Мушкетон

Гном спал. Во сне явилось чудо. Рукой своей он управлял огнем и громом.

Горан проснулся и сел на край своей жесткой кровати. В его небогатом жилище было темно, зажженная на ночь лучина потухла. Потерев глаза своими мозолистыми руками, молодой гном восстановил зрение после сна. Когда он уже свободно стал различать предметы в темноте, следовало разобраться с мыслями. Во сне он видел явление, которое не мог описать с точки зрения имеющегося опыта. Сколько Горан себя помнил, подобного он не встречал, да и отец его Харфур Кующий щиты такому не учил, хотя молодой гном все, что знал и умел, получил от отца, в том числе кузницу и это скромное жилище.

Встав с кровати, Горан потянулся, разминая свои не маленькие плечи. По меркам гномов Гильбора, он был не маленьким, хотя для его ремесла это как раз было нормально. Все, кто проводил жизнь у наковальни, отличались недюжинной силой. Однако Горан ценил в себе совсем другое качество. Его ум работал несколько иначе, нежели у большинства мастеров кузнечного дела. Он хотел создать что-то особенное, что сохранило бы его имя в истории народа.

Выйдя во двор, он сразу нырнул в сторону мастерской. Там всегда стояло ведро с чистой водой. Умывшись и уложив густые волосы назад, Горан связал их лоскутом кожи, чтобы не мешали в работе. На самом деле работы было немного. В Гильборе находилось огромное количество мастеров более высокого класса и сословия. Они выполняли заказы совсем другого образца, нежели Горан. Если отец еще как-то старался удерживать авторитет и получал войсковые заказы, то сын к этому не стремился, предпочитая сидеть за только ему понятными чертежами, от которых, как говорил Харфур Кующий щиты, не было никакого толку.

Работать совсем не хотелось, хотя Горан знал, что некоторые гномы придут через пару дней за своими заказами. Из головы не выходили две мысли: первая – через две недели пройдет королевский смотр кузнечных мастеров. На нем будут представлены самые лучшие работы, а те десять кузнецов, кто смогут доказать свое мастерство, найдут место в Гильдии мастеров, что создавала лучшее оружие и броню для Братства Стали. Кузнецов из Гильдии почитали во всем королевстве гномов, а также на земле людей. Если туда попадал мастер, то его работы в любом случае уже были на голову выше всех остальных, так как отбор там был весьма суровый.

Горан мечтал попасть на смотр, но не знал, с чем туда идти. Его умение позволяло выковать любое оружие, будь то боевой топор, молот, меч или то любое, что было ему известно. Но этим нельзя было удивить, да и кузнецы из дворянских сословий явятся с такого же вида оружием, только оно еще будет украшено драгоценными камнями, которых у молодого кузнеца просто не было.

Второй мыслью было его сновидение. Горан почему-то решил, что все то, что он видел во сне, явилось ему не просто так, и потому он стоял, прислонившись к углу своего каменного дома, в глубокой задумчивости и смотрел, как рассвет встает над каменными громадами королевства гномов.

Решив, что сегодня он ни к чему не притронется, а посвятит время своим думам, молодой кузнец оделся и пошел к крепостным стенам, на высоте которых он собрался поразмышлять.

В мирное время стража позволяла расхаживать по широченным стенам крепости Драгуара – таково старинное название королевства гномов. Этот народ любил свою родину и наслаждался каждым моментом, прожитым здесь. У того, кто впервые попадал на земли этого народа, дух захватывало от увиденного. Как в этом суровом месте могли вырасти крепости такого масштаба и такой красоты? Гномы с душой относились к каждому делу, но с еще большей любовью они ковали железо и тесали камень, поэтому их крепости всегда были самыми неприступными, а оружие и броня ‒ самыми крепкими.

Горан стоял и смотрел вдаль, на горы, вершины которых были покрыты снегом. Свежий воздух наполнял легкие, но в голове все так же туманилось от вопросов.

Всю жизнь отец заставлял его двигаться по тому пути, по которому он не желал идти. Однако почитание предков для гномов было свято и противиться просто было нельзя. Горан пытался говорить с отцом на эту тему, но тот лишь укоризненно качал головой и не хотел слушать. Теперь отца не было. Проведя всю жизнь вдвоем с отцом, молодой кузнец еще при его жизни чувствовал одиночество и нехватку материнского тепла, потому что мать свою он не помнил, а отец воспитывал сына так, как умел, строго по мужским законам. Жизнь сама по себе сурова, и если расти слабым, то в определенный момент просто не сможешь перенести удары судьбы и пропадешь.

Кузнец не был слабым и после смерти отца продолжал уверенно стоять на ногах. И все благодаря тому, что с ним никто не сюсюкался. Однако мысль о том, что он не находил себя в этой жизни, его не покидала.

Он посмотрел на браслет из горных каменьев и с золотой бараньей головой у себя на запястье. Отец подарил ему это украшение и сказал, что его аура будет помогать ему по жизни. Горан не особо верил этому. В жизни, которой учил его отец, помощь можно было ждать только от самого себя и надеяться можно было только на себя, но никак не на браслет.

Поток его мыслей был прерван разговором стражников. Горан повернул к говорящим голову. Четверо закованных в броню воинов стояло у огромной пушки-мортиры, такие же были установлены по всему периметру огромной стены. Всего один раз молодой кузнец видел, как это невероятное орудие показывало свою мощь. Это был всего лишь показательный залп из трех орудий, но даже этого хватило, чтобы повредить массивный горный хребет. Шум от выстрела стоял невероятный, стена тогда дрожала под ногами, а пламя из дула вырвалось почти на двадцать саженей вперед. Это было впечатляющее орудие обороны. Гномы иногда брали орудия меньшего калибра в походы, но делали это крайне редко, так как транспортировка такого оружия была не легкой задачей, а врагов для такой мощи не было уже около пятисот лет.

При взгляде на оборонительное орудие великих мастеров молодого кузнеца как будто ударило молотом. Зрачки его расширились, и он даже приоткрыл рот, сказав вслух:

‒ А что, если?..

Ноги несли Горана обратно к его жилищу. Мысли налетели как снежная вьюга на Длани Богов. Их следовало немедленно записать, пока они были свежими, как горный воздух, и чистыми, как талая вода могучих ледников.

Ворвавшись в свой дом, кузнец первым делом схватил чистый пергамент и карандашом начал вычерчивать то, что явилось ему во время созерцания орудия обороны на стене.

Минуты превращались в часы, часы набирали счет, на пергаментном листе вырисовывался чертеж того, что видел в своей голове молодой мастер.

На отдельном пергаменте велись записи к чертежу. Трубка – ствол, диаметр уточняется при первых испытаниях. Ствол крепится к деревянной части, за которую будет удобно браться. В трубку, прикрепленную к деревянной части, засыпается огненный порошок в малом количестве, тот, который используется в орудиях на стенах. Пометка: уточнить концентрацию, так как неправильная дозировка может разорвать трубку. Далее опускается заряд. Металлический шарик. Для лучшего укладывания снаряда в трубку лучше использовать металлический прут, с помощью которого можно быстрее произвести зарядку. Чтобы огненный порошок воспламенился, требовалось устройство, которое этому поспособствует.

Горан, глядя на свой чертеж, прикинул его в натуре. Закрыв глаза, представил его в своей руке. Следовало сделать устройство с поджигающим камнем, искра которого будет поступать к огненному порошку. Удобнее всего сбоку в конце трубки, как раз там, где находится порошок. Чтобы его взвести, надо было придумать, как этот нарисованный затвор придет в действие. Спусковой механизм, приводимый в действие одним пальцем, но при этом с такой резкостью, чтобы выбить искру. Курок, прикрепленный внизу деревяшки, как раз будет за это отвечать. Это будет заключительным действием.

На чертеже кузнец нарисовал свою первую модель. Угловатую, недоделанную, требующую множества доработок, однако Горан верил, что его устройство будет работать. В его жизни появилась настоящая цель.

Оставалось две недели до королевского смотра, а работу еще только предстояло сделать. Первое, что предпринял Горан, ‒ отдал обратно деньги своим заказчикам, чтобы те не отвлекали его от работы. На ворчание гномов кузнец не обратил ни малейшего внимания, все его мысли были сосредоточены на проекте.

Собрав всю необходимую информацию воедино, кузнец Горан принялся за работу.

В кузнечном горне было выплавлено пять трубок, все разного диаметра. Вылепив из глины необходимые детали, а именно курок и затвор, Горан вылил следующие части своего проекта. Далее из древесины он выстрогал под диаметр каждой трубки ту часть, куда должен был крепиться ствол с механизмами. Теперь оставалось самое сложное ‒ сопоставить ствол, затвор и курок и заставить все это работать.

Проводя все время за работой, гном и не заметил, как минуло два дня. Время шло, и нельзя было его тратить впустую. Ночами Горан пытался все это собрать. Те орудия, что находились на стенах, были устроены несколько иначе, и использовать их маленькую копию было бы не просто неудобно, а почти невозможно. Ему же хотелось создать свою модель, которая была бы проще и практичнее.

При нажатии на курок щелкнул затвор, руки кузнеца почувствовали щелчок, а глаза увидели, как зажигающий камень выбил искру. Стояла уже ночь, и потому эта искра отразилась в глазах Горана, как падающая комета, знаменующая приход его судьбы.

Денег у молодого кузнеца было не так уж и много, но не было и необходимости накупать много огненного порошка, его все равно следовало разбавлять.

Когда в маленькие мешочки были засыпаны порции порошка, каждая для своего диаметра трубки, Горан выплавил к ним по несколько металлических шаров, которые должны были служить как снаряды.

Настало время испытаний.

Если бы не очки, Горан лишился бы глаз. Первый экземпляр разлетелся в затворе, обдав кузнеца осколками. Ошметки искореженного металла и дерева полетели на землю. В ушах стоял звон. Хорошо, что он ушел в горы, дабы не задавали лишних вопросов.

Настала очередь следующего. Осечка, не сработал затвор. После небольшой починки трубка посередине лопнула, а снаряд не пролетел и двух шагов.

Третий экземпляр. Похожая ситуация. Не выдерживает трубка. Горан делает порцию порошка меньше.

Четвертая попытка оказалась успешнее, но снаряд пролетел шагов десять, в нем не было даже намека на убойность. Это и посчитать успехом нельзя. Одно разочарование.

Пятый экземпляр сначала дал осечку, потом разорвалось дуло у его основания, превратив трубку в стальной цветок.

Четыре экземпляра были уничтожены. Один находился в весьма плачевном состоянии.

Настало время работы над ошибками. И снова полетели часы, а за ними дни. Горан тщательно разобрал каждый минус, который привел к неудаче. Металл не выдерживал мощи огненного порошка, а меньше его сыпать было нельзя. Следовало создать более крепкий сплав. Погрузившись полностью в работу, кузнец сделал пять видов сплава, дабы выявить более крепкий. Затем он тщательнее изучил огненный порошок. Добавив необходимых кристаллов, Горан получил свой огненный порошок, но с меньшей взрывной мощью. Однако для стрельбы этого было достаточно, так как после изоляции порошка от кислорода происходило сгорание, которое должно было выталкивать снаряд с невероятной силой. Горан назвал свое изобретение «порох».

Выплавив пять видов новых трубок, кузнец сделал более надежные затворные устройства и более прочное крепление из черного дерева.

Время требовало новых испытаний.

Снова четыре осечки. Четыре испорченных экземпляра. Один более-менее целый. Только в этот раз снаряды вылетели из дула, правда, разорвав их на вылете. Затвор выдержал, так же, как и черное дерево. У двух лопнула трубка, однако не разорвалась. Один экземпляр казался почти целым. Спасло то, что у него было расширено дуло. У этого экземпляра диаметр был самый большой, а вот пороха для снаряда столько же, сколько у других. От этого убойная сила была меньшей.

Горан смотрел на единственный экземпляр. Взяв его, он насыпал больше пороха и заложил снаряд. Приготовившись к тому, что сейчас его изобретение разлетится, при спуске курка он отвернулся. Раздался громкий выстрел. В руку сильно отдало, повисло небольшое облачко дыма. В ушах стоял слабый звон. Однако на землю не посыпались осколки. Горан с удивлением посмотрел на свое творение, после чего поднял голову к деревянному манекену, по которому он выстрелил. Манекен был увешан легкими металлическими пластинами, чтобы мастер понимал убойность орудия.

Половины манекена не было. Пластина была оторвана в том месте, куда попал снаряд. В скале в ладонь глубиной зияло отверстие, из которого шел дымок.

‒ Огонь и гром, ‒ прошептал Горан.

Оставалось три дня. Но не было никакой уверенности, что орудие Горана снова не даст осечки. Гном выплавил новую трубку, усилив сплав еще больше. Весь ствол удлинил на четыре ладони, тем самым компенсировав дальнобойность. Сделав красивую деревянную часть, Горан нанес четыре витка вокруг ствола и дерева, тем самым еще сильнее стянув дуло. Прутья были позолочены, чтобы добавить красоты. Он знал, гномы это любят, хотя все равно его единственной надеждой было ошеломить их своим изобретением.

Сделав необходимый расчет пороха и снаряда, кузнец надеялся на один-единственный выстрел. Больше ему не требовалось. К концу последнего дня оставалось только получить разрешение на принятие участия, а это было нелегкой задачей.

‒ Послушай, Горан, я уважал твоего отца, но пойми, больше нет мест. ‒ Гном с седой бородой смотрел на молодого кузнеца и отрицательно качал головой.

‒ Дагур, у меня есть то, что всем будет интересно. ‒ Горан смотрел с надеждой, он понимал, что если его не допустят, то, возможно, другого шанса не будет и ему всю жизнь так и придется ковать гвозди и инструменты для своего народа, а он был рожден для большего.

‒ Трубка, примотанная к деревяшке. Горан, да надо мной будут смеяться, когда узнают, что я тебя пропустил. ‒ Дагур уже почти развернулся, чтобы уходить, но кузнец пошел на отчаянный шаг.

‒ Хорошо, Дагур! Если я осрамлюсь, забирай мою кузницу и дом, сам же я покину крепость!

Слышавшие это гномы устремили на них свои взоры, а раз они это слышали, значит, слова уже засвидетельствовали. Горан поймал старика-гнома на его алчности, так как понимал: его кузня и дом хоть и не были идеальными, но стоили немалых денег.

‒ Опасную игру ты затеял, молодчик, ‒ усмехнулся в свою бороду гном.

‒ Внесешь меня в список? – не отступал Горан.

‒ Внесу. Но если опозоришься, крепость покинешь в этот же день.

‒ Другого пути у меня и не будет, ‒ кивнул кузнец.

Раз в несколько лет в гномьем царстве Гильбор лучшие мастера показывали, на что они способны. Гильдия мастеров забирала лучших, дабы они служили союзу, носившему имя «Братство Стали». Это было сугубо военное общество, созданное для защиты угнетенных и объединения всех народов в Гардии. Члены братства свято хранили все предания и знали, что уже дважды враг пытался уничтожить их мир, однако, объединенные единой целью, народы выстояли. Но после кратковременного объединения все снова пошло прахом. И сейчас только люди и гномы изо всех сил пытались восстановить то, что однажды было утеряно.

Такого вида состязание продолжалось три дня. Эти три дня были праздником. Все, кто прибыл сюда в качестве гостей, а также сами хозяева веселились и наблюдали, какие чудеса показывают разного рода мастера.

За всем эти наблюдали магистры Братства Стали. Они делали наблюдения, отмечали необходимые моменты, ну и, конечно же, просто отдыхали.

Горан был последним в списке и все это время тоже смотрел на достижения своих сородичей. Одними он восхищался, другие, по сути, не показывали ничего нового. Все три дня он не выпускал из рук свое творение, обернутое в кожу. Сердце его временами было готово выпрыгнуть из груди, а от непрерывного волнения так сильно шумело в голове, что она содрогалась от болевых спазмов. Однако он терпеливо ждал своего времени, и оно пришло.

В центр зала вышел последний кузнец. Стенд с его творением был накрыт зеленым бархатом. Горан узнал надменный взгляд жителя Норвана, второй столицы королевства. Те давно любили похвастаться, этот не был исключением.

‒ Мое имя Кромгрун! – громко выкрикнул гном.

Все затихли. Горан стоял в зале и наблюдал, как самоуверенно ведет себя сородич из Норвана.

‒ Я кузнец в сотом поколении! Мои пращуры были одними из первых, кто взялся за кузнечный молот и начал ковать доспехи и секиры для гномов! – Кромгрун сделал паузу, наслаждаясь моментом.

‒ Теперь же руки мои, направленные духами предков, выковали то, что не под силу будет сломать ни одной секире, пробить ни одному молоту, оцарапать ни одному клинку!

Сказав это, кузнец скинул бархат со стенда, и все увидели его произведение искусства.

Броня сияла темно-зеленым цветом. Комплект был великолепный. Закрытый шлем с гофрированным забралом, с дополнительным комплектом, закрывающим шею и горло. Массивные наплечники, которые без труда приняли бы удар острого боевого топора. Очень выпуклая кираса, украшенная рисунками сражений. Руки от перчаток до наплечников были полностью закрыты неизвестным металлом. Надевший этот доспех полностью был защищен. Однако столько металла немало должно было весить.

Взяв одной рукой свой экспонат, Кромгрун даже не поморщился, отчего большая часть находившихся в зале гномов удивленно ахнула.

Горан начал улавливать неодобрительные возгласы, что это всего лишь муляж и доспех не может так весить. В частности, это кричали ветераны, для которых ношение доспехов было неотъемлемой частью жизни.

‒ Но как же я могу представить вам доспех, не проверив его на прочность! – голос мастера был прерван шумом.

Кромгрун, как и все гномы, был не маленький, и секира в его руках выглядела внушительно. Он подошел к стенду со своим доспехом и, крутанув оружием с такой силой и скоростью, что послышался свист лезвия, обрушил его на нагрудник. Лезвие разлетелось, стенд качнулся, а вот на доспехе не было ни вмятин, ни царапин. Он повторил такие же действия с копьем и мечом, все увидели аналогичный результат.

Горан заметил, как оживились магистры Братства Стали. Такое им было как раз и нужно. Молодой кузнец не сомневался, что Кромгрун победит и будет одним из десяти, кто вступит в Гильдию мастеров.

На удивление все показывало, что показ Кромгруна был последним, и все начали вставать и расходиться. Горан в недоумении замотал головой. Это был его единственный шанс себя показать. Неужели это был конец?

Наплевав на всех, молодой кузнец вышел в центр зала и начал доставать свое творение. Многие начали обращать на него внимание, он же был полностью сосредоточен на своем творении.

‒ Эй, парень, ты что, решил всех удивить трубкой с деревяшкой? – засмеявшись, Кромгрун весело посмотрел на собравшийся народ.

‒ Я, как и ты, кузнец и участник, ‒ спокойным тоном ответил Горан.

‒ Участник? – еще пуще засмеялся норванский кузнец. – Дудеть, что ли, будешь?

Кузнец слышал, как над ним смеялись. Подняв взгляд к королевской ложе, он увидел, как король обращает свой взор на Дагура, но тот лишь пожимает плечами и виновато кивает. Однако король поднимает руку, позволяя Горану показать то, что тот создал.

‒ Король Гильбора! – обратился Кромгрун к владыке гномов. – Позволь мне еще раз испытать мой доспех! Пусть этот кузнец делает с ним то, что ему хочется своей трубкой, и если он сможет хотя бы поцарапать его, мое место – его место.

Король гномов, сощурив глаза, посмотрел на обоих, после чего медленно кивнул.

‒ Ну что, парень, готов опозориться на все королевство? – сказав так, чтобы никто не слышал, спросил норванский кузнец.

Горан даже не посмотрел на него, он был сосредоточен на сборе своего творения. Засыпав порох, он заложил снаряд. Один-единственный. Поскольку дуло на конце было расширено, нельзя было установить мушку, и поэтому кузнец придумал особую хитрость. Сверху ствола он вылил из металла трубку гораздо меньшего диаметра, туда же он вставил три кристалла, отражение которых, преломляясь, многократно усиливало зрение. Это служило отличным прицеливанием.

‒ Оттащите доспех в конец зала, ‒ спокойно потребовал Горан.

Слуги нехотя, но повиновались, отодвинув прекрасно сделанный доспех на двести шагов. Сам же кузнец сделал еще пятьдесят назад.

Все с недоумением смотрели на своего сородича.

Время пришло.

Горан посмотрел на гравировку, которую он нанес: «Г. Огонь и Гром», и приложил свое орудие к плечу.

Время замедлилось. Он прекрасно видел гравировку доспеха и так же прекрасно видел, куда завело его упрямство в поиске самого себя. Одно мгновение, и все может рухнуть. Всего одно мгновение.

Спущен курок, затвор выбил искру, порох воспламенился, выбрасывая из ствола снаряд и отправляя его в ту сторону, куда смотрело дуло.

Раскат грома окатил весь зал, заглушив возгласы даже самых неугомонных гостей. Горан еще не видел, получилось у него или нет. Пороховое облако не позволяло разглядеть результат выстрела.

‒ Что за… ‒ вырвалось у стоявшего посередине зала Кромгруна.

Дым сошел, и кузнец Драгуара увидел результат действия своего творения.

Дыра размером в два кулака зияла в том месте, где должно было находиться сердце носителя доспеха. От мощного удара вырвало один наплечник и часть брони, защищавшей шею. Находись внутри брони воин, его смерть была бы неминуема. Сзади валялась куча отколотого камня, снаряд раздробил стену, выбив немало осколков.

Во всем зале царила тишина. Магистры Братства Стали смотрели на Горана, негромко переговариваясь. Король гномов устремил на него отеческий взгляд. Никто не хотел нарушать воцарившуюся тишину.

‒ Назови свое имя, гном! – повелительно потребовал король.

Вот он, вот тот момент, ради которого жил Горан. Именно сейчас была открыта книга, чтобы вписать туда его имя.

‒ Меня зовут Горан Огонь и Гром! – подняв подбородок, на всю залу ответил кузнец.

‒ Как зовется твое оружие? ‒ снова спросил король.

Помолчав несколько секунд, Горан Огонь и Гром ответил:

‒ Мушкетон.