Мстислав Дерзкий часть 4

Право древней крови

Часть 4

Глава 1

Где-то далеко, за много верст от шумного, ликующего и одновременно перепуганного Новгорода, в самом сердце глухого негостеприимного леса, стояло поместье, которого не было ни на одной карте. Его стены, сложенные из темного, почти черного камня, впитывали в себя дневной свет, не отражая его, а поглощая, как поглощает влагу сухая губка. Воздух здесь был неподвижным и стерильным, лишенным запахов жизни — ни хвои, ни прелой листвы, лишь холодная, плоская пустота.

Внутри, в просторном, но аскетичном кабинете, царила тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем маятника старинных часов да легким шипением камина, в котором, однако, не было ни огня, ни тепла — лишь струился холодный, сизоватый свет, отбрасывающий неестественные тени.

Пятеро людей сидели за массивным ониксовым столом, их лица были бледны и напряжены, а пальцы нервно теребили дорогие, но бессмысленные в этой обстановке безделушки — перстни, часы, платки из тончайшего шелка. Это были те, кого в империи считали столпами аристократии, серыми кардиналами, чьи состояния и влияние простирались так далеко, что они давно уже перестали считать себя подданными кого бы то ни было. Две женщины — одна, увядающая, но еще прекрасная, с глазами-льдинками и жесткой линией губ; другая — моложавая, с искусственным румянцем и взглядом хищной птицы. Трое мужчин — один грузный, с заплывшими от излишеств глазами; другой — сухой и поджарый, как гончая; третий — молодой, но с преждевременно усталым и циничным выражением лица.

Их взоры были прикованы к огромному матовому экрану, вмонтированному в стену. На нем беззвучно, как призрачная мистерия, разворачивались события, происходящие в тронном зале новгородского дворца. Они видели появление Мстислава. Слышали (звук передавался с кристальной четкостью) слова Анастасии. Следили за отчаянным выпадом Шуйского и его мгновенным унизительным поражением. Скрипя зубами, смотрели, как призрачные воины берут его под стражу, как аристократия, еще вчера пресмыкавшаяся перед могущественным регентом, теперь подобострастно кланяется новому — а вернее, старому властителю.

Картинка была настолько беспощадно качественной, что можно было без труда разглядеть каждую морщинку на лице Шуйского в момент его краха, каждый блик на древнем перстне Мстислава.

— Почему вы не спасли Шуйского? — срывающимся от сдержанного негодования голосом выкрикнул грузный мужчина, обращаясь к фигуре во главе стола. — Вы ведь знали, что так будет! Вы же нас предупредили, что Инлинг жив! Почему не дали ему больше сил, не предупредили его?! Если бы он знал, то смог бы подготовится и тогда этому выскочке ничего бы не светило!!! А теперь он...

Человек, занимавший место во главе стола, сидел, вернее, пребывал, в высоком кресле, полностью окутанный плотной, колышущейся дымкой. Она была неестественно густой, не поддающейся никакому источнику света в комнате. Очертания фигуры плыли, невозможно было понять ни пола, ни возраста, ни даже примерных пропорций. Когда эта фигура заговорила, голос оказался столь же безлик и искажен — сухое, каркающее, лишенное тембра и интонации звучание, напоминающее скрежет старых костей или предсмертный клёкот ворона.

— ...Он — отработанный материал, — прозвучал ответ. Холодный, безжалостный, как удар гильотины. — Слишком много власти захотел. Возомнил себя истинным правителем. Перестал слушать советы. Пытался водить нас за нос. Он нам более не нужен. Все идет как должно.

— И что теперь? — прошипела увядающая красавица, ее изысканные черты исказила гримаса ненависти. Она смотрела на экран, где Мстислав с холодным достоинством принимал присягу аристократов. — Этот… этот выскочка из прошлого! Этот мальчишка! Он теперь на троне! Он уничтожил все наши вложения в Шуйского! Годы работы!!! Начнутся расследования и многих наших пустят под нож. Вы посмотрите на него - это же бешенный пес!!!!

Дымка во главе стола колыхнулась, словно в усмешке.

— Повторюсь - все идет по плану. Моему плану. Я предвидел такое развитие событий. И это нам на руку.

В комнате повисло недоуменное молчание.

— Как это… на руку? — недоверчиво спросил сухой, поджарый мужчина. — Мы потеряли рычаги влияния! Шуйский был нашим человеком у власти! А теперь после чисток, что непременно начнутся, у нас не останется никого из наших сторонников при дворе.

— Шуйский был ярлыком, который мы повесили на трон, чтобы отвлечь внимание, — раздалось терпеливое карканье. — Пока он грелся в лучах узурпированной власти, мы укрепляли свои позиции в тенях. Теперь же… теперь Мстислав, этот благородный воитель, начнет чистить авгиевы конюшни. Он уберет с ключевых постов всех людей Шуйского, всех этих жадных аристократов, что вызывали такую ненависть у старой аристократии. И на их место… он поставит людей компетентных. Преданных империи. Преданных лично ему… — говорящий сделал театральную паузу. — Но по факту преданных… нам. Ибо кто, как не мы, истинная знать, обладает и необходимой компетенцией, и нужными связями? Уж я позабочусь о том, чтобы в списках достойных кандидатов оказались те имена, которые устроят именно нас.

Присутствующие переглянулись. В их глазах, прежде полных разочарования, теперь загорелся холодный, хищный огонек понимания.

— А потом, — продолжил глава, — когда он успокоится, поверит, что навел порядок и окружил себя верными людьми… мы сделаем ему предложение. От которого он не сможет отказаться.

— Какое предложение? — нетерпеливо спросила молодая женщина с хищными глазами.

— Предложение о союзе. Мы, древние роды, признаем его легитимность. Окажем поддержку. Наши кошельки, наши сети, наша… разведка — все это будет в его распоряжении. В обмен на некоторые… незначительные уступки. Фактически, мы предложим ему стать нашим новым лицом. Нашим новым Шуйским, но куда более респектабельным и легитимным.

— А если он все же откажется? — не унималась первая женщина, щуря свои ледяные глаза. — Если у него хватит духа? Он не похож на того, кто пойдет на сделку.

Дымка, окутывающая фигуру, сгустилась, стала почти черной. Комнату вдруг наполнил едва уловимый, но оттого не менее ужасающий запах — запах сырой земли, тлена и древнего, неподвижного холода, идущего из самых глубин Нави. Пятеро аристократов невольно съежились, бледнея.

— Тогда, — прозвучал голос, и на этот раз в нем послышался металлический, абсолютно бесчеловечный лязг, — он вернется туда, откуда пришел. В небытие. Только на сей раз — навсегда. У нас есть рычаги. Старые, как сам этот мир. И он, со всей своей молодой силой и минимальной поддержкой при дворе, даже не подозревает, против чего на самом деле он играет.

Глава стола медленно поднялся. Дымка не рассеялась, она по-прежнему скрывала его, делая фигуру зыбкой, словно нереальной, но одновременно и давяще гигантской.

— Через два дня возвращайтесь к своим обязанностям при дворе. И пока… делайте вид, что беззаветно преданы новому императору, — из дымки раздалось то самое, хриплое, каркающее подобие смеха, от которого по коже бежали мурашки. — И улыбайтесь почаще. Правители, особенно молодые и идеалистичные, так любят идиотов, верящих в их великое предназначение.

Не говоря больше ни слова, фигура развернулась и бесшумно скользнула вглубь кабинета, растворившись в глубокой тени у дальней стены.

Пятеро заговорщиков поспешно поднялись, их лица были искажены страхом и жадностью. Они, старательно не глядя друг на друга, кинулись к выходу, жадно глотая стерильный воздух поместья. За их спинами был виден холодный, безжизненный блеск двух точек из глубины теней — блеклые, лишенные тепла и света глаза хозяина этого места провожали гостей пристальным взглядом.

Окна поместья, демонстрируя спешащих к своим каретам гостей, не показывали окружающего леса. Оконные стекла были черными, как поверхность мертвого озера, и в их глубине, казалось, шевелилось что-то древнее и бесконечно равнодушное ко всему живому. Игра только начиналась. И настоящие игроки еще даже не вышли к столу.

Глухая тишина, воцарившаяся в кабинете после ухода пятерых аристократов, была иной — не пустой, а насыщенной, словно воздух после грозы, но гроза эта была не из молний и ветра, а из яда, страха и предательства. Эфир в комнате все еще вибрировал от их низкочастотной, животной тревоги. Когда последний из них, молодой циник, на прощание бросивший нервный взгляд на темный угол, захлопнул тяжелую дверь, щелчок замка прозвучал как приговор.

Фигура, окутанная дымкой, неподвижно простояла несколько мгновений, словно прислушиваясь к отзвукам их ухода. Затем беззвучным, плавным движением руки, она провела по воздуху перед собой. Пространство не разорвалось с грохотом и не вспыхнуло ослепительным светом. Оно просто… расступилось. Словно раздвинулись тяжелые, невидимые занавеси, открывая проход не в другую часть дома, а в иную реальность. За порогом зияла абсолютная, беззвездная чернота, холодная и бездонная.

Не задумываясь, не оборачиваясь, фигура шагнула в эту черноту. Один шаг. Два. И мир вокруг нее перевернулся.

Исчез стерильный холод кабинета. Его сменил холод иного порядка — древний, костный, вымораживающий душу. Воздух стал густым и тягучим, им было трудно дышать, и он пах не сыростью, а остывшим пеплом, тленом и чем-то сладковато-приторным, напоминающим запах увядших лилий на заброшенном кладбище. Свет здесь был не просто отсутствием тьмы — он был ее порождением: тусклое, фосфоресцирующее сияние, исходившее от самих предметов, подчеркивающее их мертвенную, неподвижную сущность.

Он стоял в тронном зале. Но это был не зал в человеческом понимании. Его своды терялись в вышине, уходя в клубящиеся облака черного тумана. Колонны, поддерживающие их, были выточены из гигантских, спрессованных костей неведомых существ. Пол был зеркально гладким и черным, как обсидиан, но при ближайшем рассмотрении в его глубине шевелились, словно тени, лики замученных душ. Стены были покрыты фресками, изображавшими не битвы и триумфы, а вечное угасание, распад, превращение всего живого в прах и пыль.

И в центре этого величественного, леденящего душу пространства, на троне, высеченном из цельной глыбы черного льда, что никогда не таял, сидела Морана. Владычица Нави. Царица Мертвых, Зимы и Вечного Покоя.

Ее облик был одновременно прекрасен и ужасен. Длинные, волосы цвета воронова крыла ниспадали тяжелыми волнами на плечи, оттеняя мертвенную бледность кожи, похожей на самый чистый, утренний снег. Черты лица были изваяны с холодным, безупречным совершенством, но в них не было ни капли жизни или тепла. Глаза, огромные и темные, как бездонные колодцы, поглощали тот скудный свет, что был в зале. Она была облачена в струящееся платье цвета кровавого заката, а на ее голове покоился венец из черных роз, выкованных изо льда и серебра.

Фигура в дымке, не глядя по сторонам, не поднимая глаз, дошла до подножия ледяного трона и склонилась в низком, почтительном поклоне, касаясь лбом леденящего пола.

— Я все сделал, как вы и приказывали, Владычица, — его голос, обычно искаженный магией, теперь звучал четко, но сдавленно, полный подобострастия и страха. Он не смел поднять взгляд.

Легкий, мелодичный, как звон хрустальных колокольчиков, голос Мораны резко контрастировал с ее леденящим душу обликом и окружающей мертвецкой величественностью.

— Богоненавистник вернул власть, — произнесла она, и в ее словах не было ни удивления, ни злобы. Лишь констатация факта, холодная, как удар ледяной иглы по сердцу.

— Именно так, моя госпожа, — подтвердил мужчина, все еще не поднимая головы. — Все произошло так, как вы и предрекали. Шуйский пал, как и было суждено. Мстислав Инлинг на троне. И я уверен, что теперь он выступит против них. Против богов Прави. Если легенды не врут, то Инлинги в те давние времена ненавидели богов сильнее всех в этом мире. Они считали их тиранами, отнимающими свободу у людей.

Он позволил себе сделать крошечную паузу, собираясь с духом.

— И если… если он пронес эту ненависть сквозь века и свое долгое забытье… то они, боги, лишатся своей главной опоры — поддержки Российской Империи. А мы… мы будем эту ненависть всячески поддерживать и раздувать. У нас для этого все готово. Наши агенты уже в его окружении. Они будут шептать ему на ухо нужные слова, подкидывать «доказательства» их коварства, направлять его ярость в нужное русло.

Морана слушала, неподвижная, как изваяние. Лишь ее пальцы, длинные и изящные, с ногтями, отполированными до синевы, слегка постукивали по ручке ледяного трона.

— Молодец, — наконец прозвучал ее вердикт, и это одно короткое слово было наполнено ледяной лаской, от которой кровь стыла в жилах. — Я довольна. Ты все сделал правильно. И будешь щедро награжден. Как только мир погрузится в предсмертные судороги, ты получишь то, о чем мечтаешь. Бессмертную плоть и место среди верховных маршалов моей армии.

Он сглотнул, и сухое горловое щелканье гулко отдалось в мертвой тишине зала.

— Теперь готовь разрывы, — продолжила Морана, ее голос стал тверже, властнее. — В ключевых точках. На границах миров. Чтобы, когда придет время, врата Нави распахнулись не в одном-двух местах, а повсеместно. Чтобы ужас и смерть хлынули на землю нескончаемой рекой.

— Как прикажете, Повелительница, — еще ниже склонился он, почти распластавшись на ледяном полу. — Все будет готово. Мы начнем немедленно, как только вы подадите знак.

И тут с Мораной произошла перемена. Ее величественное спокойствие взорвалось изнутри. Она не вскрикнула. Она извергла из себя эмоцию, чистую и первобытную.

— ДА!!!

Этот крик не был громким. Он был… всепоглощающим. Он исходил не из ее гортани, а из самой сути этого мира, из толщи льда, из шевелящихся теней в полу. От нее повеяло такой чудовищной, античной силой, такой концентрацией вековой ненависти и мощи, что воздух затрещал, а костяные колонны застонали.

Мужчина у трона не просто рухнул — его прижало к полу невидимым прессом. Из его пор, из ушей, из уголков глаз выступила алая кровь, что засияло ярким кощунственным пятном на фоне мертвенной белизны его кожи и черноты пола. Он застонал, но не от боли, а от восторга и ужаса перед этой демонстрацией абсолютной власти.

— СКОРО ПРАВЬ ПАДЕТ! — ее голос гремел, эхом отражаясь в бесконечных сводах. — И МОЙ МУЖ ВОЗРОДИТСЯ! ОН ВОССЯДЕТ НА СВОЕМ ПРЕСТОЛЕ, И ВЕСЬ МИР СОТРЯСЕТСЯ ОТ ЕГО ПЕРВОГО ВЗДОХА! А ПОСЛЕ… ПОСЛЕ СКЛОНИТСЯ ПРЕД МОГУЩЕСТВОМ ЕГО АРМИИ! ПРЕД НАШЕЙ АРМИЕЙ! ВЕЧНОЙ! НЕУМОЛИМОЙ! НЕОСТАНОВИМОЙ!

Ее грудь вздымалась, а в бездонных глазах плясали отсветы грядущих пожаров и всеобщей гибели. Она была прекрасна в своем яростном, апокалиптическом безумии.

Повелительный, отточенный взмах ее руки — и мужчина, окровавленный и обессиленный, исчез. Не растворился, а был вырван из реальности Нави яркой, болезненной вспышкой портала, оставив после себя лишь дымящееся пятно крови на идеально черном льду.

Морана осталась одна в своем тронном зале. Ее дыхание выравнивалось. Она откинулась на спинку трона, и ее губы тронула едва заметная ледяная улыбка. Все шло по плану. Древнему, как сама смерть. Планете-тюрьме, что звалась Землей, оставались считанные месяцы. А затем наступит вечная ночь. И в этой ночи воцарятся новые, истинные владыки. Она и ее давно потерянный супруг, который вскоре должен вернуться.

И ничто — ни боги, ни люди, ни даже воскресший князь с его четырьмя духами — не могло остановить грядущий конец всего.

От автора

Гром над миром - законченный цикл. Старые боги и древнее зло, могущественные кланы и родовая магия, сильный герой и прекрасные девушки. 18+ https://author.today/reader/112745/893886