Мудрость вне времени

Все персонажи и трактовки являются художественным вымыслом автора и не преследуют цель оскорбить чьи-либо чувства

Смерть моя оказалась не таким уж и мучительным процессом, как я себе представляла, пока была человеком. Разве что сердце в самый последний миг заныло от какой-то тягучей боли. Но это была не та боль, которую так любят расписывать во всех книжках, я говорю о той боли, которая ощущается физически, как настоящий спазм. Я всегда раньше думала, когда еще ходила по земле: а каково это вообще — умирать? Что это за штука такая — смерть? Сама я ее никогда не боялась, а что мне ее бояться-то? Ну умерла так умерла, и что с того? У всех свой срок.

Умерла я тихо, во сне. А как я это осознала? А просто… когда я вышла из тела, я сначала на полном серьезе думала, что еще жива. Я тогда даже удивилась: а с чего это я вдруг посреди ночи проснулась? Я встала, бодрая такая, и тут же прямо из стен вылезли черные дымящиеся силуэты. Никакого страха перед ними у меня не было никогда, ни капли. А чего мне их бояться? Слабые они, если сравнивать с настоящей божественной силой, которая если захочет — может взять твою жизнь, а если не захочет, то оставит. Эти тени — так, одно название.

Я уж грешным делом подумала, что это мне сон какой-то странный снится, но когда я взглянула назад, на кровать, я увидела саму себя. Лежу вся такая… старая, с седыми волосами, лицо застыло. Я по инерции хотела было вернуться в свое тело, дернулась к нему, но уже не могла, будто само тело меня отвергло. Походу я так сильно привыкла к этой человеческой оболочке за столько лет, что не сразу осознала: я же душа. И у меня было очень много жизней. Вы не думайте, что у души как у кошки — всего девять шансов, на самом деле их гораздо больше, просто мы их не помним, пока в теле сидим.

Потом я видела свои похороны. Стояла там, рядом, и смотрела, как мои двое детей и внуки стоят и оплакивают меня, лица у всех такие потерянные. И муж мой… стоит, грустный, с тем самым платочком, который я ему на день рождения подарила. Глядя на него, я хотела бы заплакать, честное слово, но я ведь уже умершая душа, которая смотрит на всё это кино со стороны. У нас тут другие законы.

Перед самой смертью мне, как и положено, снился сон, где вся жизнь промелькнула перед глазами. Я увидела себя совсем маленькой девочкой, такой радостной, бегущей куда-то, а потом — плачущей с разбитыми коленками. Видела себя юной — вся в комплексах, с какими-то внутренними болями, вечно недовольная собой. А потом — взрослая жизнь: муж, дети, работа до седьмого пота и… старость. Я была счастливой в этой жизни, что уж там. Да, были боли, были ошибки, были даже предательства, но всё это я уже прошла и, главное, научилась отпускать.

А потом… я вдруг вспомнила себя в других жизнях. Это было как вспышка памяти. Где я только ни была, кем я только ни работала! И везде я делала какие-то ошибки, о которых потом жалела, когда было уже поздно что-то исправлять. Но в том и прелесть, что я могла попытаться исправить их в следующих жизнях. Жизни я всегда выбирала себе тщательно и мудро, не зря же меня назвали еще тогда, в совете — Софьей, что означает «мудрость». Но рядом со мной всегда стояли другие старейшины, они помогали, советовали, какую судьбу лучше подцепить в этот раз, я иногда даже спорила с ними, но вслушиваясь в их спокойные голоса, в итоге всегда понимала, что они правы.

И вот сейчас я совершенно спокойная смотрю на погребение и на эти слезы родных. На кладбище людей набилось много, родственники всякие понаехали, и в некоторых из них я видела фальшь — знала, что они просто лицемерят. Стоят с постными лицами, а сами в душе рады, что я наконец-то умерла. Они мне всегда завидовали: моим успехам, моему мужу, что попался мне такой хороший и верный, да и просто моему характеру завидовали, потому что я умела постоять за себя.

Вдруг я почувствовала, что кто-то очень мягко, но уверенно положил мне руку на плечо.

— Ну что, Софья? — услышала я знакомый голос. — Теперь это твоя последняя жизнь в человеческом теле. Ты прошла столько дорог и переработала в себе такую небывалую мудрость, какая есть только у старейшин.

Это был Рафаэль. Он стоял рядом и светился таким уютным светом.

— Ты готова наконец примкнуть к нам в Совете и помогать новым, совсем еще зеленым душам выбирать их первую жизнь? — спросил он.

Я замолчала на мгновенье, глядя на то, как опускают гроб.

— Не знаю, Рафаэль. Это ведь такая огромная ответственность.

— Но ты уже прошла через столько жизней, где ты на каждом шагу брала на себя ответственность! — Рафаэль чуть улыбнулся. — Ты была королевой в богатых покоях, была советчиком при великих людях, была простым целителем в глухой деревне, и неважно, росла ты в бедной семье или же в роскоши — ты везде оставалась собой. Неужели ты сейчас засомневалась?

— По сравнению с той ответственностью, которую мы несем в Совете, жизненная ответственность кажется детской игрой, — ответила я. — В жизни она хоть и трудная для человеческой оболочки, но какая-то… понятная, что ли.

— Пойдем к старейшинам, пусть они сами всё решат, — сказал на это Рафаэль, взял меня за руку, и мы пошли туда, откуда приходят вообще все души.

Мы начали подниматься наверх, и это было невероятное чувство: земля буквально уходила из-под ног, становясь всё меньше и меньше, пока не превратилась в маленькую голубую планету, висящую в пустоте. Когда мы оказались совсем вне земли, я вдруг почувствовала такое облегчение, будто с меня сняли тяжелый железный панцирь. Я поняла: я дома. Наконец-то я там, откуда я родом.

Мы оказались внутри Света. Этот Свет был какой-то живой: он не был жарким, как солнце, или холодным, как луна, он был удивительно теплым и совсем не ослеплял глаза. Внутри не было ничего материального, никаких стен или предметов — лишь бесконечный Свет и больше ничего. Когда мы приблизились к центру, я увидела троны, на которых восседали Старейшины. Все в белых сияющих одеяниях, с такими светлыми лицами, что от них веяло абсолютным покоем.

Главным из них был Иисус. Тот самый, о котором на земле столько всего слагали в Библии, называя его Сыном Божьим и самим Богом. Сам Иисус, когда мы встретились взглядами, будто подтвердил мои догадки: он всегда это отрицал, подтверждая неоднократно, что он такой же сын Божий, как и все люди, просто люди не так поняли его слова, возвели его в культ, и ему в итоге пришлось с этим просто смириться. А рядом с ним сидел Мухаммед — тот самый великий пророк, который принес в мир Коран. Они вдвоем были как главные наставники среди всех. А вокруг сидели остальные: Авраам, Адам, Давид и многие другие старейшины, чьи имена знали все.

Я в своих жизнях никогда не была пророком или кем-то таким уж святым, но Старейшины давно видели во мне то, что позволило бы мне стать в один ряд с ними. Во мне было то же самое зерно, что и в них. Но я им еще давно как-то сказала, что хочу пройти все человеческие жизни до конца, чтобы понять на собственной шкуре: каково это — быть любимым до дрожи, быть смертельно больным, быть сказочно богатым или унизительно бедным, а иногда — даже плохим. И вот теперь, пройдя через всё это, я набралась мудрости под завязку. Теперь я могла бы встать среди них… но сомнение всё еще сидело во мне, как заноза, оставшаяся от человеческих жизней.

— Приветствуем тебя, Софья, — Иисус обратился ко мне так просто, будто мы расстались только вчера. — Я слышал, ты всё еще сомневаешься в себе, боишься примкнуть к нам?

— Есть такое, брат, — я виновато опустила голову.

— Всё-таки человеческие сомнения не покинули тебя до конца?

— Да, не смогла оставить их там, внизу.

— Тебе нужно от них избавиться, Софья, — мягко, но серьезно сказал он. — Иначе ты снова отправишься на землю, пройдешь еще один жизненный путь, и так будет продолжаться, пока ты не очистишься от этих колебаний.

— Я понимаю это, брат.

— Ну, давай тогда посмотрим, насколько ты на самом деле готова быть одной из нас, — сказал Иисус и медленно встал со своего трона. — Пойдем со мной, здесь как раз есть одна новая душа, которая прямо рвется наружу из этого света.

Иисус подошел к нам, кивнул Рафаэлю:

— Рафаэль, можешь быть свободным.

Тот поклонился и мгновенно растворился в сиянии, а мы с Иисусом остались одни. Мы пошли к Искре, которая пульсировала неподалеку. Она буквально вырывалась из пространства, такая маленькая и яркая. Иисус осторожно взял эту Искру на руки и на моих глазах начал буквально лепить из нее форму души. Она получилась такой светлой, прозрачной и невероятно чистой.

Как только душа была закончена, она начала радоваться и прыгать, как маленький ребенок, которому подарили новую игрушку. Иисус смотрел на нее с такой бесконечной любовью, что мне стало тепло.

— Добро пожаловать, Искра. Это твой настоящий дом. Оглянись вокруг, — сказал он.

Душа замерла и начала оглядываться своими огромными, любопытными глазами.

— Но здесь же ничего нету! Вообще ничего, кроме этого Света! — удивилась она.

— Да, так и должно быть. Запомни это ощущение покоя в своем доме. А теперь пойдем выбирать тебе твою первую человеческую жизнь.

— А зачем? — тут же спросила душа. — И что это вообще такое?

Иисус снова улыбнулся. Ему явно нравилось, когда новая чистая душа, еще не знающая земной грязи, так любопытствует. Он ведь всегда учил людей на земле, чтобы они старались быть как дети, потому что нашему Отцу Источнику это очень нравилось.

— Сама всё поймешь, когда окажешься там. Опыт тебе просто необходим, иначе ты никогда не сможешь вырасти и сама учить другие Искры. Пойдем, мы покажем тебе варианты. Ты будешь выбирать свою судьбу вместе со своей сестрой Софьей, она тебе поможет не ошибиться с выбором.

И мы направились в другую часть света, туда, где пространство превратилось в нечто вроде огромного зала управления. Перед нами появился гигантский экран, весь в сенсорных кнопках: страна, город, судьба, характер. Я смотрела на эту новую душу и видела в ней себя — такую же любопытную и подозрительную когда-то.

— Самое первое, что мы будем выбирать — это страна, — начала я объяснять, листая названия на экране. — Посмотрим, что тебе больше подойдет… Индия? Нет, там слишком грязно для первого раза, ты там умрешь слишком быстро, не успев ничего понять. Дубай? Красиво, конечно, но что-то не то. Россия? Вот это вариант, там много больших городов и интересных испытаний.

Я продолжала листать, названия мелькали, пока душа сама не остановила меня, ткнув пальчиком в одну строчку.

— Подожди! А что это за страна такая? — спросила она.

— Какая? А, это Америка. Это целый континент. Ты бы хотела родиться именно там?

— Я выбираю её! — радостно воскликнула душа. — Мне само слово очень понравилось, оно звонкое!

— Хорошо, значит, Америка, — я нажала кнопку подтверждения. — Теперь двигаемся дальше. Город какой выберем?

— А в нем есть еще и острова? — душа присмотрелась к картинкам.

Я не удержалась и засмеялась.

— Не совсем так, милая, это города внутри одной страны.

И я снова начала листать: Канада, Мексика, Панама, Лос-Анджелес… На Нью-Йорке душа замерла.

— Я хочу сюда! Мне эти огромные небоскребы понравились, они как башни до неба!

— Хорошо. А теперь самое трудное — выберем твою судьбу. Ты хочешь быть богатой или бедной?

Душа смешно нахмурилась:

— А как это — быть богатым и бедным? В чем разница?

— Ну, это когда ты живешь в полном достатке и когда у тебя почти ничего нет, — попыталась я объяснить на пальцах.

— Всё равно не понимаю.

— Поймешь, когда окажешься в теле. Тогда я сама сделаю за тебя выбор: выбираю бедную семью. Не пугайся, так ты быстрее всего научишься простоте, научишься ценить то, что действительно дорого, и сможешь находить счастье в каждой мелочи, а не в золотых побрякушках.

Я нажала кнопку «бедность», и теперь предстояло выбрать конкретную семью. Мой выбор пал на обычную пару, жили они скромно, но я уже видела линии их будущего: мужчина по имени Роберт через несколько лет начнет изменять своей жене Наташе, в итоге они со скандалом разведутся, и женщине придется растить ребенка одной в полной нужде.

Я нажала подтверждение. Именно здесь душа сможет научиться быть самостоятельной и набраться того самого опыта. Но, конечно, всё зависело от самой души — захочет ли она учиться или просто поломается под тяжестью проблем и станет жесткой и злой на весь мир. Людей для её окружения мы тоже подбирали тщательно: тех, кто будет просто друзьями, и тех, кто встретится лишь на миг, но успеет причинить боль или предать, потому что без этого опыта душа не растет.

Имя для девочки мы выбрали — Агата. Саму Искру мы внутри себя еще так не называли, но я чувствовала, какое имя Иисус ей уже приготовил в своем сердце. Рада. От слова «Радость».

Когда все параметры были выбраны, мы пошли в другую секцию Света. Отсюда была видна вся наша планета Земля во всей своей красе. Мы увидели момент, когда Наташа вот-вот должна была забеременеть, и пришло время Раду отправлять на воплощение. Вселенная сверху была поистине невероятной: миллиарды звезд, планеты, галактики… но мы выбрали Землю, ту самую, откуда мы все родом. И Рада шагнула вперед, перейдя грань и оказавшись там, внизу. Теперь мы могли только наблюдать за ней через экран.

Мы видели, как она росла, как превращалась в колючего подростка, совершала свои первые серьезные ошибки и, как это часто бывает, проклинала свою судьбу за то, что ей так не повезло с семьей. Отец её, как мы и предвидели, оказался человеком слабым: ушел к другой, молодой и красивой, завел там новых детей и совсем забыл про Раду. Рада выросла мстительной и сложной девушкой, завела плохие привычки, пытаясь заглушить внутреннюю пустоту. Замуж вышла поздно, но так и не смогла до конца осознать, что нужно ценить тех людей, которые искренне стараются быть рядом с ней. Только когда она потеряла мать, в ее душе что-то перевернулось, и она начала ценить жизнь по-настоящему. Вышла замуж во второй раз, работала много и вроде бы стала счастливой, но внутри её всегда грызла вина за прошлое.

Иисус смотрел на неё и на тысячи других душ, даже на тех, кто раз за разом проходит один и тот же урок, но никак не может его выучить. У таких душ потом происходит очень долгое и мучительное очищение «внизу». Мало кто из них с первого раза выбирался обратно к нам, в чистый Свет.

И вот наступила смерть Рады. На её похороны почти никто не пришел, даже родные внуки проигнорировали это событие. Для нас здесь время бесконечно, мы не считаем дни или годы. Для старейшины один земной день — это как вся жизнь человека. В Свете нет времени, это на земле считают каждую минуту. Время ведь и было создано только для того, чтобы люди научились его ценить, а не тратили впустую на ерунду. Сколько раз я сама через это проходила! И сколько раз я видела в других душах это жгучее сожаление о потраченном впустую времени. Вместо того чтобы познавать мир, изучать самих себя, понимать, кто ты и зачем ты здесь, люди тратят энергию на ненависть, на обиды и делают друг другу больно, растрачивая не только время, но и заглушая саму Божью Искру.

И вот теперь, когда Рада вышла из тела и Рафаэль взял её за руку, она снова пришла к нам. Но пришла она не притихшей, а возмущенной.

— Я больше не хочу, чтобы вы решали за меня! — выпалила она. — В следующий раз я выберу себе жизнь сама, без ваших советов и подсказок!

— Мы понимаем тебя, — спокойно ответила я. — Хорошо, выбирай сама.

И перед Радой снова появился экран. В этот раз она сама нажимала на кнопки. Её выбор пал на богатую семью дипломатов, где всё решали только статус и деньги, где у родителей был крупный бизнес в самом центре столицы. Она думала, что богатство — это легкая дорога. Как только выбор был сделан, она тут же снова сорвалась на землю и переродилась.

Иисус повернулся ко мне и чуть улыбнулся:

— Знаешь, Софья, не сомневайся в себе, ты отлично справилась с этой задачей. Ты помогла новой душе сделать первые шаги. Теперь пришло время для второго испытания. Иди в низший мир и забери оттуда одну душу, которая уже прошла свое очищение. Пора дать ей шанс заново пройти земное испытание.

Я не боялась того, что люди привыкли называть «адом». На самом деле там просто обитают низшие расы, паразиты, которые кормились негативом людей. Я начала спускаться вниз, и вокруг становилось всё темнее. Это была настоящая густая тьма, пустота, из которой доносились крики и стоны душ, умоляющих о спасении. Но тот свет, который теперь исходил прямо из моей сути, освещал всё вокруг на много метров. Я видела этих низших существ — они были скрючены и уродливы, но, завидев мой свет, они с визгом прятались в самые глубокие тени. Мой свет обжигал их, он был для них невыносимым.

Я шла вперед, пока не нашла ту самую душу. Её звали Феникс. Выглядела она плачевно: была не светлой, а какой-то испачканной, липкой от прикосновений тех существ. Но я знала, что стоит ей попасть в наш Свет, как она очистится мгновенно. Я протянула ей руку, и она мертвой хваткой вцепилась в меня. Мы повернули обратно, но существа вдруг осмелели, начали хватать душу за ноги, не желая отпускать свою добычу.

— Ты наша! Ты не достойна Света! — шипели они ей в уши.

Я услышала это и почувствовала, как во мне закипает настоящий гнев.

— А ну прочь от души! — крикнула я так, что тьма задрожала. — Отойдите, иначе я выжгу вас своим светом до основания!

Они тут же в ужасе рассыпались в стороны.

И вот мы снова оказались внутри нашего Света, где нас уже ждал Иисус. Он коснулся Феникса, и прямо на глазах вся грязь исчезла, душа снова засияла ярко, не зря Совет дал ей имя Феникс. Она не была горячей — она была теплой, но яркой. Она была не просто чистой, а опытной, познавшей самую глубокую тьму.

— Теперь тебе пора заново переродиться, — сказала я ей. — Но выбирай свою новую жизнь с умом, ты ведь теперь знаешь цену каждой ошибки.

Душа серьезно кивнула. Перед ней появился экран, и она начала выбирать. В этот раз она не искала легких путей. Она выбрала не самую благополучную страну и город, понимая, что именно там она сможет научиться главному. Семью она подобрала тщательно: в достатке, но без излишеств. Профессию себе на будущее тоже наметила непростую, такую, которую она, скорее всего, не будет любить, но которая научит её терпению и стойкости. Она поступила очень мудро, даже не спрашивая нашего совета, мы просто стояли и наблюдали со стороны. Как только выбор был подтвержден, она начала ждать своего часа, и вскоре переродилась.

Глядя на её новую жизнь сверху, я видела, что она всё делает правильно. Да, она совершала ошибки, но она тут же на них училась, не давая себе сломаться. Она не смогла осуществить свою главную мечту о карьере, потому что мешал внутренний страх и отсутствие нужных связей, но она не озлобилась на мир, продолжая идти своим путем.

Иисус посмотрел на меня и положил руку на плечо.

— Ты прошла эти испытания, Софья. Скажи мне теперь, ты готова окончательно примкнуть к нам?

Я заглянула внутрь себя и поняла: там больше нет места сомнениям. Вся моя прошлая жизнь, все мои страхи и колебания растворились в этом теплом Свете.

— Да, — улыбнулась я.

— Ты действительно хорошо справилась, и у тебя больше нет сомнений?

— Нету. Я дома.

— Тогда добро пожаловать, сестра, в Совет Старейшин. Отныне ты будешь помогать заблудшим душам выбирать их судьбы и доставать из тьмы тех, кто уже готов к очищению.

Мы направились к рядам тронов, стоявших в самом сердце Света. Там, чуть в стороне от остальных, стоял еще один — пустой. Он был прекрасен: идеально белый, светящийся каким-то внутренним огнем. Он стоял рядом с троном другого пророка, который, увидев меня, тепло поприветствовал:

— Мы долго тебя ждали, Софья.

Я подошла к своему месту и медленно села. В этот момент я почувствовала, как вся мудрость моих прошлых жизней соединилась в одно целое. Теперь я — Старейшина, которая будет наставлять своей мудростью новые души и помогать другим старейшинам вести этот бесконечный цикл.