Музыка, плывущая над водой

1

К реке я не приходил давно. За время, прожитое рядом с ней, успел и надышаться её запахом, и насмотреться на медленные волны, пробегающие по её поверхности. Так люди, живущие возле леса, имеющие возможность наслаждаться его тенью в жаркие дни, слушать голоса птиц и собирать его дары, перестают его замечать. Выбирая место для отдыха, они стремятся уехать от леса подальше – куда-то в степь, к широкой полноводной реке, на морское побережье. Самым решительным образом сменить обстановку.

По целому ряду причин, говорить о которых всё едино бессмысленно, сменить обстановку не в моих силах. Поэтому я выбираю места для своих прогулок подальше от реки.

Совсем уйти от неё не получится. Весь наш маленький город лежит на речных берегах. Есть даже мост, соединяющий две части города. А если вам вздумается взобраться на крышу абсолютно любого дома, вы сможете увидеть зеленоватые речные воды. Они прокладывают свой вечный маршрут с севера на юг.

Порой жители готовы проклясть реку. Чаще всего, когда вода начинает цвести и запах речки наполняет каждую улицу, каждый дом в городе. Тогда запах гниющих водорослей распространяется на всю округу. В такие дни, пассажиры поездов, проходящих через наш город, держат все окна вагонов закрытыми. Ну да они приезжие, что с них взять-то?

Когда другие города охватывает душный летний зной, все в нашем городе благословляют реку. Люди благодарят Бога за его мудрость – создать реку именно в этом месте.

Про рыбу, выловленную в реке за всё время существования города, можно рассказывать часами. Перечислять виды, размеры, вес. И это только малая часть рыбацких баек. Сами байки способны занять любого не на один день. Истории можно рассказывать часами. При этом ни разу не повториться. Но, стоит это отложить до следующего раза.

Считаете, я много говорю о реке? Возможно, в другой раз было бы всё иначе и вам не удалось бы вытащить из меня ни слова о реке. Но именно сегодня, впервые за долгое время, мне захотелось свернут с натоптанного маршрута, что бы выйти к воде.

Причиной для этого стала музыка. Она звучала с берега, растекаясь по аллеям, путаясь в ветвях деревьев.

Знаю, звучит странно. Так может говорить поэт. Один из тех парней, что запросто предпочтет старому доброму виски, какое-то пойло, типа вина. Вот только, музыка действительно путалась в деревьях и кустах.

Она, то набирала громкости, оглашая окрестности высокими, звучными аккордами, то затихала до невнятного бормотания. Ритм менялся в одной музыкальной фразе по несколько раз к ряду. В мелодии гармонично соединялись абсолютно несоединимые части. Эдакий упорядоченный хаос. Хотите узнать, что такое этот самый упорядоченный хаос? Вам стоило бы заглянуть в мой сарай.

В общем, услышав эту музыку, звучавшую, поначалу, отдаленно, я свернул со своего привычного маршрута.

Труба не умолкала ни на секунду. Сколько же сил у парня? Хотя, это хорошо. В голове крутилась мысль – вот сейчас трубач закончить играть и уйдет. Винить парня за это не стоило – вполне возможное и понятное событие. Одна часть его даже случилась.

Музыка стихла, когда последняя аллея осталась позади, а впереди, в обе стороны, протянулась набережная. Трубач решил устроить себе перерыв.

Мужчина стоял вполоборота ко мне, как раз напротив слегка потускневшего солнечного диска. Темная фигура на фоне слепящего пятна. Должен сказать – весьма увлекательное зрелище. Вспомнилась одна афиша, которую пришлось оформлять в прошлом. Давно это было, да и не здесь – дальше на северо-запад. Там как раз надо было сделать фигуру, точнее силуэт, на фоне солнца.

Трубач немного изменил положение. Труба сверкнула начищенным медным боком, ослепив на секунду. Проморгавшись, я смог лучше разглядеть неожиданного гостя нашего города.

Парень оказался молодым. До двадцати пяти, это точно. Упругая кожа, цвета темной древесной коры, словно кричала о молодости своего хозяин. Полные губы, яркие полумесяцы ногтей. Когда негр смотрел на реку, можно было разглядеть отливающие синевой белки его глазных яблок, даже с такого расстояния.

На парне оказался надет костюм в тонкую белую полоску. Двубортный пиджак, брюки-дудочки, слегка коротковатые, заканчивавшиеся над модными штиблетами. Между рукавами пиджака и кистями рук виднелась узкая белая полоска манжет рубашки. Стоит ли добавлять, что столь стильный вид завершался шляпой-федорой? Думаю, вы в этом не сомневались.

Шляпу парень слегка сдвинул на затылок. Пожалуй, это могло подпортить столь тщательно созданный образ. Если бы не два «но». Первое, главное для парня сейчас, он остался наедине с самим собой и с музыкой. Что у него появились слушатели, он не успел заметить. Второе «но» имело вес вне зависимости от желания парня. Понимаете, тут имеют значение место и время. И хоть с момента начала века прошло почти тридцать лет, но вот места остались прежними. А вместе с местами , прежними остались и люди.

Нет, можете поспорить со мной. Всегда рад лёгкому выигрышу. Родной город, он словно открытая книга. Мне точно известно – в городе практически всем абсолютно безразличен костюм этого парня. Никто не обратит внимания на работу отличного портного, сделавшего всё, чтобы, если не обратить худобу парня в достоинство, то уж скрыть этот недостаток так точно. Что уж тут говорить о сдвинутой на затылок шляпе. И, не сомневайтесь в этом, я солидарен со своими соседями почти во всём.

Ну, что? Уже поняли, что будет иметь значение? Абсолютно верно – цвет кожи парня. Вот уж угораздило его тут оказаться.

Не скажу, что в парня будут тыкать палкой, или оплюют. Этого ему избежать удастся. Зато и понимания, вместе с сочувствием, искать не стоит. Скорее всего, его просто проигнорируют. Осмотрят от носков модных штиблет до верхушки тулии. На этом всё и закончится.

Считаю, похожее уже произошло. Слишком чистая у парня обувь – на поезде приехал, значит. А поезд останавливается на маленькой станции ещё до полудня. Я в это время носа на улицу не кажу. Прикинем, сейчас к шестому часу подбирается, если уже не перевалило за него. Негр имел достаточно возможностей для знакомства с местными нравами.

Пока в моей голове крутились все эти мысли, парень поднес трубу к губам. Глаза его так и оставались устремленными на реку. Что он там видит – ума не приложу. Щёки парня надулись, лицо приняло сосредоточенный вид. Он снова заиграл.

Мелодия опять ломалась в самых неожиданных местах. Сминалась и распрямлялась. Удивительным образом сочеталась с закатом, с рекой, с маленькой набережной. Со всем этим местом.

Вспомнился Новый Орлеан. Похожую музыку там играли на улицах и ночью в барах. Вот где парень пришелся бы к месту.

Тут трубач немного повернулся. Раструб трубы поднялся в небо. Негр даже слегка согнул колени. Потом выпрямился, опуская трубу к земле и поднимая вверх плечи. Он ещё немного повернулся. Вот тут-то парень и увидел, что за ним наблюдают.

Издав крикливый, странно непристойный, звук, труба замолчала, резко оборвав мелодию.

2

Что тут скажешь? Я умею производить впечатление на людей. И да, чернокожие парни при виде широкоплечего детины, больше шести футов ростом, всегда стараются стать как можно менее заметными.

Одно время, знакомые советовали сбрить бакенбарды. Они считали – так моё лицо станет больше похожим на человеческое. Ха, а так оно на какое похоже, позвольте спросить?

В общем, роскошные, огненно-рыжие, бакенбарды, всегда остаются на местах. Как и жесткая шевелюра. Она, правда, начала покрываться белым налётом. Однако, уверяю вас, послушнее от это не стала. Из-за этого волосы у меня укорочены до возможного минимума.

Носить я предпочитаю свою старую армейскую форму с высокими сапогами. А ещё есть привычка держать руки скрещенными на груди да смотреть с эдаким злобным оценивающим прищуром на собеседника. Самые ретивые, кому поначалу не нравился такой взгляд, быстро приходили к мнению – каждый человек обладает исключительными правами смотреть, как ему хочется. И видит Бог, это чистейшая правда!

Кожа парня посерела – бледнеть-то она не могла. Глаза настолько широко распахнулись, что стало казаться – похожие на крупные плоды снежнеягодника, они сейчас выскочат из глазниц. Брови взметнулись вверх.

Труба дрожала в руках негра. Впрочем, с дрожью он справился достойно. Когда парень поднес пальцы к шляпе, та лишь слегка вздрогнула, поднимаясь вверх.

- Доброго вечера, сэр. Надеюсь, я не помешал вам своей игрой?

Я прищурил глаза сильнее, размышляя, чего больше в словах парня – глупости, неуверенности, насмешки. Негр тщательно прочистил горло, переминаясь с ноги на ногу. Ногти на руках парня стремительно теряли свой цвет.

- Прежде чем ляпнешь новую глупость, - быстро выплюнул я слова, - тебе тоже хорошего вечера. Нет, ты мне не помешал. Будь иначе, я бы заставил тебя искупаться в этой реке.

Наблюдать за смесью облегчения и тревоги, так и распиравшей парня, оказалось весьма забавно. Панькаться с ним было недосуг. Сам себя возьмет в руки. Если не сможет – кому какое дело.

Трубач с достоинством вышел из ситуации. Сверкнул крупными белыми зубами, понимающе кивнул. Впечатление лишь слегка смазывалось ссутулившимися плечами.

При моем приближении, парень инстинктивно сделал шаг в сторону. Разумно – от незнакомого человека стоит держаться подальше. Хотя, сделай он ещё два шага – плавать его шляпе в реке.

Заложив руки за спину, я повернулся и стал наблюдать, как ленивые волны облизывают асфальт набережной. В это время года всегда так – вода поднимается, желая подобраться к людям. Месяц, другой, она устанет от такой близости и отступит. Станет можно сидеть, свесив ноги – только ступни замочишь.

Скосив глаза, я наблюдал за парнем. Тот, по всему видно, мучительно соображал – остаться, или бочком, бочком слинять подальше.

- Меня Блейз зовут.

Руки я подавать не стал, но и имени хватило, чтобы парень все же решил остаться.

- Я Мозес. Мозес Кинг, если полностью. Рад знакомству, мистер Блейз.

Вы такое видели? Мозес, да ещё и Кинг, в придачу. Тут уж парень удостоился удивленного взгляда. Мягко говоря. Так и хотелось расхохотаться. Во весь голос.

Не знаю, какие образы возникают в вашей голове при имени Мозес. Возможно, вы видите щуплого парня с ловкими, подвижными пальцами. Может, он просто худощав. Настолько, что у сердобольной хозяйки возникнет желание откормить малого. Да какие угодно варианты. Они все ваши.

Для меня Мозес – толстый малый. Крепкий такой. У него широкое лицо с толстыми щеками. Пальцы, пусть будут хоть подвижными, хоть какими, чем-то напоминают сардельки. Такие же толстенькие. При всём при этом, вы в жизни не назовёте его неуклюжим. А, вот ещё что, в моём представлении – Мозес весьма солидно выглядит, или из кожи вон лезет, стараясь выглядеть именно так.

Вот на такого Мозеса, стоявший рядом парень, становился отдаленно похожим, исключительно, надувая щёки во время игры на трубе.

- Что смешного, сэр, в моем имени?

Ага, парень может обижаться. Достаточно сильно, чтобы показать зубы. Молодец, молодец.

- Абсолютно ничего, Мозес, - перед именем парня пришлось сделать паузу, иначе прозвучало бы оно обидно. – Как по мне, тебе до Мозеса, тем более Кинга, надо пару десятков фунтов набрать. Это по скромным меркам.

Негр изобразил улыбку. Из-за напрягшихся уголков глаз, ей не хватало искренности.

- Возможно, у меня всё впереди.

Как знать, Мозес, может ты и прав. Говорить вслух я не стал. Оставил слова при себе.

- Зато, - парень отвернулся – бросить очередной восторженный взгляд на реку, - у моей матери начались схватки, когда они с отцом переплывали большую реку. Похожую на вот эту.

Твои родители переплыли реку в одном направлении, а ты, видимо, сделал это в обратном. Нет, для этого Мозес молод. Или наоборот – я успел постареть настолько, что теряюсь во времени.

- История твоей семьи дело увлекательное. Наверно. Только для меня – абсолютно безразличное. Я сюда пришел музыку послушать. Хорошо играешь, Мозес.

Негр поднес руку к затылку, сдвинул шляпу вперёд. Ну да, каждому приятно услышать похвалу в свой адрес. Особенно зная – заслужил.

- Одно непонятно. Чего ты выбрал конкретно здешние, - я ткнул пальцем в набережную, потом обвел рукой реку, - места. Для кого тут играть? Уток, и тех нету.

Губы Мозеса скривились, словно он хлебнул уксуса. Взгляд его пробежался по домам на другом берегу, потом упёрся в землю. Ага, был уже парень в городе. Подталкивать его незачем. Захочет – скажет. Точно захочет – вон, как губы шевелятся, и мышцы на щеках дергаются.

- У вас в городе, что, все такие?

- Какие?

- Меня в упор не замечали. У кого что не спрошу – отворачиваются. Ладно бы брезгливо. К такому привыкаешь. Это словно всякий раз сверяться с Зеленой книгой. Люди аплодируют тебе, кивают, могут даже пару монет кинуть. Но ты всё равно видишь это. В их взглядах, в движениях. Читаешь эмоции по лицам. Всегда и везде – ты второй сорт. А может и третий. Ну и пусть. Тут же – словно перед ними пустое место. В гостинице вашей опять же. Пусто ведь. Вообще никого. Тоже – газету опустил, посмотрел и обратно читать. Тут, по крайней мере, река есть. Она даже подыгрывала мне. Если знаете – такое себе звучание щёток по барабану.

Мозес замолчал, вложив в свою речь много сил. Все слова парень выпалил на одном дыхании. Небось боялся – его перебьют, остановят, но хуже всего, просто уйдут. Потом Мозес добавил.

- Ко всему прочему, у меня тут ещё и слушатель оказался. Так что с местом я угадал.

Пожалуй, стоило поблагодарить жителей нашего чудного маленького города. За их отношение к цветным. Да, всё население здесь – исключительно белые. Да, это Юг. С большой буквы, ребята. Сегрегация в наших местах просто таки цветет самым пышным цветом. Благодаря ей, я сегодня вновь, спустя долгие годы, услышал достойную внимания музыку. Надоели все эти бравурные и заунывные марши. Иной раз – церковные колокола и те краше звучат.

- Насчет слушателя, - пальцы задумчиво побарабанили по предплечьям. – Ты уже закончил играть?

Мозес неуверенно пожал плечами, посмотрел на трубу в своих руках.

- Я бы ещё немного послушал. Одну, две мелодии. Сможешь устроить?

Парень поднес мундштук к губам, сыграл парочку нот, настраиваясь. Поначалу выходило неуверенно. Чтобы вновь войти в ритм ему понадобилось время. Впрочем, парень вполне удачно справился с задачей.

Пока он играл, мой взгляд скользил по едва видимой отсюда полосе железной дороги. Она изгибалась, следуя вдоль реки. Пришла мысли об автобусе. Неа, Мозеса явно бы оттуда выгнали ещё при посадке. По всему выходило – поезд. Вот только, чего парню понадобилось сойти с него именно у нас?

3

Мозес не просто играл. Парень жил своей музыкой. Первые аккорды грозились сорваться, превратиться в визг, или хрип. Вторые зазвучали увереннее. Когда закончилась одна мелодия и началась следующая, Мозес раскрылся полностью.

Мимика, движения тела. Словно перед ним стояла, или сидела, толпа народу, пришедшая послушать негра-трубача, изо всех сил играющего джаз.

В мелодии можно было бы добавить отличные проигрыш. Окажись тут пианино, это легко можно было бы устроить. Мои пальцы сами собой растягивались в попытке достать до несуществующих клавиш. Мозес умел заразить своим настроением.

Вот парень, в порыве чувств, присел, вскинул трубу к небу. Издавая какой-то немыслимый по своей сложности пассаж, та вновь блеснула на солнце. Так ярко, что пришлось перевести взгляд, оторвать его от лица Мозеса и его инструмента.

Ворот его рубах оказался измазан землей. Не сильно – на фоне темных пятен пота та и вовсе не заметно. Такие вещи легко списать со счёта. Только, кроме них, на костюме парня оказалось ещё несколько похожих. Теперь они бросались в глаза. Словно на них указали пальцем.

Я нахмурился и поморщился. Даже хмыкнул, но потихоньку, стараясь не сбить Мозеса. Парень приближался к финалу, а, насколько можно судит по предыдущим мелодиям, в конце он старался максимально усложнить мелодию.

Так и произошло. Мозес закончил особенно заковыристым пассажем. Подхватить такой на пианино точно не вышло бы. Ах, как он звучал!.

Негр опустил трубу, стараясь отдышаться. Всё его лицо блестело. Мелкие бисеринки пота соединялись одна с другой в более крупные, чертили дорожки от висков вниз.

Парень постарался выложиться на полную катушку.

- Ты ведь поездом приехал?

Я похлопал себя по карманам, с досадой вспомнил – сигарет нет уже очень давно. Вот ведь, постоянно забываю – курить-то бросил. Смешно – парня, с которым когда-то поспорил, нет в живых, а ведь продолжаю цепляться за прошедший спор. Сказать честно? Про спор я вспоминал лишь, когда искал в карманах сигареты. С каждым годом такое становилось всё реже.

- Да.

- В вагоне для ворон.

Парень дернулся. Может он и хотел сказать что-то резкое, да вовремя передумал. В конце концов, это была сущая правда.

- Вы сами прекрасно знаете, мистер Блейз.

На то, чтобы гордо поднять подбородок вверх и взглянуть мне в глаза Мозеса хватило. Благодаря его движению, я заметил сбившийся набок узкий галстук. Узел галстука имел потрёпанный вид. А почему бы и нет? Вон, как Мозес выгибался всё время, подстраиваясь под музыку.

- Знаю. Просто интересно – с чего ты вдруг решил сойти на нашей станции? Ведь явно не сюда ехал.

Мозес секунду подумал. Он явно не мог понять такого внимания к себе со стороны случайного человека, тем более белого. У меня в голове тот же вопрос вертелся. Устал, наверное, от привычных лиц-то. Хотя, может и такое быть – музыка его зацепила меня по-настоящему.

- В Новый Орлеан собирался, - Мозес решил, что от простого разговора всё едино вреда не будет. – Там планировал сесть на пароход. Один из тех, что людей по реке катает. Хотел играть по вечерам. Шум голосов, стюарды разносят напитки, пары танцуют. А над всем этим звучит труба. Представляете, мистер Блейз?

Легко. Правда, для таких, как ты, северные штаты по любому приветливее будут. Играл бы себе в ресторане, или варьете каком.

В ответ на мои рассуждения, негр покачал головой.

- Потом, может быть. Когда стану толстым и неподъемным, - парень надул щёки , обрисовал рукой брюшко.

- Ну, так, а здесь чего сошел с поезда? Тут пароход если и появится – причаливать не станет.

- Верите – не понимаю, как всё вышло.

Да ну? Есть у меня пара идеек на этот счёт. Как однажды сказала Лорел Шайн: «Сейчас мы начнем наши движения к финалу» И не думайте, что я слова путаю. Лорел сказала это при весьма пикантных обстоятельствах. В этих самых обстоятельствах только движения и ведут к финалу.

Мозес наморщил лоб. От этого между бровей, над самой переносицей, собралась складка. Ага, кажется, чьи-то мысли начали свои движения к финалу. Я взглянул на солнце – интересно, сколько ещё времени у нас есть? Насмешливый голос в голове с издевкой ответил: «Да хоть вся вечность».

- Нет, честно, мистер Блейз. Чудно как-то складывается. Я вот помню поезд, и парней в белых рубахах тоже помню. У них на груди красный крест такой был. Поссорились мы с ними сильно.

Увидев мой заинтересованный взгляд, Мозес пояснил.

- Я и пара парней из нашего вагона. Эти, в белых рубашках, не давали нам на станциях выходить. Всё говорили, что мы своим видом душевное спокойствие пассажиров нарушаем. Почти до драки дошло. Хотя, случись такое – меня с парнями за решётку бросили бы. Разбираться что к чему не стали бы. Хорошо, что кто-то из проводников вмешался.

Уж конечно, не по доброте душевной. Негр утвердительно кивнул на моё хмыканье, продолжил.

- Помню, как смотрел на вашу станцию из окна. Подумал тогда – здорово, у них тут река есть, может и причал найдется. Я вовсе и не думал сходить. Потом поезд тронулся, а я смотрел на реку.

Лицо Мозеса выражало усиленную работу мысли. Он даже губы пару раз облизал. Мне всё больше и больше становилась понятна ситуация. Как и реакция местных.

- Наверняка, я все же не удержался, - Мозес простодушно улыбнулся, сверкнув белыми зубами. – Спрыгнул с поезда, пока тот не набрал скорость. Станция у вас, к слову, красивая, хоть и маленькая. Как я бродил по городу и пришел сюда, вы уже слышали.

Камешек, плоский голыш, подобранный у самой воды, запрыгал по поверхности реки. Три, пять, семь. Вот, могу. Не всегда, но получается. Когда хуже, когда лучше. От настроения многое зависит. Попробовать ещё, что ли? Нет, в другой раз. Сейчас есть над чем подумать.

Можно уйти. Парень явно устал – играть снова вряд ли станет. Пускай его. Проведет ночь здесь. Найдет себе подходящую лавочку, сунет под мышку свою трубу, чего-то похожего на дорожную сумку я не увидел, да и проспит до утра.

Его не потревожат. Из местных любителей погулять, к реке я один выбираюсь.

Утром пусть попробует сесть на поезд. Может, собственно говоря, и ногами воспользоваться. Это в том случае, если мост перейдет. А не перейдет – так завтра вечером свидимся. На вот этом же самом месте. Элайджа ныть станет. Старикан из первых клановцев. Для него Мозес, что осиновый кол в заднице вампира. Одно это стоит того, чтобы сейчас сделать негру ручкой.

Можно и по-другому поступить. Один пастор говорил, что все люди братья друг другу. Правда, он всегда добавлял – некоторые братья старшие, а другие, младшие, должны во всём старших слушаться. Кто старший, а кто младший – догадайтесь сами.

Если вы вдруг подумали обо мне, или подумаете потом, как о добром самаритянине – перекреститесь, лучше всего пару раз, для верности. Может оказаться и так - вы бы осудили меня за то, что я собирался сделать. В таком случае – дорогу для вас объясню на пальцах, доводилось уже.

Ладно, что делать – с этим определились. Теперь другой вопрос – как это сделать? А вот это, мы сейчас и узнаем.

4

- Слушай, Мозес, - я потер рукой подбородок, словно в глубокой задумчивости. – Можешь составить мне компанию?

Негр непонимающе уставился на меня.

- В каком смысле?

- Нет, - я картинно поднял руки, держа ладони открытыми, - хочешь – оставайся тут. Возможно, даже сможешь вздремнуть на свежем воздухе.

- При всём моем уважении.

Я перебил Мозеса.

- А я тебя и не приглашаю к себе в дом. Я за городом живу – есть там парочка ферм. Короче, в сарае поспишь, на сене. Утром вали куда хочешь.

Парень соображал, что стоит за моими словами. С чего бы первый встречный предлагал ночлег? Пускай даже в сарае.

- Заодно с дровами мне поможешь. Жена с детьми к матери укатила, а поленница посыпалась. Там работы, часа на три. Будем считать – ночлег отработаешь.

Мозес взглянул на свои руки. Оценивает – выдержат ли три часа дрова кидать. Выдержат – у любого выдержат, коли нужда припрёт.

- Короче, решать тебе. Надумаешь – догоняй. Торопиться я не стану, но и задерживаться тоже. Успеешь догнать – твоё счастье. Нет – ночуй на берегу, наслаждайся блеском звезд в воде.

Понятное дело – он решил рискнуть.

- Не боитесь осуждения соседей?

- Я не нянчиться с тобой буду. А к работникам наши ребята равнодушно относятся. К чёрным работникам, - уточнил я.

Парень с интересом оглядывался по сторонам, пока мы петляли по аллеям. В целом, заблудиться тут сложно, но вот к мосту, точнее к воротам, ведущим к мосту, путь проложили сложный. Давно это было. Дед рассказывал, что тогда люди более суеверными были. Надо сказать – доля правды во всём есть.

От ворот до моста шагов сто, не больше. Их мы прошли быстро. А вот возле моста вышла заминка.

Мозес стоял, поглаживая каменные перила, с сосредоточенным видом глядя на реку, ныряющую под мост с одной стороны и выныривавшую с другой. Парень словно в очередной раз задумался – с чего бы это Чарли быть таким вежливым с залетным вороном?

Я остановился на середине моста и, положив руки на перила, также смотрел на воду. Вон рыба ударила хвостом. Там проплыла притопленная консервная банка – не иначе кто-то из бродяг остановился выше по реке, за городом.

Вот парень сделал пробный шаг. Ничего, держится. Маленько побледнел, точнее – посерел. Хотя, это незаметно совсем. Можно дальше двигаться – Мозес, в общем-то оставил без внимания свои маленькие трудности. Списал на собственные размышления.

До станции мы повстречали человек пять, вряд ли больше. Кое-кто бросал косой взгляд в нашу сторону. Кто-то прошел мимо, отвернувшись. Обожаю этот город. Люди просты и понятны.

Вокзальные часы показывали шесть тридцать после полудня. Пара часов светового дня у нас с Мозесом в запасе будет. К тому же, Илия аккурат к этому времени выбирается из своей хижины. Старается не мозолить местным глаза своим видом. Если ничего не поменялось в его привычках и память не подводит меня.

Работников вокзала нигде не было видно. Разошлись по домам, как пить дать. Сегодня поездов больше не будет, так что сторожа-дежурного вполне хватит.

Глядя на часы, Мозес сказал о пришедшей к нему в голову идее. Мелодия времени – такая себе музыка часов. Я предложил ему наиграть эту мелодию. При этом, я очень надеялся, что парень откажется. Саму мелодию услышать хотелось, а вот видеть реакцию Мозеса на то, что произойдет, точнее не произойдет, это сейчас лишнее.

К счастью, парень отказался. Сказал – мелодия пока лишь задумка. Один, может два свинга. В общем, над ней работать надо. На том и сошлись.

Мы успели о многом побеседовать в следующие минут пятнадцать. Иногда в такое время можно уместить столько – вечность отдыхает. О музыке, о жизни Мозеса, о реке. Я довольно скептически высказывался насчет его идеи с пароходом. Вместо этого – пытался ухватить из десятка вертящихся в голове мест в Новом Орлеане парочку вполне подходящих. Раз уж ему до зарезу понадобилось нести Югу чёрную музыку, стоит делать это там, где сносно относятся к разным оттенкам человеческой кожи.

Парень вновь напомнил мне про старость и брюшко. Пришлось махнуть рукой – пусть его, сможет решить сам.

Железная дорога шла вдоль реки, долгое время не сворачивая. Отойди чуть-чуть и вот под твоими ногами влажный берег. С него отлично видно ту самую набережную, где играл Мозес. Дальше, разросшиеся деревья скрывали аккуратно размеченные и расчищенные аллеи, по которым мы шли к мосту.

Стоило передохнуть какое-то время. Немного впереди река делала плавный изгиб. Рельсы тоже забирали вслед за рекой. Может, я и ошибся в своих предположениях. Хотелось бы. Ладно, сейчас завернем слегка. Потом, так уж и быть, отведу его до самого дома старика Илии.

Мозес стоял чутка поодаль и хмурился. Вид у негра был такой, словно он только что вспомнил абсолютно простую вещь, сумевшую, однако, странным образом выскользнуть из внимания.

- Мистер Блейз, подождите, - парень произнес эти слова так, будто я спешно удалялся, стремясь избавиться от него. – Я забыл футляр и, похоже, саквояж с вещами.

Он развернулся, собираясь идти обратно.

- Я ничего не вижу.

Мозес недоуменно посмотрел сперва на меня, потом перевел взгляд на другой берег реки.

- Простите, но тут довольно далеко. Да, кое-что можно рассмотреть, - негр прищурился. – Например, скамейки.

- Я в армии снайпером служил. За моё зрение будь спок. Вот поднимусь повыше только.

Считаете – я тянул время? Ну, возможно. Про армию, это правда. Благодаря зрению и способности ждать бесконечно долго, моей стала снайперская винтовка. К концу службы весь приклад оказался иссечен зарубками. А ещё, была способность подмечать отдельные мелкие детали. Как та грязь на костюме Мозеса. Но, пусть будет по-вашему – я тянул время.

Мелкие камешки посыпались из-под подошв, когда я поднялся вверх по склону к самым рельсам. Ещё раз оглядел набережную. Ничего похожего на саквояж. Его не было, когда я встретил Мозеса. Готов спорить с вами даже на свои бакенбарды.

Взгляд побежал в другую сторону. Вдоль железной дороги. Соскальзывая то вправо, то влево.

Где же ты? Граница города была очень близко. Если это произошло, то совсем рядом.

Ага! Есть! С противоположной, от реки, стороны рельс темнела куча. Что-то неаккуратно выбросили в траву, или это само скатилось с насыпи. Я быстро поспешил в ту сторону.

Остановившись возле тела, я поискал глазами негра. Мозес решился-таки на возвращение. Он успел сделать около десятка шагов, когда мой окрик его догнал.

- Мозес, на секунду. Потом пойдешь искать свои вещи. Хотя, скажу тебе, в этом нет абсолютно никакой необходимости. Все они тут.

Не знаю, почему он в очередной раз за сегодня послушался, подошел. Наверное, его самого тянуло к этому месту.

Мозес смотрел на лежащего на боку худощавого негра в модном костюме, с модными штиблетами на ногах. Колени у лежащего были подогнуты, возле них лежал открытый саквояж. Часть его содержимого вывалились наружу. Руки сжимали футляр от трубы.

5

- Но.…Ведь.…Вот она. Вот же труба. В моих руках.

Мозес протянул в мою сторону свою трубу. Сейчас она перестала блестеть. Солнце скрылось, оставив лишь последние отсветы на небе. Теперь труба выглядела тусклой и блёклой.

Негру можно было обойтись без настойчивого указания на свой инструмент. Он явно очень важен для парня. Будь иначе – осталась бы труба лежать в том самом футляре, что прижимал к себе лежащий.

- И вы ведь слышали, как я играю. И этот шорох реки. Словно щётки на барабанах. Это всё неправда.

Я пошел на другую сторону насыпи. Мозес остался на мести. Он продолжал твердить, что это неправда, что вот его труба, что музыка была.

Всё правда. Хочешь, расскажу уйму историй? Каждая из них – чистейшая правда. Каждая – самая искренняя выдумка. Навроде случайно открывшейся двери в магазин, или мотель. Эти истории, они, как холодный ветер, прикоснувшийся к вам на улице.

Слишком поэтично? Дайте почесать бакенбарды. Нахватался от разных личностей.

Теперь давайте так. Все эти истории похожи на здоровенного белого с рыжей щетиной и в военной форме. Этот белый выглядывает в наступающих сумерках одну противную псину. Делает он это, что бы помочь забредшему в город Джону Кроу. Ааа, ошибочка. Джон Кроу вон, валяется возле железной дороги. Не поймешь – жив или помер. Судя по недоумевающему духу над телом – помер. Но есть шанс. Мизерный, да и до Рождества не меньше полугода. И всё же – есть. Короче – белый помогает чёрному. Как может, ребятки, как может.

Ага, вон она, лохматая бестия. Сука редкостная. Во всех смыслах, сразу говорю. Но есть момент, перекрывающий сейчас все недостатки этой гавкающей щётки. Она всегда и везде сопровождает Илию.

Собака трусила, опустив голову, вдоль путей. Наверное, пыталась отыскать мелкую живность – крысу, или хомяка. Хозяин её был где-то позади. Наверняка недалеко. Вайти старалась держаться поближе к Илии. По-другому никогда не бывало.

Этой щётке, моё появление пришлось явно не по вкусу. Она залилась злобным лаем, остановилась. Скаля клыки, собака подпрыгивала на напряженных передних лапах, решая – стоит ли укусить, или обойтись лаем.

Позади собаки послышался хруст щебня. Значит, старый Илия торопится на лай своей любимицы. Вот честно, сколько помню эту парочку, постоянно задавался вопросом – что сделает этот негр, если кому-то взбредёт в голову действительно причинить вред псине? Конечно, Вайти доставалось, и не раз. Только, по-настоящему над собакой не издевались. Поэтому, она и смогла прожить десять лет свое собачьей жизни.

Вон как пеной исходит. Опа – мимо, псина. Блейза так просто за штанину не схватишь. Давай, сюда иди, да хозяина своего за собой веди. Зараза грязная, смотри, только цапни парня. Сразу получишь камнем в бок.

Не цапнула – Илия подоспел раньше.

- Назад, Вайти. Не смей.

Собака зашлась в новом истошном лае. Крутя головой из стороны в сторону, она разбрызгивала слюну, сбивавшуюся в уголках её пасти в пену. Клыки щёлкали в дюйме от меня, но хозяина щётка слушалась беспрекословно.

- Что там у тебя, Вайти?

Седой негр, в засаленной одежде, наклонился над телом Мозеса.

- Господи Иисусе!

Илия опустился на колени и принялся ощупывать свою внезапную находку. В какой-то момент его плечи расслабились, а из груди вырвался облегченный вздох.

Это сказало о многом. Я довольно осклабился в ответ на глухое рычание Вайти, продолжавшей внимательно следить за моими действиями. На стоявшего рядом Мозеса, точнее – его дух, она бросала взгляды скорее удивленные, чем настороженные. Ещё одно очко в пользу парня.

Трубач дернул головой, потом потер одну щёку, другую.

- Эй! – воскликнул он, обращаясь к старику.

Ясное дело – Илия его не слышал и продолжал хлестать по щекам.

Я развернулся и пошел обратно, в сторону города.

- Мистер Блейз!

Не оборачиваясь, я поднял руку, чтобы помахать трубачу на прощание. Скорее всего, больше нам увидеться не доведется. Отличнейший исход, хочу вам сказать. Во всяком случае, в жизни Мозеса Кинга.

Позади раздался звук чего-то упавшего на камни. Интересно, что пострадало больше – труба Мозеса, или нервы Илии. Я откровенно надеялся, что больше всего пострадает Вайти. Эта щётка порядком достала меня своим лаем и рычанием.

6

Полный негр, с блестящим от пота лицом, искренне наслаждаясь, играл на трубе. Окажись поблизости, кто из местных, получил бы он на полную катушку. В таком месте положено играть торжественную и печальную музыку. Вместо этого, черномазый тут разводит какой-то безумный джаз. Мало того, старается так, словно на сцене перед зрителями выступает. Какое кощунство!

По счастью, никого подобного рядом не оказалось. Из местных, один Элайджа попробовал ворчать, но ему очень быстро разъяснили, куда он может отправиться со своим нытьём. Старикан злобно зыркнул по сторонам и с гордым видом удалился. Остальные просто наслаждались внезапной перемене в набившем оскомину покое.

Одни стояли в тени деревьев, сложив руки, кто на груди, кто за спиной. Другие сидели прямо на земле, уперев локти в колени и положив подбородок на раскрытые ладони. Кто-то стоял, опираясь на поросшие мхом камни с выбитыми на них именами, с задумчивым видом кивая в такт музыке.

Теперь Мозес больше соответствовал своему имени. Можно не сомневаться – парень добился успеха. Наверняка, ему доводилось играть и перед большей публикой. Но доводилось ли ему играть перед более благодарной? Хороший вопрос. Задать бы ему, да не выйдет. Парень не видит никого вокруг и не услышит слов. Для него всё вокруг выглядит иначе. Шум ветра в ветвях, начинающиеся сумерки и никого рядом.

Негр опустил трубу, закончив играть. Достал из кармана яркий платок, вытер блестящее от пота лицо. Потом снова посмотрел на простую гранитную плиту.

«Блейз Нолан. Верный друг. Отличный солдат. Просто – хороший парень».

Там есть две даты, пониже надписи, но я их не помню. На кой они мне теперь? Мозесу, вон, интересно.

Слушатели зашевелились, собираясь по своим вечным домам. Я задумался – в какой конец кладбища направиться сегодня. Когда негр отвернулся от моей могилы, нашел глазами то место, где я стоял и, подняв вверх свою шляпу, произнес.

- Доброго вечера, мистер Блейз. Рад нашей новой встрече.

Потом он кивнул Лорел Гриффин, стоявшей неподалеку, в тени ивы.

- Миссуз.

Лорел поднесла бледную руку ко рту, глаза её широко распахнулись.

- Эй, - я сделал шаг в сторону негра, - ты ведь живой, Мозес. Готов спорить на что угодно – сегодня ты здесь во плоти крови.

Негр искренне улыбнулся, показывая по-прежнему крепкие белые зубы.

- Даже не сомневайтесь, мистер Блейз. Могу предложить вам ущипнуть меня.

Тут его улыбка потускнела – парень понял, что брякнул глупость.

- Тогда, какого чёрта ты видишь меня?

Мозес раскрыл потрепанный футляр, положил в него трубу. Ту самую. На ней даже осталась едва заметная вмятина от падения на камни.

- Не всегда и не всех. Только когда играю, - негр подвигал бровями. – Точнее – чаще, когда играю. Кого-то отчетливей кого-то тускней.

Мозес снял шляпу, прижал её к груди, обвел окрестности взглядом. Духи, с интересом слушавшие наш внезапный разговор, пристально следили за негром.

- Благодарю всех за ваше внимание к моей скромной персоне. Должен признаться – лучшей публики встречать не приходилось.

Вот тут-то они все и взорвались овациями. Над кладбищем пронесся шелест. Его легко можно было принять за ветер, заплутавший в ветвях деревьев. Зато для Мозеса этот шелест был тем, чем являлся на самом деле – аплодисментами.

Более довольного негра мне ещё не доводилось видеть. Мозес аж сиял весь, щеря зубы в радостной улыбке.

- Давно это у тебя?

Я подошел ближе.

- Почти десять лет, - Мозес вернул шляпу на голову. – С нашей первой встречи, мистер Блейз.

Да уж, прошло прилично времени.

- Тебе стоит рассказать эту историю подробнее. Раз уж ты всё равно пришел сюда. Как, кстати, добрался?

- В этот раз гораздо лучше, благодарю

Я кивнул, понимая, о чём он говорит.

- А историю я вам расскажу с удовольствием, - в голосе парня послышалась странная смесь искренности и сарказма. Потом, он добавил. – Если у вас найдется свободное время.

Незаметно для себя, мы вышли к реке. Надо же – то самое место!

- Времени у меня в запасе целая вечность.

По лицу негра пробежала тень, но он смог быстро прогнать её. Мне становилось всё интереснее и интереснее.

- Как знать, мистер Блейз, - он посмотрел на реку с тем же восторгом, что и в прошлый раз. – Что-то в запасе у нас точно есть. Будем этим пользоваться.

Июнь 2023 ©Левикин Алексей