Мститель

У Сайрена было чудесное настроение, пока в его мысли не ворвался громкий гул.

Насвистывая, Сайрен шагал по мокрой дороге. Весна пока не вступила в свои права и только робко напоминала о себе короткими оттепелями.

Путник предвкушал встречу с семьёй. Первой за ворота выбежит Леофина. Ей десять, и она ведёт себя не по годам разумно и рассудительно, но только не когда отец возвращается с ярмарки в Новом Ручье. Из-за угла, с заднего двора, покажется Грейлен, вытирая руки о штаны, – хорошо бы Незна этого не заметила! Сын, конечно, был занят какой-нибудь работой. Сайрен гордился им: стройный, статный, в свои четырнадцать Грейлен мог победить в кулачном бою любого парня, даже намного старше себя, и считался самым завидным женихом во всей деревне. Сарена, нарочито не торопясь, появится последней: уже в тринадцать лет она умеет нести себя как драгоценный сосуд. Девочка знает, что восхитительно красива и будет только расцветать. Сайрен обнимет детей, раздаст подарки, и все вместе они гурьбой вбегут на кухню, где кроткая, милая Незна всплеснёт руками:

– Как ты рано!

У неё, конечно же, будет готов обед и какое-нибудь особенное угощение, хоть она и ждала мужа позже, вечером. Сайрен всегда с удовольствием возвращался домой: любовь супругов не угасла ни после появления троих детей, ни после всех трудностей, которых за пятнадцать лет было немало, – рука об руку Сайрен и Незна преодолели всё. Он снимет мокрую одежду – попал по дороге под мокрый снег – и усядется у огня…

И тут Сайрен услышал тот самый гул. Низкое гудение, похожее на какой-то исполинский музыкальный рог, или рой чудовищных шмелей, или…

– Пожар? – пробормотал он и ускорил шаг. Что может так гореть?

Дорожная грязь с чавканьем разлеталась из-под ног. В тот момент, когда из-за поворота должны были показаться первые дома, Сайрена ослепило пламя.

Деревня пылала. Многие постройки уже обрушились – к небу тянулись обугленные печные трубы, похожие на воздетые в отчаянии руки. От церкви осталась только каменная колоколенка: деревянная молельня сгорела дотла, и пунцовые угли переливались, как драгоценные камни.

Едва оторопь прошла, Сайрен со всех ног бросился к своему дому, крича:

– Незна! Незна! Грейлен, Сарена! Леофина!

– Кто орёт? – раздался недовольный голос. Сайрен остановился, быстро огляделся по сторонам и увидел всадника на рослом, породистом коне и с мечом наготове – воин, осматриваясь, пустил лошадь шагом. Сайрен бесшумно отступил к колокольне; от камней шёл нестерпимый жар, но уж лучше обжечься или вообще изжариться, чем умереть от рук какого-то высокородного разбойника. Точнее, по приказу такого: всадник, похоже, был чьим-то дружинником. Деревню явно уничтожили не бандиты – даже они не решились бы на такое. Нет, это чудовищное злодеяние – забава или прихоть какого-то дворянского ублюдка.

Сайрен опустил глаза и увидел, как на руках надуваются пузыри; всадник был уже совсем близко и только каким-то чудом до сих пор не заметил его. Сайрен бесшумно скользнул в арку на месте выгоревшей деревянной двери.

– Что ты там возишься? – раздался снаружи второй голос.

– А ты что, не слышал, как кто-то орал?

– Кто-то орал? Вот удивительно! Да тут все кругом орали, дурья твоя башка!

– Да нет же! Не когда мы их запирали и жгли! Только что!

– Кровь у тебя в ушах гудит, придурок. Некому тут уже орать. Поехали, а то хозяин головы с нас снимет.

– Но…

– Пошевеливайся, идиот!

Едва топот копыт стих, Сайрен вывалился из развалин наружу. Лицо, горло и руки нещадно жгло; пузыри на коже лопнули, сочась сукровицей, и только промокшая под снегом одежда спасла Сайрена от более обширных ожогов.

Но никакие раны не сравнились бы с той болью, что Сайрен чувствовал, глядя на руины своего дома – дома, в котором он прожил столько счастливых лет и который стал в этот чёрный день могилой для всей его семьи. «Когда-нибудь я так же запру и подожгу жилище того, кто приказал сделать это. И всех его слуг – тоже», – пообещал себе Сайрен.

Он опустился на колени и прошептал короткую молитву. Сайрен не был религиозен, но Незна была, и он знал, что жена поблагодарила бы его за такой поступок. Он распустил завязки заплечного мешка и вытащил подарки: шаль для Незны, борцовский пояс для Грейлена, браслет с блестящими камешками для Сарены, книгу для Леофины. Положил на горячие угли, приговаривая:

– Я знаю, как ты хотела зелёный платок, душа моя. Грейлен, теперь тебе точно не будет равных, сынок! Давай ручку, Сарена, я помогу тебе застегнуть браслет. Надеюсь, ту книжку купил, Леофина?

Едва обложка книги коснулась углей, они полыхнули красным, и в следующее мгновение бумага загорелась. Сгорели шаль и пояс; дольше всего сопротивлялся огню браслет Сарены, но и он в конце концов расплавился в серебристую лужицу.

Сайрен медленно поднялся на ноги. В мешке у него была смена одежды и кошель, потяжелевший после ярмарки. Первым делом он должен найти помощь и кров – а потом, когда немного оправится и подлечит ожоги, можно будет подумать и о мести.