Мы есть легион

КНИГА «МЫ ЕСТЬ ЛЕГИОН»

Эпиграф

«И спросил его Иисус: как тебе имя? Он сказал: легион, потому что много бесов вошло в него».

— Евангелие от Луки, 8:30

---

ПРОЛОГ. БОГИ НАХОДЯТ ГЕРОЯ

---

Тьма.

Не та тьма, что бывает, когда закрываешь глаза. Не та, что в пещере без огня. Другая — густая, живая, древняя. Тьма, в которой ещё не родились звёзды.

Посреди этой тьмы висел горн.

Он не стоял на земле — земли здесь не было. Он парил в пустоте, ни на что не опираясь, и пламя в нём было единственным светом на тысячи миров вокруг. Пламя не коптило, не дымило, не согревало — оно просто горело, и этого было достаточно.

Рядом с горном сидели двое.

Первый был огромен. Таким большим, что, если бы он встал в полный рост, его голова упёрлась бы в небеса, а пятки провалились бы в преисподнюю. Он не вставал — сидел на корточках, обхватив колени руками, и смотрел в огонь. Борода его шевелилась сама по себе, потому что в ней ворочались маленькие духи, которым не нашлось другого дома. Иногда один из них высовывался, оглядывался и снова прятался в бороду.

Второй был маленьким. Очень маленьким. Он сидел на плече у первого, болтал ногами и постоянно вертелся, пытаясь разглядеть что-то в темноте. В руках у него было вязание — он вязал носки из облачной пряжи, которая тянулась бесконечно из кармана его жилетки.

— Горка, — сказал маленький, не отрываясь от вязания. — Скучно.

— Знаю, Морка, — ответил большой басом. Голос его звучал так, будто камни перекатывались в пещере.

— Миры все скучные. — Морка отложил вязание и начал загибать пальцы. — Гномы воюют с эльфами. Люди молятся. Драконы спят. Демоны интригуют. Ничего нового.

— Знаю.

— А может, пойдём что-нибудь сломаем?

— Лень.

Морка вздохнул и продолжил вязать. Спицы мелькали в его маленьких ручках. Носок получался кривоватым, но тёплым.

— Горка, — снова позвал он через минуту.

— А?

— А может, в карты?

— В какой раз?

— (считает) В тысяча первый.

— Надоело.

— А может...

— Морка, — перебил Горка устало. — Заткнись и дай посмотреть на огонь.

Морка заткнулся. На минуту. Потом снова завозился.

— Горка...

— Что?

— А может, миры посмотрим? Ну, как по каналам переключаться?

Горка задумался. Это было заметно — его борода перестала шевелиться, духи в ней замерли.

— А давай, — сказал он наконец. — Всё равно делать нечего.

Он щёлкнул пальцами. Звук был такой, будто столкнулись две галактики.

Перед ними раскрылись сотни окон — квадратных, круглых, овальных, разного размера. В каждом окне был свой мир. В одном гномы рубились с орками. В другом эльфы пели у дерева. В третьем дракон жёг деревню. В четвёртом просто шёл дождь.

Морка прилип к окнам, перебегая взглядом с одного на другое.

— Эльфы... эльфы... гномы... опять эльфы... скука... скука... о, дракон жрёт корову! (пауза) Уже сожрал. Скука...

Горка лениво просматривал миры, не проявляя интереса. Он уже всё это видел. Миллион раз.

— Горка! — вдруг закричал Морка так, что духи в бороде испуганно попрятались глубже.

— Ну что ещё?

— Гляди! Гляди сюда!

Морка тыкал пальцем в одно из окон — маленькое, тёмное, почти незаметное среди ярких миров.

Горка приблизил окно.

Тьма. Камень. Пыль. Кости.

И среди всего этого — человек.

Он был в засаленной куртке, с ящиком за спиной, и выглядел так, будто только что свалился с неба в прямом смысле слова. Он ощупывал стены, натыкался на кости, вздрагивал... и молчал. Не орал, не паниковал, не звал на помощь. Просто молчал и шарил руками в темноте.

— Это кто? — спросил Морка шёпотом.

— Не знаю, — ответил Горка. Он тоже перешёл на шёпот. — Не местный.

— А откуда?

— Понятия не имею.

Они смотрели, как человек зажёг спичку, огляделся, увидел гномьи залы и... снова не заорал. Только выдохнул и сел на камень.

— Интересно, — сказал Горка.

— Ага, — согласился Морка. Вязание выпало из его рук и повисло в воздухе.

— Давай посмотрим, что дальше будет?

— Давай.

И они уставились вниз, забыв про скуку, про карты, про скучные миры. Впервые за тысячу лет им стало интересно.

---

ЧАСТЬ 1. ИНЖЕНЕР

Главы 1–5

---

Глава 1. Последняя смена

Россия, 1990-е годы. Город N. Завод «Красный металлист».

Утро было серым, как заводской забор. Дождь моросил с ночи и, кажется, собирался моросить вечно. Роман Григорьев шёл по двору, и под ногами хлюпала грязь, перемешанная с мазутом.

Слева тянулись ржавые цистерны, из которых уже десять лет ничего не выкачивали. Справа громоздилась свалка металлолома — остатки станков, которые когда-то что-то точили, а теперь просто ржавели под дождём. Пахло сыростью, железом и безнадёгой.

— Григорьев! — крикнули из окна конторы.

Роман поднял голову. В окне торчала голова кладовщика дяди Паши — лысая, с мятыми усами.

— В контору вызывают! Быстро!

— Иду, — кивнул Роман.

Он не пошёл, а побрёл. Ноги вязли в грязи, старые ботинки промокли уже насквозь. Всё равно.

Контора находилась в здании бывшего заводоуправления — трёхэтажном, с облупившейся штукатуркой и треснувшими стёклами. Роман поднялся на второй этаж, прошёл по коридору, где пахло махоркой и сырыми бумагами, и толкнул дверь с табличкой «Отдел кадров».

Внутри сидели трое. Начальник цеха Степаныч — красномордый, вечно пьяный, но сейчас почему-то трезвый. Кадровичка Зинаида Петровна — сухая, с поджатыми губами, в очках на цепочке. И какой-то новый, в пиджаке, с папкой.

— Садись, Роман, — сказал Степаныч. Голос у него был виноватый.

Роман сел. Стул скрипнул.

Новый открыл папку, полистал.

— Григорьев Роман Андреевич, сорок пять лет, инженер-ремонтник, стаж двадцать три года...

— Двадцать четыре, — поправил Роман.

— ...двадцать три года, — повторил новый, не обратив внимания. — В списках на сокращение.

Роман молчал. Он знал, что это будет. Знал уже полгода, как завод начал разваливаться.

— Завод закрывают, — продолжил новый. — Полностью. Станки распродают, цеха сносят. Вы — в числе...

— Я понял, — перебил Роман. — Когда?

— С завтрашнего дня. Получите расчёт, трудовую, обходной лист. Подпишите здесь и здесь.

Роман подписал. Рука не дрожала.

— Инструменты? — спросил он.

— Ваши? Забирайте. Казённые — сдайте.

— Мои.

Он встал.

— Роман... — начал Степаныч.

— Всё нормально, — сказал Роман. — Я понимаю.

Он вышел, не попрощавшись.

---

Цех был пуст. Станки молчали — уже неделю не работали. Пахло маслом, металлом и тишиной.

Роман подошёл к токарному станку — своему, на котором проработал пятнадцать лет. Погладил станину.

— Старый ты мой... — сказал он тихо. — Сколько мы с тобой... А теперь тебя на металлолом, а меня... куда?

Станок молчал.

Роман открыл свой ящик с инструментами. Молотки, зубила, гаечные ключи, свёрла, метчики, плашки, сварочный аппарат, маска, электроды. Всё своё, родное, привычное. Всё, что у него было за душой.

Он закрыл ящик, взвесил на руке.

— Ну что, пошли, — сказал он инструментам.

И пошёл к выходу.

Последний раз оглянулся на цех, на станки, на высокие окна под потолком, в которые лился серый утренний свет.

— Целый день до обеда, — пробормотал он. — А толку? Хоть бы война началась, что ли...

Он не знал, что скоро получит войну. И не одну.

---

Глава 2. Ржавчина и магия

Вечером Роман возвращался домой. Путь лежал через пустырь, мимо старых гаражей, через путепровод над железной дорогой.

Было темно. Фонари не горели — их разбили давно, и чинить никто не собирался. Роман шёл на ощупь, ориентируясь по памяти.

Он был зол. Нет, не зол — опустошён. Двадцать четыре года работы — и вот так, пинком под зад. Ни спасибо, ни премии, ничего. Просто «завод закрывают, вы свободны».

— Свободен, — буркнул Роман. — Как птица. Которая сдохла.

Он не заметил открытого люка.

Просто земля ушла из-под ног, и он полетел вниз.

Падение длилось долго. Слишком долго для обычного люка. Роман успел подумать: «Глубоко тут у нас канализация...», — и провалился в темноту.

Не в ту темноту, что бывает ночью. В другую — густую, живую, древнюю. Ту самую, в которой ещё не родились звёзды.

А потом — вспышка. Свист. И тишина.

---

Глава 3. Холод и тишина

Роман открыл глаза.

Вокруг была тьма. Абсолютная. Такая, что он не видел собственных рук, даже если подносил их вплотную к лицу.

Он лежал на чём-то твёрдом и холодном. Камень.

— Где я? — спросил он вслух.

Голос прозвучал глухо, будто в пустом зале.

Роман сел. Голова кружилась. Он ощупал себя — руки, ноги, голова — все на месте. Ящик с инструментами — рядом, слава богу.

Он пошарил руками вокруг. Камень. Пыль. Какие-то мелкие предметы... кости?

Роман нащупал продолговатый предмет, поднёс к лицу — не видно. Понюхал. Пахнет древностью, пылью и... смертью.

— Кости, — сказал он. — Чьи-то кости.

Он отбросил их и начал шарить дальше. Через минуту нашёл стену — холодную, шершавую, каменную. Пошёл вдоль неё.

Шагов через пятьдесят наткнулся на угол. Повернул. Ещё угол. Повернул. Ещё.

— Я в комнате? — пробормотал Роман. — Или в коридоре?

Он замер. Прислушался. Тишина. Только где-то далеко капает вода.

— Вода — это хорошо, — сказал он. — Вода — это жизнь.

Он продолжил исследовать пространство. Нащупал какой-то выступ, похожий на стол или алтарь. На нём — ещё кости. И что-то металлическое.

Роман взял металлический предмет, ощупал. Похоже на чашу или кубок.

— Не пить же из него, — усмехнулся он.

Он сел прямо на пол, спиной к стене, и попытался вспомнить, что случилось.

— Люк... Я провалился в люк. Потом летел... долго летел... И очнулся здесь. Где здесь? Подвал? Канализация? Слишком чисто для канализации.

Он чиркнул спичкой.

Свет ослепил на секунду. Роман зажмурился, потом открыл глаза.

То, что он увидел, заставило его замереть.

Огромный зал. Высокие сводчатые потолки. Колонны, уходящие в темноту. Стены, покрытые резьбой — странными символами, которых он никогда не видел. И повсюду — кости. Много костей. Гномьих, судя по росту и массивности.

— Где я? — прошептал Роман.

Спичка догорела, обожгла пальцы. Роман выронил её, и снова наступила тьма.

Он сидел, прижавшись спиной к стене, и пытался дышать. Сердце колотилось где-то в горле.

— Это не подвал, — сказал он себе. — Это вообще не моя планета.

Мысль была безумной, но она единственная объясняла то, что он видел.

— Я попал... в другой мир? — спросил он пустоту. — В сказку? В фэнтези?

Пустота молчала.

— Ладно, — сказал Роман после долгой паузы. — Спокойно. Главное — не паниковать. Паника убивает быстрее, чем голод.

Он встал, нащупал ящик, открыл его. Достал фонарик — старый, советский, с динамо-машиной. Покрутил ручку. Лампочка засветилась тускло, но этого хватило, чтобы осветить пространство на несколько метров вокруг.

— Есть свет, — сказал Роман. — Уже хорошо.

Он осмотрелся. Зал был огромным — метров пятьдесят в длину, с высокими потолками. В центре стоял каменный стол, на котором лежали кости и какой-то хлам. В углах темнели проходы — туннели, уходящие в неизвестность.

— Куда идти? — спросил Роман. — Назад — люка нет. Вперёд — неизвестность. (пауза) Выбираю неизвестность.

Он взял ящик и пошёл к ближайшему туннелю.

---

Глава 3А. Голод

Три дня Роман бродил по туннелям. Три дня он питался только водой, которую находил в лужах, и грибами, которые росли на стенах.

Сначала он боялся грибов. Вдруг ядовитые? Но голод не тётка.

На третий день он нашёл целую поляну светящихся грибов — они росли прямо на камнях, излучая слабый зеленоватый свет.

— Красивые, — сказал Роман. — Значит, ядовитые.

Он отрезал маленький кусочек, положил на язык. Подождал минуту, две, десять.

— Вроде жив, — сказал он через час. — Значит, съедобно.

С этого дня грибы стали его основной едой.

---

Глава 3Б. Вода

Вода была проблемой. Лужи встречались редко, а нести с собой много было тяжело.

На пятый день Роман услышал капель. Где-то рядом, но откуда именно — непонятно.

Он прижался ухом к стене. Стукнул по ней костяшками. Звук был глухой, но где-то внутри отдавался эхом.

— Здесь пустота, — решил Роман. — За стеной.

Он достал зубило и молоток и начал долбить стену.

Через три часа он пробился к подземному ручью. Вода была холодная, чистая и вкусная.

— Живой, — сказал Роман, напившись. — Я живой.

---

Глава 3В. Холод

Температура падала. Роман не знал, день сейчас или ночь, но становилось всё холоднее. Он понимал, что без тепла умрёт.

Он собрал сухие грибы и мох, нашёл несколько камней, сложил из них очаг. Спички были — слава богу, в ящике лежала целая коробка.

Огонь загорелся не сразу — пришлось повозиться, но когда занялось, Роман чуть не заплакал от счастья.

— Тепло, — сказал он, протягивая руки к огню. — Жизнь.

Он научился поддерживать огонь постоянно — подкладывал грибы, мох, сухие кости (они тоже горели, хоть и воняли). Костер стал его центром мира.

---

Глава 3Г. Ориентация

Туннели были похожи друг на друга. Роман боялся заблудиться и сдохнуть где-нибудь в тупике.

Он начал делать зарубки на стенах — каждые сто шагов. Одну зарубку — прямо, две — поворот налево, три — направо.

— Чтобы вернуться, — бормотал он, выстукивая метку. — Если будет куда.

Он вёл счёт дням. Каждое утро (он считал утром время после сна) делал новую зарубку на отдельной стене. Двадцать семь зарубок. Двадцать семь дней в этом аду.

---

Глава 3Д. Первый ремонт

На двадцатый день Роман нашёл сломанную гномью тележку. Она лежала в нише, покрытая пылью, но колёса были целы.

Роман осмотрел её.

— Колесо целое, ось сломана, — бормотал он. — Починим.

Он достал инструменты. Через два часа тележка стояла на четырёх колёсах и даже катилась.

Роман погрузил на неё ящик, запас грибов, несколько фляг с водой и покатил вперёд.

— Первый транспорт в Мории, — усмехнулся он. — Гордясь, блин.

---

Глава 4. Первая искра

На тридцать пятый день Роман нашёл завал из ржавых механизмов. Шестерни, рычаги, какие-то поршни — всё гномьей работы, всё древнее и никому не нужное.

А под ними — труп гнома.

Гном был старый, бородатый, в доспехах. Он лежал, прижимая к груди какой-то свёрток.

Роман развернул свёрток. Там были чертежи — непонятные, с гномьими письменами, но рисунки говорили сами за себя: какой-то механизм, похожий на насос.

— Насос, — сказал Роман. — Если это насос, значит, где-то есть вода.

Он забрал чертежи и пошёл дальше.

Через три дня он нашёл насос — огромный, ржавый, с перекошенными лопастями.

— Починим, — сказал Роман.

Он провозился два дня. Разобрал, смазал, собрал заново. На третий день насос закачал воду из подземного озера.

— Есть! — закричал Роман. — Есть вода!

Впервые за много дней он улыбнулся.

---

Глава 5. Выбор

На сороковой день Роман вышел к огромным вратам. Они были высотой метров двадцать, с вырезанными на них письменами и рисунками.

Роман не понимал, что там написано, но догадался — это вход в главные залы.

Он попробовал открыть врата. Они не поддавались.

Он обошёл их справа, слева — везде стена.

— Выхода нет, — сказал Роман. — Назад не вернуться. Впереди — врата. Но они закрыты.

Он сел на камень и задумался.

— Либо я останусь здесь и сдохну от голода, — сказал он. — Либо найду другой путь.

Он посмотрел на туннель, который вёл куда-то в сторону от врат.

— Туда, — решил он. — Там хоть движение.

Он встал, взял тележку и пошёл в темноту.

— Либо там сдохну, либо тут, — бормотал он. — А там хоть движение.

Он не знал, что в темноте его ждёт Балрог.

---

СЦЕНА С БОГАМИ (после Части 1)

Комната в межмирье. Стены из тёмного металла, покрыты кабелями и вентиляционными решётками. В углах мигают лампы. На стене — огромный вокс-экран, на котором видно Романа, бредущего по туннелю.

Горка сидит в массивном кресле, чистит болтер. Рядом на подлокотнике пристроился Морка, пытается открыть банку с тушёнкой выстрелом из лазпистолета.

МОРКА: (целится) Спокойно... спокойно... (выстрел) А-а-а! Опять мимо!

ГОРКА: (не отрываясь от болтера) Ты бы проще открыл.

МОРКА: Как?

ГОРКА: Руками.

МОРКА: (смотрит на банку, потом на свои руки) Не... не, руками скучно.

ГОРКА: (вздыхает) Дай сюда.

Он берёт банку, легонько сжимает — крышка отлетает в сторону.

МОРКА: (восхищённо) Как ты это делаешь?!

ГОРКА: Я бог. Мне можно.

Морка залезает в банку пальцами, жуёт.

МОРКА: (с набитым ртом) Слушай, а наш где?

ГОРКА: (кивает на экран) Вон, бредёт.

МОРКА: (смотрит) Что-то он скучный какой-то. Всё идёт и идёт.

ГОРКА: Он выживает. Это не скучно, это работа.

МОРКА: А чего он не орёт?

ГОРКА: Бесполезно орать. Он это понял.

МОРКА: (задумчиво) Умный...

ГОРКА: Умный. Выживет, наверное.

МОРКА: А если нет?

ГОРКА: (пожимает плечами) Тогда стрим закончится быстро.

МОРКА: (в ужасе) Не хочу, чтоб быстро! Он интересный!

ГОРКА: (усмехается) Тогда смотри дальше.

Они уставляются в экран. Морка жуёт тушёнку. Горка чистит болтер.

МОРКА: (тихо) Выживай, маленький...