Мракотворец

Пальцы Токумы неистово стонали от боли и жжения, словно подстраиваясь под такт свечения нечестивых рун на земле. Он знал, что всё это не закончится ничем хорошим, но остановится уже не мог. Не после того, что пришлось совершить.

— Кровь невинного, отобранная силой. Приди и испей её. — произносил саурид в почти что кромешной тьме пещеры, пока вырисовывал последний символ внутри круга призыва. — Языком лжеца, пойманного с поличным… — вложил он последний ингредиент в центр и щедро окропил тот остатками жидкости. — …ответь же мне!

Кровь тут же изменила свой оттенок с ярко-красного на угольно-черный, зашипев не хуже змеи. Вырванный ранее язык потемнел так, будто его закинули в пылающий костёр, и начал извергать наружу плотные клубы дыма. Столь тяжелые и тёмные, что спустя мгновение Токума уже перестал различать последние едва уловимые очертания пещеры вокруг. Тьма заволокла собой всё, и единственное, что удавалось различить внутри неё — чей-то препротивнейший хохот.

— Ну и ну… — раздался откуда-то сбоку голос, напоминавший собой союз трения лапок насекомого и пощелкивания рептилии. — …в каком же ты отчаянии, раз уж решил обратиться ко мне, смертный.

Токума не поднимал головы. Он до тряски в коленях боялся Мракотворца, и надеялся лишь на то, что древний дух не сожрёт его сразу же, а даст вымолвить хоть слово.

Угольно-черная дымка медленно перетекла в сторону от саурида, и с змеиной грацией вползла в лежащий неподалёку череп. Устроившись там поудобнее, в пустых глазницах вспыхнули пагубные огоньки… один… два… три… может больше? Но все как один были устремлены на несчастного людо-ящера, который вжался в камень позади себя из-за всех сил.

— Молчишь? Какая досада… неужто немой проситель попался? Вот жалость… может хоть пища будет достойная. — на этих словах нижняя челюсть черепа начала расходиться в стороны, выпуская наружу ядовито-зелёный язык.

— О великий дух Тьмы… — начал, всё так же не поднимая взгляда саурид. — Я призвал тебя, чтобы просить о сделке!

— Сделке? — тут же свёл челюсть обратно Мракотворец и рассмеялся. — Только дураки и отчаянные хотят заключить сделку со старым Мракотворцем.

— Значит я — отчаянный дурак. — заключил достаточно уверенно Токума.

— Интерес-с-сно… — протянул дух. — Поведай же тогда, зачем ты меня призвал? — дух звучал заинтриговано.

— Время великой нужды пришло в моё племя. — приподнял свою ящероподобную морду саурид. — Мы — голодаем. Наши соседи отбираю добычу, гонят нас прочь. Они сильнее, их больше. Нам не выжить без божественного вмешательства.

При словах «божественное» Мракотворец вновь разразился громогласным хохотом, ведь прекрасно понимал, что в нём нет и намёка на то «божественное», которое все так отчаянно ищут. Да и Токума это тоже понимал, особенно, когда дух обращался к нему. Каждое его слово — яд, отрава. Они жгут душу, заставляют противится ему, но в тоже время убивают всякую волю и дух внутри. Не таким должен быть бог. Эта сущность — много хуже.

— Я имею власть говорить за всё племя, великий дух Тьмы… и потому смиренно прошу тебя о спасении. Не дай Моходёрам вымереть, как многим другим до нас.

С каждым словом нужды аппетит Мракотворца всё сильнее разгорался, а ядовито-зелёная слюна продолжала капать на камни, прожигая их.

— И что же ты готов отдать взамен? — поинтересовался дух, разразившись ухмылкой.

— Свою душу.

— Пха-ха-ха-ха-ха! — вновь сотряс пещеру дух. — Душу? И с чего бы мне была нужна душа жалкого смертного? Каждый раз одно и тоже… не понимаю, почему вы считаете, что ваши души имеют хоть какую-то ценность для таких, как я?

Это признание выбило весь воздух из груди Токумы, ведь по его мнению — это было самое ценное, что он может предложить. Да и нет у него ничего более за душой…

— Нет, так не пойдёт. — с этими словами Мракотворец подполз поближе, практически вплотную. — Мне нужно — иное: Кукла, достойная моих великих замыслов, и способная меня вдоволь поразвлечь. — его холодный язык коснулся щеки саурида, и тот инстинктивно отпрянул в сторону, как будто его обожгло лютым холодом…, но тут же был притянут назад мрачной тьмой. — Я дам тебе то, о чём ты жаждешь столь сильно, но взамен возьму… твоё будущее.

— Будущее? — с непониманием вопросил Токума. — Что ты имеешь в виду?

— Всё. — коротко ответил дух и вновь гаденько ухмыльнулся. — Любой след в истории, который ты можешь оставить — будет моим. Каждый твой успех — будет совершён по моей воле, а не твоими собственными заслугами. Ты — никогда не будешь уверен в том, что чего-то достиг сам по себе. И тебе будет видеться в каждой тени — моё продолжение. Незримо помогающее тебе, вопреки твоим желаниям.

— Я… не понимаю. — признался саурид, но прежде, чем обдумать это всё — уже оказался вновь на земле.

— А тебе и не нужно. Важно лишь то, согласен ли ты или нет. — фыркнул Мракотворец. — Всё, что тебе потребуется — следовать за волей метки. Она подскажет, что делать, и выведет тебя на верную тропу.

После этих слов дух вновь разинул пасть и выпустил наружу длинный раздвоенный язык. Спустя мгновение тот потянулся в сторону руки Токумы, и замер для… рукопожатия?

— Готов ли ты сделать выбор, или сбежишь в страхе? — вопросила саурида уже тьма вокруг.

Это предложение вопило о том, что оно крайне сомнительное. Всё естество Токумы кричало ему о том, чтобы он не соглашался. Разум подсказывал, что это не стоит того…, но что тогда остаётся? Легенды всех племён говорили о том, что Мракотворец опасен, но также они сходились в том, что дух действительно даровал то, о чём просили. И это единственное, в чём нельзя было усомниться. Ибо во всём остальном — с легкостью можно.

Приняв тот факт, что выбора у него нет — Токума протянул руку вперёд, в знак согласия. Расценив это как подтверждение язык Мракотворца сперва обвил его ладонь, и начал стягиваться дальше, вплоть до предплечья.

— Значит — мы договорились, Токума из Племени Моходёров. — отозвалось эхом во тьме, а затем руку саурида, как будто проткнули жалом какого-то насекомого.

Отдёрнув её от боли и осмотрев, Токума обнаружил у себя на ладони чёрную точку, которая сродни масляной кляксе подрагивала из стороны в сторону, медленно разливаясь по поверхности чешуи. Он хотел спросить ещё кое-что, но как только поднял взгляд к тому месту, где ранее находился дух — обнаружил, что того уже и след простыл. Мракотворец — ушёл, но никто не сомневался, что он обязательно вернётся, чтобы получить своё. Так было всегда.

***

С тех пор минуло множество лун, но дух сдержал своё слово. Каким образом — тайна для Токумы, но в результатах он не мог сомневаться, даже если очень сильно хотел. Голод более им не угрожал, тропы как будто сами выводили соплеменников к добыче. Соседи же — более им не угрожали. Каких-то сгубила странная хворь, другие и вовсе не могли найти их племенную стоянку. Угроза миновала, и никто не был в курсе почему. Всё племя приняло это как благой знак, что их вождю сопутствуют духи предков.

Как и сказал Мракотворец — Токума с тех пор в каждой тени видел лишь намёк на иное вмешательство в его судьбу. Он перестал ощущать то, что его жизнь принадлежит ему. И неважно то, как он поступит. Так как думал изначально, или же специально иным образом. Это проклятое ощущение — всегда следовало за ним попятам. Как бы он не пытался от него избавиться.

Даже рождение первенца, его наследника и будущего племени — не принесло покоя вождю. Ведь увидев ещё не проклюнувшееся яйцо он сразу же понял, о чём говорил Мракотворец, когда вёл тот злополучный разговор в пещере. С этими мыслями он стоял в нерешительности у входа в кромешную тьму, в одной руке держа факел, а в другой ещё не рождённое дитя.

«Метка зовёт» — подумал про себя вождь, когда рука предательски заныла вновь, и вошёл внутрь, чтобы унять это ощущение.

В этот раз для призыва не пришлось проводить никаких ритуалов. Мракотворец сам пришёл к своему должнику. Тьма вновь наполнила лежащий поодаль череп и нависла над сауридом.

— Я пришёл, как и было обещано. — сказал вождь, протягивая вперёд яйцо, и опускаясь на колено.

— Я в этом не сомневался, Токума. — привычно ухмыльнулся дух, и из теней сформировалась пара когтистых лап, тянущихся к «дару».

— Значит легенды не врут… и тебе ведомо будущее? — решил вскользь уточнить то, что его беспокоило последние годы.

— Врут, не врут… разве это важно? — пожал плечами дух и взял аккуратно яйцо. — Всё течёт, всё меняется. Главное направлять течение в нужное русло, и тогда удача будет на твоей стороне… но ты это уже и так понял.

С этими словами дух раскрыл надвое свою нижнюю челюсть и начал подносить ко рту яйцо. Токума не в силах наблюдать за этим — отвернулся, проклиная себя за слабость и навязанное безволие. Далее последовал треск скорлупы, выбивший из саурида сдавленный всхлип.

— М-м-м… чудное дитя, не находишь? — вопросил его Мракотворец.

— Ч-что? — поднял глаза к духу, и обнаружил то, что он не сожрал его ребёнка, а лишь то, что тот — проклюнулся.

В лапах чудовища находился вполне обычный сауридский птенец, похожий на маленького динозаврика. Чем-то явно недовольный, ведь издавал ворчание подобное старику.

— Уже решили, как его назовёте? — вновь атаковал саурида вопросом Мракотворец.

— Я не…

— Матахиро — неплохое имечко. Не стесняйся. — с этими словами дух вернул ребёнка в руки отца.

— Да что вообще происходит. Это морок или сон?

— Явь может быть хуже любого кошмара, Токума. — развёл руками Мракотворец и отстранился во тьму позади него. — Потому расти этого птенца в любви и заботе. Пусть он не знает тех тягот и лишений, выпавших на судьбу вашего племени.

После этих слов дух отпустил вождя обратно, не затребовав ничего более взамен. Он получил то, что хотел — куклу, достойную его замыслов, и способную его вдоволь развлечь: дитя, взращённое в пламени ненависти собственного отца и недоверии соплеменников. Он придёт к нему, как и его отец. И тогда Мракотворец — заберёт себе то будущее, которое ему было обещано ранее.