Моя усатая проблема

Конец марта выдал холодным и не по-весеннему промозглым. Посмотрев по сторонам, вяло удивилась соответствию настроения и погоды. Принято радоваться наступлению весны, особенно в свои двадцать два, особенно, когда у тебя стрижка, которая тебе идет, и свои ресницы не хуже нарощенных, на тебе симпатичное пальто и сапожки, подаренные родителями по случаю вступления в самостоятельную жизнь. Но что принято, редко работает. И настроение было где-то между «паршиво» и «совсем мерзко». Два дня тому хозяйка квартиры уведомила, что поднимает оплату, а сегодня на работе мне дали срок две недели, чтобы подыскать другое место.

Поднять оплату почти вдвое! Это за квартиру на окраине, которая последний раз видела ремонт еще в девяностые!

Проблем много, а решений ноль. Измученный сырой зимой, парой простуд и авитаминозом мозг отказывался работать и искать выход. Хотелось забиться в уголок и плакать, жалея себя. И я торопилась в этот, пока еще мой уголок, поскальзываясь на высоких каблуках и придерживая поднятый воротник пальто у груди. Можно было поехать на автобусе или взять такси, но в кармане лежала последняя «тысячная». Это все, что осталось до следующей зарплаты, вернее расчета. А до него еще дожить надо. Вернее как-то выжить. Вот я экономила на такси и уже второй месяц проходила мимо любимой кафешки с капучино и умопомрачительными хрустящими круассанами, которые я просто обожаю. А сейчас срезала путь темными и глухими дворами, чтобы скорее добраться домой.

Немного страшно, но… День еще. Всего-то пять вечера. И по-весеннему времени еще светло.

- Связывай ему лапы! Ну же! Или он сбежит!- донеслось из ближайшей подворотни.

Темный провал прохода вел на чей-то задний двор, куда мне точно не надо. А инструкторы по безопасности жизни строго наказывают даже не соваться. Голоса тонкие, еще не сломались. Значит мальчишки-подростки.

- Ай, он царапучий, гад! Н-на-а! Будешь знать!- донесся другой голос. Жалобный кошачий мявк подтвердил, что мучают кошку.- Когти ему выдернуть за такое. Стой, я домой за плоскогубцами сбегаю, пока батя на работе.

Сдавленно мяукнул кот и затих, словно, захлебнулся собственным криком.

- И зажигалку захвати. Спички отсырели, не зажигаются,- это был уже третий голос, говорящий ломким баском.- Я не пойду, от меня бензиком воняет. Мамка обязательно унюхает, подумает токсик и не отпустит. Ты скорее там, стемнеет скоро, и «живой факел» ваще отпадно получится.

Я остановилась, догадавшись, что малолетние живодеры решили заживо сжечь несчастного кота. Быстро прошла темную арку, проникая в чужой двор. Оглядела небольшой пятачок заднего двора старенькой многоэтажки. Пусто, несколько мусорных контейнеров издавали непередаваемое амбре. Из-за них показался рослый подросток в замусоленной куртке и заляпанных грязью кроссовках. Не оглядываясь, он ссутулился и рванул в сторону прохода к подъездам.

А они не так малы, как показалось в начале. Блин, страшно! Сейчас даже школьники употребляют всякую гадость, и я рискую.

На секунду инстинкт самосохранения притормозил. Но кот мяукнул вновь, как-то совсем уж безнадежно, словно понимал, что проиграл и сейчас умрет. Сердце сжалось от жалости, и я потопала за контейнеры. В углу дворика, у самой сетки, ограждающей территорию, курила парочка светловолосых подростков лет четырнадцати, а на земле валялся связанный, истерзанный крупный кот. Несчастный дергался всем телом и пытался перегрызть веревку, врезавшуюся в челюсти. Глаза бешено таращились, он урчал, то рычал, то тихо мяукал. На мордочке у носа и глаз запеклась кровь. Темная шерсть свалялась, и было не ясно колтуны от грязи, или это шерсть слиплась от крови. Сердце пропустило удар. Хотелось просто размозжить головы обоим нелюдям, истерзавшим несчастное животное.

Ведь паспорта наверняка есть, а совести и человечности ни грамма.

- Привет,- пытаясь быть дружелюбной, произнесла я.

Оба парня лениво подняли мутные взгляды, уставившись куда угодно только не в лицо.

- Че надо?- «поприветствовал» один, сплюнув сквозь зубы.- Прикурить? Так мы не курим.

Он демостративно стряхнул пепел на землю. На меня уставились холодные и злые щелочки малолетнего отморозка.

- Топай откуда шла,- проявил «вежливость» другой, глумливо улыбаясь.

- Я кота своего ищу. И вот нашла. Это Васька мой. Отдайте, ребята,- стараясь не выказывать агрессии, проговорила я.

- Ага, как же твой,- осклабился один из них.- Ты вопще кто? Даже не с нашего района. Я всех телок местных знаю. И кот не твой. Это бабки Афанасьевны, что пару дне назад померла. Барсик ёйнный.

- Афанасьевны-Хренасьевны,- «пошутил» другой и заржал над собственной шуткой.

- Может и Барсик. Но я бы этого взяла. Отдайте, раз у него хозяйки больше нет.

- Есть,- отрезал первый и затушил окурок о лежащего кота.- Теперь я его хозяин!

Притихший было зверь, заорал, извиваясь на месте, стараясь вырваться из пут. Оба живодера заржали, глядя на мучения несчастного. Не думая больше, я подхватила извивающегося, не помнящего себя от боли зверя на руки и прижала грязное тельце к пальто.

- А ну положь,- рявкнул «хозяин», поднимаясь, в руке блеснул нож.- На место, сказал!

- Развлекуху нам не порть,- встал рядом другой, сплюнув и перестав смеяться,- а то мы сейчас тебя вместо кота…

Оба жилистые и рослые, выше меня на голову, наступали, глумливо скалясь. Я пятилась назад, сжимая кота все крепче. Тот перестал орать и лишь хрипел, выпуская розовые пузыри слюны.

- Ну!- цыкнул на меня «хозяин».

Не думая долго, сунула руку в карман, вытянула тысячную купюру и кинула в парней.

- Это вам на развлекуху,- и, не оглядываясь, рванула из арочного проема, унося ноги.