Муж подруги. Необычная услуга

– Нет, он точно не человек, я вам говорю! – деловито подчеркнула Ленка, добавляя щедрую порцию сахара в чай. – Приходит рано утром, уходит с рассветом…

– Еще скажи, что кровопийца! – хохотнул Вовка. – Вы ж, женщины, вроде как, любите таких.

Сквозь стеклянные витрины кафе пробивались лучи летнего солнца, заливая светом столики.

Я помешивала ложечкой свой латте, стараясь не вслушиваться в разговор коллег. Обычно мне нравилось обедать с ними, но сегодня…

Сегодня каждая их реплика звучала будто сквозь вату и громкий гул сердца в ушах.

– Ну я не знаю, как так можно! – возмущалась Ирка, энергично размахивая вилкой с салатом. – Мы тут пашем, как проклятые, а он не ценит! Я ему отчет три дня готовила, распечатала, принесла – а он просто кивнул, даже не взглянул. Словно одолжение делает!

– Да ладно тебе, Ир, – протянул Вовка, откусывая огромный кусок пиццы. – Ты что, первый день работаешь? Он же у нас такой всегда. Главное, зарплату платит, остальное – детали.

– Зарплату платит? – передразнила Ирка. – А за моральный ущерб кто платить будет? Я уже неделю спать нормально не могу из-за этого слияния. Два издательства вместе – это же огромная ответственность! А он даже не чешется!

– Говорят, партнерша у него там – огонь-баба, – подхватила Лена, загадочно прищурившись. – Бизнес-леди, все дела. Может, она его в чувство приведет.

– Да уж, – хмыкнул Вовка. – После того как его жена так жестоко бросила, да еще и сразу после свадьбы… Ему, наверное, любая покажется богиней.

Я поежилась. Мне не нравилось слушать все эти сплетни. Казалось, будто мы копаемся в чужом грязном белье. А сегодня особенно.

К горлу подкатил ком, и я старалась смотреть в окно, на спешащих мимо людей.

– Да она, наверное, его за глотку возьмет, – продолжала Лена. – Говорят, она такая… с характером. Может, и к лучшему. Хоть кто-то его добрей сделает.

– А вдруг она вообще компанию переделает всю под себя? – заволновалась Ирка. – Тогда нам всем хана. Уволит всех на раз-два и своих людей приведет.

Я украдкой взглянула на часы. До конца обеда оставалось еще целых двадцать минут. Двадцать мучительных минут, наполненных злобными перешептываниями и перемыванием косточек несчастному боссу.

Ирка хотела что-то сказать, но осеклась, заметив, что я совсем не участвую в разговоре.

– А ты чего такая тихая, Сапрыкина? – спросила она. – Все хорошо?

Я с трудом выдавила улыбку.

– Да, все нормально, – пробормотала я. – Просто немного задумалась. Так, по работе.

На самом деле, я изо всех сил старалась не разрыдаться. Сегодня утром врач озвучил приговор, который перевернул мою жизнь.

Сказал, что у меня мало шансов иметь детей. Если не воспользуюсь им прямо сейчас – другой возможности не будет.

Мой мир рушился, как карточный домик, а коллеги обсуждали босса, его бывшую жену (между прочим, мою лучшую подругу!) и загадочную бизнес-леди.

Мне казалось, будто кто-то невидимый давит на меня, не давая дышать. Я чувствовала себя такой маленькой и беззащитной.

Я снова посмотрела в окно. Мимо проходила молодая женщина с коляской. Она улыбалась своему малышу, и в ее глазах светилась такая нежность и любовь, что у меня защипало в глазах. Я отвернулась, чтобы никто не заметил моих слез.

Хоть бы поскорее закончился этот обед!

Хоть бы уйти отсюда, в тишину и одиночество, где можно будет выплакаться.

Я сидела у окна, невидящим взглядом уставившись на прохожих. Слезы беззвучно катились по щекам, оставляя влажные дорожки.

Даже не заметила, как коллеги разошлись, оставив меня одну в опустевшем кафе. Гомон стих, и теперь слышался лишь приглушенный шум уличного трафика.

В голове снова и снова звучали слова врача: "…осталось совсем немного времени… ваш шанс – ближайшие полгода, максимум год… потом, к сожалению, будет слишком поздно…"

Как же так? Почему именно я? Почему судьба так несправедлива? Я всегда мечтала о большой семье, как у моих родителей, о детях, которые будут бегать по дому, смеяться, рисовать на обоях…

И самое ужасное – у меня даже нет любимого человека, с которым я могла бы разделить эту боль, с которым мы могли бы вместе попытаться осуществить мою мечту.

Я одна. Совсем одна.