Муся и огонь

За окном мир окончательно побелел. Снег падал так густо и бесшумно, что казалось, будто кто-то задернул тяжелую белую штору, отгородив старый дом от суеты, новостей и времени. В лесу замерли ели, согнувшись под тяжестью пушистых шапок, и только где-то в глубине чащи раздавался сухой треск ветки — ну, наверное, под снегом что-то сломалось.

А здесь, внутри, была совсем другая стихия.

Камин, сложенный из грубого, пахнущего вечностью камня, мерно дышал жаром. Языки пламени танцевали свой непредсказуемый, чуть хаотичный танец, отбрасывая тени на массивную деревянную балку. Воздух пах смолой и чаем с чабрецом — и как бы ты ни пытался уловить его, он всё равно растворялся где-то между мыслями и теплом.

В старом клетчатом кресле, которое помнило дедушкины сказки, устроилась Муся. Эта трехцветная кошка знала толк в комфорте лучше любого философа. Она выбрала самое правильное место: там, где тепло от огня встречается с мягкостью пледа, который кто-то лениво забыл свернуть. Иногда она шевелила ушами, будто проверяя: всё ли на месте.

Муся не просто спала. Она была маленьким, живым центром этого дома. В такт её дыханию дрожали кончики ушей, а когда уголёк в камине лопнул особенно звонко, она лишь плотнее зажмуривала глаза, словно подтверждая: «Да, всё хорошо… или, по крайней мере, сейчас всё хорошо».

В такие вечера не хочется включать свет. Достаточно этого янтарного сияния, которое делает всё вокруг настоящим. Книга лежит на коленях, страница застыла на полуслове, а чай в кружке уже почти остыл — и, честно говоря, это совершенно не важно. Важен вот этот момент: тишина за стеклом, огонь в очаге и тихое мурчание, которое заглушает даже самую холодную зимнюю стужу.

И иногда, когда смотришь на пламя, начинаешь думать о всякой ерунде… о том, что завтра будет опять снег, что кошка будет спать в том же месте, а ты, наверное, допьешь чай и перевернёшь страницу. И вроде ничего особенного, а ощущение домашнего тепла вдруг становится почти осязаемым.