Мурчащий вор: большой сахарный переполох в королевском дворце

Каджит не ворует. По крайней мере, его не ловят.

(The Elder Scrolls III: Morrowind)

***

К вечеру пятого дня месяца Вечерней звезды трехмачтовый торговый парусник «Счастливый купец» пришвартовался в доках Алинора. Его капитан, Джахарр Ветробой, в который раз доказал, что хорошо ладит и с морями, и с богами: бури обошли корабль стороной, да и разбойники остались без добычи. Теперь капитану предстояло разобраться с таможней в лице бейлифов Божественного надзора и, судя по хмурому лицу капитана, Джахарру Ветробою проще было еще раз пересечь Абесинское море.

День выдался солнечным, но прохладным и ветреным — идеальное сочетание, чтобы бродяги всех мастей жаловались на сквозняки и кутались в свое тряпье. Шумели на ветру кроны деревьев, в небе кружили чайки. В горах над доками возвышалась мрачная крепость Кей-Тарн — форпост альтмерской армии. К югу от крепости и доков, вдали, за виноградниками, величественный Алинор — столица архипелага и жемчужина Саммерсета, подпирал шпилями небо.

Утомившийся после путешествия каджит-альфик М’ирри, в узких кругах известный как Мурчащий Вор, проснулся и потянулся так, будто растягивал все свои девять жизней разом. Хотя М’ирри много странствовал, морские путешествия не входили в список его любимых занятий: «Случись что, куда бедному каджиту деваться? В воду прыгать? Б-р-р-р!». Впрочем, удача сопутствовала М’ирри и еще ни разу в жизни ему не довелось пожалеть о том, что он взошел на борт очередного корабля.

Его напарник, Танор Сумеречный Шип, разделял опасения друга. Босмеру, родившемуся в самом сердце Валенвуда, морская гладь казалась куда более опасной, чем любые бандиты. «В лесу хоть на дерево залезть можно”, — думал он, “а тут в лучшем случае на мачту - и пойти с ней в обнимку ко дну».

Танор уважал тех своих сородичей, что не побоялись связать свою жизнь с морем, но самому ему и в голову бы не пришло променять земную твердь под ногами на палубу корабля.

М’ирри и Танор радовались, что сошли на землю. Впрочем, ни тот, ни другой никогда и никому не признались бы в своих опасениях и слабостях.

— Каджит считает, — заявил М'ирри, — что было бы неплохо перекусить.

— Каджит всю дорогу только и делал, что ел и спал, — вздохнул Танор, проверяя остатки припасов. — Боюсь, теперь нам придется затянуть пояски.

— Каджит не ел и не спал, он думал! — возмутился М’ирри, драматично закатывая глаза. — Вынашивал в муках грандиозный план ограбления! А кто-то в это время только и делал, что бренчал на лютне, мешая мне сосредоточиться!

— О, мой пушистый гений, я уверен, твой план действительно хорош. Как пара аккордов могла его испортить? — усмехнулся Танор. — Но что касается еды, у нас остались только огрызок черствого бананового хлеба, чуть-чуть говяжьей солонины, да початая бутыль джагги. Этим разве что мышей можно накормить. Может, пока не стемнело, отправимся в город? В моем кармане найдется несколько монет. Поедим и выпьем в «Золотом грифоне», а там, глядишь, пару партий в «Легенды» сыграем да подзаработаем на простаках.

— М-м-м… заманчиво, но нет, — М'ирри сел и сложил лапы на груди. — Не стоит раньше времени показываться в городе. Кто знает, кого мы там встретим — вдруг наткнемся на тех парней, что мы обчистили в прошлый раз? Каджит не любит опасных встреч, особенно перед ужином.

— Ты мог бы сотворить парочку своих заклинаний, чтобы нас никто не узнал, — упорствовал Танор. — Притворимся кем-нибудь?

— Нет, нет и нет, — надулся М'ирри. — Ни к чему использовать магию раньше времени. Мы одолжим чуток винограда в тех виноградниках на склоне, и он украсит наш скромный ужин. А ночь скоротаем под светом звезд: надеюсь, твой старый спальный мешок выдержит это небольшое приключение. Завтра рано утром отправимся сразу во дворец.

— Одолжим чуток винограда? — переспросил Танор с усмешкой. — Теперь это так называется? И с каких пор ты полюбил спать под открытым небом?

— Ради великой цели, — промурчал М'ирри, — я готов к житейским лишениям. Все-таки я — истинный сын песков Эльсвейра и меня не смутят даже дыры в твоем спальном мешке.

— Да уж, истинный сын песков, который бежит от утренней росы быстрее, чем от налетчиков, — фыркнул Танор. — Ладно, уговорил. Но если ты еще раз оскорбишь мой спальный мешок, я не посмотрю на твою гениальность и заставлю тебя всю ночь штопать в нем дырки.

— Если это спасет тебя от моего храпа, — не остался в долгу М’ирри, хитро прищурив зеленые глаза, — то я готов согласиться и на подобную низость.

Со стороны могло показаться, что М’ирри и Танор всерьез ругаются, но их перебранка — лишь дружеский спектакль, которым они частенько развлекали друг друга. А виноград, судя по голодному взгляду М'ирри, действительно ждал своей участи.

В другое время друзья договорились бы с начальником доков Тилнигараном и заночевали среди бочек и мешков с товарами. Правда, изюминку такому ночлегу в прошлый раз добавили крысы, которые считали себя истинными хозяевами склада. Но сегодня этот вариант отпал: в доках хозяйничал Божественный надзор, бейлифы так и сновали кругом в поисках контрабанды. Привлекать внимание властей раньше времени в планы друзей не входило, поэтому М’ирри и Танор сделали то, что они умели лучше всего — исчезли.

У винодельни «Олеандровое побережье» друзья «одолжили» спелого винограда. Владельцы виноградника решили, что охранять урожай от нежданных гостей — это бесполезная затея, так что обошлось без приключений.

Устроившись среди скал и деревьев неподалеку от дорожного святилища, Танор и М’ирри разыграли маленькое театральное представление под названием: «Как превратить скромную трапезу в пир». Виноград, свежий и сладкий, словно поцелуй юной девы, украсил ужин, а пара глотков джагги согрели и сделали окружающий пейзаж чуть более уютным.

***

Проснулись друзья задолго до восхода солнца, чтобы с рассветом уже раствориться в городской толпе. Танор предусмотрительно припрятал среди скал свой лук и большую часть их нехитрых пожитков, понимая, что с таким снаряжением их скорее примут за разбойников с большой дороги — чем за честных работников, что ищут работы в королевском дворце Алинора.

М'ирри тем временем избавился от своего плаща и украшений, превратившись в обычного серого и пушистого кота, каких в изобилии можно встретить в любом поселении Тамриэля. То есть он, конечно, считал, что по-прежнему выглядит как каджит, но Танор усмехнулся.

— Даже не думай шутить про блох! — мгновенно взвился М'ирри, нервно дернув хвостом.

— Вообще-то я молчал.

— Ты так красноречиво смотрел, что и вслух говорить не пришлось! — обиженно заявил каджит. — Тебе стоит чаще опускать глаза, когда мы явимся в королевский дворец. Учтивость и смирение — запомни эти слова, мой друг! А еще почитал бы «Советы для каджитов на Саммерсете». Их написал посол Бизуми, а уж он-то знал, что на уме у альтмеров, которые вечно выглядят так, словно откусили от кислого яблока и этот кусок застрял у них поперек горла. Даже их хваленая благопристойность не в силах стереть с их лиц вечно брезгливое выражение. Сделай вид, что ты – покорный болван, и они тебя не заметят, словно ты жук у них под ногами, но дерзость и вызов даже во взгляде — верный способ все провалить.

— Когда мы в прошлый раз промышляли в Алиноре, ты так не занудствовал, — невозмутимо заметил Танор, пряча усмешку.

— В прошлый раз мы развлекались по мелочи, — М’ирри драматично провел лапой в воздухе, словно отгоняя тени былого. — Срезали кошельки у богатых горожан и бежали, роняя шерсть с хвоста — ничего более. А сейчас дело серьезное! — он взглянул на Танора, прищурив зеленые глаза, — и оно не потерпит ошибок.

— А ты не хочешь наконец-то посвятить меня в наши планы? — спросил Танор, понимая, что до сих пор не знает, на что подписался.

— Сейчас наши планы таковы: нам нужно, во что бы то ни стало, попасть на службу в королевский дворец, и в этом тебе придется выкручиваться одному.

— Одному?

— Да, одному, — сухо продолжил М’ирри. — Я не смогу помочь тебе даже словом.

— Почему это?

— Потому что я теперь — обычный кот, а коты, как ты мог заметить, лишены дара речи, — М’ирри многозначительно замолчал, а после показательно громко промурлыкал. — М-р-р-р…

— Прекрасно, — буркнул Танор, скрещивая руки. — И что мне делать?

— В моей сумке ты найдешь пару рекомендательных писем, мелкие детали я расскажу по пути во дворец. Теперь ты Келларис Мышелов – лучший мастер-крысолов, которого когда-либо знал Тамриэль. Я же твой охотничий кот Тейрин. Не перепутай. Мы идем в королевский дворец Алинора, чтобы получить работу. В подвалах дворца завелись злокрысы, — здесь М’ирри прищурился так, что Танор тут же подумал: «А не завелись ли злокрысы в жилых дворцовых покоях тоже?» — потому что так понадобилось М’ирри, но это было бы уже слишком. Хотя от этого каджита можно ожидать чего угодно.

— Приложи все свое обаяние, — продолжал М’ирри. — И убеди управляющего Лиантира, что ты тот, кто ему нужен, и что он не найдет никого лучше, чтобы избавиться от злокрысов. Грядет фестиваль Новой жизни! Остальные подробности я расскажу позже, когда мы получим работу.

— Тебе повезло, что я тебе доверяю, — усмехнулся Танор. — Кого другого я бы послал ко всем даэдра сразу.

— Каджит рад, что у него такой лояльный друг, — без тени лести, но явно довольный ответил М’ирри.

— Ты рад? А мне-то как «радостно» от подобных планов, — пробормотал Танор, надевая плащ и прикрывая голову капюшоном. — Главное, чтобы Лиантир не решил, что котам не место на кухне рядом со сладкими рулетами.

М’ирри обиженно мяукнул и принялся демонстративно умываться лапкой. Танор улыбнулся. Обычный кот… Ну да, самый обычный кот, который способен обвести вокруг хвоста весь Небесный надзор.

С собой в город Танор прихватил только самое необходимое: искусно сделанные поддельные рекомендательные письма; небольшие парные кинжалы, куда же без них охотнику на злокрысов; сумку со своими травами и снадобьями; смену одежды; лютню и запасные струны — а ну как придется петь оды альтмерам? И небольшой мешочек лунного сахара.

— Сахар — важная часть плана, — уверял М’ирри с таким видом, будто сахар — это священный артефакт, а не причина, по которой их могли бы упечь за решетку.

Танор и в самом деле доверял М’ирри, альфик не раз доказал, что на него можно положиться — и на словах, и в деле. Правда, это "дело" иногда включало в себя побег по крышам и переодевание Танора в торговку рыбой, но это мелочи.

М’ирри обожал театральность и загадочность. Он мог превратить кражу яблок с лотка бакалейщика в спектакль с эффектным финалом и, по возможности, овацией зрителей. Танор привык к этому и зачастую добавлял к выходкам друга едких шуток и каплю хаоса. Как ни крути — М’ирри знал свое дело, и без ложной скромности был одним из лучших воров, каких Танор когда-либо встречал.

Танор и М’ирри без происшествий добрались до Алинора и прибыли к королевскому дворцу как раз когда с королевской кухни потянуло свежей утренней выпечкой.

— Каджит считает, что в этом дворце живут очень добрые люди, — тихо промурчал М’ирри, потирая лапки и с надеждой поглядывая в сторону кухни.

— А я считаю, что тебе лучше заткнуться, пока нас не арестовали, — пробормотал Танор и усмехнулся, услышав урчание в животе напарника.

Завтрак из грозди винограда, конечно, не мог утолить их голод, и Танор надеялся что — даже если их затея сорвется — им удастся стащить хотя бы пару сладких рулетов с королевской кухни.

После демонстрации рекомендательных писем, нескольких убедительных фраз и одной душещипательной истории про лютого злокрыса с зубами как кинжалы — ведь Танор никак не мог упустить возможность поупражняться в своем актерском мастерстве, стражники допустили Танора и М’ирри к лорду Лиантиру — управляющему дворцом.

Лорд Лиантир выглядел как типичный альтмер — высокий, сухопарый и надменный. Он напомнил Танору высушенного белого древесного сверчка. Взгляд его бледно-голубых глаз мог охладить любой пыл. И даже ладно скроенная дорогая одежда с серебряным шитьем не делала лорда Лиантира хоть сколько-то привлекательным.

Танор использовал весь свой актерский талант, сделав вид, что он пришел сюда исключительно по зову долга.

— Лорд Лиантир, — начал он, учтиво склонив голову так, словно закончил школу дипломатии, — я Келларис Мышелов, а это — мой охотничий кот Тейрин.

М’ирри замурчал и сел так, будто позировал для эскиза нового королевского герба.

— До меня дошли слухи, что достойный и благородный придворный кот-крысолов Фенрис стал стар и немощен, — продолжал Танор, — а в обширных кладовых и подвалах королевского дворца завелись злокрысы, с которыми Фенрису не справиться в одиночку.

Тут М’ирри с интересом глянул в сторону кухни, прикидывая, что в кладовых можно найти не только злокрысов, но и кое-что поинтереснее.

— Позвольте мне и моему хвостатому помощнику избавить дворец от этой напасти, — добавил Танор с таким пафосом, что если бы Лиантир был впечатлительной особой, он бы наверняка прослезился. — Мои услуги, несмотря на мой послужной список, — тут Танор с изяществом протянул рекомендательные письма, которые, конечно, были такими же подлинными, как и легенды о злокрысах с зубами размером с кинжал, — стоят весьма скромно. Я прошу лишь сто золотых в месяц, скромную пищу, да отдельную каморку для меня и моего кота, чтобы мы не смущали своей грязной работой достойных обитателей дворца.

Лиантир взглянул на Танора так, словно тот только что предложил заменить королевский трон на бочку из-под вина. Но письма все-таки принял и внимательно прочитал, время от времени с прищуром поглядывая на М’ирри, который старательно вылизывал хвост, изображая кота.

— Очень… любопытно, — наконец резюмировал Лиантир, обдумывая, принять ли на работу Танора или же позвать стражников, чтобы те выставили наглеца вон.

Танор почуял, что настал тот самый момент, когда либо все, либо ничего. Никаких полумер!

— Лорд Лиантир, — сказал он с нарочитой тревогой в голосе. — Саммерсет полон слухами, что на празднование фестиваля Новой жизни в Алинор приедет сама королева Айрен. Было бы крайне неприятно, если она обнаружит злокрыса в своих покоях. Я ни в коем случае не очерняю благородного кота Фенриса и его охотничьи способности, но разве пожилому коту совладать с злокрысами? Здесь нужен комплексный подход.

Лиантир поднял на Танора взгляд, от которого могло замерзнуть даже Абесинское море, причем до дна. Танор почувствовал предательскую дрожь в коленях, но виду не подал. Мысленно он успел проклясть все на свете — от злокрысов до лунного сахара, что сейчас лежал на дне его сумки.

— Я без ложной скромности гарантирую, что избавлю дворец от всех злокрысов до праздника. Времени мало, и нужно приступать немедленно.

— Что ж… — протянул Лиантир, так, словно уже решил, где закопает «охотников», если что-то пойдет наперекосяк. — Я готов вас нанять. Ваши условия меня устраивают. Тем более, что у меня нет альтернативы.

Танор с облегчением выдохнул, но тут же напрягся, потому что Лиантир продолжил:

— Но учтите, если к фестивалю Новой жизни в замке останется хоть один злокрыс, я позабочусь о том, чтобы вы никогда больше не нашли достойной работы, а из вашего кота мне пошьют рукавицы.

М’ирри, старательно изображавший кота, перестал вылизываться и смерил Лиантира взглядом, в котором читалось: «Ты попробуй, дружок, а я тебе покажу, куда вставляют хвост».

— Мы… оценили вашу… откровенность и щедрость, лорд Лиантир, — пробормотал Танор, пока М’ирри не поспешил вцепиться когтями в управляющего. — Вы не пожалеете о своем решении. Мой кот — мастер своего дела, как и я.

— Не болтайте, а докажите, что это так, — холодно отозвался Лиантир. — Иначе мои новые рукавицы будут самыми мягкими и теплыми во всем Саммерсете. И не думайте, что получите аванс, все расчеты только после того, как я приму вашу работу.

Когда они вышли из кабинета управляющего, Танор взглянул на М’ирри:

— Ну поздравляю, у нас получилось. Теперь нам придется не просто ловить злокрысов, но и спасать твою пушистую шкуру.

— Каджит считает, — тихонько промурлыкал М’ирри.— Что мы справимся, держи кинжалы наготове, а уж я позабочусь о том, чтобы моя шкура осталась при мне.

М’ирри и Танора поселили в комнатке, которая больше напоминала кладовку, чем жилье. Под потолком сиротливо красовалось крохотное окошко. Их великодушно накормили, вероятно, чтобы будущие рукавицы лорда Лиантира сохранили густоту меха, а потом провели экскурсию до дверей в подвалы. Дальше, в зловещие владения злокрысов, провожатый слуга идти побоялся. Когда М’ирри и Танор наконец-то остались одни в своей новой обители, Танор не выдержал:

— Так что, мой пушистый гений? — спросил он, глядя, как М’ирри по-хозяйски разлегся на убогой постели с соломенным тюфяком. — Ты поведаешь мне, наконец, ради чего мы проникли во дворец?

— Конечно, мой друг, — сказал М’ирри, вытягиваясь так, будто лежал не на жалком ложе для прислуги, а на коленях самой королевы Айрен. — Мы здесь, чтобы украсть Звезду Ауридона! Это будет легендарная кража во славу Раджина. Мне уже не терпится подержать в лапах эту драгоценную подвеску, созданную искуснейшими магами-ювелирами. О, я предвкушаю, как блеск драгоценных камней согреет мое сердце…

— Что?!

— Чтобы наши имена стали легендой среди воров, — не унимался М’ирри. — Чтобы барды по всему Тамриэлю сочиняли песни о нашей непревзойденной хитрости.

— Ты… — от неожиданности Танор уронил сумку с травами. — Ты спятил?! Переел лунного сахара?! В твоей голове завелись скампы?

Каджит в ответ прищурился.

— Да самому великому Раджину было проще похитить татуировку с шеи императрицы Кинтиры, пока она спала! — продолжал Танор, повышая голос. — Ты хоть понимаешь, что попасть в королевскую сокровищницу — это не то же самое, что залезть в кладовую с вином и сыром?

— Тише, — снисходительно фыркнул М’ирри, взмахнув хвостом. — Нам не придется проникать в сокровищницу.

— Правда? — Танор не сдержал сарказма. — Вероятно, растроганный лорд Лиантир сам вручит нам Звезду Ауридона за хорошую работу?

— Из проверенных источников, — невозмутимо продолжил каджит, — я узнал, что Звезду Ауридона и прочие реликвии альтмеров выставят в тронном зале напоказ — для гостей фестиваля Новой жизни.

Танор схватился за голову.

— Час от часу не легче! — простонал он. — Даэдра сожрали твой мозг, иначе не объяснишь. Как ты себе представляешь умыкнуть Звезду Ауридона — на глазах у всей знати Саммерсета?

— Не беспокойся, каджит все продумал, — заявил М’ирри, сверкнув глазами.

— Ну конечно, ты все продумал! — проворчал Танор, глядя на напарника так, будто тот только что предложил раздать злокрысам весь их скудный запас лунного сахара в обмен на капитуляцию проклятых мелких хищников.

— Не переживай, в крайнем случае мы просто месяц поработаем на королевский двор и вдоволь поедим сладких рулетов.

— Вот уж утешил, — покачал головой Танор, понимая, что это лишь отговорка и М’ирри продолжит держаться задуманного. — В таком случае, пора охотиться на злокрысов. Только не вздумай и им зубы заговаривать!

— Каджит не исключает возможности дипломатии, — промурлыкал М’ирри, спрыгивая с постели и направляясь к двери. — Но если что, ты же меня прикроешь?

***

Охота на злокрысов точно не входила в список мечтаний Танора и М’ирри. Друзьям приходилось часами ползать по темным и пыльным подвалам, отчитываясь за каждую убитую тварь перед лордом Лиантиром - а тот не иначе как в преддверии праздника, решил лично проверить качество работы нового мастера-крысолова, словно злокрысы уже планировали поднять восстание.

К тому же придворный маг Андириэль, желчный седой старец, длинный как жердь, сразу невзлюбил Танора и М’ирри, но и это было объяснимо — ведь рыжий кот Фенрис оказался любимцем старого мага. Маг Андириэль потрясал жидкой бороденкой и шептал проклятия вслед новому крысолову и его коту, но в открытую враждовать не смел — даже он понимал, что со злокрысами его любимцу Фенрису никак не справиться.

Впрочем, жизнь в королевском дворце Алинора оказалась не так уж плоха, как можно подумать, были и приятные моменты. Еда оказалась отменной: королевская кухня это вам не захудалая таверна, где лучшее блюдо — это жареное до состояния подошвы мясо кагути. На королевской кухне царил порядок, здесь безраздельно властвовал повар Эдмарин. Он учился ремеслу у многих достойных мастеров, а кондитерскому делу — у самого Донолона!

В дворцовых кладовых, где хозяйничали злокрысы, легко можно было «позаимствовать» парочку-другую бутылок отменного вина. Вечерами Танор ухлестывал за молодыми симпатичными служанками, развлекал их пением и игрой на лютне. Или играл в карты с поваром Эдмарином, а тот делился с ним тонкостями высокой кулинарии и не расстраивался, в очередной раз проиграв Танору парочку золотых.

С легкой лапы М’ирри Танор завел дружбу с бакалейщиком Рианором, который каждый день привозил во дворец свежие овощи и фрукты. Сначала Танор думал, что альфик просто решил разнообразить их рацион фруктами, но быстро понял: у М’ирри планы всегда сложнее, чем кажутся.

— Зачем нам бакалейщик? — спросил Танор, глядя, как каджит наблюдает за разгрузкой повозки.

— Все кроется в деталях, мой друг, — тихонько промурлыкал М’ирри, будто эти слова хоть что-то объясняли.

Танор не стал задавать лишних вопросов. Если М’ирри решил, что им нужен бакалейщик, то наверняка в этом есть смысл. А пока что Танор просто делал то, что велел М’ирри: помогал бакалейщику разгружать ящики и шутил.

К слову, Рианор оказался славным малым. Он не был чужд веселья, особенно если речь заходила о выпивке или картах.

— Сыграем? — предложил он однажды, доставая колоду из-за пазухи.

— Если ты готов проиграть мне свою телегу, — ухмыльнулся Танор.

— Телега-то ладно, — задумчиво ответил Рианор. — Главное, чтобы яблоки остались. А то, я слышал, босмеры любят фрукты, если они созрели не в Валленвуде.

М’ирри, лениво потягиваясь, щурился, слушая их разговор.

— Я предпочитаю вишни, — сказал Танор. — И крупные планы на будущее.

Дружба с Рианором укрепилась, и Танор даже наслаждался ее простотой. В отличие от М’ирри, с Рианором не нужно было держать ухо востро.

М’ирри же в свободное время гулял по дворцу и подслушивал чужие разговоры. И надо отдать ему должное — из альфика вышел превосходный шпион. Кто станет подозревать кота, который сладко дремлет на стуле в зале совета? Или трется об ноги леди и лордов в тронном зале? Кот есть кот — максимум, чего от него ждут, это мурчание и охота за комками пыли.

М’ирри оказался так убедителен в роли пушистого питомца, что даже вице-королева Алвинарве не устояла перед его чарами. Вскоре ему дозволялось беспрепятственно играть с подолом ее платья во время заседаний совета.

— Ваше величество, какой милый котик! — восхищенно замечали придворные.

М’ирри в ответ мурлыкал и ловил каждое сказанное слово. Он не упускал ничего: ни злокрыса в подвалах; ни игрушки, сделанной из смятой бумажки и нитки, которую, смастерил неунывающий норд Ригурд Дерзкий, чтобы развеселить вице-королеву Алвинарве; ни важной информации, что шепотом обсуждалась за закрытыми дверями.

— Танор, — сказал М’ирри однажды вечером, уютно свернувшись на койке, — каджит считает, что ему следовало родиться аристократом.

— Ага, сразу уж лордом злокрысов, чтобы их не ловить, — ответил Танор, растягиваясь в своем углу постели и неторопливо осушая бутылку «позаимствованного» вина. — Только не забудь, что мы сюда забрались не для игры с подолом платья королевы.

— Спокойно, мой друг, — промурлыкал М’ирри, закрывая глаза. — Вице-королева сама все принесет нам на хвосте.

Танор лишь покачал головой. Ну да, коты… всегда знают, что делают. Или хорошо притворяются что знают.

С очередной прогулки по дворцу М’ирри вернулся довольным настолько, словно только что нашел тайную кладовую, полную скумы.

— Ну, рассказывай, пушистый гений, — сказал Танор.

— Все складывается очень удачно, — начал М’ирри. — На фестивале Новой жизни в тронном зале расставят витрины для экспонатов, где разместят реликвии из королевской сокровищницы. На центральной витрине, как ты уже догадался, выставят Звезду Ауридона. Ее будут сторожить бейлифы Божественного надзора и охранное заклинание, реагирующее на движение. Стоит только протянуть лапу к Звезде — и ты в ловушке.

— И чему же ты рад? — проворчал Танор, не разделяя оптимизма М’ирри.

— Тому, что придворный маг Андириэль, вместо того чтобы придумать что-то необычное, решил использовать музыкальный код для отключения заклинания.

— И как мы узнаем нужную мелодию?

— Не спеши, — прищурился М’ирри с видом мудреца. — Спешка нужна лишь при ловле блох. Мой план таков: сперва мы поймаем десяток-другой злокрысов и посадим их в клетки, а в ночь накануне праздника расставим клетки за портьерами в тронном зале и по пути нашего отступления. На всякий случай, я прикрою клетки иллюзиями. Открыв клетки в нужный момент, мы устроим панику и сумбур.

— Отлично, — усмехнулся Танор. — Паника — это то, что я люблю! Конечно, если это другие в панике…

— Музыкальный ключ придворный маг доверил лютнисту Вирентасу. А Вирентас влюблен в леди Ильвариэль — кузину судьи Линулии. Ты наденешь платье, я наложу на тебя чары иллюзии, и он примет тебя за свою возлюбленную. Ты опоишь Вирентаса вином с лунным сахаром и выведаешь у него мелодию.

— Ну конечно… — Танор взглянул в потолок. — Как рядиться женское платье — так сразу я. Помнишь орка в белом свадебном платье, которого мы встретили в Орсиниуме?

— Каджит тогда чуть не растерял свои глаза, разве такое забудешь? — ухмыльнулся М’ирри.

— Вот… И мне не нравится, что ты всякий раз пытаешься сделать из меня что-то подобное. А еще в платье сложно убегать.

— Все ради достижения цели, мой друг, — промурлыкал М’ирри. — Убегать от Вирентаса тебе точно не придется.

— Надеюсь. Ладно, что дальше?

— В день фестиваля мы снова усыпим Вирентаса вином, ты наденешь его одежду…

— Да-да, я понял! — перебил Танор. — Я притворюсь лютнистом Вирентасом и в нужный момент сыграю мелодию, которая отключит защитное заклинание. А чем будешь занят ты?

— О, я буду ходить и подсыпать лунный сахар в еду и напитки гостей.

— Сахара мало, на всех гостей точно не хватит…

— На всех и не нужно. Главное — обезвредить тех, кто может слишком осложнить нашу задачу.

— Теперь понятно, зачем я рисковал, пронося во дворец мешочек с сахаром,— рассмеялся Танор. — Гостям точно будет не до нас, а бейлифы займутся злокрысами. Ах ты лохматый пройдоха!

— Мне все же больше по душе, когда ты называешь меня пушистым гением, — фыркнул М’ирри.

— Мне казалось, ты в принципе против любых напоминаний о своей шерстяной натуре, — ответил Танор. — Но план отличный! Только как мы выберемся из дворца? Если ты сможешь протиснуться в это окошко, — Танор указал на крохотное окно в их каморке, — то я — точно нет.

— О, каджит знает способ пропихнуть тебя в эту бойницу, нужно только стащить из кухни горшочек с маслом и как следует смазать оконный проем, — заявил М’ирри. — Когда придет время, ты проскользнешь как нитка в игольное ушко. В крайнем случае, останешься притворяться стражником. Или мебелью. Ты справишься.

— Замечательно, — пробормотал Танор, — я всегда мечтал стать табуреткой. И все же, шутки шутками, но как нам покинуть дворец не будучи пойманными?

— Хочешь, чтобы я чуток подсказал?

— Сделай одолжение.

— Бакалейщик Рианор, — сказал М’ирри, и Танор рассмеялся.

— Кажется, я понял… — Танор утер выступившие от смеха слезы. — Его мы тоже опоим вином с лунным сахаром, я надену его плащ, и мы укатим на его повозке в закат?

— Нет. Ты пойдешь и договоришься с ним, узнаешь, может у него есть какое-нибудь желание, мечта… Обычно у бакалейщиков очень простые мечты.

— Хитро, — заявил Танор. — Ну что же, я готов подсластить лунным сахаром величайшую кражу, достойную самого Раджина.

— Вот и чудесно, — промурлыкал М’ирри.

***

Для начала Танор разузнал, о чем мечтает Рианор — что можно предложить ему в обмен на то, чтобы он в нужный день вывез их на своей повозке из дворца.

Кража кражей, а самое важное — это пути отступления. В планы М’ирри уж точно не входило провести остаток жизни в тюрьме, ведь за последние дни он и так много времени провел в подвалах и разве что не придумал имена всем пойманным злокрысам.

Танор подошел к делу с энтузиазмом. Он быстро выяснил, что Рианор мечтает… жениться.

— О, это так мило, — прокомментировал М’ирри, услышав новость. — Украдем для него невесту?

— Почти, — усмехнулся Танор. — Девица согласна выйти за него только при одном условии: если он подарит ей на свадьбу бутылку вина из корня Нирна.

— А дамочка-то не промах, — усмехнулся М’ирри. — Вино это, прямо скажем, уникальное: без вкуса, без запаха, зато с неоспоримым бонусом — оно никогда не заканчивается. А еще способно любого довести до состояния, в котором даже самый бесчувственный альтмер начнет читать стихи при луне. Так почему Рианор до сих пор его не достал? Это хоть и редкость, но не такая уж и большая.

— Потому, что он никогда не бывал дальше Саммерсета, — пожал плечами Танор. — А добыть это вино можно только на винодельне каджитки Талары в Сиродиле. Это безнадежно — нам тоже не достать вина до фестиваля Новой жизни…

— Каджит думает, что если бы ты, ползая в королевских подвалах, внимательнее смотрел по сторонам, ты бы знал, что бутылочку вина из корня Нирна можно заполучить не только в Сиродиле. Кажется, я видел парочку бутылок в одной из кладовых.

— Надеюсь, ты запомнил, в какой именно?

— Конечно, нет, — возмутился М’ирри. — В тот момент бутылка вина из корня Нирна еще не была частью моего гениального плана.

Танор в ответ только молча прикрыл рукой лицо.

В поисках бутылки вина Танор и М’ирри заново обшарили все королевские подвалы и кладовые, и после долгих поисков, сопровождавшихся проклятиями, которые мог бы оценить любой норд, все-таки нашли заветное вино.

— Попалась! — воскликнул Танор, хватая бутылку.

— Наконец-то! — выдохнул М’ирри, смахивая пыль с ушей. — Теперь, когда у нас есть вино, каджит может снова гордиться своим планом.

— Да, только на этот раз постарайся запомнить, что входит в твой гениальный план — заранее, — буркнул Танор.

М’ирри только мурлыкнул, держа хвост трубой.

Вот так, с помощью бутылки редкого вина, Танор заручился поддержкой Рианора. Бедняга Рианор смотрел на Танора с видом человека, который подписался на откровенно попахивающую авантюру, но отказаться уже не мог. Перспектива женитьбы и вино из корня Нирна — слишком великое искушение для простого бакалейщика.

В день ограбления, Рианор должен был, как обычно, привезти свежие фрукты и овощи для королевской кухни и задержаться в ожидании М’ирри и Танора, чтобы вывезти их со двора вместе с пустыми ящиками и мешками.

— Надеюсь, это вино действительно бесконечное, — утомленно сказал М’ирри вечером. — Потому что в последний раз я так напрягался еще котенком, гоняясь за собственным хвостом.

Шли дни, и фестиваль Новой жизни неумолимо приближался. В подвале, запертые в клетках, ждали своего часа злокрысы. М’ирри с Танором, вдохновившись идеей сделать их не просто угрожающими, а отчаянно злыми, решили не кормить тварей последние дни.

— Не жалей их, мой друг, — сказал М’ирри. — Чем злее эти звери, тем громче визг гостей.

За пару дней до праздника пришло время разузнать музыкальный ключ. Танор стащил у одной из служанок платье — весьма изысканное, между прочим, а М’ирри наложил на друга чары иллюзий. Теперь любой с легкостью принял бы Танора за леди Ильвариэль — утонченную и загадочную — воплощение альтмерского идеала.

— Я выгляжу почти как королева, — пробурчал Танор, поправляя платье.

— Ты выглядишь как "королева бедствий", — хихикнул М’ирри. — Но, мой друг, никто не заподозрит подвоха.

Надо отдать должное Танору — перевоплощаться в кого угодно он научился с легкой лапы М’ирри, да так, что ему позавидовали бы артисты из «Дома Грез».

Поздним вечером, когда во дворце шуршали лишь мыши, да стражники стерегли покой спящих, Танор, прихватив пару бокалов и бутылку вина (заранее подслащенного лунным сахаром) прокрался в покои придворного лютниста Вирентаса.

Вирентас, измученный подготовкой к празднику и ответственностью, возложенной на него придворным магом, потерял дар речи, увидев перед собой саму "леди Ильвариэль". В голове у бедняги все перемешалось: любовь и долг, честь и совесть, моральные принципы и аморальные желания. Наверняка он тайком возносил молитвы Дибелле, но и подумать не смел, что леди Ильвариэль явится к нему вот так посреди ночи.

— Л-леди Ильвариэль! — выдавил Вирентас, пытаясь поклониться, но едва не потерял равновесие. — Какая честь. Какая неожиданность!

— Успокойтесь, дорогой Вирентас и прошу, присядьте — промурлыкал Танор, подхватывая Вирентаса под руку и усаживая за стол. — Я слышала, вы изнуряете себя подготовкой к празднику. Разве можно так пренебрегать своим здоровьем и сном? Я пришла поддержать вас.

— О, леди… Как приятно это слышать! — Вирентас нервно сглотнул. — Но я обязан, придворный маг возложил на меня важнейшую задачу…

— Вот-вот, старый эгоист совсем вас не бережет. Такая ответственность… Поэтому я решила принести вам немного утешения и вина.

Танор протянул Вирентасу наполненный бокал, плеснул немного и себе, но пить не стал.

— Вы слишком добры, леди Ильвариэль… — пробормотал лютнист, уткнувшись в бокал. — Как мне отблагодарить вас за заботу?

— Просто доверьтесь мне, — мягко улыбнулась "леди", присаживаясь напротив. —Праздник Новой жизни важен для всех, но вы… вы, Вирентас, несете огромный груз. Создание музыкального ключа — это великое искусство. Разделите со мной груз вашей ответственности, и вы ощутите, как вам станет легче, — “леди” томно растягивала гласные.

— Ах, ну… — Вирентас растаял, осушив бокал. — Это… пустяки для такого маэстро, как я.

— О, нет, я уверена, что это невероятно сложно, — произнесла "леди", чуть подавшись вперед и наполняя опустевший бокал лютниста вином. — Музыка, которая способна управлять магией… Как вы это делаете?

Вирентас все еще смущался, но второй бокал вина сделал свое дело.

— Все дело в… подходе, леди Ильвариэль, — наконец выдохнул он. — Это должно быть что-то простое, сложности ни к чему, ведь именно их все и ждут. Я использовал песню «Алмаз алой крови». Стоит только сыграть на лютне, спеть первый куплет — и защита падет. Я выбрал ее еще и потому, что она так всем надоела, что никому и в голову не придет петь ее на празднике.

— Вы гениальны, — выдохнул Танор.

— Ох, — Вирентас опустил глаза так, будто только что получил титул при дворе, но тут же спохватился, — маг Андириэль настоял на том, чтобы это знали только мы двое, а я… я разболтал вам…

— О, разумеется, я никому не скажу, — заверила "леди". — Теперь это наша тайна.

— Л-леди Ильвариэль, вы… вы так добры ко мне… Если бы я мог… Я бы…

— Нет-нет, не утруждайтесь, — мягко прервала его "леди". — Вам нужно отдохнуть, Вирентас, у вас еще так много дел. Мы свами обязательно встретимся на празднике.

— Я буду ждать, — Вирентаса неудержимо клонило в сон. Танор тихонечко вышел, услышав напоследок сонное бормотание лютниста:

— Моя звездноокая невеста…

Оставив Вирентаса с его пьяными снами, полными мечтаний о "леди Ильвариэль", Танор вернулся в каморку.

— Ну? — нетерпеливо спросил М’ирри.

— Видел бы ты его лицо! О, у него не возникло сомнений.

— Я уверен, ты была ослепительна, а теперь снимай уже это платье и скажи, что с ключом?

— Что значит «снимай»? Я все-таки леди, побольше учтивости! И вообще, эта иллюзия так хороша, что если кто-нибудь предложит мне выйти замуж, возможно, я даже соглашусь…

— Хм-м, — усмехнулся М’ирри. — В таком случае, тебе точно пригодится горшочек с маслом.

— Ладно-ладно! Это всего лишь первый куплет «Алмаза алой крови». Нужно сыграть его на лютне и спеть, чтобы снять защиту.

— Чудесно… — промурлыкал М’ирри.

***

В первый день месяца Утренней звезды народы Тамриэля празднуют начало нового года — фестиваль Новой жизни. И пусть в этот день налоги неизменно поднимаются, чтобы напомнить всем — радость должна быть оплачена, это не омрачает настроения празднующих. Вино и эль льются рекой, пироги исчезают со столов быстрее, чем их успевают подать, а гудящие назавтра головы — это уже забота следующего дня.

Накануне праздника управляющий Лиантир сбился с ног, проверяя, все ли готово во дворце к торжеству. Он с суровым видом осматривал залы, кухню, коридоры и даже в подвалах появился — вероятно, из опасения, что злокрысы обустраивают там свой собственный фестиваль.

К удивлению Танора и М’ирри, управляющий остался доволен их работой.

— Либо мы действительно постарались, либо он с утра пораньше приложился к бутылке с вином, — шепнул Танор, глядя на Лиантира, который даже позволил себе нечто похожее на улыбку.

— Возможно, — промурлыкал М’ирри. — Хотя каджит считает, что ему сегодня не до нас.

Танор и М’ирри тоже готовились к «празднику». Клетки со злокрысами были расставлены по углам тронного зала и коридоров, ведущих к кухне, скрытые от глаз магией иллюзий. Даже самые внимательные гости не заметили бы ничего подозрительного.

— Ты уверен, что злокрысы не вылезут раньше времени? — спросил Танор, проверяя одну из клеток.

— Абсолютно, — отозвался М’ирри.

— Один из них от голода чуть не прогрыз клетку полчаса назад!

— Это был небольшой акт протеста, — невозмутимо заявил каджит. — У всех нас случаются такие моменты.

Поздним вечером перед празднованием М’ирри тренировался подсыпать лунный сахар в воображаемые блюда и напитки. Маленький мешочек с "секретным ингредиентом" висел у него на шее, а движения были отточены, как у профессионального кулинара.

— Ты точно сможешь это сделать незаметно? — с подозрением спросил Танор, наблюдая, как каджит виртуозно "посыпает" воздух песком, который заменял на тренировке сахар.

— Каджит не только сможет, но и сделает это так, что никто не заметит, пока не окажется под столом, пуская слюни, — самодовольно ответил М’ирри.

— Ты когда-нибудь мечтал стать ведущим кулинарного турнира?

— Прямо сейчас каджит мечтает напомнить тебе, что «леди Ильвариэль» на рассвете нужно снова навестить придворного лютниста и подогреть его мечты сладким вином, так, чтобы он проспал весь завтрашний день, в то время как ты станешь изображать его на празднике.

— Чую, этот праздник запомнится всем, — усмехнулся Танор, доставая припрятанное под кроватью платье. — Кто-то должен развлекать публику. Даже если гости еще не знают, что именно их ждет.

Друзья заранее собрали все свои пожитки и припрятали их во дворе, где днем бакалейщик Рианор должен был тайком переложить их в свою повозку и ждать Танора.

С чувством выполненного долга приятели успели даже немного вздремнуть. За час до рассвета сон закончился, и началась магия. Танор снова переоделся в платье и превратился в «леди Ильвариэль».

— Даже королева позавидует твоей… талии, — хихикнул М’ирри.

— Еще слово — и я отправлю тебя в клетку к злокрысам!

Лютнист, судя по его виду, не спал всю ночь. Кажется, ответственность, возложенная на него придворным магом, была ему не очень-то по плечу. Его глаза напоминали две засохшие виноградины, а движения стали такими нервными, что он едва не упал, когда вновь увидел «леди Ильвариэль».

— Л-леди Ильвариэль! — воскликнул он, хватаясь за стол для опоры. — Вы… снова здесь?

— Конечно, дорогой Вирентас, — промурлыкал Танор. — Я просто не могла оставить вас наедине с вашими тревогами.

Бедняга лютнист не успел ничего возразить, как в его руках уже оказался бокал вина. Опоить Вирентаса второй раз было настолько легко, что Танор почти почувствовал себя виноватым. Почти.

Когда Вирентас, утомленный тревогами и лунным сахаром, уснул, Танор впустил М’ирри, сам переоделся в наряд лютниста, а каджит наложил чары иллюзии.

— Ну что, маэстро? — ухмыльнулся М’ирри, оглядывая Танора в новом облике. — Ты выглядишь… как настоящий Вирентас.

— А ты — как кот, который слишком доволен жизнью, — отозвался Танор, проверяя, хорошо ли сидит камзол.

— Что правда, то правда, — ухмыльнулся М’ирри, вешая на шею мешочек с лунным сахаром.

Когда в тронном зале собрались гости, друзья были готовы и спокойны как никогда.

— Не промахнись, — прошептал Танор, увидев, как каджит прищурился, следя за бокалами с вином в руках гостей.

— А ты играй чисто, — фыркнул М’ирри в ответ. — Никто не любит фальшивых нот, особенно если они могут обойтись нам в двадцать лет тюрьмы.

Танор, усмехнулся и, взяв пару аккордов на лютне, отправился развлекать гостей музыкой, а М’ирри серой тенью скользнул к накрытым столам.

Праздник шел своим чередом, как и положено грандиозному торжеству: гости ели, пили и танцевали, а те, кто не танцевал, делали вид, что пришли исключительно ради выставки реликвий. Среди экспонатов блистала Звезда Ауридона.

Созданная в единственном экземпляре талантливыми магами-ювелирами, Звезда переливалась золотыми и сине-зелеными гранями драгоценных камней так ярко, что, казалось, могла затмить даже рассвет. Но дело было не только в ее внешней красоте. Этот амулет увеличивал магическую и физическую сопротивляемость владельца: не просто блестяшка для модников, а невероятно полезная вещица.

Но даже сияние Звезды не могло полностью отвлечь гостей от главного вопроса: приедет ли королева Айрен? Вокруг шептались, кто-то терял терпение, а кто-то — точнее, почти половина зала — уже перебрал вина, щедро сдобренного лунным сахаром, и давно махнул на все рукой. Этих гостей визит королевы уже не волновал, они пребывали в состоянии, близком к восторженной философской медитации.

Когда королева Айрен появилась в дверях, в зале все умолкли и замерли.

Королева вошла в тронный зал так, будто только что закончила долгий поход — в простой одежде, со свитой из советников и охраны. Ее кузина, вице-королева Алвинарве, вышла ей навстречу, и зал взорвался приветственными криками.

— Королева! Королева! — восторженно шептали и кричали гости, мгновенно забыв про все остальное.

Все смотрели на королеву Айрен, в надежде хоть мельком поймать ее взгляд.

— Ну вот, — прошептал М’ирри, не отрывая взгляда от толпы, которая теперь напоминала муравейник. — Каджит говорил, что это будет идеально.

— Просто великолепно, — тихо отозвался Танор. — Осталось только стащить Звезду и не нарваться на того, кто еще может ходить прямо.

— Не переживай, мой друг, — усмехнулся М’ирри. — Когда в зале столько гостей, главное — двигаться так, будто ты самый важный из них.

— Ты точно выглядишь, как самый важный кот!

— А ты выглядишь как человек, который сейчас сыграет простенькую мелодию и станет героем вечера, — парировал М’ирри, хитро блеснув глазами.

Мгновение спустя Танор направился к витринам с реликвиями, где сияла Звезда Ауридона.

Все взгляды были прикованы к королеве, и, как верно подметил М’ирри, лучшего момента для ограбления придумать было невозможно.

— Ну что, Звездочка, — пробормотал Танор себе под нос, подходя ближе и становясь чуть в стороне от бейлифов Небесного надзора, так, чтобы рвануть со всех ног в любой момент. — Сегодня твой дебют, надеюсь ты тоже любишь приключения…

Танор ласково перебрал пальцами струны лютни и запел, стараясь вложить в голос как можно больше чувств:

Лорхану вырвал сердце

Акатош-дракон

Пронес его через Тамриэль

И оно издало стон

Алмаз алой крови

С тобой людей сердца

Алмаз алой крови

Храни нас до конца…

Танор ожидал, что его исполнение привлечет хоть какое-то внимание — может, кто-то из гостей обернется или бейлифы на мгновение перестанут глазеть на королеву Айрен — но нет. Все, включая стражников, были настолько увлечены появлением королевы, что Танор мог бы с таким же успехом спеть народную песенку про похотливую аргонианскую деву.

М’ирри, затаив дыхание, следил за витриной с реликвиями. Стоило Танору допеть, как воздух вокруг реликвии задрожал словно в жаркий день — защита пала.

— Пора! — прошептал М’ирри себе под нос и тихонько прочитал заклинание, открывающее клетки со злокрысами в тронном зале.

Злокрысы не поверили своему счастью — запахи еды давно будоражили их скудное воображение, и злокрысы хлынули из клеток к богато накрытым столам, не разбирая дороги.

М’ирри, не теряя времени, читал следующее заклинание. И вот, словно с потолка, на гостей посыпались «Звезды Ауридона». Заклинание М’ирри было столь искусно, что иллюзии казались более реальными, чем настоящая Звезда, они даже звенели, падая на пол.

Спустя секунду тронный зал потонул в хаосе: кто-то истерически визжал, отбиваясь от разъяренных злокрысов, другие гости залезли на столы, некоторые прятались за колоннами и цветочными горшками, иные пытались карабкаться вверх по портьерам, но лишь оборвали их. Злокрысы, обезумевшие от голода, кидались и на пищу, и на гостей.

Были среди гостей и такие, кто злокрысов, казалось, и не заметили. Все их внимание захватил «звездопад». Они ползали по полу, пытаясь подобрать сыплющиеся с неба «звезды», но «звезды» таяли в руках словно снежинки. Впрочем, это лишь разжигало страсть и желание ухватить еще одну звезду.

Злокрысы атаковали накрытые столы и резвились, пожирая лучшие блюда высокой альтмерской кухни. И, судя по их довольным мордам, стряпню они оценили.

Среди этой вакханалии метались стражники, еще сохранившие хоть какие-то остатки здравомыслия, но даже они не понимали, что делать: спасать гостей или же собирать падающие звезды?

Единственные, кто не тронулся с места и не поддался всеобщей панике, так это четверо бейлифов Божественного надзора, что охраняли витрину с настоящей Звездой Ауридона. Они с невероятной выдержкой следовали своим инструкциям, высматривая нарушителей.

Ждать больше было нечего, М’ирри решил, что проскочит, и прыгнул.

Это был прыжок, достойный легенды. М’ирри взмыл вверх, стремительной серой молнией пролетел над головами изумленных бейлифов, которые только и успели что открыть рты и сказать: "О-о-о", и приземлился прямо перед витриной.

— Ты не поверишь, как долго я этого ждал, — пробормотал М’ирри, взмахнул лапой, распахивая витрину, и схватил Звезду. С невероятной ловкостью он швырнул ее Танору и рванул в двери, ведущие во внутренние помещения дворца.

Танор ловко поймал Звезду - ту самую! - мгновенно надел ее на шею и сунул под камзол.

— Бежим! — рявкнул он, швырнул лютню в ближайшего бейлифа, и рванул вслед за М’ирри, который уже мчался со всех лап в сторону кухни.

Позади них бейлифы пришли в себя и припустили следом.

— Вот это представление! Не слишком ли это было? — Танор догнал М’ирри.

— Слишком?! — фыркнул каджит, не сбавляя скорости. — Каджит считает, что мы только что подарили гостям лучшее представление в жизни!

— А я считаю, что мне сейчас нужен выход, а не аплодисменты!

Четверо бейлифов дышали беглецам в спину. Они топали и бряцали своей золоченой броней, настигая М’ирри и Танора.

— Звучат как стадо разъяренных хоркеров, — пробормотал Танор, оглядываясь через плечо.

— А выглядят еще хуже, — фыркнул М’ирри, сворачивая за угол и останавливаясь.

Каджит по своему обыкновению подстраховался и приготовил еще сюрприз. Он шевельнул лапой и произнес короткое заклинание. В мгновение ока коридор наполнился целой толпой иллюзий — десяток Таноров и столько же М’ирри помчались в разные стороны.

— Что вы скажете на это? — мурлыкнул М’ирри, довольный своей работой.

Бейлифы, ворвавшись в коридор, остановились, но не растерялись.

— Это иллюзии! — крикнул один из них. — Хватайте их и они исчезнут. А кто не исчез, тот настоящий вор!

Бейлифы принялись гоняться по коридору за иллюзиями, и те стремительно испарялись.

— А они умнее, чем кажутся, — оценил М’ирри и добавил к первому заклинанию еще одно. Теперь иллюзии при прикосновении к ним не исчезали, а раздваивались — только тронь, и вот уже на месте одного каджита стало два.

— Что вы скажете на это? — усмехнулся М’ирри.

Пока бейлифы пытались решить что делать, Танор и М’ирри исчезли в тени очередного коридора.

— Каджит надеется, что задержал их надолго.

— Через час они точно устанут ловить воздух, — ответил Танор.

— Через час, мой друг, мы будем далеко отсюда.

Танор и М’ирри почти добежали до кухни, когда путь им преградил придворный маг Андириэль. Его мантия развевалась, а в руках сверкал огненный шар. Старик был настроен решительно, смотрел с прищуром, плотно сжав рот.

Под ногами мага путался старый кот-крысолов Фенрис, тоже решивший вспомнить боевую молодость. Он ощерился и выпустил когти, нервно поглядывая то на Танора, то на М’ирри, размышляя, кого из них почтить своим вниманием.

— Кажется, здесь дипломатия бессильна. Надеюсь, у тебя есть что-нибудь на этот случай?! — выкрикнул Танор, остановившись и выхватив кинжалы.

— Не родился еще тот маг, что остановит каджита в шаге отцели!

Андириэль поднял руку, сверкнул огонь…

М’ирри стремительно метнулся вправо, а Танор влево. Огненный залп опалил пол там, где они только что стояли. Пламя дыхнуло Танору в лицо.

— Чего ты ждешь?! — крикнул он.

М’ирри торопливо читал заклинание, открывая клетки со злокрысами, что они с Танором расставили в коридорах дворца. Им повезло, ведь одна из клеток стояла неподалеку и злокрысы, почуяв свободу, устремились по коридору прямиком к ним.

Андириэль злокрысов не видел, а вот кот Фенрис что-то почувствовал и обернулся.

— Старина Фенрис, — проворковал М’ирри. — Иногда добыча решает все споры. Вопрос только в том, кто кого будет есть, не так ли?

Фенрис, который был стар, но не глуп, сразу понял, что против трех злобных злокрысов ему не выстоять, мгновенно оценил свои шансы на спасение и полез вверх на всех когтях по ногам мага Андириэля, который как раз занес руку для второго залпа.

— Фенрис, нет! — воскликнул маг, пытаясь одной рукой стряхнуть с себя кота, а другой — удержать магическое пламя. Но стряхнуть испуганного кота оказалось не так-то просто, он карабкался все выше.

— Фенрис! Прекрати! — маг приплясывал на месте. — Я же не дерево, куда ты лезешь?!

Кот не слушал, краем глаза он видел, что злокрысы уже близко. Тут и маг Андириэль их увидел. В этот момент кот, воспользовавшись секундной заминкой, вскарабкался магу на голову и перекрыл ему весь обзор.

Маг беспомощно заметался, запутался в собственной мантии, споткнулся и с грохотом рухнул на пол. Пламя сорвалось с его руки и ударило в ближайшую стену, осыпая всех искрами.

— Отличный ход, мой пушистый гений! — крикнул Танор.

— У старого кота всегда есть парочка новых трюков в мешке, — ответил М’ирри. — А теперь — бежим!

Танор рванул к кухне, которая уже маячила впереди. По пути он выпустил кишки парочке особенно наглых злокрысов.

В кухне повар Эдмарин готовил свой “маленький” шедевр — гигантский праздничный торт к подаче в тронный зал. Он не подозревал, что творится во дворце, всеобщий хаос еще не достиг кухни. Эдмарин воодушевленно порхал вокруг торта, внося последние штрихи в это произведение кулинарного искусства. Торт был настолько прекрасен, что наставник Эдмарина, сам суровый Донолон, заплакал бы от восторга.

Нежнейший бисквит с воздушным банановым кремом, под глазурью из взбитого сока винограда джазби с добавлением розового вина Кровавого шипа. Когда-то этот виноград украшал лишь трапезы царственных особ. В те времена можно было получить обвинение в государственной измене, стоило сорвать гроздь винограда джазби без особого разрешения. С тех пор многое изменилось, и теперь виноград джазби не являлся такой редкостью, но все равно оставался деликатесом. Поверх глазури торт украшали изящные карамельные снежинки, которым предстояло таять в жадных ртах гостей, разливаясь на языке прохладной утонченной сладостью, поспорить с которой мог лишь поцелуй первой любви.

— О-о-о, только взгляни на эту глазурь, — прошептал М’ирри замирая на миг в восхищении.

— Даже думать не смей, — отрезал Танор. — У нас дела!

— Хм, ты прав, — нехотя согласился каджит. — Ах, как бы я бы распробовал… малюсенький кусочек… но нет, не сегодня.

М’ирри видел перед собой дверь во двор, где их ждала повозка бакалейщика, в мыслях он уже покинул дворец, но внезапно путь ему снова преградил маг Андириэль. Маг использовал заклинание телепортации, чтобы перекрыть беглецам выход.

После встречи со злокрысами маг выглядел очень злым: мантия порвана, волосы торчат в разные стороны, а лицо - в зверской боевой раскраске от когтей Фенриса. Взгляд мага сулил все кары небесные: Андириэль все еще был полон решимости довести начатое до конца — задержать воров и вернуть Звезду Ауридона на ее законное место.

— Ты не пройдешь! — прошипел маг.

Повар Эдмарин и его подмастерья замерли от неожиданности, такого представления на королевской кухне еще никогда не случалось.

— Что теперь? — спросил Танор, переводя дыхание после бега.

— Мы еще посмотрим, кто кого попросит остаться, — заявил М’ирри и отчаянно бросился на мага. Танор не ожидал от него такой ярости, да и маг тоже.

М’ирри прыгнул, но маг сотворил волшебный щит и закрылся от атаки. Каджит изящно отскочил и приготовился к следующему прыжку.

Танор, поняв, что отступать поздно, зашел с другой стороны. Вдвоем с М’ирри они прыгали вокруг мага, уворачиваясь от огненных шаров и ледяных кристаллов, которые летели в них как из рога изобилия.

Пока Танор и М’ирри «танцевали» вокруг мага, пытаясь оттеснить его от заветной двери во двор, в которую, услышав шум, заглянул бакалейщик Рианор, но увидев происходящее, быстро скрылся обратно. Поварята забились под стол, а повал укрылся в углу.

Кухня превратилась в зону боевых действий: на пол летели вперемешку кастрюли, ножи, овощи, мясо и рыба… В центре вакханалии возвышался торт. Эмарин заламывал руки и верещал все жалобней, но пока благоразумно держался в углу.

— Ты уверен, что у нас получится? — выкрикнул Танор, перекатываясь за стойку.

— Каджит никогда не сомневается, — М’ирри, прыгнул на стол, уклоняясь от очередного заклинания.

Впрочем, одной только уверенности М’ирри в своих силах было явно недостаточно для того, чтобы потеснить мага от выхода. Со стороны дворцовых коридоров уже слышался звон доспехов — кажется, бейлифы Божественного надзора решили задачку с иллюзиями быстрее, чем предполагал М’ирри.

Бейлифы, все четверо, ввалились в кухню в сопровождении кота Фенриса. Танор на секунду потерял самообладание и малодушно подумал, что все пропало. Интересно, позволят ли ему взять в тюрьму лютню?

Но в следующий миг Танор увидал на полке горшочек с маслом. Озарение, достойное его пушистого друга, испепелило мрачные перспективы возможного будущего ярким светом. Танор схватил горшок и швырнул под ноги бейлифам. Горшок разбился, масло разлилось.

Бейлифы повалились друг на друга с таким грохотом, что казалось сам замок содрогнулся. Они барахтались, пытаясь подняться, и сыпали проклятьями так, что у них поучился бы любой пьяный норд. Среди их злобных криков аккомпанементом отчаяния звучал горестный крик кота Фенриса, который тоже попал в эту грохочущую кучу из доспехов и растоптанной альтмерской гордости.

Маг Андриэль чуть не «подавился» приготовленным сгустком пламени, который думал метнуть в Танора. От напряжения у него даже бороденка заискрилась. Но разлитое масло и пламя слишком плохо сочетаются. Или слишком хорошо? Это как посмотреть… Впрочем, Маг Андриэль даже в пылу ярости не был готов спалить своего любимца Фенриса. Он подавил порыв гнева, погасил пламя и приготовил ледяной кристалл.

В это время когтями и зубами кот Фенрис проложил себе путь на свободу — вырвался из западни барахтающихся на полу тел, и рванул вперед как вихрь… ну, может быть, очень обильно смазанный маслом вихрь и… влепился прямо под ноги магу Андриэлю.

— О нет… — пробормотал Андириэль, на лице мага читалось отчаяние и смирение перед неизбежным.

Андириэль нелепо взмахнул руками, не устоял на испачканном маслом полу — и рухнул прямо в праздничный торт!

В наступившей тишине вопль повара Эдмарина был слышен, кажется, на другом конце Саммерсета.

— Мой торт! — убивался повар. — Мой изумительный, сказочный, невероятный торт!

Отчаяние превратило добряка-повара в чудовище из Обливина, в самого Мерунеса Дагона — даэдрического принца Разрушения из Мервых земель. Слезы повара испарились, глаза налились кровью как раскаленной лавой, он сжал губы и потянулся к скалке. В его натруженных руках незамысловатый кухонный инструмент превратился в оружие возмездия. Град ударов осыпался на мага Андриэля, сегодня судьба точно ему не благоволила.

Пока повар ругался как портовый грузчик, размахивал скалкой над магом и испорченным тортом, Танор и М’ирри рванули к выходу.

— Отличный финал! — выкрикнул на ходу М’ирри.

— Идеальный, — согласился Танор, на ходу прихватывая поднос со сладкими рулетами. Все-таки праздник, не уходить же с пустыми руками.

***

Бакалейщик Рианор ждал их у повозки с таким видом, будто вот-вот взойдет на эшафот. Ох, если бы он знал, какой переполох устроят Танор и М’ирри во дворце, он бы спрятался где-нибудь на виноградниках и сделал вид, что его никогда не существовало. Но женитьба есть женитьба, а Рианор явно выбрал самый лакомый плод.

— Быстрее, — прошептал он Танору, озираясь, пока друзья залезали в повозку. — Если нас заметят, я скажу, что ты меня опоил, и я был не в себе.

М’ирри только фыркнул, уютно устраиваясь между бочками.

Рианор укрыл их мешками и вздохнул так словно уже слышал, за спиной скрип тюремной двери, и тронул повозку. Он спешил вывезти беглецов из Алинора, и не напрасно — можно сказать, ему вообще очень повезло: едва он выехал из города, как стража оцепила все проезды, и Божественный надзор принялся без разбору потрошить все грузы и проверять всех, кто пытался покинуть столицу Саммерсета.

Рианор торопливо отъехал подальше от города, свернул с дороги в заросли кустов и деревьев у побережья, он с трудом сохранял спокойствие, руки его заметно подрагивали.

— Келларис, я думал, ты задумал какую-то мелочь, вроде стащить кошелек или, ну, максимум, пирог! — сказал Рианор Танору. — Но у тебя на хвосте весь Божественный надзор! Что ты учудил? Мне не хочется провести остаток жизни за решеткой. Я простой торговец, а не бандит! Как я теперь вернусь домой?

— Не переживай, — спокойно сказал М’ирри, вылезая из-под мешков и отряхиваясь. — Мы тебя свяжем, немного отлупим, и ты скажешь, что мы тебя похитили и угрожали убить.

Рианор вытаращил глаза:

— Говорящий кот?!

— Я не кот! — возмутился М’ирри, распушив хвост. — Я каджит!

— А на вид никакой разницы… — пробормотал Рианор, но тут же прикусил язык, встретившись взглядом с М’ирри.

Танор и М’ирри наскоро устроили привал, чтобы перекусить восхитительными сладкими рулетами, прихваченными из дворца. За всеми сегодняшними тревогами они успели очень проголодаться.

Даже Рианору досталось парочка рулетов, хотя ему кусок в горло не лез.

— Ешь, — посоветовал Танор, протягивая ему рулет. — Считай, что это компенсация за неудобства.

Рианор покачал головой, но взял угощение.

— Если вы умеете проворачивать такие дела, почему бы вам не заняться чем-то полезным?

— Какие «такие»? — переспросил М’ирри, облизывая лапу. — И чем таким «полезным»? Мы уже полезны! Теперь можешь хвастаться в тавернах, как тебя похитил сам М'ирри по прозвищу Мурчащий вор и его верный товарищ — Танор Сумеречный Шип.

— Святая Альмалексия… — Рианор подавился сладким рулетом, и Танор похлопал его по спине.

— Пока ты не сошел с ума от восторга, съешь еще один рулет, — заявил М'ирри.

После быстрого обеда — задерживаться неподалеку от города не стоило, ведь Божественный надзор очень скоро поймет, что воры успели сбежать за его пределы — Танор помял Рианора для правдоподобности, добавил пару синяков и ссадин, чуток порвал ему одежду, а после связал и заботливо уложил бакалейщика в повозку, подложив под голову мешок муки.

— Чтобы удобнее было ждать спасения, — пробормотал Танор, затягивая последний узел. — Думаю, тебя быстро найдут.

— Ну спасибо, — язвительно отозвался Рианор. — Надеюсь, объятия моей любимой утешат меня после того, как я объяснюсь со бейлифами. Эй, как там тебя… Танор, да? А что вы все-таки украли?

— Звезду с небес, — Танор вытащил из под камзола артефакт.

Рианор уставился на реликвию как зачарованный.

— Вы серьезно?.. — прошептал он. — Это же Звезда Ауридона…

— Угу, — кивнул Танор, пряча Звезду обратно под камзол.

— Вы… — Рианор пытался подобрать слова. — Вы…

— Мы — легенда, — подсказал М’ирри.

— Это точно, — ухмыльнулся Танор, хлопая Рианора по плечу. — Ладно, расслабься, тебе повезло. Теперь и ты — часть легенды.

— О, конечно, — язвительно отозвался бакалейщик. — Главное, чтобы в балладах не упоминали, что я тут лежу как дурак, связанный и битый.

— Это придаст истории реализма, — промурлыкал М’ирри.

— Вот уж спасибо, — проворчал Рианор. — Раз у меня нет выбора, могу я теперь хотя бы подремать, в ожидании пока меня найдут?

— Конечно, друг мой, — сказал М’ирри. — Сладких снов… и помни, ты теперь герой легенд.

— Ну да, герой… Скажу стражникам, что вы мне лунного сахара в питье подсыпали, — пробормотал Рианор, закрывая глаза.

— Вообще-то, — пробормотал М’ирри, глядя на почти мгновенно уснувшего Рианора, — подсыпали, но не в питье, а в сладкий рулет. Спи и не волнуйся, дружок, когда ты проснешься, ты вообще не поймешь, что произошло и как ты здесь оказался.

М’ирри произнес над бедным бакалейщиком заклинание помутнения сознания: так, чтобы Рианор запямятовал все начисто и молчал на допросе Божественного надзора. Что взять с простого торговца, который от страха перед бандитами сам себя почти забыл? Конечно, память вернется к Рианору, но лишь спустя несколько месяцев.

***

Спустя пару недель, двигаясь неприметными тропами вдоль побережья на север от Алинора, М’ирри и Танор добрались до Карнвастена — логова контрабандистов. Здесь им пригодились золотые, что Танор регулярно выигрывал в карты у повара Эдмарина — ведь своего жалованья Танор и М’ирри так и не успели увидать.

Друзья купили себе место на корабле и пару дней спустя «Танцующая чайка», притворяющаяся обычным торговым судном, уносила М’ирри и Танора все дальше от берегов гостеприимного Саммерсета. Их путь лежал в Проклятие Хью, где М’ирри собирался гордо продемонстрировать добытую Звезду Ауридона гильдмастеру воров Зеире.

Солнце сияло, ветер наполнял паруса, и корабль плавно раскачивался на волнах. Жизнь казалась такой спокойной, словно злокрысы, маги и бейлифы остались в какой-то другой вселенной.

М’ирри уютно устроился в тени бочек, потягивая молоко с лунным сахаром. Иногда он тайком доставал из складок своего плаща Звезду Ауридона чтобы полюбоваться.

— Какая же красота нам досталась, — мурлыкал М’ирри, поглаживая реликвию. — А все потому, что у каджита золотые лапы и отменное чутье.

— И громадное самомнение, — усмехнулся Танор, сидя рядом и перебирая струны лютни.

— Каджит считает, что самомнение — это просто уверенность, доведенная до совершенства, — парировал М’ирри, лениво потягиваясь.

Танор фыркнул, переходя на более жизнерадостную мелодию.

— Каджит думает, — сказал М’ирри, покачивая хвостом в такт музыке, — что в следующий раз мы ограбим храм Трибунала в Морнхолде, и украдем башмаки святого Рилмса.

Танор резко прекратил играть.

— Башмаки святого Рилмса? — переспросил он.

— Именно! — самодовольно ответил М’ирри.

— И на кой они тебе?

— Каджиту интересно, подойдут ли они под его плащ! — заявил М’ирри, хитро блеснув глазами.

Танор вздохнул:

— Я начинаю думать, что ты не вор, а коллекционер.

— Коллекционер — звучит солидно, — улыбнулся М’ирри, наслаждаясь сиянием Звезды Ауридона и убаюкивающим покачиванием корабля.