Муркин барометр

Мурка

Я живой барометр, по мнению моего Мальчика. А началось всё в те времена, когда он был ещё начинающим Человеком, с торчащими ушами и вечно разбитыми коленками, и пах бутербродом с колбасой. Бабушка как-то обмолвилась:

– Мурка калачиком свернулась. Ох, к непогоде.

Бабушка вообще была кладезем премудростей. Она могла определить, будет ли дождь, по тому, как я чихаю, а похолодание – по тому, как я прячу нос в хвост. Мальчик тогда ещё многого не понимал и принимал каждое слово за чистую монету.

Мальчик

Конечно, мой мозг тут же выдал гениальный вывод: «Мурка и есть причина вселенского уныния. Свернулась – значит, сделала плохую погоду. Всё ведь логично!» Я объявил крестовый поход.

Сначала разработал план. Выслеживал её после обеда, когда она, наевшись, направлялась к любимой лежанке, покрытой бабушкиным пуховым платком. Я крался на цыпочках, затаив дыхание. Мурка подозрительно косила глаз, но инстинкт был сильнее – тепло и сон побеждали бдительность. Стоило ей свернуться в идеальный клубок, как я набрасывался на неё. Это была война за ясное небо, и я не собирался сдаваться.

Мурка

И вот, представьте: я, после сытного обеда, нахожу на лежанке идеальное место, нагретое солнышком, укладываюсь в любимую позу, по жилам разливается блаженная дрема...И тут начинается кошмар. С боевым кличем «Ага!» Мальчик хватает меня, разворачивает, вытягивая лапы и расправляя хвост.

Мальчик

‒ Нельзя, ‒ приговаривал я, ‒ пусть всегда будет солнце!

Родители считали это чудачеством. Мурка стала меня избегать. Она пыталась протестовать, шипела, когда я только подходил. А погода, о чудо, портилась реже. Я был уверен в своей миссии.

Мурка

Каждый раз я оказывалась лежащей на боку, с растопыренными лапами и с чувством глубокого разочарования: ну как он может быть таким глупым? Мальчик смотрел на меня с ожиданием, будто я должна была немедленно взмыть в небо и прогнать тучи. Он не догадывался, что погода жила своей жизнью, а я – в кошмаре внезапных пробуждений.

Помню, однажды я умудрилась спрятаться под шкафом. Там было темно и пыльно, зато никто не трогал. Я свернулась калачиком, предвкушая покой. Идиллию нарушили пронырливый луч фонарика и знакомое сопение.

– Мурка, я тебя нашел! Ты чего тут устроила? Хочешь, чтобы ливень неделю шел? – прошептал он, выуживая меня из убежища. Я вздохнула. Сопротивление бесполезно.

***

Мурка

Шли годы. Синяки на коленках Мальчика пропали, голос стал грубее. Но вера в мою метеорологическую сущность, кажется, только укрепилась. Я смирилась. Это стало нашей странной игрой. Я сворачивалась – он приходил и разворачивал, словно выполнял какой-то ритуал. Но делал он это иначе: руки, раньше торопливые и резкие, теперь двигались медленнее, почти с нежностью. Он аккуратно переворачивал меня на спинку, приятно чесал живот и говорил задумчиво:

– Ну что, барометр? Опять штормит?

Мальчик, Мальчик, что случилось?

Мальчик

Шурочка не отвечала на мои звонки. Я не знал, что делать, метался по комнате. Сел на кровать, где свернулась калачиком Мурка. Хотел её погладить и вдруг замер. Кошка, не открывая глаз, лениво потянулась. Раз – вытянула вперёд передние лапы, выгнула дугой спину. Два – перевернулась на другой бок, вытянувшись в струнку. Три – на столе зазвонил телефон. Я схватил трубку.

– Я тебя прощаю, хоть ты и балбес, – раздался звонкий голосок.

– Работает, – ошеломлённо прошептал я.

– Кто работает? – не поняла Шурочка.

– Мурка! Мурка работает! – осознал я масштаб своей теории.

В тот момент я почувствовал себя если не волшебником, то первооткрывателем точно. Все эти годы я думал, что разворачиваю её, чтобы прогнать тучи с неба, а оказалось – чтобы прогнать тучи из собственной жизни. Шурочка тогда ещё что-то щебетала в трубку, но я уже не слушал. Я смотрел на Мурку, которая с чувством некоторого превосходства (и, я бы сказал, даже высокомерно) принялась вылизывать лапу.

С тех пор я приходил разворачивать её, когда сам был чем-то обеспокоен: перед экзаменом, после ссоры с родителями, когда болела мама. Разворачивая Мурку, я будто пытался развернуть и свои проблемы – сделать мир проще и солнечнее.

***

Мурка

Сегодня мой Мальчик взрослый. Он пахнет заботами. Я уже стара, мои кости требуют покоя. Я прихожу к нему, когда он работает за столом, запрыгиваю на колени и слепо тычусь в него в поисках руки. Мальчик отрывается от экрана, смотрит на меня. И я вижу, как тень усталости сползает с его лица. Он кладет свою большую, теплую ладонь мне на голову.

Иногда по ночам он всё ещё ворочается. Я слышу. Тогда я иду к нему, тяжело забираюсь на край кровати, долго утрамбовываюсь лапами и всё-таки сворачиваюсь калачиком у него в ногах. Он вздыхает во сне, его рука сама тянется ко мне. И я знаю – ему спокойно.

Мальчик

– Ложись, барометр, – тихо говорю я. – Пусть будет гроза, потоп и метель. Мы это переживем.

И Мурка мурлычет, прикрывая глаза. Её долг выполнен. Теперь она не барометр для глупых примет. Мурка – моя старая кошка, которая помогла мне пережить многие жизненные бури. Я больше не разворачиваю её, мягко глажу, и от этого в комнате становится тихо, тепло и по-настоящему солнечно.