Мусорщик

Люпе Боввал

«Мусорщик»

Постепенно туман в глазах рассеялся, но не покинул небо над моей головой. Его заволокло серой густой массой. Пепел словно сухие снежинки падал мне на лицо. Если бы я мог чувствовать запахи, что бы я ощутил? Запах гари, удушение или аромат смерти?

Я приподняться на локти, чтобы посмотреть на окружающий меня мир. Я искал глазами жизнь, желательно того, кто бы смог со мной заговорить, рассказать мне о ситуации. Но нет… вокруг никого, лишь куча мусора — городская свалка. Раньше над ней кружили птицы, вокруг бегала свора собак, а теперь все отходы прогнили, закаменели да превратились в шелуху. А рабочая техника смята, словно по ней протопталась огромная подошва, валяется на боку и проржавела. Значит прошло слишком много времени с того дня…

Присев, я вглядываться вдаль, за горизонт. Говорят: «Надежда умирает последней!» — и я следовал этим словам. Я ещё надеялся увидеть живых.

В тот злополучный день я занимался, как обычно, своей работой: сортировал мусор в этом месте. Отбирал пакеты, стекло, жестяные банки на переработку. Слушал голоса за спиной своих товарищей и думал о том, как вернусь домой и покормлю любимых рыбок. Оставалось всего два часа до конца рабочего дня. Внезапно загудела серена. Совсем не та, что оповещала людей об обеде. Гул то возвышался, то затихал — и это продолжалось всего пару секунд. Я успел лишь обернуться. Сильный порыв ветра и чёрное облако настигло нас мгновенно и закрутило в пыли да мусоре. Моё сознание отключилось, как теперь я понимаю: вплоть до сего дня.

Я поднялся на ноги и посмотрел на свою руку. Ниже локтя торчали провода. Видимо её оторвало в тот день. Второй рукой с двумя отсутствующими пальцами я проверил состояние своей головы. Нет боковой пластины, мои микросхемы обнажены. К счастью, чувствую я себя замечательно. Я могу думать и передвигаться, хотя мои шурупы скрипят от пыли. Нужно будет найти хоть что-нибудь, чем можно будет их смазать.

Раздался хруст и кости, что раньше были ребрами человека, размельчились под прессом моей ноги. Я наклонился и аккуратно приподнял хрупкий череп. Проанализировал. Он некогда работал машинистом, а еще следил за такими как я, чтобы мы выполняли свою работу согласно протоколу и не выходили из строя.

Моё зрение не было таким четким, как раньше, но я смог увеличить расстояние обзора. Разглядел торчащие из земли кости других людей и детали поломанных роботов — подобных мне. Признаков жизни нет.

Почему же выжил я? Наверно это называют везением. Банально, но иначе не объяснить.

Я продолжал идти и надеялся встретить на своем пути биологическую форму жизни.

Кто угодно, пожалуйста, попадись мне на пути. Будь ты разумным или менее разумным существом, но я жду встречи с тобой. Я не хочу быть один среди этой разрухи. Тогда лучше вовсе не нужно было просыпаться.

Я не мог поверить своим искусственным глазам. Я шёл в некогда полный звуков, движения и жизни город, а пришел на руины былой цивилизации. От зданий остались покореженные металлические скелеты. Цветущие зеленные деревья иссохли. Покренились и разрушились мосты. Машины, брошенные на дорогах, проелись ржавчиной. Город не только съело время, но и до этого убил тот черный дым, что пришел из неоткуда. Он убил всё — что я любил! Я любил людей, любил слушать их истории, хотел быть ими, а также любил свою работу и, конечно же, своих рыбок в аквариуме.

За двести лет жизни, никто меня не обижал. Я покинул конвейер и сразу же был определен на городскую свалку. День за днем я помогал природе выживать и ответственно подходил к своей задаче. В глазах людей я замечал восторг, ведь роботы способны делать работу быстрее, при этом не уставая. Иногда меня даже хвалили.

Мы не отняли у людей работу, мы им её облегчили. Люди занялись более важными делами, в которых мы были не компетентны. Они принялись покорять просторы космоса. Изучать другие галактики…

Как же тяжело мне понять, бродя по этим мертвым улицам, что могло произойти? Сейчас должен быть день, но солнца невидно из-за серо-багрового дыма плотно затянувшего голубое небо. При этом мой датчик, оживившись на пару секунд, выдал температуру «+45» в тени. И снова мне везет, ведь мои микросхемы могут выдержать температуру от -50 до +80.

Супермаркет оказался пуст. Очищен подчистую. Значит, после явления чёрного дыма кто-то все же выжил. Они добывали пропитание и забирали вещи, которые могли им пригодиться для выживания, а значит, смазочного масла мне здесь не найти. Я следовал согласно своей карте в голове. Она привела меня к магазину для роботов, но и там не оказалось нужных мне товаров.

Я низко опустил голову, уже отчаявшись найти смазку для своих деталей, как среди разрушенных полок заметил какие-то предметы. Значит, под завалами еще что-то может и сохранилось. Отодвинув стенд и убрав кирпичи, свалившиеся со стены, среди мусора я нашел то, что искал: маленькую коробочку с механическим маслом.

Мои колени перестали скрипеть и стали активнее двигаться. Также я смазал предплечье, локти и оставшиеся пальцы, т.е. те места, которым положено сгибаться. Жаль, что я не могу починить свою внутреннюю систему. Мне бы не помешал датчик анализа окружающей среды и состояния своего тела.

Я хочу пройти как можно большее расстояние. Узнать правду о мире, в котором очнулся. До последнего не поверю, что я единственный разумный объект на этой планете. Даже если все люди вымерли или улетели жить на другие планеты, должен быть среди этого хаоса хотя бы еще один робот, который также ищет себе компанию.

Я вышел на перекрёсток дорог, где некогда загорались светофоры и люди по зебре неслись по своим делам, а наземный транспорт дожидался зеленого сигнала, чтобы продолжить своё шустрое движение и принялся оглядываться по сторонам, выискивая лучший путь. Увеличивая зрение, я пытался уловить следы. Может пару часов назад или дней кто-нибудь здесь пробегал и случайно, либо намерено оставил мне подсказку. Но нет. Ровный слой пыли на потрескавшейся дороге наводила тоску.

Зачем люди заложили в мои искусственный мозг чувства? Почему я не запрограммирован просто работать. Очнулся бы сегодня на свалке и продолжил бы одной рукой выискивать не жизнь, а мусор, который требует сортировки.

Я смотрел вниз, размышляя о том, как хорошо, что обе мои ноги целы. Я могу идти вперед, а не валяться среди трухи. Сколько я мог столетий там пролежать, перед тем, как меня бы хоть кто-нибудь обнаружил? Может быть, никто и никогда бы не пришел мне на помощь. А тут я могу хотя бы менять дислокацию, видеть не радующую меня реальность и не ждать...

Я вышел за пределы города и побрел по пустынному полю. Шёл по дороге, в раздумьях, и не заметил, как оказался у обрыва. Огромная пропасть предстала передо мной. Чёрная бездна, у которой не видно дна и еле заметен край на другом конце. Этот кратер не должен быть здесь. Он не естественен. Значит, из-за этого случился чёрный дым. Он убил моих друзей, а точнее то, что образовало его.

«Надежда умирает последней», — слова, прозвучавшие с моих уст, разнеслись эхом по округе и устремились куда-то вниз — туда, где мрак.

Есть ли срок жизни у этой самой «надежды»? Я проснулся в этом мире десять часов назад, а уже устал. Устал видеть остатки развитой цивилизации. А ещё эта угнетающая тишина. Она давит на моё подсознание. Я могу чувствовать, но не умею плакать, а так хочется. Хочется закричать во всё горло и пролить горькие слезы, чтобы небо, скрывшееся за серо-багровой пеленой, услышало мои страдания.

Я подошел ближе к краю кратера.

Зачем я нужен этому миру, если он избавился от всех остальных?

— Здравствуйте! — услышал я тихий голос за своей спиной и тут же обернулся.

Человек… Живой человек! Мальчик лет десяти держал часть моей механической руки, а в другой руке у него был небольшой чемоданчик, такой, в котором обычно хранят инструменты.

— Папа сказал мне, что ты не подлежишь восстановлению, но я верил! — радостно воскликнул он. А как же рад я! — Верил в то, что смогу оживить тебя, поэтому не сдался, даже когда он увез тебя обратно на ту свалку, где мы тебя нашли, — звонко поведал мальченка.

На душе полегчало.

Теперь у меня есть один друг…