Муж под елочку

Денис Сосновский

— Сколько ты зарабатываешь, Денис?

Смотрю на девку, которую вижу впервые. Свидание вслепую, знакомство в интернете. Хорошенькая, даже кукольная. Но вроде натуральная — без силикона и прочего тюнинга. На столе перед ней сияет сумочка с логотипом известного бренда. «Паль» явная — за километр несёт подземкой. Куколка хочет казаться люксом, а на деле такая же фальшивка, как её ужасная торба.

Мы сидим в заведении, которое она выбрала «с претензией». Интерьер пытается быть премиальным: золотистые лампы, бархатные сиденья, глянцевые столы. Но всё это — дешёвая имитация, где под искусственным мрамором торчит скол, а зеркала мутные от неумелой протирки. Из колонок хрипит что-то модное, но звук такой, будто его записывали в гараже. Официант ходит так, словно работает здесь за идею, а не за зарплату.

— Ну… двадцать, тридцать, — ухмыляюсь, откидываясь на спинку жёсткого стула, который гордо именуется «дизайнерским». Девка заказала самый дорогой кофе в меню, хотя он по запаху напоминает пережаренный растворимый. Уточнить, что речь идёт о миллионах? Или пусть эта дурочка разочаруется и свалит в туман?

— Прости, Денис, но мне нужен более успешный партнёр, — морщится красотка. А, нет, нос у неё всё-таки сделанный. И виниры поставлены — недорогие, но инвестиция в счастливое будущее налицо. — Мы не монтируемся. Ты красавчик, конечно, и мы могли бы приятно провести время… но на разок, для здоровья, так сказать. А мне важна материальная составляющая. И ты… извини, но даже одеться на свидание не потрудился нормально.

— А что не так? — приподнимаю бровь. Тряпки мне покупает мамуля, а у неё вкус идеальный. Матушка затаривается только в бутиках брендов, и там она далеко не последняя личность.

— Нууу… ты бы хоть подделки не таких известных фирм покупал. Сразу видно за версту, что на тебе «Гермес» с рынка.

— Эрме, детка, — кривлюсь я.

— Что?

— Эрме. И вторую букву нужно прокартавить. С прононсом. Запомни, потому что, если ты при богатом мужике назовёшь Эрме «Гермесом», будешь выглядеть колхозницей.

— Ну, тебе виднее. Ты же в торговле работаешь. Поди, продавцом-консультантом в каком-нибудь задрипанном магазине? «Эрме» продаёшь палёный и строишь из себя…

— Кофе сама оплатишь. Я нищеброд. Учись быть сильной и независимой, — хмыкаю, поднимаясь из-за стола.

Девка давится ядом, смотрит на меня так, будто я инопланетянин, который испортил её тщательно выстроенный образ вечера.

— Ну ты и козёл.

— Не обижайся, крошка. У таких, как я, нет моральных терзаний и гордости. Ты — другое дело. Ты же у нас тяжёлый люкс. А дамы полусвета сами в состоянии оплачивать мерзкий кофе в дешманском кафе. Адьос.

Нет у меня никаких терзаний. Дура сама виновата. Иду к выходу из забегаловки в прекрасном расположении духа. Господи, ну чего я ожидал от дешёвой бабы с сайта знакомств? Станут ли там сидеть нормальные скромные невесты?

— Дэн, вот скажи, на хрена тебе это нужно всё?

Я обваливаюсь в сиденье очень дорогой тачки моего друга Генки — приземистой настолько, что кажется, я задницей достаю почти до асфальта. Друга и по совместительству моей правой руки. Я человек непубличный. А вот Геныч чувствует себя везде как рыба в воде. Осётр, не меньше. И он чертовски прав.

— Что конкретно? — хмыкаю я. Пристегнуться, что ли? Слишком уж резко стартует уродливый спорткар с места.

— Эти лохушки. Тебе же в невесты навязывают дочь Жарикова. Партия вполне себе. Да и обязательств минимум. Будешь женат и в то же время свободен. Да и, в принципе, любую богатенькую сучку можешь поманить — на пузе приползёт.

— И дед мой кипятком будет в потолок сикать? Гена, я неприручаемый. И указывать мне, на какой бабе жениться, не позволю даже старому самодуру деду. Я его фирму из такой задницы вытащил, что проще было создать новую и до небес её раскрутить. А он мне теперь условия ставит. Не женюсь — не получу концерн, который я же и сделал богатейшим в стране. Нормально? Я выполню просьбу старика, Геныч. Найду самую стрёмную тёлку. Сельскую лохушку, нищую и необразованную. Подпишем с ней брачный контракт. Дед успокоится, я разведусь с дурой. Заплачу ей лям — и пусть валит в свой Подзалупинск. Или откуда там приезжают в большой город глупышки-провинциалки с огромными амбициями и низким интеллектом?

— Так а зачем ты говоришь этим курам, что ты бедный? Дэн, ты ведь один из богатейших людей страны. А ведёшь себя как… твою мать.

Визг покрышек по асфальту глушит мат Генки. Меня кидает вперёд. Всё-таки нужно было пристегнуться. Хорошо, тачка маленькая, а я большой. Ну и тормоза у колымаги шикарные — встаёт как вкопанная. И я, наконец, могу рассмотреть причину экстренного торможения.

Девка. Мелкая, встрёпанная. Шапка с помпоном залихватски съехала ей на затылок. И рот у неё открыт. Губы округлены, словно она удивлённо «окаёт». Глаза — как полные луны, круглые, огромные. И вся — будто летучая, как снежинка, которая случайно села на капот. Стоит в пяти сантиметрах от бампера и молча хлопает своими блюдцами. Страшилка, лохушка… и, судя по тому, что до сих пор не смылась, ещё и дура. Потому что, если она повредила тачку, Генка с неё живой не слезет. Дорогу эта идиотина перебегала в неположенном месте.

— Ну, я её… — Генчик дёргает ручку на дверце своего рыдвана. Злой как сто чертей.

— А она похожа на то, что мне нужно, — ухмыляюсь я. — Сиди. Я сам разберусь. И соглашайся со всем, понял? А то уволю на хрен. Да, переползи пока на пассажирское сиденье. Не знаю, как ты это сделаешь. Хоть ужом извернись.

Она и не думает бежать. У девки шок, похоже. А она ничего так. Ладненькая. Не красавица, но и назвать её уродиной нельзя. Шубка на ней смешная. Мех искусственный, розовый, а на капюшоне уши кошачьи. Шапка с помпоном — рукодельная. Сама, поди, вязала. Да, она почти идеальная жертва. Дед охренеет, если я приволоку в дом такое чудище. И мама тоже. Я прямо представляю, как она будет губы поджимать и кривиться. Ха. Господи, чем я занимаюсь… Мне тридцать пять. Я — зубастый бизнесмен, акула рынка. Гну через колено конкурентов — безжалостно и беспощадно. Но вот с дедом не могу договориться. Старый чёрт под старость лет совсем очумел. Король мира, блин, пескоструйный.

Пока я иду к ней, снег под ногами скрипит так громко, что кажется — слышит даже дед, который всё ещё верит, что управляет всеми нами.