Герасим, давай договоримся, - Муму вопросительно смотрела на сидящего на веслах Герасима. Но тот только отрицательно покачал головой и продолжал грести. Крупная слеза выкатилась при этом из одного глаза.
- Ну какая у тебя жизнь, - продолжала уговаривать Муму. - Крепостной раб без всяких прав. Скажешь барыне, что утопил. Она и поверит. Мы же друзья с тобой, Герасим!
Но Герасим продолжал выгребать на середину реки. Муму задумалась о вечной покорности русского народа.
- Борщиком ты меня накормил перед смертью, спасибо. Но представь, что найдется потом писатель, и весь мир узнает про твой нехороший поступок. А ведь я не дворняжка какая-то, а ишпанской породы. Спаниель. Я и на уток могу с тобой ходить, и на медведя!
Герасим бросил весла и, скрутив козью ножку, пустил дым в небо. В это время где-то вдали послышался пароходный гудок.
- Герасим, уходи с фарватера, - испугалась Муму за своего друга. И даже громко залаяла.
Но Герасим продолжал сидеть спиной к пароходу и продолжал курить. Гудки были все ближе и ближе...
Когда нос парохода навалился на лодку Муму сиганула в воду. Матрос, прыгнувший за собакой в реку, вытащил ее и принес капитану.
- Вот, Ваше благородие. Только собачку спасли. А мужик тот утоп. Мы ему гудели, гудели...
- Значит, такая ему судьба, - ответил капитан. Собачку эту я себе возьму. Видно, что охотничная. Жаль, что рассказать не сможет, что там в лодке у них произошло.
Капитан погладил Муму по голове и не заметил как у той выкатилась на мокрую и несчастную морду крупная слеза...