Мы

Когда солнце заалело апельсиновым краешком над угластыми крышами многоэтажек, Тимур уже был готов.

Пояс собран, граната взведена, осталось нажать два раза, молитвы прочитаны в тишине спящей квартиры.

Жена, Аглая, приоткрыла глаза.

- Спи, мне в первую смену.

Дети, Василий и Аделаида, сопели в кроватках, плюшевый медвежонок Донки Хот валялся на полу, Тимур поднял его, пристроил в ногах Василия.

Шесть тридцать утра, пора выходить.

- В добрый путь! - сказал доморобот, пока Тимур поворачивал ключ и тихонько прикрывал за собой дверь.

Учитель всегда говорил, что исправить ничего уже нельзя, можно только привлечь внимание. Или можно умереть во славу святой великой войны.

Тимур спустился по лестнице, лифтом нельзя было пользоваться, там - камеры слежения, распознают лицо, сверят расписание, покажется подозрительным, будут следить.

Тимур это понимал.

500 метров до станции метро Панфилово, путь, который Тимур проделывал сотни раз.

Но сегодня все будет иначе.

- Что у нас? - спросил майор Кирилов, глядя на мельтешение десятков экранов.

- Никаких отклонений от нормы, - ответила система Ястреб, - кроме дтп на Ясеневом Проспекте.

- Отправь патруль, - сказал Кирилов, - и закажи мне кофе.

Над станцией метро роились полицейские боты. Как обычно.

Враги не смогут тебя увидеть, пока у тебя стальной стрежень в сердце, говорил Учитель.

Они видят только трусов. Тех, кто слаб.

Тимур вытащил магнитную карточку, приложил её к сканнеру. Крошечные воротца открылись, Тимур вступил на эскалатор, опустил руку в карман пальто, и вслепую нажал на кнопку активации гранаты. Платформа метро быстро приближалась.

Никогда не бойся, говорил Учитель, правда на нашей стороне, помни об этом.

- Зарегистрирован всплеск магнитной активности на станции Панфилово, - сказал Ястреб,

- на эскалаторе.

- Что там такое? - спросил Кирилов.

- Отправляю ботов, - сказал Ястреб.

- А где мой кофе?

Арки медленно ползли в вверх, открывался вид на платформы.

Лучше бросать с высоты.

Тимур вытащил из кармана гранату, нажал еще раз на кнопку активации.

- Прошу подтверждения, - сказала граната.

- Подтверждаю.

Короткий дымный след, и граната цокнула о мраморный пол, ближе к правой платформе, подпрыгнула, закрутилась.

1…2…3, считал Тимур.

На счет 4 граната взорвалась.

Знаете, когда мама умирала, подумал Степан Сергеевич, немолодой человек в сером пальто, я не поехал к ней. Брат поехал, а я - нет. Я потом уже приехал, когда все закончилось, струсил. Да, струсил. Ой, что это со мной? А сеть где?

- На станции метро Панфилово зарегистрирован взрыв цифровой гранаты, все сети временно выключены, пользователи находятся в режиме реальности, - сказал Ястреб в ухо Кирилову, - боты на подходе. Кирилов приподнялся над креслом, подправил мундир.

- Общая тревога, работаем по протоколу 66.

А когда мы грибы-то собирали, вспомнила вдруг Анастисия Матвеевна, дама преклонного возраста в розовой шляпке, в лесу мы их собирали, то тогда Мирон меня в первый раз и поцеловал, под березкой, белый трюфелёк мы там нашли тогда. Так и поженились спустя три месяца. Сладкий трюфель. Божечки, а сеть-то где?

Граната взорвалась, теперь Тимуру можно было уже умереть, но, впрочем, оставалось еще одно незаконченное дело.

Иногда, сказал сам себе Серафим Платонович, бывает нужно просто остановиться, подумать, пересмотреть всю жизнь. Вдруг, я что-то неправильно сделал? Или пропустил? Некоторые вещи еще же можно исправить. А где сеть, блять?

- Ты кто такой? - спросил майор Кирилов, глядя на цифрового террориста через оптический прицел бота.

И потом там было ещё море ромашек, ну, знаете, просто море. И никогда больше такого не было. Никогда просто. И все они цвели, ромашки эти. Никогда больше.

- Я - это ты, - сказал Тимур, - давай, стреляй.