Муж вернулся

Мария Петровна каждый вечер доставала фотографию мужа из коричневой старой рамки на комоде. Больше пятнадцати лет прошло, как она похоронила своего Колю, а привычка все ещё осталась. Бывало, сядет старушка в кресло, включит настольную лампу и смотрит на его добрую улыбку на фото. В такие моменты ей казалось, что он рядом – в своём полосатом домашнем свитере, с неизменной газетой в руках. Тогда старый двухэтажный дом, в народе называемый «сталинкой», не казался ей таким пустым и безлюдным. Хотя в нем и без нее в шести квартирах проживали люди. Созерцание фотографии проходило раз за разом в установленном ею порядке, с одними же и теми приятными чувствами.
Но однажды привычный ритуал изменился. Показалось, будто глаза на фотографии слегка повернулись, следя за её движением. Мария Петровна опешила, сняла и протёрла очки, снова надела и вгляделась внимательнее. Нет, всё как обычно, всё как всегда. Однако неприятное чувство осталось, тревожное ощущение следящего взгляда из темноты.
Через день она заметила, что теперь рука Коли на снимке сместилась — пальцы немного сдвинулись к краю фотографии. А вот к концу недели улыбка исчезла, в глазах появилось что-то чужое, голодное, хищное.
Женщина в этот раз решила поделиться наблюдением с подругой-соседкой. Та увлекалась новомодной астрологией, натальными картами и прочими вещами, плохо вяжущимися с реальностью. Пришла к ней и вывалила всё о своих наблюдениях и тревогах. С кружкой ароматного кофе в руках расслабилась на диване и ожидала реакции подруги, Валентины Матвеевны.

Соседка внимательно выслушала её, написала кому-то из знакомых в соцсети, а потом посоветовала выбросить "жуткую картинку", а ещё лучше и вовсе сжечь.
Мария Петровна не согласилась с ней. Как же так можно? Это ведь был единственный оставшийся у неё снимок мужа — тот категорически не любил фотографироваться. Только на документы и то по необходимости. Этот снимок был давним предметом долгих уговоров и воспринимался ею особенно близко. Мария Петровна допила горячий напиток и засобиралась домой.
— Сожги его, не дури! — донеслось ей вслед.
— «Ни за что!», — подумала старушка.
Следующим вечером Мария Петровна взглянула на фотографию, и по спине женщины пробежал предательский холодок — рамка была пустой. Снимок исчез.

За окнами её «сталинки» уже сгустилась темнота. Деревья, растущие во дворе, бесшумно шевелили своими ветвями: их силуэты едва проглядывали на фоне стремительно темнеющего неба. На окраине города, где женщина проживала, всё было не так хорошо освещено, как в центральной части застройки. В её проулке высились лишь два покосившихся деревянных столба с мутными жёлтыми фонарями, дающими тусклый свет в небольшом радиусе вокруг себя. В доме тоже было не слишком светло, горели только её любимые «вечерние лампы» мягким оранжевым светом, который был приятен её уже немолодым глазам. По паре в каждой комнате и коридоре.
Мария Петровна прислушалась: ей показалось, что за дверью кто-то тяжело вздохнул. Васька что-ли, алкоголик из соседнего подъезда, перепутал путь домой и поднялся по ветхой лестнице на её, второй этаж, где жила только она? Единственная квартира напротив пустовала уже пару лет. Снова тяжелый вздох, скорее похожий на стон. Совсем не похоже на Ваську…

— Василий, ты там шумишь? — дрогнувшим голосом спросила Мария Петровна, подойдя к двери и прильнув к стеклу дверного глазка.
Бесполезное занятие, учитывая, что за дверью полная темнота со вчерашнего вечера – перегорела лампочка, а новую обитательница дома ещё не купила. Очередной стон, почти за самой дверью заставил её отшатнуться вглубь квартиры.
Женщина попятилась в коридор, к допотопному дисковому телефонному аппарату. Если незваный гость не отзовётся или не уберется ко всем чертям она вызовет полицию; восьмой отдел всего в трех кварталах от нее, к требовательной пенсионерке наряд прибудет быстро. Приходилось уже вызывать сотрудников, когда какие-то подозрительные личности бродили по двору и что-то искали, заглядывая под каждый валявшийся камень или упавшую с дерева ветку. Тогда ей ещё благодарность вручили, в виде грамоты, за бдительность.
Стоны стихли, но затем в спальне раздались шаркающие шаги. Такие знакомые. Такие родные. И одновременно — совершенно чужие. Заставившие её покрыться мурашками. Мария Петровна судорожно сорвала трубку телефона с рычажков, но, к её ужасу, телефон мертво молчал, никакого длинного гудка, означающего готовность к набору номера. А шаги близились к тумбочке коридора, возле которой замерев стояла женщина, судорожно прижав пластмассовую трубку к своей груди, как самую главную ценность в жизни.

— Маша…, — прошелестел голос
Мария Петровна медленно повернулась. В дверном проёме темнел знакомый силуэт в потёртом полосатом свитере. Хозяйку квартиры пробрал озноб.
"Я вернулся, Машенька", — снова прохрипел голос, который когда-то принадлежал её мужу.
— Коленька, — прошептала она, положив трубку и с надеждой делая шаг вперёд, к проёму двери, из которого ей навстречу шагнул, неловко качнувшись, человек.
Но надежда и радость рассеялась моментально, когда Мария Петровна увидела, кто появился в её доме и двигается к ней. Нет, это конечно же внешне был её муж, но то, как он выглядел, поразило её и заставило содрогнуться.
У него были те же широкие плечи, почти правильная осанка и даже тот же упрямый вихор волос на голове, который никогда не хотел нормально причесываться. Но его лицо, хоть и принадлежало Николаю, было жутким, нечеловеческим, неживым. Знакомые черты застыли будто погребальная маска, глаза с неподвижными зрачками в обрамлении чёрных запавших кругов уставились на обомлевшую и продрогшую от появившегося холода Марию, заострившийся нос свёрнут немного вправо, а бескровные губы шевелятся, выдавливая из себя отрывистые слова. Он не был её мужем: это было неживое чудовище, простирающее к ней тонкие руки, на которых болтались шерстяные рукава Колиного свитера. Мертвец, упырь, бес, призрак, - что угодно, но только не тот, которого она помнила.

Женщина сделала шаг назад и уперлась в тумбочку. Мгновенно сообразив, что ей некуда отступать, умоляюще произнесла: — Уходи, уходи, пожалуйста!
Но монстр и не думал подчиниться её просьбе. Напротив, он в два шага преодолел оставшееся расстояние и провел костлявой кистью по её морщинистой щеке, скользнув на плечо. Вторая рука мертвеца коснулась её живота, и Мария Петровна не выдержала, совсем сомлела и сползла вдоль стены на дощатый пол, едва не ударившись головой о тумбочку. Перед тем как потерять сознание, она успела расслышать:
— Завтра приду…

Пришла в себя Мария Петровна, когда рассвело. С опаской осмотрелась по сторонам, но никого не увидела. Равно как и вообще любых следов пребывания кого-то, кроме неё самой. Но в мимолетное наваждение пенсионерка не поверила; знала, что она в здравом уме. Однако сомневалась, что в нём останется, если следующей ночью история повторится. Ей ничего не оставалось как снова пойти к единственной подруге Валентине.
— Дура ты, Машка! — констатировала соседка, сердито поглядывая на подругу. У нее сорвался долгожданный прием в поликлинике, и она выглядела сердитой. — Теперь сожжением фото не отделаешься, раз он пришёл. И скорее всего и не он это, а нечисть, воспользовавшаяся твоей слабостью и постоянными мольбами. Отпускать ушедших надо! Эх ты!
— Ты не ругайся, а говори, чего делать. Не то у тебя жить останусь. Я одна туда не вернусь ни за что! — яростно протестовала Мария Петровна, хоть и понимала, что сама виновата.
— Чего делать, чего делать…, — недовольно бурчала соседка. — Отца Артемия звать! Слыхала может, что у нас молодой батюшка подменяет захворавшего отца Трифона? Вот про него знакомые шушукаются, что он любую нечисть изгонит. И не только обычными церковными обрядами да молитвами.

Марии Петровне ничего не оставалось как согласиться. Выбора у нее особого не было. Она под дулом пистолета не вернулась бы в свою квартиру.
— Сиди тут, я в церковь. Надеюсь, уговорю его! — Валентина надела плащ и взяла в руки сумку и связку ключей.
— Нет, я не останусь одна, я с тобой! — подскочила Мария Петровна. — Вдруг он за мной сюда придёт!
— Ладно, пойдём, глупая.

Отца Артемия женщинам долго уговаривать не пришлось. Крепкий, молодой человек произвел на Мария Петровну приятное впечатление. И вместе с тем у нее сложилось мнение, что парень не на своем месте, хотя все функции священнослужителя он выполнял со знанием дела и внешний его вид соответствовал занимаемому сану. И тем не менее в его живых проницательных карих глазах виделось нечто глубоко пережитое, такое что обычному обывателю лучше не знать. Впрочем, старушки были сфокусированы на своей проблеме и отцу Артемию пришлось буквально выпроводить их из церкви, пообещав прибыть лично к темноте и забрав у них злополучную рамку от фотографии. Так же дома у Марии Петровны должна была собраться вся троица, а священник предупредил, что он будет одет в гражданском и с «особым» оборудованием, за которым ему нужно заехать к старшему товарищу. Оставалось ждать позднего вечера…
Когда стемнело, отец Артемий, одевшийся для удобства в свитер, джинсы и видавшие виды кроссовки заявился в квартиру Марии Петровны с увесистым рюкзаком цвета хаки. Пенсионерки уже ждали его. Он, теперь мало похожий на благочинного служителя церковной корпорации, со знанием дела осмотрел все комнаты и коридор, усадил женщин на диван, положил в центре зала перед ними рамку от фото, посыпал её серебристым порошком из крохотного мешочка, нарисовал зелёным мелком большой круг, обведя вещицу. В зале, где всё должно было происходить зажгли пару ночников, оставшись в полутьме.

— Дядина смесь, — пояснил он, как будто это означало для них что-то понятное, и добавил. — То, что вы назвали покойным мужем, скорее всего появится, как и грозилось, но вы, Мария, всё-таки позовите его ещё раз, представьте его образ. Я не могу ждать здесь его всю ночь. Валентина, а вы, если что-то пойдет не так, удерживайте подругу, и ни в коем случае не бегите. Здесь рискую только я, как объект повышенного интереса для нечисти.
— Очень странный батюшка, — шепнула Мария соседке, когда священник закончил с инструкциями и зайдя в круг, выжидательно посмотрел на хозяйку. Подруга ничего не ответила и Мария мысленно, а потом и вслух несколько раз позвала покойного мужа.
Сначала обстановка в помещении не менялась никак. Отец Артемий, попросивший женщин в этот вечер называть его просто Артёмом для удобства, стоял неподвижно в очерченном кругу. Затем в комнате стало ощутимо прохладнее, по тщательно вымытым стёклам окон пробежал ледяной узор. Женщины на диване прижались друг к другу в ожидании чего-то ужасного. И оно не преминуло появиться.

Жуткий силуэт выплыл прямо из стены, дернулся к рамке от фотографии в защитном кругу, но запнулся на прочерченной линии и утробно завыл. Его лицо, прежде имевшее черты усопшего мужа хозяйки, и без того чудовищные, теперь исказились ещё сильнее, совершенно меняя облик носителя. Теперь на людей, собравшихся в квартире, смотрели полные ненависти, блестящие серебром, круглые глаза, а вся фигура подёрнулась огненной дымкой, изменилась, став массивнее и больше не походя на человека. В оранжевой горячей ауре проглядывалась могучая звериная фигура, метровый раздвоенный хвост нервно бил по доскам пола, выражая недовольство демонического существа. Запах серы распространился по залу, когда пришелец с трудом преодолел пограничную черту и протянул мощную когтистую лапу к лежащей на полу рамке от фото – единственной вещи, позволявшей ему перемещаться между мирами.
Но монстр не смог схватить так нужный ему предмет. Едва он коснулся его когтями – сразу пыхнула порошкообразная «смесь», которой щедро посыпал рамку Артём. Завыв пуще прежнего, демон покачнулся и попробовал схватить священника, навалиться, растерзать, разорвать в клочья жалкого человека, устроившего ему ловушку. А затем уволочь несчастных перепуганных женщин.

Однако чудовище просчиталось в очередной раз. Отец Артемий двигался слишком быстро для батюшки. Он уклонился от захвата и прыгнул в сторону, рубя протянутую лапу коротким клинком, незаметно как появившимся в его руке. Лезвие оружия со светящимся красным кристаллом в рукояти словно гильотина отсекло конечность. Из обрубка хлынула чёрная, неприятно пахнущая жидкость, а перешедший на визг монстр попятился обратно к стене, где его догнали новые безжалостные удары священника. Пронзенный в нескольких местах демон прекратил визжать и бесформенной массой осел на пол. Даже не осел, а стёк сквозь покрашенное дерево половых досок, оставив после себя грязное липкое пятно.
— Всё. Включайте свет и можете здесь убрать. Его больше нет, — устало сказал мужчина, спрятав клинок в рюкзак.
Частично пришедшие в себя пенсионерки засуетились, принявшись вытирать испачканный пол и почему-то не решаясь поднять глаза на своего спасителя. Они даже не говорили друг с другом, сбитые с толку произошедшим.
— Спасибо, отец Артемий… Артём, — наконец сказала Мария Петровна.
— Отец Трифон, послезавтра вернется, а я здесь по своей настоящей работе, — улыбнулся мужчина и направился к выходу. Потом обернулся и погрозил пальцем:
— Но его службу я всё еще несу. Не болтайте никому!

С этими словами он вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь, оставив подруг одних. Теперь им больше ничего не угрожало. А довольного собой Артёма ждало впереди ещё немало встреч с нечистью…