Моя зона

Я - не писатель и не пишу своей возлюбленной красивые стихи и не посвящаю ей книг. А хотелось бы сесть за стол и накатать десятитомник о том, как я ее люблю, как она скрашивает мне жизнь. О том, как наша чертова жизнь, катясь в тартарары, благодаря ей остается прекрасной. На сотни, тысячи станиц! А вместо этого я…

Я - не рок звезда. А хотелось бы. Посвящать ей песни и кричать во весь голос со сцены о ее красоте. Поехать в тур, конечно, взяв ее с собой, ведь день без нее уже пытка. Петь ей песни со сцены в каждом городе. А на финальном концерте взять микрофон и сказать, что все, что я делаю - для нее. На нее упадет луч света, я приглашу ее на сцену. На глазах тысяч фанаток затянуть ее в таком поцелуе, чтоб все разом захлебнулись от зависти. А после специально написанную для нее песню с мощным соло на гитаре. А вместо этого я…

Я - не романтик. А хотелось бы. Приходит домой, открывает дверь, а там… темно. Весь дом украшен свечками. На вешалке - красивое вечернее платье. Дорога из лепестков роз ведет в зал, где за столом - шикарный ужин, приготовленным своими руками. Я говорю, что сегодня наша очередная годовщина, и мы выпиваем вина. После я подхватываю ее на руки и несу в ванну. Еще бутылка вина. Спустя час мы уже валяемся в кровати на шелковых простынях. Незабываемая ночь. А вместо этого я…

А вместо этого я в очередной раз надеваю противогаз, беру автомат и выхожу в город. В Москве уже как десять лет зима. Ядерная зима.

Я — не писатель. А вместо десятитомника у меня есть десять слов, которые шепчу ей в темноте перед сном, пока за окном воет радиационный ветер.

Я — не рок-звезда. А вместо стадионов у меня — ржавая лестница на крышу. Я беру её за руку, мы поднимаемся, и под свинцовым, вечно зимним небом, включаешь на древнем плеере одну-единственную песню. Ту самую. И мы танцуем, прижимаясь продрогшими телами, чтобы согреть друг друга, а вокруг — молчание мёртвого мегаполиса. Мой голос — только для неё, и это громче любого микрофона.

Я — не романтик. «Дом» все так же погружен во тьму и освещен свечками. Вместо платья – штопаная куртка. Вместо шелковых простыней — чистый, выстиранный армейский бушлат, наброшенный на матрас. Вместо ванны — большой жестяной таз с почти горячей водой, и моешь ей спину, осторожно стирая пыль этого ада. А ужин, приготовленный твоими руками, — это консервированная тушёнка.

Я — выживальщик. Мой роман пишется не чернилами, а углём на обрывке карты. Моя песня — это скрип заведённого на тросике генератора, означающий, что сегодня будет свет и час тепла. Моя поэма — это уверенные шаги в противогазе, возвращающиеся к ней каждый раз. Я выхожу в ад не ради подвигов, а ради банки сгущёнки к её чаю. Ради новой книги, которую откопал в развалинах. Ради того, чтобы видеть, как она спит, прижавшись щекой к моему плечу, в полной безопасности.

Я – житель нового мира. Мира, где главное — не красивые слова, а надёжные руки. Не громкие клятвы, а тихое «я вернулся».