Мрачная, мрачная сказка

В одном далёком теплом городе на берегу ласкового океана жила-была мышка. Она обитала в мельничном амбаре, сытно кушала и совсем не знала горя. Но однажды на мельнице случился пожар и все запасы сгорели. Мышка осталась и без крыши над головой, и без мыслей о том, что ей кушать на следующий день.

Опечаленная, она собрала свои скромные пожитки в узелочек, закинула его на плечо и пошла спрашивать совета у великого и могучего океана. Но океан не успокоил мышку: он сказал, что близится осень, а с ней в теплый и светлый город придёт болезнь, и привезут ее корабли с запада – те, что ушли в плаванье еще весной. Когда на палубу поднимутся горожане для радостной встречи с родными, которых давно не видели, только разбухшие чёрные трупы будут приветствовать их. И родичи мышек - поджарые корабельные крысы, лавиной польются по трапу, вниз на пристань и дальше в город. Единственный совет, который дал мышке океан - бежать сломя лапы из города. Так как, если ее не убьёт чума, то загрызут голодные крысы.

Испуганная мышка уже совсем было решила последовать совету, но вспомнился ей детский смех на улицах и счастливые парочки горожан, гуляющих в скверах и парках. И так ей стало жалко людей, что решила она их предупредить. «У меня еще есть время, - рассуждала мышка. - Чумной корабль придёт осенью, а сейчас еще только середина лета. Я успею спасти город и спастись сама».

Мышка знала, что есть в городе старый лекарь, которого очень уважают. Он знал язык животных, а своей мудростью прославился на весь континент. Правда, некоторые говорили, что он давно спятил, живёт отшельником, ест только сухую саранчу и ни с кем не разговаривает. Но мышка слухам не верила и решила поговорить с ним.

Она нашла лекаря на берегу. Он был таким старым и высохшим, что поначалу она приняла его за выброшенную волнами корягу, опутанную бурыми водорослями. Лишь когда он засмеялся, мышка опознала в нем человека. Долго она пыталась докричаться до него, но тщетно: к старости лекарь стал совсем глух и почти слеп. Только хрустела крупная саранча у него между остатками зубов, да периодически раздавалось хихиканье, словно то был маленький ребёнок.

Мышка совсем уже отчаялась, но внезапно глаза старика просветлели: он заметил ее, осторожно взял двумя пальцами и поднес к затянутому серными подтеками уху. Изо всех сил прокричала мышка слова океана в самое его нутро. И лекарь сморщился, вслушиваясь, а потом заплакал. Он засунул мышку за пазуху, где пахло протухшей рыбой, собрался с силами и разумом и побрел в город, чтобы встретиться с бургомистром.

Бургомистр отказался принять безумного старика, не узнав того, кто когда-то был известен и почитаем. Тогда лекарь вышел на улицы и стал кричать о предстоящей беде. Он сплел корзинку и посадил туда мышку, и всюду носил с собой, а чтобы она не сбежала, придавливал крышку корзинки большим камнем. Мышке было страшно и голодно. Монотонным звоном колокола дребезжал над ней голос старого лекаря. Люди останавливались и слушали мрачные пророчества о телах, покрывающихся пурпурными язвами и смердящим гноем, о черных трупах, о полчищах крыс, отгрызающих уши и носы старикам и детям. С каждым днем слушателей становилось все больше, а рассказы лекаря делались все страшнее. Ему верили, перешептывались между собой, сбивались в обеспокоенные рокочущие толпы. А когда и старший сын бургомистра примкнул к пастве лекаря, отцу ничего не оставалось делать, как созвать совет города, на который позвали и проповедника с мышкой.

Когда собрались все самые важные люди в городе, лекарь торжественно извлёк мышку из корзинки и положил в центр стола, а затем повторил ее рассказ. А после начался спор, который шёл весь вечер и всю ночь. Главный купец говорил, что незачем слушать россказни океана, амбарной мыши и выжившего из ума старика. Он ждал ценный груз с кораблями, которые должны были вернуться осенью. Купцу возражали главный доктор и главный военачальник. Они рассказывали о слухах, что давно носятся в воздухе, принесённые западными ветрами - о том, как целые страны вымирают от неведомой заразы. Главный казначей подсчитал убытки, которыми может обернуться для города всеобщий спешный переезд, который предлагал главный строитель.

Бургомистр слушал молча, ожидая, пока закончатся доводы и пламенные речи. Когда все затихли, он поднял руку, призывая собравшихся внимать ему. Наступило молчание, и стало явственно слышно, как за окнами шумит собравшаяся толпа простонародья, как потрескивают в их руках факелы.

– Мы умрём раньше, чем причалят чумные корабли. Нас растерзают недовольные и испуганные. Нет силы в этом мире более разрушительной и опасной, чем людской страх.

Тогда поднялся главный инженер. Он предложил выстроить пушку, такую могучую и огромную, что выстрел её в щепки разнесет корабли за много миль до берега. Пламя и вода поглотят их, разом уничтожив и заразу, и крыс.

– Только чтобы построить такую в столь быстрые сроки, - с тяжёлым вздохом добавил он, - нужно будет полностью опустошить городскую казну. И еще нужно, чтобы каждый горожанин вложил все силы и средства в ее постройку.

Когда бургомистр объявлял принятое решение народу, раздались крики восторга. Никто не хотел слушать призывавших одуматься и не поддаваться панике. Никто не слышал причитаний тех, чьи близкие должны были вернуться на кораблях.

И грандиозное строительство началось. И стар и млад несли главному инженеру весь металл, что был у них дома, от старой кастрюли до драгоценных украшений. А у тех, кто отказывался, отбирали силой ради всеобщего блага. Горели дома упрямцев, город разорялся и нищал.

За две недели удалось отлить пушку-громадину и семь ядер к ней, по числу должных вернуться кораблей. На берегу сколотили вышку, и самые зоркие горожане денно и нощно всматривались в океанские дали, чтобы вовремя заметить их приближение.

Старый лекарь не дождался наступления осени, он умер в последний день лета. Смерть его была лёгкой, в последний свой миг он улыбался, зная, что спас город. А мышка осталась жить у бургомистра, и даже когда большинству горожан стало не хватать еды, для неё всегда находилась горстка пшена и корочка хлеба: люди были благодарны ей.

И вот, когда задули пронзительные ноябрьские ветра, смотрящий с вышки прибежал с новостью о том, что семь кораблей появились на горизонте. Быстро зарядили огромную пушку. Грянули один за другим семь выстрелов. Главный инженер был умным и даровитым человеком, и все ядра достигли своих целей.

Еще неделю волны выбрасывали на песок обломки досок и куски парусины. Угрюмые люди, затянутые в дубленую кожу с ног до головы, поливали их пламенем из железных труб - это тоже придумал главный инженер. И берег покрылся пеплом.

Был большой праздник. Как безумные, люди ели и пили, предчувствуя грядущую лютую зиму, которые многие из них не переживут. Напившись допьяна, глашатай, принесший весть о чумных кораблях, клялся в дрянном трактире, что хорошо разглядел палубу идущего первым корабля - и не было на ней почерневших трупов, а только весёлые матросы, обезьянка на вантах и груз несметного добра.

Мышка пережила зиму. Бургомистр весной решил покинуть нищий и практически пустой город и собирался взять ее с собой. Зная это, мышка пришла попрощаться с океаном. Долго стояла она на берегу, а потом прямо к ее лапкам волны выбросили огромную жемчужину.

– Что это? - спросила мышка у океана - Благодарность за то, что я спасла город?

Океан расхохотался ей в ответ.

– На одном из этих кораблей везли лекарство от всех болезней. На другом ехала женщина, беременная будущим мудрецом, который смог бы словом останавливать войны. Трюмы остальных были полны драгоценными камнями и золотом. Теперь все это принадлежит мне и покоится в моих глубинах. Ты не спасла город - ты его уничтожила. И моя благодарность безмерна.

Мышка не вернулась к бургомистру. Взяв жемчужину, она вошла в океанские воды и утопилась, полная сожалением и раскаяньем.

А океан все так же равнодушно шумел и облизывал шершавыми языками прибрежную гальку.