Муза

—... главное, что у них на всё это только пять минут! Понимаешь?

Илья многозначительно всплеснул руками, изображая взрыв.

— Что-нибудь выбрали? — спросила миловидная девушка.

Тесный фартук выгодно подчёркивал грудь, а короткая юбка позволяла любоваться красивыми ногами.

— Стакан воды, пожалуйста, — попросил Никита.

— А Вам? — обратилась она к Илье.

Всё ещё не глядя на девушку, Илья в сотый раз просмотрел меню.

— Возьму... пожалуй... ванильный... Нет!.. Малиновый. Чизкейк.

— Пить что-нибудь желаете?

— Латте.

Официантка повторила заказ и повернулась по направлению к кухне, позволяя друзьям рассмотреть спортивную фигуру, плотно обтянутую тонкой тканью.

— Девушка! — крикнул Илья.

— Да? — обернулась она.

— Латте можете сделать без кофеина?

— Я уточню.

— Как пэ́рсик, — подражая кавказскому акценту, проговорил Илья.

— Что? — спросил Никита.

— Девушка, говорю, красивая.

— А... — задумчиво проследив взгляд друга. — Н... ну да, — проговорил Никита.

— Почему именно пять минут? — сменил он тему разговора.

— Просто. Можно и семь. Не принципиально. Важно, что у них очень мало времени. Меньше, чем нужно на это в обычных условиях.

Девушка принесла воду.

— В итоге-то они справятся?

— Конечно! В этом и смысл.

— И как они это сделают?

— Сам пока не знаю.

Никита сделал большой глоток из стакана.

— Мне нравится. Пиши, — сказал он.

— Не могу! — воскликнул Илья.

Мужчина за соседним столиком заинтересовано обернулся.

Илья, не обращая внимания на взгляды, продолжил:

— Не могу я писать!

— Почему? — нарочито понизив голос, спросил Никита.

Илья развёл в стороны руки и почти шёпотом ответил

— Не пишется.

— Как это?

— Музы нет. Понимаешь?

— Нет, — искренне ответил Никита. — Тема есть. Герои продуманы. Идея сформулирована. Садись и пиши. В чём проблем-то?

— Вдохновения нет. Слова не идут. Вот сейчас, здесь представляю себе весь роман до последней, ну или почти последней, строчки. А стоит сесть за компьютер смотрю на белый лист и ни единого слова из меня не лезет.

— Странно.

— Нормально! Творческий кризис. Слышал о таком?

Никита рассмеялся.

— Для творческого кризиса нужно творчество, а у тебя пока только идеи.

— Идеи — это тоже творчество!

— Ничего подобного! Идеи ничего не стоят, если не заниматься их реализацией.

— Ты не понимаешь!

Илья был явно раздосадован. Привыкнув к тому, что все, кому он рассказывал идею вынашиваемого им романа, непременно восхищались, хваля новизну подхода и глубину взглядов, а здесь нате. Ничего не стоят!

Девушка принесла десерт и кофе. Илья вновь заинтересованно взгляну на неё.

Никита, проследив его взгляд, спросил:

— Муза тебе нужна?

Илья кивнул.

— Да их сколько угодно вокруг.

— Где?

— Вот хотя бы она. Чем не муза?

— Официантка?

— Именно она.

— Не подходит.

— Почему это? — озадаченно спросил Никита.

— Понимаешь. Муза должна будоражить, отрывать от повседневности, заслонять собой обыденность и постоянно мотивировать к творчеству. А она...

— Что она?

— Она, наоборот, будет тянуть к земле, навалит на меня кучу повседневных забот, проблем. Нет. Это точно не муза.

— Значит, говоришь, муза должна отрывать от повседневности?

— Да.

— Заслонять собой обыденность?

— Конечно.

— Постоянно мотивировать к творчеству?

— Совершенно верно.

Никита вновь задумался.

— И чем ты готов пожертвовать ради такой? — после короткой паузы спросил он

— Всем. — выпалил Илья.

— Уверен?

— Абсолютно!

— Это цена может быть слишком высокой.

С лица Никиты исчезла улыбка, а цепкий взгляд сфокусировался на Илье, чего, собственно, тот не заметил, продолжая вдохновенно рассуждать:

— Нет! Только такую цену и платят за возможность творить! Реализовать себя в произведении искусства. Что может быть дороже? Встать в один ряд с великими, разве не в этом смысл жизнь? Если не ради этого, то, скажи, ради чего ещё можно пожертвовать всем?

Никита не ответил.

***

Когда это было? Вчера? Неделю назад? Месяц?

Роковой разговор. Кто мог подумать, что именно он изменит всё. В смысле, совсем всё.

Илья вновь и вновь прокручивал в памяти события того вечера. Вспоминал и не верил. Смотрел на серые бетонные стены и, казалось, сходил с ума от осознания невозможности произошедшего.

Старый «Пентиум» на письменном столе, удобное офисное кресло, ведро, для естественных надобностей, ваттный матрас на полу и яркая светодиодная лампочка под потолком.

***

Никита заявился пять недель спустя. Илья уже и думать забыл. Мало ли кому и когда он трепался о творческих планах? Чаще девушкам на первом свидании, реже друзьям, ещё реже родственникам и близким. Илье нравилось примерять личину творца, пряча за ней заурядную рожу заштатного клерка.

— Ты один?

С порога поинтересовался Никита.

— Да.

— Тогда поехали.

— Куда?

— По дороге расскажу. Тебе понравится, — скороговоркой выговорил Никита. — Поехали, поехали, поехали...

Вечер намечался спокойным и скучным, поэтому, обрадовавшись подвернувшейся возможности разнообразить досуг, Илья, без долгих колебаний, согласился.

Ехали недолго, но из сбивчивых объяснений Никиты, Илья так и не смог понять куда.

Небольшой коттедж на окраине дачного посёлка, гулкая металлическая лестница в подвал, оштукатуренная, но не окрашенная комната без окон, стол, компьютер, ведро...

— Что это? — озадаченно спросил Илья.

— Нравится? — вопросом на вопрос ответил Никита.

— Что нравится?

Илью начала раздражать эта дурацкая, явно затянувшаяся шутка.

— Я его на пол года снял. С возможностью продления, — радостно сообщил Никита.

— Зачем?

— Для тебя.

Илья удивлённо взглянул на товарища.

— У тебя телефон с собой, — как ни в чём не бывало спросить Никита.

— Да.

— Дай позвонить.

— А с товаром что?

— Батарейка сдохла.

Илья двумя пальцами вытащил телефон из неглубокого кармана узких джинсов.

— Держи, — вымолвил он, передавая аппарат.

— Спасибо, друг, — радостно сказал Никита.

***

Илья не заметил замаха. И даже сейчас он не мог вспомнить, чем именно Никита приложил его, одним ударом лишив сознания, значительно подпортив цвет кожи и овал лица.

Очнулся Илья на полу.

Железная дверь оказалась заперта снаружи. На угрозы, уговоры, мольбы никто не отвечал.

Серый монитор родом из «девяностых». Простенький письменный стол. Вероятно, дорогое офисное кресло. Пластиковое ведро. Бугристый ватный матрас. И никогда не гаснущая лампочка.

Голова раскалывалась. Хотелось водки или обезболивающего, а лучше того и другого вместе.

Илья уселся на матрас, оперевшись спиной на прохладную шершавую стену.

Запёкшаяся кровь на виске, скрывала ссадину.

— Что за бред?! — в очередной раз, уже не имея сил всерьёз злиться, выкрикнул в потолок Илья.

— Что я тебе сделал?.. За что?!

Никто не отвечал.

***

Спутанный сон прервал лязг металлического засова.

Илья вскочил на затёкшие ноги. Слегка пошатнулся. Огляделся, в поисках чего-нибудь, что можно использовать в качестве оружия. Напрягся, сосредоточенно глядя на дверь.

Вопреки ожиданиям она так и не открылась.

По центру казавшегося цельным металлического полотна появилось зарешеченное оконце.

— Привет, — радостно прозвучал знакомый голос.

Илья молчал, всматриваясь в темноту проёма.

— Я тебе пожрать принёс... Биг Мак любишь? Горячей пищи доставку пока организовать не могу. Сам понимаешь. Но через пару недель, думаю...

— Ты рехнулся?! — заорал Илья. — Что за шутки! Немедленно выпусти меня! Дверь открой!

— Обязательно открою. Когда ты роман напишешь.

— Ты идиот?!

— Я не буду возражать, если ты станешь назвать меня Музой.

— Кем?

— Музой... Твоей. Или твоим? Как правильно?

Илья с разбегу пнул дверь, та отозвалась утробным гулом.

— Открывай!

— Отойди.

Илья сделал два шага назад.

— Ну же. Я жду, — со злостью проговорил он.

— Вот так лучше.

Судя по голосу Никита больше не был настроен на шутливый тон.

— Ты не откроешь, — без вопросительной интонации вымолвил Илья.

— Тебе запрещено подходить к двери.

— Кем запрещено? Тобой?! Полудурок! Идиот! В какую игру ты играешь?

Илья вцепился в прутья решётки.

— Отойди! — заорал Никита.

Несмотря на все усилия ни дверь, ни решётка не поддавались.

— Отойди, — спокойным тоном человека, принявшего решение, сказал Никита.

Илья не разжимал пальцев.

— Три! — громко произнёс Никита. — Два... Один.

В лицо Илье ударила жгучая струя перцового газа.

Никита выпустил в камеру весь баллон, закрыл оконце, развернул шуршащий бумажный пакет и под аккомпанемент криков, доносящихся из-за двери, откусил от гамбургера.

— Фкуфно. Зря отказался, — с набитым ртом прошепелявил он.

***

Моча невыносимо смердела, делая непригодным для дыхания и без того спёртый воздух бетонной ловушки.

Илья лежал на матрасе, упёршись носом в стену.

Запахи бетона и пыли слегка перебивали источаемую ведром вонь.

Ужасно хотелось есть, ещё больше пить.

В этот раз Илья не услышал ничего.

Массивная металлическая дверь бесшумно открылась. В комнату вошёл Никита.

Ребристая подошва армейского ботинка вдавила голову пленника в матрас.

— Давай договоримся. Ты будешь гадить только тогда, когда я прихожу. В такой атмосфере, — Никита сделал глубокий вдох. — Не то что писать, просто думать невозможно.

Илья в испуге дёрнулся. Ботинок сильнее вдавил голову в пол.

— Лежи. Я уберу ведро и принесу еду.

— Воды... — прохрипел Илья.

— Что?

— Воды, — раздирая пересохшее горло, повторил он.

Никита вышел, прихватив с собой ведро. Металлическая дверь смачно звякнула засовом.

Остатки сонливости исчезли сами собой. Илья, не вставая с матраса, удобно упёрся подошвой в стену. Руки нащупали точку опоры. Тело, внешне не изменив позы, приготовилось к броску. Илья никогда не занимался боевыми искусствами, но именно таким он себе представлял мастера, притаившегося к атаке. Вновь и вновь проигрывая в голове последовательность движений он выжидал.

Чтобы вернуться, Никите понадобилось не более десяти минут.

— Ты чего? Всё время вот так вот лежишь? — спросил он, устанавливая ведро в углу комнаты.

— Писать собираешься? Я еду вожу, условия создаю, а он валяется. Ты там не заболел?

Илья не отвечал. Никита подошёл ближе.

— Ты в порядк…

Закончить фразу он не сумел. Мгновенно оттолкнувшись ногой от стены, а руками от пола, Илья в рывке развернулся и ударил Никиту локтем в лицо. Тот повалился навзничь.

Не глядя на поверженного противника, Илья выскочил сквозь открытую дверь и не оглядываясь побежал по металлической лестнице. Вверх. К сероватому отблеску пасмурного дня.

«Остановись» или «Останови» послышался из подвала истошный выкрик Никиты.

— Ага! Сейчас! — негромко, но вслух, ответил ему Илья, выскакивая на освещённую солнцем площадку.

Холодный воздух приятно резанул ноздри. Илья, явно различая звуки шагов за спиной, рванулся на свет. Что-то тяжёлое хлёстко ударило его в грудь, сбив дыхание. Илья рухнул на колени, хватая ртом воздух.

Почти без усилий за воротник Никита втащил его обратно в подвал.

— Запри дверь, — сказал Никита в темноту проёма.

Затвор сочно лязгнул. Никита вытер кровь с разбитой губы.

— Вижу ты не понимаешь добра, — сказал он. — Вот это вот всё. Оно, по-твоему, мне нужно?

Илья, постепенно обретая способность дышать, исподлобья смотрел на обезумевшего друга.

— Ты убивался, что не можешь творить. Хотел, чтобы муза оторвала тебя от обыденности. Готов был заплатить за это любую цену.

— Псих! — с ненавистью выдохнул Илья.

— Неправда! — выкрикнул Никита. — Я единственный твой настоящий друг. Только я услышал тебя и понял. Только я решился на то, чтобы помочь тебе. Только я…

Илья одним резким рывком дотянулся до Никиты, повалил его на пол и начал душить.

— Идиот! Придурок! Псих! — с натугой шептал он, сдавливая руками шею.

Коротким, но сильным ударом в челюсть Никита отбросил Илью, прокашлялся после чего нанёс несколько сильных ударов ногой по лицу и телу лежавшего на полу пленника.

— Ты должен быть благодарен, — рассуждал Никита, прохаживаясь походкой разминающегося боксёра. — С моей помощью ты напишешь роман, станешь знаменитым, встанешь в один ряд с великими. Разве не об этом ты мечтал? Ни об этом говорил?

Илья, улучив казавшийся удобным момент, попытался накинуться на Никиту, но его встретил хорошо поставленный удар в живот. Парень согнулся, вновь утратив способность дышать.

— Мне нравится, что ты не утратил присутствие духа. Пытаешься нападать. Это хорошо. Но бесполезно.

Илья попытался выпрямиться, в результате чего почти мгновенно получил удар в челюсть.

— Продолжай. Ну же, — всё больше распалялся Никита.

Ледяной страх сковал тело и разум Ильи. Не осознавая, что делает, он принялся отползать. Подальше. В угол.

— Отлично! — взревел Никита, догоняя его ударом ноги ,— Хорошо ,— нанёс он ещё один удар. — Очень хорошо!

***

Дверь резко распахнулась, с хрустом упёрлась в откос и замерла. Илья, лёжа на затёртом матрасе, не оборачиваясь, внутренне сжался в ожидании очередного удара. Никита, натужно дыша, втащил что-то тяжёлое. По комнате разнёсся запах крепкого алкоголя.

Незамеченной на краю сознания промелькнула мысль, что с пьяным Никитой будет справиться легче. Засов звякнул, оповещая о завершении свидания. Илья вновь забылся в полудрёме.

***

Что-то легко коснулось плеча. Илья вздрогнул, но прикосновение было неожиданно мягким, даже, можно сказать, нежным.

— Эй, — прозвучал над ухом слегка хриплый женский голос,

— Э-эй, парень.

Илья подскочил, в испуге уставился на растрёпанную девушку в короткой юбке и застёгнутой не на все пуговицы блузке.

— Мне в туалет надо, — без доли стеснения сказала она.

— Ты что здесь делаешь? — спросил ошеломлённый Илья.

— Перебрала вчера. Туалет где?

Взгляд девушки слегка прояснился. Она бегло осмотрела комнату.

— Чего молчишь?

— Там, — ошарашенно ответил Илья, указывая на ведро в углу.

— Негусто. Ну хоть отвернись.

Илья упёрся взглядом в запылённое стекло выключенного монитора, стараясь не замечать услужливо подыгрывающее ему отражение.

— Дверь заперта? — с натугой выдавливая последние капли, спросила девушка.

— Да, — вздохнул Илья.

— Не тобой.

— Нет.

— Т-а-ак — деловито осматривая дверные петли, протянула девушка.

— Интернет есть? — спросила она.

— Где, — удивился Илья.

— В компьютере. Он работает?

— Н-незнаю.

За всё время пребывания в заточении Илье ни разу не пришло в голову даже просто включить компьютер, не говоря уже о том, чтобы проверить соединение с интернетом.

Шумно загудело охлаждение системного блока. На мониторе появились непонятные символы.

— Я Даша, — бойко вымолвила девушка, склонившись над клавиатурой.

Илья представился и тоже подошёл к столу. Компьютер выдал стандартную заставку Windows XP.

— Старичок, — хмыкнула девушка.

Интернет, как и следовало ожидать, отсутствовал. Но Даша унывать не собиралась. Усевшись на столешницу, она закинула ногу на ногу.

— Сумочку подай.

Маленький блестящий клатч из лакированной кожи со стразами оказался на удивление тяжёлым.

— Держи, — протянул его Илья.

Девушка ловко достала сигарету, прикурила и после короткой затяжки потребовала:

— Ну, рассказывай.

— Что?

— Где мы? Зачем? Кто нас запер? Что вообще здесь происходит? Всё рассказывай.

Илья присел рядом. Стол отозвался жалобным скрипом. Илья предусмотрительно пересел в кресло.

— Он хочет, чтобы я написал книгу. Это если коротко.

— А если длинно? — спросила Даша, рассматривая Илью сквозь сизую табачную дымку.

Илья начал рассказ с памятного вечера в баре. Слова на удивление легко сами по себе складывались в очень связную и последовательную историю. Девушка слушала с интересом.

— В итоге он запер меня здесь и отказывается выпускать до тех пор, пока я не напишу роман.

— Псих, — подытожила рассказ Даша.

— Наверное, — пожал плечами Илья.

— А я ему зачем?

— Не знаю.

***

Часы в компьютере вернули ощущение времени. Илья с тупым уколом злости в сердце осознал, что находится в заточении уже третий месяц.

Никита, с момента появления Даши, в разговоры с пленниками не выступал. Угрожая наверняка ненастоящим пистолетом, он молча выносил ведро, оставлял пакет с продуктами и водой после чего уезжал.

Даша, напротив, была словоохотлива. Она безуспешно пыталась заговорить с Никитой в каждый из его визитов, а в промежутках рассказывала массу занимательных историй из своей жизни и жизни многочисленных её знакомых. Илья привык к девушке. Иногда укладкой он любовался её телом. Дашу нельзя было назвать красавицей, но она была по-женски привлекательна, непосредственна и открыта. Илью влекло к ней, и с появлением это чувства он со стыдом осознал, что за всё время заточения ни разу не мылся.

После долгих уговоров в один из визитов Никита принёс дополнительную канистру воды, мыло и смену белья.

— Грязное в пакет сложишь. Я сожгу, — сквозь зарешеченное оконце распорядился он.

Как это ни странно, но нехитрый камерный быт пленников постепенно налаживался. С появлением Даши Илья всё реже задумывался о возможности выхода на свободу.

***

— Ты никогда не пытался сбежать?

— Пытался.

— Не получилось, — то ли спросила, то ли подытожила Даша.

— Он не один.

— Кто?

— Никита. Однажды я напал на него, оглушил и по лестнице наверх. Почти уже на улицу вырвался, но там кто-то ещё был. Он меня с ног сбил.

— Ты его рассмотрел? — взволнованно спросила Даша.

— Нет.

— А если вдвоём навалиться?

— Теперь у него пистолет, — вздохнул Илья.

— И чего же делать? Выпускать он нас не собирается.

— Это точно.

Даша нервно расхаживала по комнате. Периодически щелчком высекая искорку, она крутила в руках пьезоэлектрическую зажигалку. Сигареты давно закончилось, а новые Никита не привозил.

— Ты что-то говорил про книгу.

— Он закрыл меня здесь, чтобы я написал роман.

— Так какого чёрта ты его не пишешь?!

Впервые Илья видел Дашу такой злой. Она бывала испуганной, весёлой, расстроенной, сосредоточенной, потерянной, но никогда не злой.

Илья промолчал в ответ.

— О чём рассказ?

— Роман, — машинально поправил он Дашу.

— Да хоть пьеса! — взорвалась она.

— Я не хочу о нём говорить.

— А я не хочу здесь сидеть! Почему ты не пишешь?

— Потому что боюсь возненавидеть.

— Кого?

— Роман.

— Бред какой-то.

— Я не хочу, чтобы он появился на свет таким способом. Пойми. Это всё равно, что родить после изнасилования. Как относиться к такому ребёнку?

— Ты дурак?

Даша села на корточки, плотно закрыла лицо руками и заплакала.

Илье как-то вдруг стало очень неуютно. Ещё неосознанный стыд проник в сердце, заставляя действовать. Он присел рядом и прижал девушку к себе. Даша уткнулись лицом в плечо, слёзы промочили футболку, вскоре сменившись прерывистым всхлипыванием. Ноги затекли, но Илья не двигался.

Даша смотрела на него покрасневшими от слёз глазами. Не зная что сказать, Илья поцеловал её лоб, щёки, губы. Даша ответила на поцелуй.

***

Секс был быстрым и невыразительным, Илья никогда не отличался в интимных вопросах особой выдержкой, но в этот раз он, казалось, пробил все свои былые рекорды.

Даша деловито застёгивала пуговицы, поправляла одежду. Илья, тупо уставившись в одну точку, сидел на матрасе, прикрыв наготу мятой футболкой. Ситуация складывалась хуже некуда. Что-то нужно было сказать, но что? Напряжённое молчание становилось невыносимым.

«… обычно не так...»,

«… в следующий раз...»,

«… прости, я…»

Обрывки незаконченных и невысказанных фраз крутились в голове. Илья никак не мог подобрать подходящих слов, пока одна до глупости простая мысль не осенила его.

— Я вытащу тебя отсюда, – сказал он, и сам проверил своим словам.

Даша испытующе взглянула на него.

— Я напишу роман и он нас отпустит.

Даша села рядом.

Так, взявшись за руки, они просидели до очередного прихода Никиты. Увидев их, он довольно хмыкнул, но ничего не сказал.

***

С самого утра, как только проснулся, Илья уселся за компьютер.

На третий день Никита заметил изменение в поведении пленников, а ещё через день принёс флешку и попросил скопировать на неё всё то, что Илья успел написать.

Даша старалась не мешать. По ночам они спали в обнимку, а ставшие редкими часы отдыха посвящали друг другу.

Второй и каждый последующий раз получались всё лучше, что придавало Илье уверенности в собственных силах.

Он читал вслух написанные главы, а она замирала в волнении, плакала и смеялась.

Оставался неразрешимым важный вопрос: как относиться к Никите?

Время летело незаметно, история подходила к концу. Илья старался гнать от себя дурные мысли и сомнения в том, что Никита выполнит обещанное. В один из дней было написано последнее предложение и поставлена последняя точка.

— Я закончил, — поспешно выкрикнул Илья в ответ на глухой лязг затвора.

— Ну и отлично. Сейчас поедем в ресторан, отметим. А потом я отвезу тебя домой. Ты уже придумал, что скажешь родственникам? — радостно ответил Никита, украдкой поглядывая на Дашу.

— Сначала прочти, или давай я тебе почитаю, — возразил Илья, услужливо пододвигая другу стол.

— Я же читал, — наигранно возразил Никита.

— Но не последнюю главу, — ответил Илья. – Прочти, мне важно.

Никита уселся за стол и углубился в чтение. Дверь так и осталось открытой, но на неё никто не обращал внимания. Илья расхаживал по комнате то и дело через плечо Никиты, заглядывая в монитор.

— Ну? Как? — спросил Илья. От волнения его ладони вспотели.

— Отлично! — искренне восхитился Никита.

Он достал флешку и скопировал на неё файл.

Даша подошла к Никите и со спины нежно обвила его шею руками.

— Ну что? Проспорил. И кто из нас муза? — лукаво спросила девушка.

— Проспорил, — широко улыбаясь, легко согласился Никита.

Илья в недоумении смотрел на них.

***

Литературный обозреватель местной радиостанции на вид оказался мелким и прыщавым. Никите понадобилось несколько минут, чтобы сопоставить его внешность со слышанным ранее голосом из динамиков.

— Скажите, Никита: Вы пишите под псевдонимом. Почему, и что он означает?

— Дело в том, что изначальная идея романа принадлежала моему другу. К сожалению, он погиб, так и не успев её реализовать.

— В романе Вы высказали его идеи и поэтому назвались его именем?

— Отчасти. Псевдоним — это не более, чем способ ещё раз отдать дань памяти другу.

— Правда, что его труп так и не нашли?

— Правда. В глубине души я лелею надежду когда-нибудь вновь увидеть его, — Никита выдержал театральную паузу. — Живым.

— Дальше Вы планируете писать под своим именем?

— Не знаю. Я допускаю, что у "Ильи Попова" ещё остался творческий потенциал, но, вероятно, мне придётся подыскать другой псевдоним. Время покажет. Многое будет зависеть от моей любимой музы.

Даша уютно улыбнулась, добавляя громкость в автомобильном радиоприёмнике.

Конец.