Моя вторая половинка

В голове пульсировала боль. К горлу подступала тошнота. Глаза, стоило их приоткрыть, начинали слезиться от слишком яркого света. Звуки вели себя странно. Падающие из крана в раковину капли воды, молотком били по перепонкам. «Кухня в соседней комнате» - промелькнула первая чёткая мысль. Размытым пятном, перед глазами пронёсся силуэт мужчины. Он разговаривал по телефону. Но я едва слышала его голос. Звук словно из туннеля. Я попыталась пошевелиться. Ничего не вышло. Руки что-то сдерживало. К головной боли прибавилась боль в запястьях. Чёрт, нужно срочно прийти в себя. Нужно встать. Я попыталась пошевелить ногами. Они оказались широко разведены и так же привязанные к чему-то. Меня что привязали к гинекологическому креслу?! Сердце забилось чаще, усиливая тошноту и боль в голове. Она меня подставила.

-Кира! – Зову я её, но вместо ожидаемого крика, лишь едва слышный шепот.

Во рту сухо и гадко. Хочется пить. Я знала, что ей нельзя верить.

-Кира, где ты?!

***

Голос отца Георгия звучал громко и чётко. Некоторые из девушек не стесняясь, так же громко вторили ему. Другие едва шептали молитву. Третьи, как я, только шевелили губами.

-Аллилуйя-аллилуйя, Бог послал кусочек хуя! Кажется, так начинается эта молитва?! – Едва слышно спросила Кира.

Стоя на коленях, возле меня, она со скучающим видом осматривала всех в зале.

-Прекрати! – Шепотом ответила я, пытаясь при этом не спалиться перед другими девчонками.

-Ой, да ладно! Не обязательно ведь драть глотку с утра пораньше. Можно просто сделать задумчивое лицо. Вон, как Ира. – Она кивнула на девушку слева от нас. – Она бормочет полный абсурд. А думает только о том, что хочет жрать.

Я проигнорировала слова Киры и попыталась продолжить молится. Сама не знаю, зачем. Скорее, чтобы соблюсти выработанный ритуал. Впрочем, едкие замечания Киры уже давно стали частью этого ритуала.

-Алёна, вообще трахаться хочет. Её даже этот старикашка Гоша возбуждает. – Продолжала своё Кира.

Как всегда, в своём репертуаре. Каждый день новые замечания и факты. Что касается чужих секретов и грязи, ей нет равных. Но, иногда эти секреты настолько грязные, что верилось с трудом в их правдивость. Уже упомянутая Алёна, по словам Киры, была отправлена сюда сразу после аборта. Замаливать грех. Залетела она от отчима. Матери, которая её сюда и сослала, Алёна сказала, что он её соблазнил. На деле же, она сама полгода строила ему глазки. Ходила полуголая, при каждом удобном случае. Виляла задницей. Шутила двусмысленно. Старый сюжет на новый лад. В результате – развод, отчим в тюрьме, а Алёна в монастыре.

-Какая же скукотища. – Заныла Кира и ущипнула меня за бок.

От неожиданности, я едва не вскрикнула.

-Давай пошалим! – Шепнула она мне на ухо.

-Угомонись. – Шикнула я ей в ответ.

-Мне скучно. Я голодна.

-Скоро завтрак. – Ответила я.

-Очень смешно. С теми помоями, что здесь раздают можно сдохнуть. – Огрызнулась Кира, теряя игривость.

Я снова попыталась сосредоточиться на молитве и не слушать её комментарии. Получалось плохо. Она то и дело напоминала, что вопреки громким молитвам, искренне верующих в них, во всём монастыре, собралось человек десять. Лишь три ученицы страдали православием головного мозга. Пять монашек и два священника. Архимандрит, заведующий этим монастырём, верил только в деньги. И власть. У него огромные планы на монастырь. Правда, он сам ещё не знал насколько большая власть в его руках, и как именно её использовать. А пока он об этом думал, не стеснялся вызывать к себе сестру Марию. Для ночных, индивидуальных молитв. Чтобы лучше думалось, полагаю. Я тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли.

-Ой, да перестань ты. Можешь пытаться убедить меня, что веришь в Бога. Это бессмысленно, но всё же. Но вот зачем ты себе это вбиваешь в голову? – Снова начала Кира, наш старый спор.

-Но ведь нужно во что-то верить. – Не удержалась я.

-Ну, так бери пример с архимандрита. Деньги лучший из богов, когда-либо, созданных людьми. – Хмыкнула Кира. – А если серьёзно, зачем вообще во что-то верить? Так, для галочки?! Что это тебе даст?

Молитва закончилась благословением молившихся. Все ученицы подвелись с колен и аккуратным строем направились в столовую завтракать. Впрочем, на полпути, все всё равно разбредутся стадом овец.

-Я голодна. – Снова напомнила Кира.

-Отстань.

-Сабина, я не шучу. Уже трудно терпеть. – Тон Киры стал серьёзен, что случалось редко.

-Ну и как ты себе это представляешь?! К нам в комнату подселили ещё двоих. Вчетвером было тесно, а шестеро так вообще толпа. К тому же Оля спит как сторожевой пёс. Чуть громче вздохнёшь, уже смотрит, кто её разбудил.

-Было бы желание. – Отрезала Кира.

-Извини, но желания как раз нет.

-Тебе мало, что вам промывают мозги эти клуши, так ты ещё сама решила либидо задавить? – Кира начинала злиться.

-Кира, я просто не хочу… - Начала было оправдываться я, но умолкла.

К нам вплотную подошла Юля.

-Грёбаная Святая Невинность! – Рыкнула Кира, глядя на неё.

Юля испугано посмотрела по сторонам и, споткнувшись, упала. Кто-то из девочек захихикал. Я подошла и помогла ей встать.

-Спасибо! – Краснея, сказала Юля. – Ты не видела, кто меня толкнул?

-Нет, извини. Ты, вроде, споткнулась.

-Нет. Кто-то толкнул меня. – Юля посмотрела по сторонам. – Наверное, случайно.

И, правда, святая невинность.

-Кира, это было не смешно. – Возмутилась я, но она уже исчезла.

***

Слова Киры, о голоде, вызывали чувство вины. Я пыталась её заглушить, но она червём проедала себе дорогу в мозг. Выползала на свет. Я раз за разом напоминала себе, что мы оказались в этом монастыре именно из-за Киры. Это её вина. Да, это я подожгла тот дом, но идея была её. Она заверяла, что мы не попадёмся. И мы не попались. В каком-то смысле. Боже, всё так глупо получилось. Нас никто не увидел. Никто не пострадал. Но вот первой подозреваемой была я. У меня с одноклассницей был конфликт. Дошло до драки. Не без участия Киры, конечно. Она, узнала, что Лера завидует и разносит все те сплетни обо мне. Я вспылила и начала выяснять с ней отношения. Это не решило проблему. Наоборот, сплетен стало только больше. Вот Кира и предложила сжечь её дом. Я была так зла, что не думая согласилась.

После пожара, меня в числе прочих допрашивала полиция. Кира помогла правильно отвечать на вопросы и всё обошлось. Ни тени сомнения на мой счёт. Но это у полиции. А вот мама. Кира говорит, она давно за мной наблюдала. И она не поверила в мою невиновность. Для неё это была последняя капля в долгой череде моих проступков. Поэтому, я в ультимативной форме, была отправлена сюда. Кира, естественно, переехала со мной. Спартанские условия. Закрытая территория. Вечный надзор. Никакого телевиденья, интернета. Даже телефоны выдают всего на пару часов перед сном. И то, если оценки, а главное, поведение хорошие. Особо отличившимся и образцовым ученицам разрешалось на выходные посетить город. Ненадолго. И под присмотром. Это значило лизать зад, закладывать других учениц и постоянно исповедоваться о каждом самом несущественном или выдуманном грехе.

Кира, говорит, что те из учениц, что так рьяно исповедуются, большую часть грехов придумывают. Им нравится чувство вины и облегчение покаяния. А ещё, это выставляет их в лучшем свете. Я грешна и готова в этом признаться, не то что вы…

Порой, мне кажется, что Кира всё придумывает. Мешает часть правды с ложью, чтобы я поверила её словам. Возможно, на самом деле, она просто манипулирует мной. Тонкая стратегия, чтобы… Чтобы что? Не знаю. Не знаю, чего она хочет. Но эти её слова о голоде. Раньше, я верила ей безоговорочно, а сейчас сомневаюсь в каждом слове.

Остаётся ждать свое восемнадцатилетие, после чего бросить это место и бежать. Здесь не плохо. Просто уныло. Если бы не уроки, частые молитвы и работа по монастырю, можно было бы сойти с ума со скуки. Никогда бы не подумала, что мытьё полов и прополка сорняков в огороде станут спасением от самой себя. Можно ещё читать. Библию. Книги о библии. Богословные тексты. Биографии святых. Иногда, где-то раз в месяц, нам устраивают кино. Естественно на религиозную тему. Чаще документалки. Или как называет их Кира, псевдо-документалки и мозгопромывка.

Ко многим приезжают родители. Но не ко всем. Примерно четверть девушек сироты. Юля, Святая Невинность, как называет её Кира, одна из таких сирот. Интересно, куда они идут после совершеннолетия?! Ко мне мама всего дважды за все полгода приезжала. И оба раза я видела в её глазах что-то странное. Кира, тактично, не вмешивалась в эти моменты, поэтому я не знаю, о чём она думала. Уверенна, она высматривает, не изменилась ли я в лучшую сторону. А ещё, мне кажется, она боится меня.

Червь вины сделал своё дело. Кира не появлялась и не обзывалась ко мне целый день. У нас такое редко, но всё же случалось. Пусть, она ходячая язва, но без неё скучно и одиноко. Как только все в комнате улеглись спать, я начала ждать, стараясь не уснуть. Время текло медленно. Соседки по комнате ворочались в ожидании сна. Время от времени кто-то из них переговаривался между собой. Никаких откровенностей. Банальные и будничные фразы. После того как подселили Олю и Марину, разговоры свелись к минимуму. Никто не хотел ляпнуть чего-то лишнего в их присутствии. Кто-то, из этих двоих, регулярно доносил на нас. Непонятно только кто? Оля или Марина?! А может обе сразу. Саша, другая соседка, пыталась им объяснить, что так не пойдёт. И на следующий день после этого уже Саше объяснили сёстры, что она не права. Целую неделю, её ждала тяжёлая работа, принудительный пост, только хлеб и вода, и отдельная комната, больше похожая на карцер.

Девочки, что живут здесь с детства, говорят это не самое страшное. Если очень сильно провиниться, то тебя могут высечь. Не уверенна, правда ли это. Возможно обычная страшилка для послушания. Бойтесь, слушайтесь, а то будет хуже.

Я тяжело вздохнула и повернулась на бок, лицом к стене. Оля недовольно засопела. Я слишком громко дышу. Не даю ей уснуть. Внутренние часы назойливо тикали секундной стрелкой. Нет. Не надо считать время. Закон полости. Оно будет тянуться с черепашьей скоростью. И обязательно захочется спать. Сна не будет, только в том случае, если ты будешь его призывать. Тик-так. Разговоры прекратились. Тик-так. Засопела Саша. Тик-так. Марина повернулась и что-то забормотала сквозь сон. Одна за другой девушки засыпали. Тик-так. Я тихонько кашлянула. Тишина. Никакой реакции. Я медленно потянулась рукой к промежности. Запустила пальцы себе между ног. Чёрт возьми, Кира, ты будешь мне должна как никогда прежде. Слышишь?! Я закрыла глаза и закусила губу. Пальцы начали движение. Ничего не получалось. Попыталась подключить фантазию, но в голову лезли только мысли о том, что меня застукают. Будь у меня телефон и выход в интернет. Я заработала рукой интенсивнее. Очень медленно просыпались ощущения. Словно пытаешься раскурить сигарету от искры. На висках выступил пот.

Раздался недовольный стон Оли. Скрипнула кровать под её весом, и я физически почувствовала, что она смотрит мне в спину. Сука! Я замерла, не решаясь даже вздохнуть. Чёртовы кровати. Старый скрипучий хлам с провисшими сетками. Чёртова Оля. Ощущения сверления спины пропало. Я снова выжидала. Выжидала, зная, что ничего не получится. Полчаса или час, не важно. Как только я начинала мастурбировать, кровать мерзко скрипела из-за моих движений. Просыпалась Оля. Глядя в мою сторону, она раздражённо сопела и едва слышно, недовольно бормотала. Хватит. Прости Кира.

Я закрыла глаза, отдаваясь сну.

***

Нас, как всегда, разбудили ранним утром. Во сколько точно, я не знаю. Здесь даже часов нет. Единственный способ узнать, сколько времени, это заслужить право пользоваться телефоном по вечерам, перед отбоем. По ощущениям, часов пять утра. Мне было особо худо. Я не выспалась больше обычного, ловила недовольный и подозрительный взгляд Оли на себе. А ещё подвела Киру. Чёрт, только бы Оля ни о чём не догадалась и не побежала жаловаться на разврат в комнате.

Кира не присоединилась ни по дороге, ни во время молитвы. Чувство вины начинало грызть ещё сильнее. Делая вид, что молюсь, я едва слышно позвала.

-Кира! Кира, не будь обиженкой. Ты же знаешь, я пыталась. Кира! – Она молчала и всё так же не давала о себе знать. Может, хочет напугать?! Сделать вид, что ушла. Я невольно посмотрела по сторонам, пытаясь увидеть её среди молящихся девушек.

-Прекрати дуться. Я попробую снова. Не ночью, а днём.

Кира не отозвалась.

Учёба, лекции, домашки и работа по монастырю не давали возможности остаться в одиночестве ни на секунду. Под конец дня, я впервые осознала, что единственное место, где сохранялась приватность это туалет. Если повезёт и в соседней кабинке не будет кто-то ещё. Даже душ здесь общий. Одна большая комната, несколько душевых кранов и никаких перегородок. Как и личного пространства. Душевые открыты в течение двух часов. Этого достаточно, чтобы все ученицы успели помыться группами. Для сольного плаванья не хватит времени. И даже не стоит раскатывать губу, что пустят после закрытия. Если ты не помылась сегодня, ждёшь следующего дня.

Впервые это увидев, Кира, вскипела. Она тут же предложила сжечь монастырь, а самим сбежать, куда глаза глядят. Больше всего её разозлило, да и меня тоже, если честно, подход к гигиене. Всем раздаётся самое обычное мыло, обычный шампунь, что едва пенится и зубная паста. Спасибо, что щётку для зубов можно свою оставить. Прокладки нам, тоже выдавали сёстры. Как и расчёски. Обычные деревянные гребешки. Бритьё или эпиляции среди учениц монастыря было запрещено. И наказывалось, если кто-то умудрялся это провернуть. Общие душевые. Таким элегантным способом, они контролировали и этот аспект наших жизней. Зачем проверять нас? Мы сами увидим и доложим.

Кира, дышала злобой. «Как волосатые подмышки и ноги и пизда, могут не подпустить к нам Дьявола?!» - вопрошала она. «Как отсутствие макияжа убережёт от грехов?» Я не знала. Мне казалось, так сделали, скорее, для воспитания смиренности. Отбрось все мирское. Никакой интернет-жизни. Никаких социальных пирамид. Никакого, я лучше, потому что у меня брендовые шмотки и пятьдесят тысяч лайков в инстаграме. Нас сделали равными. У нас забрали последнее – культ красоты. Так я думала. Но и среди равных, есть равнее других. Как и везде. Кира рассмеялась мне в лицо, выслушав мои размышления. Неважно.

Я улучила момент и ушла в туалет. Попытка номер два. Три кабинки. Три умывальника. Зеркал нет. Зеркал нет нигде в монастыре. Расчёсываемся и умываемся мы вслепую. Мне повезло. Туалет оказался пуст. Я тут же проскользнула в кабинку, заперлась, уселась на крышку унитаза и запустила руку в трусы. Сердце отстукивало бешеный ритм. Возбуждения не было. Я зажмурила глаза и попыталась сосредоточиться на чувствах. Вызвать в памяти, просмотренные когда-то, порно ролики. Фантазии. Ничего. Да чтоб их. Минуты неумолимо убегали. На глаза начали наворачиваться слёзы. Говорят, когда-то в армии солдатам подсыпали бром. Он приглушал либидо. Убивал желание. Может и нам так?! Подсыпают что-то. Нет. Алёна ведь каждое утро хочет. По словам Киры. Я сжала зубы. Движения становились агрессивными. Да блядь. Дверь распахнулась и в туалет кто-то вошёл. Чтоб вас всех! Как только кто-то зашёл в кабинку, я пулей выскочила из туалета. На меня свалилось странное чувство бессилия и немощи. Только бы не разреветься.

Весь дальнейший день я снова и снова при малейшей возможности убегала в туалет. За что была вознаграждена порцией таблеток от диареи. Не говорить же правду. А также насмешками и едкими замечаниями девочек. Меня начало раздражать понимание того, что даже в выходные я не отдыхаю. Что даже в выходные не могу остаться одна. Наедине с собой. Меня начало злить, что между ног у меня кустарник. Я бесилась от осознания, что для того чтобы увидеть себя, мне надо заработать право на телефон. И при этом незаметно включить фронтальную камеру.

Совсем скоро вечерняя молитва и отбой, а я в туалете, пытаюсь мастурбировать. Нет, пытаюсь хоть немного возбудиться. И у меня ничего не получается. Я всё-таки расплакалась. Кажется, во мне что-то сломилось. Выйдя из кабинки, сразу начала умываться пока никто не увидел. Этого только не хватало. Успокоиться и умыться. Холодная вода привела в чувство. Умывая лицо, я обречённо пробормотала:

-Прости, Кира. Я, правда, пыталась…

-Знаю. – Кира сидела на умывальнике с невозмутимым и немного задумчивым выражением лица. Нога заброшена на ногу.

-Слушай, может как в детстве?! Радость, печаль, злость?! Я вот сегодня много злюсь. – Предложила я компромисс.

-Нет. – Устало вздохнула Кира. – Этого хватало раньше, когда мы были маленькими. Но сейчас это капля в море. Не более чем специя. А этим сыт не будешь. И к тому же - злишься?! Правда?! Ты злишься?! Да неужели?! Эта злость даже до раздражения не дотягивает. Это раз. А во-вторых – это первое чувство, что ты толком испытала здесь. А до этого уныние. Одно сплошное уныние. Даже долбанной капли не соберется.

Я смотрела на Киру растерянно и виновато. Она злилась. Но не только это. Она была тоже растеряна. А ещё встревожена.

-Кира, я…

-И у нас проблемы покруче. – Она наконец-то посмотрела мне в глаза. Слабые неестественные огоньки плясали глубоко в её зрачках. – Голод вошёл во вторую стадию.

По коже пробежал мороз. Я невольно вздрогнула и замотала головой.

-Нет. Ты врёшь. Ты же можешь долго голодать.

-Я и голодала. Все лимиты исчерпаны. Я даже впала в дрёму, чтобы сохранять энергию. И не мешать тебе. Но… Как видишь, поздно.

Я схватилась за голову, закрыла глаза, лихорадочно думая.

-А если я…

-Нет. – Оборвала меня Кира, не дав озвучить мысль. – Разве что, ты устроишь месяц ежедневных оргий, с участием всех присутствующих в монастыре. И то, я не уверенна, поможет ли?!

-Блядь! – Выругалась я, вцепившись пальцами себе в волосы. – Почему ты не сказала раньше?!

Я разозлилась на Киру. Мне захотелось ударить её.

-Что?! – Она приподняла бровь. Лицо словно окаменело. – Ты издеваешься, что ли?!

Весь мой запал утих, так и не разгоревшись. В голове всплыли многочисленные жалобы и нытьё Киры о голоде.

-Прости! Прости! Что будем делать?! – Я подняла руки в примирительном жесте, ожидая, тем не менее, потока ругани в свой адрес. Ругани оправданной надо сказать. Кира открыла было рот, чтобы обматерить меня. Потом закрыла и несколько раз глубоко вздохнула. Я начала замечать и другие мелкие изменения в её образе. Худобу. Заострившиеся черты лица. Болезненную бледноту. Удлинившиеся острые ногти.

Губы моей подруги искривились в хищной, зловещей улыбке и она, едва не мурлыча, ответила:

-Искать, кого скушать.

***

Я уткнулась в книгу, делая вид, что читаю. Монастырская библиотека поражала размерами и количеством книг. А также скудностью разнообразия. Ничего лишнего. Ничего, что может дурно и превратно повлиять на наши молодые, нежные умы. Кроме меня здесь находилось ещё пяток девушек, самые прилежные из учащихся. Похоже, заучивают наизусть очередные псалмы и отрывки из библии. Всё чтобы выделиться, заслужить похвалу и хорошее расположение сестёр. Я сидела в самом дальнем углу читального зала. Подальше от их глаз и ушей. Кира, в позе лотоса, сидела прямо на столе передо мной. Она откинулась назад опершись на руки и задумчиво смотрела на зубривших святое письмо группу девушек. Как и я, особняком от всех, сидела Юля. В целом, её компания пошла бы на пользу, но не сейчас. При ней не удастся нормально поговорить с Кирой.

-Хмм… - Протянула Кира.

-Что?! – Спросила я едва слышно.

-Может, кого-то из них? – Кивнула она на учащихся.

-Нет. Не слышала никогда фразу, не гадь там, где живёшь? – Скривилась я.

-Вот и будет тебе мотивация, для смены места жительства. – Невозмутимо ответила Кира, продолжая сверлить голодным взглядом девушек.

Те уже начали что-то чувствовать, нервно ёрзая на стульях и оглядываться по сторонам. Кира умеет действовать на нервы.

-Нет. Хватит мне проблем. – Отрезала я. – Далем всё так, чтобы ни подозрений, ни следов не осталось.

Кира раздражённо фыркнула. Одна из девушек подскочила на стуле, словно села на кнопку.

-Ладно. Зарабатывай репутацию, для поездки в город. Но напоминаю…

-Помню, помню, времени не так много. – Раздражённо перебила я её.

-Сабина. – Кира протянула руку к моему лицу.

-Времени. – Взяла меня за подбородок.

-Крайне. – Уставилась мне в глаза.

-Мало. – Членораздельно отчеканила она каждое слово. - И говоря мало, я имею ввиду, что если мы ничего не сделаем, то голод перейдёт в третью стадию. Понимаешь?!

-Да. – Обречённо выдохнула я. Что случится в третьей стадии и чем всё может кончиться, даже представлять не хотелось.

-Вот и отлично. Значит, делаем ангельскую мину, поражаем знаниями, лижем, где надо и кому надо, и рвёмся в город. Я не смогу тебе во всём помочь. Не сейчас. Не в таком состоянии.

-Да помню я, помню.

Я уставилась в книгу, даже не пытаясь понять, что там написано. Просто просматривая строчки.

-Дальше – Сказала Кира, не глядя на меня, но не отрывая взгляда от девчонок. Я перевернула страницу, продолжая глазеть на бессмысленные слова.

-Не пропускай ничего. – Одёрнула меня Кира, когда я, задумавшись, не досмотрела страницу до конца.

-Тоска… - Вздохнула я уныло.

-Только поняла что ли?!

Мы сидели в читалке так долго как могли. Сестра Вера, старая, низенькая, со скверным характером библиотекарша, едко кашлянула, подкравшись, как ей казалось, незаметно ко мне. Она с недоверием взирала на каждую новую посетительницу её дражайшей библиотеки. Упаси Боже разговаривать в библиотеке. Сохрани Господь случайно испортить книгу. И лучше сразу пиши завещание, если тебе хватит ума нарисовать что-то в книге. Глядя в сморщенное лицо сестры Веры, отдавая ей книгу, так и подмывало сказать: «Все члены были нарисованы до меня». А потом смотреть как она, задыхаясь от возмущения и ярости, пролистывает страницы в поисках этих самых членов, попутно суля мне все кары Господни.

Идя на вечернюю молитву Кира заметила, что сестра Вера не стала бы так возмущаться, как мне представлялось. Она не поняла бы что там нарисовано, ввиду своего не знания, как выглядит хер. Даже нарисованный. Я хихикнула, но тут же возмутилась. Кира обещала не лезть мне в голову. На что она закатила глаза и ответила, что у меня всё было написано на лице.

***

Глаза сестры Валерии с каждым моим новым словом расширялись всё больше и больше. Брови удивлённо ползли вверх. Выражение лица чётко и ясно говорило о том, что она не верит своим ушам. Челюсть сестры Валерии, и по совместительству преподавательницы богословия, непроизвольно начала отвисать. Кира нашёптывала просмотренный ранее текст мне в ухо, а я с невозмутимым видом повторяла. Мы могли бы продекламировать всю книгу, но это будет слишком подозрительно. Так что решили начать с малого. Пяти страниц наизусть. Впрочем, и этого оказалось много. Я не приняла во внимание, что совсем забила на учёбу в монастыре. Моё добровольное желание рассказать текст, для дополнительных балов, вызвало неподдельную радость у сестры. Но она быстро сменилась шоком.

-Это всё. – Закончила я свою тираду, пытаясь не смеяться над выражением лица сестры Валерии.

До неё вдруг дошло, что её рот открыт. Поперхнувшись словами, она спросила:

-И с чего это вдруг такое рвение, Сабина? – Она всё же совладала с эмоциями и взяла себя в руки.

-Решила взяться за ум. – Ответила я, делая самое невинное лицо, на какое способна.

Кира, по-видимому, решив, что простого смеха здесь мало, заржала в голос. Дура. Первые шаги мы сделали. Осталось ещё с десяток.

***

Время сошло с ума. Оно, то тянулось, растягивая минуты в часы, то летело галопом. Кира помогала во всём, где могла, а после уходила в дрёму. Она старалась экономить силы. Даже разговаривала мало. Но я видела, как ей с каждым днём всё хуже. Как черты красивого лица теряют человеческие очертания. Несколько раз я едва не попросила поделиться со мной терзающим её чувством голода. Но так и не решилась. Боялась, что тогда я просто убью первого кого увижу.

Вместе с тем, наши старания оставляли желать лучшего. Примерное поведение и ответственность в учёбе принесли плоды в виде небольших поблажек, но не более. Телефон, который я должна была уже получить мне так и не дали. Всё же резкая смена поведения не могла не вызвать подозрения. За столько лет, не я первая так хитрила.

Те немногие девчонки, с которыми получалось хорошо общаться, объявили мне что-то вроде бойкота. Нет, они не стали меня полностью игнорировать. Лишь прекращали разговоры на личные темы, как только я показывалась на горизонте. Больше ни о чём не спрашивали. Не просили помочь. И не помогали. Впрочем, плевать. В случаях крайней нужды, я обращалась к Юле. Святая Невинность искренне радовалась, что я решила взяться за ум.

Когда начала подбегать к концу третья неделя, а ни телефона, ни поездки в город мне не предвиделось Кира начала окончательно терять терпение. Я просила её успокоиться. Не злиться. И не наломать дров, ради нас обеих. Это возымело эффект, впрочем, Кира потребовала поменяться с ней. Не люблю я этого. Малоприятный процесс. Но налитые кровью глаза, суженные, становящиеся вертикальными зрачки и тёмные круги под глазами подруги стали лучшим аргументом. Она направилась сразу к сестре Ирине. Та, выдавала по вечерам телефоны всем заслужившим, сверившись предварительно со списками. А также она по вечерам, как страж, ходила коридорами. Все ли спят?! Всё ли хорошо?! По дороге к нам присоединилась Юля.

-Привет Сабина! – Улыбнулась она самой добродушной и наивной улыбкой, которую я видела.

Понятия не имею, зачем Юле телефон?! Она круглая сирота. Вроде, только бабушка где-то в одиночестве последние мозги теряет.

-Надеюсь, сегодня тебе выдадут телефон. Ты так стараешься. – На лице Юли читалась искреннее сочувствие. Кира хотела было огрызнуться на неё, но я её одёрнула.

-Спасибо! – Ответ Киры больше походил на кашель.

Мы встали специально последние в очереди. Все толкались, пихали друг друга, пытаясь первыми получать заветный ключ в иной мир. Родители, сёстры, братья или просто друзья. На всё про всё от пары часов, до пятнадцати минут… Юля, как и я с Кирой, осталась поодаль от очереди. Так словно ей не было куда спешить. Она повернулась к нам и Кира встретилась с ней глазами. Юля неуверенно улыбнулась, а после нахмурилась, словно забыла, зачем смотрит на нас. Кира скривилась.

-Это в равной степени жалко, печально и смешно! – Сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь.

-Что именно? – Спросила я, но уже догадываясь, в чём дело.

-Юля. Она здесь только для того чтобы почувствовать себя частью чего-то большего. Не быть одной. Все радуются. Плачут от избытка эмоций. Она тоже хочет. Хочет так же. Хочет делиться тем, как скучает по родителям. И как они сказали, что скоро приедут навестить. У неё есть возможность позвонить. Но некому. Вот она и притворяется, слушая, как другие звонят, плачут, радуются.

-Это грустно. – Сказала я, и хотела было посмотреть на Юлю, но Кира уже отвела взгляд от неё. – Мне её жаль.

-Нас пожалей. – Огрызнулась Кира. – А она уже напрашивается остаться при монастыре, когда закончит учёбу. Хочет помогать юным и страждущим. Святая Невинность. И ведь она серьёзно этого хочет.

-И что? Что в этом плохого? – Поинтересовалась я.

-Ничего. Кроме беспросветной тоски.

Очередь медленно продвигалась вперёд. Девочки разбегались по углам, чтобы вырвать иллюзию уединения. Мы с Кирой ждали. Юля обернулась к нам.

-А ты чего не подходишь? – Спросила она.

-Иди первой, я хочу ещё поговорить с сестрой Ириной с глазу на глаз. – Ответила Кира.

-А… Ну ладно.

Юля получила свой телефон и отошла в сторонку, продолжая смотреть на нас.

-Да чтоб тебя, Святая Невинность. – Прошипела раздражённо Кира.

Она обернулась к Юле и снова встретилась с ней взглядом. Взгляд девушки затуманился. Глаза немного окосели. Она улыбнулась своим мыслям. Казалось, Юля ушла в мир фантазий. Кира уверенно направилась к сестре Ирине. Та глубоко вздохнула, сдерживая раздражение и закатывая глаза.

-Полош! – Сестра подняла руку, останавливая нас. – Сколько можно повторять?! Тебе сразу скажут, когда разрешат пользоваться телефоном. Хватит каждый вечер приходить. Ты уже начинаешь действовать…

-Закрой хлебало! – Зашипела Кира, прерывая её тираду.

-Что?.. – Сестра Ирина надувалась от возмущения.

Кира посмотрела ей в глаза. Ситуация опять повторилась. Глаза сестры затуманились и немного окосели. Выражения лица стало безвольным, безучастным. Я отстранилась от проделок Киры. Не хочу смотреть, что и как она делает в чужих головах. А ведь раньше она могла всё провернуть так, что сестра Ирина и не заметила бы ничего. Да и я, тоже. Но сейчас она действовала грубо и прямо. Мне не нравились такие кардинальные вмешательства. Одно дело прочесть мысли, другое, заставить что-то делать. Но сочувствия к сестре Ирине не было. Меня за эти недели начала бесить её фамильярность. Полош! Ко всем эта стареющая сука обращается по имени, а ко мне по фамилии. И пусть я не подсматривала, что творится в её голове, но аневризмы мозга ей пожелала всей душой.

-Дай телефон! – Потребовала Кира.

Сестра, словно сомнамбула, наклонилась к столу, открыла ящик. Ужасающе медленно начала перебирать лежащие телефоны ища мой. Наконец нашла и протянула Кире. Та выхватила его и тут же включила. Заряд батареи был близок к нулю. Суки. Кира, не отходя от сестры, подключилась к вай-фаю.

-Хмм… А что молитвы не так хорошо помогают связаться со Всевышним?! – Проворчала Кира. – Грёбанный пароль!

Мне почудилось, будто мои глаза сверкнули и телефон, выдав рябь помех на экране, подключился к запароленному вай-фаю. Потом она зашла в приложение соцсети. Глаза сосредоточенно смотрели в экран. Она, не пользуясь пальцами, погрузилась в мировую паутину. Телефон выдавал десятки страниц в секунду. Информация проносилась быстрее, чем мой мозг мог воспринять её. Кира искала подходящую кандидатуру. Телефон нагревался в руках. Он не был приспособлен к таким нагрузкам, которые взваливала на него Кира. Я тихо наблюдала за действиями Киры, восхищаясь её силой.

-Готово! – Выдохнула она и ухмыльнулась.

Кира выключила телефон и отдала его сестре Ирине, которая так и стояла со слегка придурковатым выражением лица. Глаза смотрели куда-то вдаль. Монашка взяла телефон и спрятала его обратно в ящик.

-Ненавязчиво будешь хвалить Сабину. Девочка пошла на путь исправления. Поняла?

-Ненавязчиво хвалить Сабину. Девочка исправляется. Поняла. – Пробормотала сестра Ирина.

Кира развернулась, и мы вышли из комнаты. По дороге в спальню мы поменялись обратно. Жуткое это чувство, когда ты в своём теле только пассажир.

-И как? – Не удержалась я.

-Нашла красавчика. Пока офлайн. Но я настроилась на волну. Буду мониторить его. – Она посмотрела на меня, и я вздрогнула. Глаза хищника. Вертикальные зрачки. Красная с жёлтым радужка. Когти на руках. Пробивающиеся клыки.

-Кира, ты как? – Взволновано спросила я.

Она посмотрела на руки с длинными когтями, словно впервые их видит. Улыбнулась безрадостно, но с предвкушением.

-А, ты об этом?! Страшно?! – Кира хихикнула как маленькая девочка.

-Есть немного. – Честно призналась я.

-Не парься. Голод в третьей стадии.

-Чего бля?! – Выкрикнула я, не веря своим ушам.

-Заморочить голову Юле и монашке заняло больше сил, чем я думала. А тут ещё в онлайне быть постоянно без телефона. – Кира говорила спокойно, словно это сущие пустяки.

-Бля… Кира, мы успеем?..

-Я не рассчитывала, что мы провернём всё до третьей стадии. – Отмахнулась она.

-Прости! Я пыталась…

-Успокойся. Теперь пути назад нет. На этих выходных мы будем в городе. Иначе… Ну, не стоит о плохом.

-Кира, я не хотела…

-О! Он в онлайне. Что ж, начнём соблазнение нашей симпатичной мордашкой. – Взгляд Киры стал такой же туманный как до этого у Юли и сестры Ирины. Она отвлеклась от виртуальной переписки и посмотрела на меня. – Я отвлекусь на время. Если что, зови.

И Кира исчезла.

***

Я шла вдоль дороги в сторону Староврата. Несмотря на раннюю весну, ночи всё ещё были холодны. Небо оставалось чистым. Раньше я не замечала, что на нём столько звёзд. Или это так за чертой города? С каждым шагом, я всё дальше отдалялась от монастыря. Это радовало и пугало. Что дальше? Что, чёрт возьми, дальше?! Как ещё я испорчу свою жизнь?! Свет фар вырвал меня из размышлений и заставил вздрогнуть. Я вытянула руку с большим пальцем. Она дрожала от холода. Автомобиль даже не сбавил хода. Козёл. Ещё немного и я начну стучать зубами.

-В следующий раз бросайся под колёса. – Посоветовала Кира.

-Иди в жопу! – Огрызнулась я.

-Тебе ничего не будет. Гарантирую. – С усмешкой парировала та.

-Отстань, иначе я сейчас вернусь назад. – Пригрозила я пустыми словами.

-Хотела бы я посмотреть, как ты будешь сама карабкаться через каменный забор. Или стучать в дубовые ворота. – Усмехнулась Кира. – Пустите! Я передумала сбегать. Мне страшно!

-Ой, да пошла ты! – Снова огрызнулась я.

Холод действовал на нервы и портил настроение. А едкие подтрунивания Киры только подливали масла в огонь. Или скорее понижали температуру. Нет, теперь точно пути назад не будет. Вопреки нашим с Кирой усилиям, меня не пустили на этой неделе в город. Пообещали на следующей, если не прекращу так же хорошо учится и быть примером для подражания. Кира конечно могла бы повлиять… Но их слишком много и она едва держится. Все силы уходили на то чтобы держать себя в руках и общаться в интернете. Я решила, что до следующей недели нет смысла ждать. Кира не выдержит. И лучше побег, чем кровавая бойня в монастыре.

Во время вечернего душа, когда все толпились в очереди, мы с Кирой поднялись в спальню. Никого не было и не предвиделось в ближайшие пол часа. Кира открыла окно и просто слезла по каменной стене во двор. Без особых усилий цепляясь за выступы камней, мы спустились с третьего этажа. А потом точно так же перелезли забор. Вот они, плюсы старой архитектуры. Будь всё сделано из кирпича, пришлось бы туго. Наверное. Впрочем, Кира не раз показывала, чудеся моей физической силы. Если бы не она, думаю, я даже по лестнице не смогла спуститься. Упала бы на этапе вылезания из окна, сломав при этом шею.

Снова свет фар автомобиля за спиной. Я опять подняла руку в жесте автостопщика. Облачко пара вырвалось изо рта.

-О, нам везёт. – Прокомментировала Кира.

Машина замедлила ход и остановилась возле нас. Опустилось окно, и женщина с обеспокоенным видом спросила.

-Боже, девочка, ты что с ума сошла?!

Я посмотрела ей в глаза, давая Кире возможность провернуть свой трюк. Женщина открыла дверь с выражением полной апатии на лице. Мы тут же забрались на задние сидение. Хлопнула дверь и, женщина, игнорируя скоростные ограничения, рванула в сторону Староврата. Интересно, меня будут искать? И как скоро? Ладно, не важно. Я потянулась вперёд и включила печку на всю.

-Разбудишь, когда будем в городе. – Сказала я Кире и легла спать.

Почти час спустя, мы добрались до Староврата. Ещё полчаса нам понадобилось, чтобы добраться до ночного рынка. Пока я спала, Кира воспользовалась телефоном женщины и назначила свидание нашему избраннику. Рискованно, конечно, но, Кира взыграла на его чувствах, заявив, что сбегает из дома в поисках лучшей жизни. Попутно намекая, что ему стоит меня приютить. Впрочем, намёки были излишни. Высадившись, и провожая взглядом уезжающий автомобиль, Кира заметила:

-Знаешь, она подошла бы идеально. И никаких тебе хитро построенных планов.

-Нет. Либо по моему, либо никак. – Категорично отрезала я. Чёрт, да мне даже мой собственный план не нравился.

-Дело твоё. – Флегматично отметила Кира. – Но, заметь, твой план плохо работает. Всё шло наперекосяк с самого начала. И если бы не я…

-То, не нужно было бы и плана. – Зло закончила я её фразу.

Выражение лица Киры стало таким, будто я дала ей пощёчину. Кожа из бледной сделалась пепельно-серого оттенка. Я тут же пожалела о вырвавшихся словах.

-Прости! Я не хотела. Мне ужасно холодно. – После тёплого салона автомобиля температура на улице казалась минусовой. – Я мандражирую. И мне тупо страшно.

Выражение лица подруги смягчилось. Она попыталась улыбнуться.

-Ничего. Я тоже не хотела всего этого. Прости, я сейчас еле держусь. Иначе, ты не чувствовала бы холода.

Я отвела взгляд и начала пританцовывать на месте в своём скудном, тонком платьице и хлопчатобумажном бельё под ним.

-Привет! – Раздалось позади.

От неожиданности я взвизгнула, подскочив на месте. Черт, не помню, когда в последний раз кому-то удавалось застать меня врасплох. Кира всегда предупреждала о том, что кто-то подходит сзади.

-Прости, прости! Я не хотел напугать. – Передо мной стоял высокий, худощавый мужчина. – Сабина?!

-Да, это я. – Сердце стучало под самим горлом. Я попыталась выдавить улыбку. – Привет!

-Рад познакомиться! Ну, в смысле, вживую познакомиться. Увидеться. – Он искренне улыбнулся, глядя мне в глаза, и меня бросило в дрожь. – Ох, батюшки, ты чего в такую погоду в таком виде выбежала?!

Он порывисто снял с себя куртку и набросил мне на плечи. Как же тепло.

-Ты впопыхах сбежала из дома. Даже телефон оставила. Только и успела, что ему написать. Родители совсем звери... – Начала нашёптывать мне на ухо инструкции Кира.

-Да вот, на эмоциях, в чём была, так и сбежала. Родители совсем достали уже. Сил нет просто.

-Понимаю. – Мужчина угрюмо кивнул, словно на самом деле понимал мою ложь.

-Эмм… - Протянула я, вспоминая, как его зовут. А говорила ли Кира об этом вообще? Чтоб его. Я, похоже, ещё не проснулась до конца.

-Олег. – Шепнула мне Кира.

-Олег, можешь одолжить телефон? Я позвоню подруге, напрошусь на ночёвку. – Начала я разыгрывать невинность.

-Шутишь что ли?! Ты меня, для этого посреди ночи подорвала, чтобы подруге позвонить? – Он смерил меня скептическим взглядом. Тёмно карие глаза так и говорили - не ломайся.

-Ну, мы с тобой так хорошо общались. Вот тебе первому я и написала. А потом уже дошло, что надо было бы подруге… А потом поняла что я телефон забыла… Короче, ночь тупняков. Прости что так. – Продолжала я гнуть свою линию.

-Да я же тебя не виню. Просто говорю, какая подруга в это время?! Едем ко мне. Переночуешь, а с утра будем думать, что к чему.

-А это удобно?! Я не помешаю?! – Я почувствовала, как Кира удовлетворённо улыбается, наслаждаясь моей игрой.

-Не глупи. Я же говорил, живу один. Поехали. – Он приобнял меня за плечи и показал рукой в сторону парковки. – Вон там моя машина. Мне уже холодно, а как тебе я даже представлять не хочу.

-Прости за неудобства! Просто, это всё даже для меня неожиданно. – Начала лепетать я.

-Круто, попробуй заплакать. – Шепнула Кира.

Ага, я ведь настолько хороша в театральных представлениях.

-Не переживай. Я только рад помочь. – От меня не укрылось как Олег, открывая мне дверь автомобиля, быстро бросил взгляд по сторонам.

-Проверяет, не смотрит ли на нас кто-то. – Прокомментировала Кира.

-Всем плевать. – Тихо прошептала я в ответ.

-Тем лучше.

Я посмотрела в зеркало заднего вида. Кира сидела позади, хищно следя за тем, как Олег садиться за руль. До его квартиры мы ехали около часа. Кира то и дело подсказывала, что отвечать Олегу. Я была вымотана и уставшая. Этот человек пугал меня. Но даже страх притуплялся из-за усталости и под его спокойным и монотонным голосом. Несколько раз я ловила себя на мысли - а не схитрила ли Кира? И Олег, это просто охмурённый мужик средних лет. Но сомнения развеялись после того как я начала обращать более пристальное внимание на дорогу. Мы проезжали некоторые места дважды. Олег заговаривал зубы, чтобы отвлечь меня от этого. Боялся подставы и слежки?! Или просто перестраховывался на всякий случай?! Не важно. Очень скоро, я сделала вид что засыпаю. Это избавило от необходимости трепаться и придумывать свою тяжкую долю. Под конец пути, я и правда уже дремала. Олег нежно прикоснулся ко мне, но меня опять передёрнуло от неожиданности.

-Прости, опять испугал тебя. – Сказал он улыбнувшись.

-Это ты прости. Мне что-то снилось и я… Извини, короче.

Я понятия не имела, где мы находимся. Многоэтажки выстроены буквой «П». Всего несколько окон светились. Тишина и одиночество. Если что, меня не найдут.

Мы поднялись к нему в квартиру на лифте. Последний этаж. Дом казался вымершим. Никаких типичных звуков из-за дверей квартир. Всё из-за времени суток. Далеко за полночь. Но мне стало жутко. Будто дом мертвецов.

-Не бойся. – Шепнула Кира мне на ухо.

-Надеюсь, тебе не страшно? – Спросил Олег сразу после Киры. По коже пробежали мурашки.

-Нет. – Но голос у меня дрогнул. Дурной знак.

-Вот и хорошо. Не хочу, чтобы ты придумала себе что-то плохое. Здесь вообще хорошее место. Только ночью жутковато. Но это поначалу только. Я когда сюда переехал, по вечерам носа не высовывал. Но увидишь утром, с балкона вид охренительный.

-Поверю на слово. – Я попыталась беззаботно улыбнуться.

Щёлкнул замок, и мы вошли в квартиру. Не знаю, что я ожидала увидеть, но всё оказалось слишком обычным. Ничего примечательного. Как для одиноко живущего мужика, всё в чистоте. Олег провёл меня на кухню и тут же начал хлопотать возле плиты.

-Чай, кофе? – Спросил он.

-Я, пожалуй, откажусь.

-Тебе надо согреться. – Он рылся в шкафчику ища кружки. – Горячую воду на неделю отключили. Ремонты у них вечные но, я сейчас включу бойлер. Сможешь принять горячую ванну. Но пока предлагаю греться чаем или кофе. Блин, вроде и какао где-то было. Минутку.

Я открыла рот, чтобы снова отказаться, но меня остановила Кира.

-Пей. Не волнуйся, ничего тебе не будет. Я не позволю.

-Чай. – Интересно, он сказал, что печка в машине не работает специально, чтобы я согласилась что-то выпить у него?!

Через пару минут передо мной дымилась чашка чая. Запах был приятным. Олег ещё пытался накормить меня чем-то, хотя бы печеньем, но кусок в горло не лез. Впрочем, печенье он всё же оставил на столе. Я отхлебнула чай. Ничего странного. Чай как чай. Олег удовлетворённо смотрел на меня. Словно вспомнив что-то, он нарочито подскочил.

-Бойлер! Чуть не забыл. – И ушёл в ванную.

-И чего ты ждёшь? – Спросила я Киру.

-Не всё так просто. Можно сказать это своего рода ритуал. Прилюдие, если хочешь. – Ответила Кира возбужденно.

-Дашь знать, когда всё начнётся. Не хочу ничего видеть и слышать.

-Уже началось.

-Ты поняла, о чём я.

-Ты что-то спросила? – В кухню вошёл Олег. Он озадаченно посмотрел на меня.

-Нет. Просто мысли вслух. Иногда разговариваю сама с собой. Знаю это странно.

-А, по-моему, очень мило. – Он улыбнулся и погладил меня рукой по щеке.

Мне стоило сил, не отстранится от него.

-Согрелась? – И он отпил со своей кружки.

-Немного.

-Ну, так пей, пока не остыло.

Я сделала ещё несколько глотков чая. Так хотелось спросить в наглую, что в нём? Не зря же он так хочет, чтобы я его выпила. Но мысли начали путаться. И без того тяжёлая голова стала против воли опускаться. Веки слипались.

-Всё хорошо? – Услышала я обеспокоенный голос Олега. Но теперь он звучал не рядом, а из соседней комнаты.

Я мотнула головой, отгоняя усталость, и посмотрела на мужчину. Он всё так же сидел напротив. Голос обеспокоен, а вот глаза… Глаза и ухмылка.

-Урод… - Произнесла я заплетающимся языком.

Он подошёл ко мне. Все его движения стали расплывчатыми. Смазанными.

-Какой грязный рот. – Олег схватил меня сзади за волосы и с силой откинул голову назад. Кухня кружилась.Прежде чем я совладала со своими руками, и попыталась его оттолкнуть, в моём рту оказалось что-то скользкое и живое.

-Грязный, но сладкий. – В его голосе уже слышалось восхищение.

Меня замутило от случившегося. Надеюсь, перед тем как вырубится, я блеванула на него.

***

Я совсем маленькая. Мне три или четыре годика. На улице тепло и солнечно. Буйство красок поражает. Трава самая зелённая в мире. Каждый новый увиденный цветок красивее предыдущего. Мама, папа, дедушка и бабушка в доме. А я гуляю по двору и радуюсь. Время от времени они выходят посмотреть на меня. И каждый раз отвлекают от чего-то интересного. Сначала мне было грустно, ведь здесь не с кем играть. Все такие взрослые. Все заняты. А я одна. Но так было не долго. Другая девочка. Ей тоже грустно. Она тоже одна. И она такая красивая. Мама и папа запрещали разговаривать с чужими. Поэтому мы играли и смотрели на цветочки прячась от всех. Вернее пряталась та девочка. Я боялась, что мама её прогонит. И девочка тоже боялась. А ведь мне так одиноко здесь. Дома есть садик. В садике друзья. А у бабушки с дедушкой только двор. Гуси, куры, коты. Но, с ним нельзя играть одной. Только под присмотром родителей.

Вечером девочка спросила, может ли она остаться со мной? Я ответила, что мама не разрешит. Девочка загрустила.

-А где твоя мама? – Спросила я её.

Она ответила, что у неё нет мамы. Нет папы. Нет никого. Она спросила, может ли придти завтра поиграть. Я ответила, да. Мне было весело с ней. Она казалась такой красивой и смышленой.

Вечером, перед сном, я спросила маму, бывает ли так, что дети одни. Что нет никого. Маму вопрос озадачил. Лишь годы спустя я поняла, что испугала её. Не знаю почему. Вопрос как вопрос. Немного необычный, для маленького ребёнка, но не более. Мама не ответила на него. Она в типичной для себя манере перевела разговор в другое русло, даже не пытаясь что-то объяснить. Впрочем, как всегда. Она всегда так делала, даже если знала ответ.

-Мама, а почему небо голубое?

-Ой, смотри какое красивое облачко, похожее на кролика.

-Мама, а почему трава зелёная?

-Ой, смотри, какая там букашка ползает. Какие усики.

Другое дело папа, тот сразу отвечал - да хрен его знает.

На следующий день девочка снова пришла. Мы опять играли. Смеялись. Девочка была умной. Её можно было обо всём спрашивать, и она знала ответы. Почти все ответы. Правда не знала, как её зовут. Я не поверила. Сказала, что так не бывает. Но потом подумала и поняла, раз у неё нет мамы с папой, значит, некому было дать ей имя. И девочка попросила меня дать ей имя. Я долго думала, а потом решила что она будет Киройюрьевной . Как моя воспитательница. Девочка засмеялась и сказала что такого имени нет. Есть Кира. А Юрьевна, это отчество. И объяснила, что такое отчество. А ещё фамилия.

Девочка приходила каждый день. Но не всегда получалось с ней играть. Иногда мама или папа мешали нам. Девочка не хотела показываться им, хоть я и говорила, что она точно им понравится. Под конец недели девочка призналась, что её вижу только я. И что никто кроме меня не сможет. Я не поверила. И тогда Кира вошла в дом, залезла на стол и начала прыгать на нём. В это время мама за ним кушала, а бабушка месила тесто. Они никому не разрешили бы так делать. И я поверила. Было странно. Немножко страшно. Но больше весело, что у меня есть подружка, которую вижу только я. Под конец второй недели Кира начала оставаться у меня с ночёвкой.

Возвращаясь домой, в город, я позвала Киру с собой. Ни ей, ни мне не хотелось расставаться. Правда Кира предупредила никому не рассказывать о ней. Мне не поверят и поведут к доктору. Я согласилась. Каким-то образом, я понимала это. Через год, меня повели к доктору. Нет, я не проболталась. Мама заметила всё сама. Доктор сказал маме, что это реакция на их с папой развод. Выдуманный друг. Защитный механизм психики. И со временем это пройдёт. Я скучала по папе. Очень. А Кира жалела и отвлекала меня. Когда доктор сказал мне что Кира не настоящая, я с ней очень поругалась. Я ведь думала, что она настоящая. И тогда Кира при маме скинула тарелку со стола. Мама испугалась. Она повторяла раз за разом: «Как такое возможно?! Она ведь сама упала?!»

Ещё через несколько лет, я спросила, почему Кира никогда ничего не ест. И она ответила что ест. И что объяснит более подробно всё, когда я повзрослею и смогу понять. Я надулась и пыталась держать обиду как можно дольше, но Кира сначала рассмешила меня, а потом защекотала.

Учась в старших классах, я спросила Киру, не хотелось ли ей когда-то быть парнем? Это ведь быть сильнее, быстрее. Не париться о внешности. И главное, никаких месячных. Кира ответила, что она такая, какой её создала я. Я опешила.

-Как? Ты же сказала, что не выдуманная.

Кира улыбнулась и ответила, что она реальная. Правда, у неё не было тела, в привычном понимании, как не было и имени. И это я сделала её девушкой. Я представила тело Киры женским. И именно я представляю, как Кира взрослея меняется. И если я когда-то завидовала её красоте, что является правдой, то виновата в этом сама. Это я сделала её такой. В тот же вечер, Кира рассказала о том, что питается мной. Моими чувствами. Когда мы были детьми, ей хватало эмоций. Сейчас, ей нужна сексуальная энергия. И главный источник её пищи, моя мастурбация. Я покраснела и завопила:

-Ты же клялась, что не подгладываешь. Что понимаешь, что такое личное пространство.

Кира закатила глаза и ответила, что не смотрела ни разу. И даже не слушала. Хоть и могла бы. Ей хватает пост-фактум выброса эмоций.

-Нашла из-за чего переживать. Как будто это что-то страшное.

-Это личное! – Отрезала я.

Тем не менее, Кира предупредила, что может голодать. И это вредно для неё. Для нас. Что её голод имеет три стадии. И лучше дальше первой не уходить. Вопреки предостережениям те слова возымели обратный эффект. Я сникла и частично закрылась. Одёргивала все хоть немного пошлые мысли. Кира начала голодать. Она менялась на глазах. Худела. Становилась бледной. В её поведении и внешности проявлялось что-то хищное. Дикое. Примитивное. Я испугалась за подругу. Смешно но… Мастурбация – путь к спасению. Это не сразу получилось. Сложно мастурбировать если в голове мысль о том, что чем больше ты получишь удовольствия, чем ярче оргазм, тем сильнее поможешь подруге. Я почти решилась на секс, но Кира, поняв мой замысел, одёрнула меня. Смысл в том, что я должна испытать удовольствие, а не в сексе как таковом.

Когда Кира вернулась в норму, я спросила то, о чём никогда не задумывалась. Я всегда воспринимала её как часть своей жизни, как нечто само собой разумеющееся, но теперь…

-Кто ты? – Спросила я её.

-Не знаю. – Ответила она.

-Врёшь.

-Не совсем. Скорее недоговариваю. – Ответила Кира и задумалась. – Я знаю, кто я, но не знаю, как объяснить.

-Ты не человек?

-Нет. Я… Я что-то другое. – Кира хмурилась, пытаясь сформулировать мысль.

-Что-то? – Переспросила я, не веря ушам. – Что-то?

-Да. Я не она. И не он. У меня нет пола.

-Хорошо, тогда покажи мне, как ты на самом деле выглядишь. – Вспомнила я некогда сказанные ею слова.

-Вот так. – Она развела руки и покружилась. Ничего не менялось. Она была всё той же девушкой, которую я знала.

-Кира, я серьёзно.

-Я тоже. Только этот образ ты можешь увидеть. Твой мозг откажется воспринять меня настоящую. Ты либо ничего не увидишь. Либо твоя психика пошатнётся в попытке оформить увиденное. Слишком чуждая форма. Поэтому я предстала своего рода глиной или пластилином, если тебе угодно. Ты слепила меня. Создала такой. И по прошествии стольких лет образ закостенел. Стал нерушимым. Но, только образ, а не я сама…

-Стоп, стоп, стоп! Образ? – Я начала терять суть. – Мы же вроде о твоём теле говорим?!

-Образ. Только образ. И только для тебя. Как у призрака. И этот образ почти нерушим. Плюс, минус манипуляции. Как со слепленной, но ещё не застывшей окончательно фигуркой. – После этих слов, он взмахнула руками. Движение получилось размытое. И вот, словно оплодотворённая клетка, руки разделились. Теперь у Киры было две пары конечностей. Волосы постепенно светлели. Глаза меняли цвет.

-Я могу меняться по своему желанию или бессознательно, но в определённых рамках.

-Почему тебя не видят другие люди? – Продолжила я допрос.

-Во-первых: Не могут. Во-вторых: Я не хочу.

-Почему не могут?

Кира тяжело вздохнула.

-Подумай!

-Давай без этих игр. Ты можешь толкнуть, ущипнуть, испугать, но тебя не видят. Почему? – Я ловила себя на мысли, что очень многого не знаю о Кире, а главное, даже не додумалась спросить об этом всём раньше. Или это Кира меня уводила от подобных разговоров?!

-Потому что у нас с тобой одно тело на двоих. Твоё.

Я снова задумалась, прислушиваясь к ощущениям, словно пытаясь понять, где именно в моём теле живёт Кира.

-Где именно, ты внутри меня? В моей голове?

-Что-то типа того.

-А ты не думала жить отдельно? – Я начала злиться. А ещё во мне нарастал страх.

-Не смогу.

-Почему?

-Потому что у меня нет тела. Нет в привычном понимании физической оболочки. Есть я, и есть мой образ. И они кардинально отличаются друг от друга. Если я уйду, то очень быстро исчезну.

-В каком смысле исчезнешь? Куда исчезнешь?

-Можно сказать умру. Не так как люди, конечно. После вас остаются трупы. Кости. А я исчезну. Без следов. Мне нужен кто-то в ком и с кем жить.

-Значит, тогда в детстве ты… Ты поселилась во мне? – Я пыталась понять и вспомнить, как это было.

-Да. Если бы ты не согласилась, я исчезла бы.

Мы долго обсуждали почему я? Зачем? Как? Дети особенные. Они видят то, что не видят другие. Видят, слышат, чувствуют. Я так и не выведала, откуда пришла Кира.

-Значит… - Я вдруг вспомнила фильм «Изгоняющий дьявола» - …я одержимая?

Кира захохотала от всей души.

-В каком-то смысле. Если бы ты не согласилась меня впустить, я могла бы войти насильно, и тогда это напоминало фильм об одержимости. Мы боролись бы за право быть в теле.

-Значит, ты можешь захватить моё тело? – Изумилась я.

-Да. - Ответила Кира с самым невинным видом.

-Вот так просто?! – Я не могла поверить в услышанное.

-Нет, не так просто. Могу, но не стану.

-Почему?

-Не хочу. И это кончится плохо для нас обеих. Если ты будешь упрямо не сдаваться, мы уничтожим тело.

Я вздрогнула. Столько новой информации. Новой и страшной.

-Поклянись, что не станешь делать чего-то такого! Что не станешь без моего согласия делать со мной хоть что-то!

-Разве раньше было по-другому? – Поинтересовалась Кира с немного печальной улыбкой.

-Уже не знаю. – Я мотнула головой, вспоминая прошлое. – Поклянись.

-Клянусь! – Не задумываясь, сказала Кира.

Мы долго говорили в ту ночь. Почти до самого утра. Последнее, что мы обсуждали тогда, голод. Её голод.

-Что будет, если голод войдёт во вторую стадию? – Спросила я.

-Давай не будем. – Она попыталась уйти от темы.

-Кира, я должна знать.

-Мне понадобится другая пища. – Уклончиво ответила подруга.

-А именно?

-Мясо. Человеческое. Сырое. Пропитанное эмоцией…

Я, вытаращив глаза, смотрела на подругу.

-А в третьей?

-Не надо…

-А в третьей?! – Вопреки дрожащему голосу, я чувствовала себя безжалостной.

-Душа. Человеческая душа.

-То есть, если ты проголодаешься достаточно сильно, ты съешь мою душу? – Выпалила я, не веря услышанному.

-Нет! Я съем чью-то душу, но только не твою. – Лицо Киры пылало от возмущенья.

-Уйди! Мне надо подумать в одиночестве.

И Кира, не споря, исчезла.

Кажется, с тех пор прошло так много лет…

***

В голове пульсировала боль. К горлу подступала тошнота. Глаза, стоило их приоткрыть, начинали слезиться от слишком яркого света. Звуки вели себя странно. Падающие из крана в раковину капли воды, молотком били по перепонкам. «Кухня в соседней комнате» - промелькнула первая чёткая мысль. Размытым пятном, перед глазами пронёсся силуэт мужчины. Он разговаривал по телефону. Но я едва слышала его голос. Звук словно из туннеля. Я попыталась пошевелиться. Ничего не вышло. Руки что-то сдерживало. К головной боли прибавилась боль в запястьях. Чёрт. Нужно срочно прийти в себя. Нужно встать. Я попыталась пошевелить ногами. Они оказались широко разведены и так же привязанные к чему-то. Меня что привязали к гинекологическому креслу?! Сердце забилось чаще, усиливая тошноту и боль в голове. Она меня подставила.

-Кира! – Сипло зову я вместо ожидаемого крика. – Кира, ты где?

Послышались шаги. В комнату вошёл Олег.

-Оу, ты уже проснулась?! Быстро. Я был уверен, что у меня в запасе ещё как минимум несколько часов. Ну, ничего. – Его размытая рука погладила меня по щеке.

Я безуспешно попыталась отстраниться. От движения к монотонной боли в голове добавлялись вспышки новой. Чувство тошноты подступило к горлу особенно остро. Интересно, с кем он разговаривал по телефону?! Олег отступил от меня и подошёл к столу. Взял что-то. Я попыталась сфокусировать взгляд, и сердце бешено заколотилось. В его руках блеснула опасная бритва. Новые пустые попытки освободиться.

-Кирааа! – Всхлипывая, протянула я.

-Кира? Это кто? – С подлинным интересом спросил Олег.

Кира молчала.

-Ладно, не важно. Можешь кричать, у меня стеклопакеты и звукоизоляция. Тебя не услышат. А я пока продолжу. Ты себя ужасно запустила.

Я перевела взгляд на свои ноги. До меня только сейчас дошло, что на мне нет платья. Сверху чужая футболка, а снизу я голая. Трусов тоже нет. Промежность вся вымазана в пене для бритья. Олег присел между моих ног.

-Не дёргайся, иначе я тебя случайно пораню.

Он выглядел очень серьёзным и сосредоточенным. От прикосновения острой стали по телу пробежала дрожь. Ублюдок. Он брил меня. Причём с таким видом, будто делал операцию на сердце. Картина настолько глупая и не реальная что у меня даже чувство стыда не проснулось.

-Кира! – Уже зло прошипела я. – Сука, ты что специально это всё?!

Олег видимо расслышал только ругательство, по-этому воспринял его в свой адрес.

-Можешь меня материть сколько угодно, но такой красивой девушке как ты, стыдно не следить за собой. Ничего, я научу тебя всем приёмам хорошей жены. Мне уже не терпится узнать, как ты готовишь…

Он продолжал нести свой бред, но я больше не слушала его. Возле уха раздался голос Киры.

-Кто обзывается, тот сам так называется. Я всё время рядом. Жду и смотрю. Скоро всё закончится. Не бойся!

-Дура! – Выкрикнула я, и слёзы облегчения полились из глаз.

-Ты что?! Ты не дура! Ты очень везучая девчонка. Просто, сама ещё не понимаешь, как тебе повезло. Что-то мне подсказывает, что именно ты станешь идеальной женой. – Олег воспринял мой возглас как самобичевание.

Он оторвался от своего занятия и, подойдя вплотную ко мне, попытался поцеловать. Я увернулась. На этот раз он не стал силой удерживать мою голову.

-Ничего, скоро ты будешь сама просить тебя чмокнуть. – И хохотнув, продолжил бритьё.

На всё это у него ушло около пяти минут. Когда он закончил, и начал вытирать оставшуюся пену тёплым, влажным полотенцем, Кира снова появилась.

-Меняемся. – Только и сказала она.

Я, без раздумий, уступила ей место. Хотела было уйти совсем, но решила посмотреть, что будет дальше.

-Прости, ты так неожиданно появилась. У меня не было времени достойно подготовиться. Знаю-знаю, бритьё это так себе, лучше, конечно же, эпиляция, но я ведь даже не подумал, что у тебя всё так печально.

Я почувствовала, как Кира улыбается. А потом… Ох, твою мать, Кира, ты совсем отбитая. Она помочилась на него. Олег, вскрикнув, отскочил от нас. Всё это время Кира пристально смотрела ему в лицо. Их глаза встретились, и я впервые не стала отворачиваться. Зрачки мужчины превратились в два тёмных колодца. Мы летели в эти дыры в пространстве. Погружались в темноту. Вихрь чего-то сюрреалистического кружил на дне колодцев. Звуки, голоса, картины, образы, эмоции. Сплошная каша из информации. Каким-то чутьём, я понимала, что Кире сейчас не до меня. Нет, не наплевать на меня. Но, ей надо сосредоточиться на том, что увидеть и узнать, а не на экскурсии по разуму этого извращенца. При этом, не выдав своего присутствия. Она словно окуналась то в один образ, то в другой. Я попыталась следовать её примеру.

Я смотрела на красивую девушку. Занималась с ней сексом. Мой член готов был вот-вот взорваться. Я получала удовольствие. Я наслаждалась. И тут меня охватило разочарование. Она не идеальна. Ей не хватало самой малости, чтобы стать идеальной женой. Да, я сделала её послушной, верной. Я научила её ублажать и выполнять мои прихоти. Даже готовить. Но я переступила тонкую грань. Грань наличия и отсутствия личности в ней. Она должна хотеть мне угождать. Должна любить меня. И при этом у неё должна оставаться личность. Не самостоятельная конечно, но всё же толика личности. А я сломила её. Этого не поправишь. Она скажет, что ей понравился секс, даже если это будет не так. Как же больно. Я хватаю её шею своими сильными, жилистыми руками и начинаю душить. Жена номер пять хватает мои руки. Я утробно рычу: «Не смей!». Я надеюсь, что она не послушается. Я ведь её убиваю. Но жена отпускает меня и покорно ждёт своей участи. В ней нет личности. Я перестаралась. Мне больно от осознания этого. Я душу её и начинаю плакать. Она была почти идеальной. Когда она замирает, а пульс под пальцами исчезает, я отпускаю её. Падаю всем телом на жену. Обнимаю её. И рыдаю навзрыд. Она была так хороша. Зачем я так перестаралась?! Я плачу. Мне больно.

Кира вырывает меня из этого состояния.

-Дура! – Говорит она. – Не делай так больше. Потеряешься. Он почти заподозрил что-то.

Она говорит всё это мысленно. Не открывая рта. Олег растеряно стоит и смотрит на нас. И я понимаю, что не просто увидела его воспоминание, а вытолкнула его наружу. Он вспомнил тот момент своей жизни. Олег потёр глаза и тут же отдёрнул руки. Они были в моче. Как и кофта на нём. Это отогнало разворошенные мной воспоминания.

-Глупая. Глупая девчонка. Ты же понимаешь, что за это будешь наказана?! – Он не злился. Казалось, поступок Киры вызвал в нём азарт. Спортивный интерес. Он любит трудности.

-Я сейчас пойду, переоденусь и помою руки, а ты пока подумай о своём поведении. И о том, какое наказание тебя ждёт. – Олег погрозил мне пальцем словно маленькому ребёнку.

-Иди, Солнышко, постараюсь никуда не уходить. – Мурлыча, ответила Кира.

Олег подозрительно осмотрел нас с ног до головы. Похоже, не только мне послышалась угроза в милом тоне Киры. Впрочем, Олег, стягивая на ходу кофту, вышел в другую комнату. Кира без предисловий потянула руки на себя. Металлические ручки кресла заскрипели и начали гнуться. Раздался треск верёвок. Она дёргала руками из стороны в сторону выгибая металл как пластилин. Ручки кресла издавали дикий скрежет.

-Не пытайся даже! Всё равно не получится! – Донёсся голос Олега из соседней комнаты.

По-видимому, он решил, что я раскачиваю кресло, в попытке освободится. Правая ручка треснула и отломилась. За ней, почти сразу же отломилась левая. Кира сильным, резким движением разорвала верёвки, которые всё ещё держали ручки привязанными к кистям. Никогда прежде не чувствовала столько сил в своём теле. Пока я удивлялась, Кира разорвала верёвки на ногах и соскочила с кресла. Кожа на руках была окровавленной. Кира перестаралась с освобождением. Она не разглядывала раны, лишь мельком взглянула, но мне показалось, что в некоторых местах, кожа слезла. Странно, но мне не было больно. Послышались приближающиеся шаги Олега. И в это мгновение мир изменился. Кира что-то сделала. Мои глаза начали видеть так как никогда прежде. Словно всю свою жизнь я носила очки с мыльными потёками. Я видела витающую в воздухе пыль. Могла с точностью до миллиметра понять расстояние до двери. Всё было нереально ярким и чётким. Настолько, что заболел мозг. Звуки тоже преобразились. Я чувствовала, понимала как далеко Олег. Я ощущала его запах. Чувствовала настроение. Он не сердился. Даже после такой выходки он был в предвкушении. Но в то же время он был насторожен. Ему не нравилось, что всё идёт не так как он рассчитывал. С одной стороны трудности радовали, с другой, я слишком отличалась. Я не кричала. Не звала на помощь. Не умоляла отпустить. Не угрожала. Не обещала молчать. И вроде ничего сверх странного, но чувство самосохранения било тревогу.

Кира бесшумно метнулась к двери. Так быстро и тихо я никогда не двигалась. Она прижалась к стене, спрятавшись за открытой дверью. Ждала. Его запах бил в нос. Мужчина вошёл в комнату.

-И так, ты подумала о своём… - Он умолк, не договорив.

От Олега завоняло страхом и удивлением. Он напрягся невероятно медленно думая. Кира взглянула на лампочку в люстре. Я чувствовала, как она ментально уничтожает её. Нить накалывания перегорела. Стекло лопнуло. Лампочка взорвалась, разбрасывая осколки стекла по всей комнате. Олег от неожиданности вскрикнул. И не только. Под звуки падающих на пол осколков он пёрднул. Я не смогла удержаться и нервно захохотала. Кира молчала.

Она ползла вверх по гладкой стене. Всё так же бесшумно и не отрывая взгляда от Олега. Сейчас это казалось проще некуда. Всего-то захотеть. Немного поднапрячься. Понять, что можешь это сделать. Кира успела добраться до потолка, когда Олег понял, что темноту в комнате можно разогнать фонариком на телефоне. Он суетился, освещая закутки в комнате, где я могла бы спрятаться.

-Сабина, выходи! Не глупи. Всё будет хорошо. Обещаю. Я даже не буду наказывать тебя за испорченное кресло.

Странный он. Я оторвала металлические ручки кресла и при этом продолжает вести себя так, будто он сильнее и справится со мной. Кира снова улыбнулась. Наши губы беззвучно зашевелились.

-Я здесь, Солнышко! – Раздался мурлыкающий шёпот возле уха Олега.

Он снова вскрикнул и резко обернулся, светя в пустоту.

-Не поймал! – Кира засмеялась так, что мне стало дурно. – Если не найдёшь меня, я тебя накажу.

Теперь голос раздавался отовсюду, а не только у него за спиной.

-А если найдёшь, получишь награду.

Кира настолько увлеклась, что я начала чувствовать её настроение. Заразительный азарт охоты. Растягивание удовольствия? Нет, что-то другое. Кире не терпелось поскорее закончить, но что-то останавливало. Она почувствовала мою заинтересованность и лишь коротко бросила:

-Тебе лучше не смотреть. Потом объясню, зачем эти игры.

Кира подползла по потолку к самой люстре. Нервы Олега сдали под постоянным шёпотом – Я здесь, возьми меня. Ты сладкий. Я рядом.

Он бросился к двери. К спасительному свету в соседней комнате. Кира словно пнула пространство, и лампочки во всех комнатах разом раскалились и лопнули. Крик Олега раздался уже в коридоре. Я почувствовала солоновато-металлический запах крови. Он порезался об один из осколков стекла. Олег, спотыкаясь и подсвечивая путь телефоном, бросился к входной двери. Кира открыла рот и закричала. Из горла не вырвалось ни звука. Вместо этого дикий, сумасшедший вопль раздался со стороны входной двери. Олег тоже завопил как сумасшедший и бросился назад вглубь квартиры. Кира, уже не скрываясь, громко шлёпая босыми ногами, поползла по потолку к Олегу. Хныча и скуля, он бросился в ванную и закрыл за собой дверь на щеколду. С опозданием я поняла, что прекрасно вижу в кромешной тьме. Доползя к ванной, Кира соскочила с потолка и встала в полный рост перед дверью.

-Солнышко, открывай! Я не буду сердиться. – Ласково сказала Кира.

-Уйди! Сгинь нечистая! – Истерически завопил Олег.

-Ты боишься девушки без трусов? – Засмеялась Кира.

-Отче наш, Иже еси на небесах!.. – Еле слышно раздалось из-за двери.

Кира не удержалась и захохотала во всё горло. За дверью послышался всхлип, но молитва не прервалась. Кира, еле подавляя смех, присоединилась к молитве.

-…И не введи нас во искушение…

Голос за дверью затих. Может начал читать мысленно?! Кира тоже на время замолкла. Лишь ногтями скрёбя в дверь.

-Солнышко, попробуй эту:

Богородице Дево, радуйся, Благодатная Марие,

Господь с тобою, благословенна ты в жёнах, и благословенен плод чрева твоего,

Яко спаса родила еси душ наших…

Ну как? Помогает?!

-Уйди! Уйди или я вызову полицию! – Олег попытался взять себя в руки и вспомнил, что у него при себе телефон.

Кира всмотрелась в дверь. Что-то непонятное, как тень во тьме проступало сквозь неё. Я поняла, что это очертания Олега. Тот и правда набирал какой-то номер. Она опять ментально толкнула пространство. Телефон задымил, вздулся и начал искрить. Мужчина отбросил его в ванну, где он и взорвался.

-Ну как? – Снова спросила Кира.

Олег надрывно кашлял. Мы с Кирой больше не видели его очертания. Но из-за двери послышался шум воды. Кира тем временем на распев начала читать все выученные в монастыре молитвы. При этом что-то поменялось. Я не сразу поняла, что именно. Голос. Кира читала молитву другим голосом.

-…И воскресшего в третий день по Писанием,

И восшедшаго на Небеса, и седяща одесную Отца…

С каждой новой молитвой голос Киры менялся. За дверью стало совсем тихо. Олег вслушивался. Вслушивался и ужасался. Кроме дыма сгоревшего пластика из-за двери несло страхом. Страхом, что перерастал в ужас. Седьмую молитву Кира читала нараспев шестью голосами одновременно. Она умудрялась делать нестройный хор голосов людей, которые впервые попытались синхронно молиться. Не просто людей, девушек. Юных, молодых девушек. Вены на шее вздулись от напряжения. Голосовые связки грозились вот-вот порваться.

-…Научи меня молиться, сам во мне молись! Аминь.

Кира помолчала немного, а потом заговорила одним, чужим голосом.

-Это я, Карина! Помнишь меня? Нет?! Ах, ну да. Это я, жена номер один! Теперь вспомнил?

-Это я, Света! Помнишь меня?! Жена номер два!

-Это я, Оля! Жена номер три!

-Это я, Кристина! Жена номер четыре!

-Это я, Жанна! Жена номер пять!

-Это я, Сабина! Несостоявшаяся жена номер шесть. – Сказала Кира уже моим голосом. – Ты ведь давал нам номер, когда разочаровывался и готовился убить!

-Меня он разрубил на шесть частей! – Сказала Кира голосом Карины, словно обращаясь к толпе девушек.

-И что?! Зато на могилу больше всего цветов возлагает именно тебе! – Ответила Кира сама себе уже голосом другой девушки.

От этого спектакля становилось дурно. Я слушала, как Кира разыгрывает сцены. Спорит сама с собой. И при этом продолжает монотонно скрести дверь ногтями.

-Убьём его!

-Искалечим!

-Нет, будем дрессировать, как он нас!

-Меня он заставил отрезать себе палец за то, что я попыталась сбежать! Я сделала четыре попытки к бегству. И он каждый раз заставлял меня калечить себя. А потом убил, потому что для идеальной жены у меня осталось мало пальцев. Отрежем ему член!

Раздался хохот шести голосов. Я почувствовала, как от перенапряжения болит горло.

-Тебе пора, Сабина. Дальше лучше не смотреть. – Серьёзно сказала мне Кира.

Я отстранилась от происходящего, но успела заметить, как Кира ударом руки выламывает дверь в ванную. Олег от ужаса на полном серьёзе пытался лезть по стене к вентиляции. Я ещё успела услышать его вопль боли и ужаса, прежде чем зажмурится и закрыть уши. Странно, я никогда не задумывалась, как это работает, когда я только пассажир в своём теле. Но, об это можно подумать потом. Попробую пока уснуть.

***

-Сабина! Сабина, просыпайся! – Голос Киры был участливо нежным. – Всё закончилось.

Я открыла глаза, и обалдело оглянулась по сторонам. Мир больше не был таким ярким и отчётливым. Здравствуйте мыльные очки! В ванне лежало окровавленное, разодранное тело Олега. Везде кровь. На полу, стенах, моих руках и даже потолке. От трупа шёл отвратительный запах фекальных масс.

-Не смотри туда! – Посоветовала мне Кира.

Но я продолжила изучать изувеченное тело. Грудная клетка разодранная. Рёбра, сломанными ветками торчали в разные стороны. Среди склизких внутренностей с засохшей на них кровью, чего-то не хватало. Меня ужасно замутило, и я отвернулась. Посмотрела на потолок заляпанный кровью. Даже лампочка в кровавых разводах.

-Я нашла запасную и вкрутила. Решила, ты захочешь тщательно умыться. – Сказала Кира.

Я посмотрела в зеркало над умывальником. Лицо оказалось всё в крови.

-Кира, ёб твою мать! Какого хера?! Ты же собиралась съесть его душу. – Не выдержала я.

В отражении позади меня появился Кира. Больше не было бледноты, худобы и хищного выражения глаз. Она приобняла меня за плечи и я почувствовала это. Лицо довольное и счастливое.

-Я и съела. – Коротко ответила она.

-Я думала душа нематериальная. А судя по нему, - Я кивнула на труп – Ты там нефть искала или что?

-Душа нематериальная. – Согласилась Кира со мной, - Когда человек переживает сильный стресс во время смерти, его душа может остаться привязанной к своему телу. Вернее к какой-то его части. Всё зависит от человека. Это может длиться от нескольких секунд, до нескольких столетий. А может уйти в лимб. Или привязаться к месту смерти. Там много вариантов. На то, что именно случится с душой, влияет много факторов. Вообще, целенаправленно тяжело убить так, чтобы душа осталась здесь, а не ушла в Великую Кровь.

-Великая Кровь? Ты о чём вообще? – Не поняла я.

-Упс. Не важно. Это долго объяснять. Потом расскажу, если захочешь разочароваться в том, чему вас учили в монастыре и лишиться религиозной девственности. Важно, что нужна была насильственная смерть. По-этому, я играла в охоту. Чтобы его душа точно осталась привязана к телу. И по-этому, съев ту часть тела, к которой привязана душа, я съем и душу. Это ритуал своего рода. Символическое поедание души, становится реальным. Нужно, просто знать как съесть.

-И что ты съела у него? – Спросила я, догадываясь, каков будет ответ.

-Сердце. – Кира расплылась в довольной и сытой улыбке. – Подлец оказался романтиком.

-Иди на хрен! – Сказала я, не поверив своим ушам.

Во рту стоял ужасный привкус. Между зубов ещё оставались частички сырой человеческой плоти. Желудок протестующее взбрыкнул и меня замутило. Я схватилась за раковину и попыталась унять тошноту.

-Я могу помочь! – Сочувственно сказала, Кира поглаживая меня по спине.

-Иди. В. Жопу! – Ответила, я тяжело дыша.

-Я серьёзно. Разреши только.

-Ладно. Разрешаю. – Выдохнула я, чувствуя, что вот-вот сблевану.

Словно по мановению руки, тошнота прошла. Я с удивлением посмотрела в зеркало. Кира довольная улыбалась мне.

-Могу унять и головную боль.

-Давай. – Согласилась я.

Голова тут же прекратила ныть.

-А с этим? – Спросила я, показывая отражению свои натёртые запястья.

В некоторых местах кожа оказалась содранная до крови.

-Всё для тебя! – ответила Кира, и раны на руках начали сами собой затягиваться. – Умывайся и будем валивать отсюда.

-Разбежалась! Мы столько следов оставили в квартире. Нужно всё убрать. – Возразила я.

-Ой, да забей ты! Просто сожжём всё к чертям. – Отмахнулась Кира.

-У тебя не здоровая тяга к огню. – Угрюмо ответила я и начала полоскать рот от крови и остатков сердца.

-И если однажды мир сгорит в адском пламени, я хочу быть той искрой, что его разожжет. – Нараспев ответила Кира.

Неожиданно мне пришла в голову страшная мысль.

-А вдруг он чем-то болен? А ты съела его сердце.

-То есть тебя не впечатлил мой фокус с руками? Думаешь, я не смогу справится с дрянью в его крови?

Резонно. В конечном счёте, это я настояла на том, чтобы съесть душу плохого человека.

-Эх, романтик оказался не плохим. Правда, душа всё же горьковатая. Ты извини за запах. Я случайно задела то ли кишки, то ли желудок.

-Извинения приняты! – Буркнула я, бросив взгляд на труп и начав усиленно отмывать кровь. – Кстати, это не смешно, называть его романтиком.

-Да я серьёзно. Он в каком-то, своём, извращённом смысле был романтиком. Искренне плакал и горевал за жёнами, которых пришлось убить из-за их не идеальности. Мечтал, что когда добьётся нужного воспитания, поведёт в ЗАГС и распишется. Чтобы совсем по-настоящему стала женой. Приходил к каждой из них на могилу в лесу, в годовщины смерти. Каждой приносил её любимые цветы. И мечтал. Мечтал, как создаст сам себе идеальную жену. Романтик. – Заключила Кира.

Я не знала, что на это ответить. Трудно совместить такие понятия как маньяк и романтик.

-Не бери в голову! – Сказала Кира. – Не хочешь пошалить?

Я скептически посмотрела на неё. Она заняла всё пространство в зеркале.

-Тебе романтика мало? – Спросила я.

-Нет, я сыта. Но всегда найдётся место для десерта. Давай пошалим вместе. – Её лицо так и светилось предвкушением.

-Я не в настроении. – Отрезала я.

-Так я поделюсь. – И Кира не дожидаясь ответа, поделилась своим настроение.

Безмятёжное счастье и сытость. Редкое настроение, о котором говорят – и жизнь хороша, и жить хорошо.

-Ну, так что?! – Спросила Кира.

-А гори оно всё огнём. Почему бы и нет?! – Ответила я.