Мы с Джерри никогда не встречаемся

Недавно было пять лет с тех пор, как я начал летать в космос. Ну, в пределах Солнечной системы, конечно же. Дальше — темный лес. Я там никогда не бывали не хочу, если честно. Человек давно утратил былое любопытство. Примерно тогда, когда все перемешалось, и немыслимые вещи стали доступнее самых простых. Теперь все по-другому. Человеку ничего не нужно. Однако мне нравится, что теперь каждый может побывать там, где пятьдесят лет назад доводилось бывать только избранным. Но в принципе я только и живу в пределах станции. Ничего не вижу. Отпуска у меня еще не было, я с этим не тороплюсь. Деньги нужнее. Вообще я дежурный операционного центра. Это значит, что я должен следить за тем, чтобы все работало, как надо, из своей крохотной будки. Если что-нибудь пойдет не так, сам я поправить ничего не могу. Для этого есть менеджер и целая куча специалистов. Я только должен подать сигнал о том, что случилось происшествие. Смена моя длится 12 часов и 15 минут. Последние нужны для того, чтобы мой сменщик успевал подготовиться и приступить к работе. Я, например, успеваю за свои первые пятнадцать минут попить чай. А что? Нет смысла торопиться. Вообще, график у нас приемлемый. Разве что пятнадцать минут не оплачиваются.
Я люблю проводить поздние вечера за работой. У меня есть музыка, специально подобранная для самого конца смены. Тоже — нет смысла переживать. Звуковые сигналы почти никогда не срабатывают, да и в любом случае дублируются уведомлением на мониторах. Я такой своеобразный охранник, только вместо камер у меня показания, в которых я ничего не смыслю. Знаю только, как выглядят неприятности. Любой способен выполнять такую работу.
Я люблю станцию Аква-12. Меня устраивает моя функция на ней. Сидишь себе, наблюдаешь. В случае чего - звонишь. И все. Покой, тишина. Многие не могут найти подобную работу годами. А у меня получилось устроиться за месяц. Вот так-то. У меня на самом деле есть образование, в области юриспруденции. Я не отработал по специальности ни дня. Не мое это. Теперь вот, перебиваюсь. Но это не страшно. Аква-12 — настоящий подарок для таких, как я. Огромный, бескрайний механизм, работающий на благо общества...
Так что, в общем-то, я шестеренка. Меня вкрутили, чтобы механизм работал. Если со мной что-нибудь случится, придется искать мне замену. Таких, как я хватает. И мне все хочется чего-то большего. Я предпочел бы быть уникальной сложной деталью. Поэтому я планирую уходить с Аква-12. Я думаю, это поможет мне стать тем, кем я всегда хотел.
Перевод - сложный процесс. Нужны разные документы, часть которых не хранится у меня дома. Нужно делать запрос, чтобы только взять в руки эти листочки. Но, наверное, оно стоит того.
Чтобы перевестись со станции в приличное место, мне может потребоваться письменная рекомендация. А также положительные отзывы от моих коллег. В устной форме. Кажется, это не проблема: у меня со всеми вполне удовлетворительные отношения. Гена, механик, вообще считает меня своим добрым приятелем. Алла, высокая женщина с сильными руками, отвечает за систему жизнеобеспечения. Нет, у нее правда сильные руки. Однажды она подняла такую огромную бутыль, что все мы ахнули. У нее вообще не так много тех черт, которые обычно приписывают женщинам. Но не то чтобы она смахивала на мужчину. Алла довольно красивая, на самом деле. Виктор - главный мозг команды. Он не то что я. Он ученый. Он, да еще коллеги с американской половины, изучают то, почему мы здесь. То есть аномалии, конечно же. Да, есть еще американская половина. Так уж вышло, что нашими коллегами оказались уроженцы другой страны. Там всем заправляет Моника, а остальных я не особенно знаю. Но и те не сказали бы обо мне плохого слова. Еще там есть Джерри. Он тоже, как и я, дежурный. Сидит в своей американской половине и изучает американские настройки. Я видел его лишь однажды - когда команду набирали заново. Нормальный парень, этот Джерри, по-русски только почти не говорит. А я в английском не силен, знаете. В школе была твердая четверка, но что толку от четверки в аттестате, когда ты в открытом космосе. Специфическая терминология, культурные различия, что тут непонятного. Так вот, мы с Джерри работаем сменами. Когда работаю я, не работает он. И наоборот. Это нужно, чтобы в одной из будок всегда сидел хотя бы один дежурный. Так что, в сущности все устроено так, что мы с Джерри никогда не встречаемся. Если это правило нарушится, все пойдет прахом. Когда мы говорили в столовой за стаканом пива, Джерри забавно назвал меня. Сказал вроде: «Алекзандер». Так у них произносится. Но мне не нравится. По-дурацки звучит. Я предпочел бы, чтобы меня называли просто Алексом, если уж им не нравится Саша.
Среди коллег-мужчин я самый молодой: мне нет еще сорока. Но я ничуть не ощущаю различий между всеми нами. Даже американцы в космосе не кажутся совсем уж другими. Странное единство. И все почему? Потому что мы слишком отдалены от единственного места во всем космосе, которое делает нас похожими. В таких случаях и вправду надо держать вместе.
Аква - это сеть наблюдательных баз, пронумерованных по мере и отдаления от Солнца, из которых наша - самая дальняя. Мы изучаем аномалии, возникшие вокруг Солнца, некие странные сгустки энергии. Мы называем их перекати-поле. Сначала так говорить было не принято, но потом вроде как прилипло. Даже ученые теперь так говорят. На дальней базе жизнь отличается от жизни на остальных: народу меньше, ресурса меньше, никто в нас не верит. Но потому и нет сумасшедших заданий, невыполнимых и нелепых. Единственная причина, почему я пошел на Аква-12, - это быстрый заработок. Мне пообещали вылет на следующей же неделе. А мне нужны были деньги. Моя сестра болеет. Она всегда была болезненной женщиной, а, когда ей подперло под сорок, все пошло наперекосяк.

Итак, время 23:54. Я уже собрал все свои вещи, зашел в уборную (она прямо в будке), жду только, когда двери откроются. Они у нас открываются и закрываются автоматически, по расписанию. Ах, да. Музыку придушить забыл. Я подошел к столу и нажал пару кнопок. Да, я слушаю музыку прямо через рабочую панель. А что такого? Грех не использовать такую функцию, раз уж она есть. Все равно никто, кроме меня, сюда не заходит. Еще только чуть-чуть подождать — и свободен. Пойду в свою комнату, достану из холодильника что-нибудь холодное и алкогольное. Я не алкоголик, правда. Просто давно уже работаю без выходных.

Восемь минут мне нужно, чтобы переодеться и собрать свои манатки из раздевалки. Еще три минуты - чтобы дойти до выхода мимо основного блока, это если не заглядывать к ребятам, не отвлекать их от работы. Там мне нужно повернуть направо у американского блока, откроется шлюз. Затем нужно подождать, пока закроется дверь за моей спиной, и только после этого откроется другая, ведущая к выходу. Еще в промежуточном пункте есть еще одна дверь - в технический отсек. Но мне туда не надо. Она никогда не открывается. Откроется, только если кто-нибудь нажмет тревожную кнопку, ну, или если придет специалист. Но его только недавно присылали. Все было хорошо.

Надо бы зайти к Гене, но сил не осталось. Я давно уже к нему не заходил, недели три. Я принял решение направляться прямо к выходу. В такие моменты мной обычно овладевают туманные подозрения, ну, что какая-нибудь дверь сейчас не откроется, и я застряну. Мысленно я тысячу раз чертыхнулся. Мне не нужно погружаться в такого рода эмоции.

Я вышел к шлюзу, бормоча себе под нос слова какой-то песенки на английском. Глядел я под ноги. Нужно было теперь повернуть на право, приложить пропуск, и дело с концом. Отдыхать и наслаждаться жизнью до следующей смены. И тогда я почувствовал, что на меня смотрят.

Я поднял глаза и раскрыл рот от удивления. Я даже не сразу узнал человека, стоящего у шлюза, ведущего к американскому блоку. Но потом до меня дошло. Это был Джерри. Я выругался вслух. Джерри, должно быть, понял, какого характера эти слова: он заметно смутился. Так уж повелось — ругательства ты узнаешь раньше всего. И тут я понял, что, собственно, случилось.

- Что ты тут делаешь? — заорал я.

Джерри инстинктивно попятился, задел плечом какой-то провод и в растерянности оглянулся. Там, за его спиной, зияла темнота шлюза, всегда открытого. За мной была такая же зловещая пустота, к слову. Джерри был примерно мой ровесник. У него были кудрявые каштановые волосы, чуть более длинные, чем обычно носят, но не то чтобы прямо — длинные. Он носил очки в крупной оправе и неловко улыбался время от времени. Кожа у него была смуглая, но тоже — не то чтобы совсем смуглая, как у кого-нибудь, а просто такая, будто бы слегка подернутая загаром. Только где ему было загорать на Аква-12? Не суть.

-What are you doing here? – медленно, растягивая слова, произнес я.

Не то чтобы для меня это была сложная фраза. Сложной была сама суть вопроса.

-I… I don’t know, - протараторил Джерри. — The door opened by itself. Ten minutes ago or so…

Я нахмурился.

Так.

Дверь открылась около десяти минут назад. Сама по себе. Это значит, в системе какие-то неполадки. С другой стороны…

Я выставил руку вперед, как бы пытаясь успокоить коллегу.

-Have you tried to go back? It could be a mistake. If you tried…

Но Джерри покачал головой. Понятно. Значит, он пробовал.

Прежде чем я сообразил, что к чему, Джерри заговорил:

-There’s no one else in my unit. Have you looked in yours?

-С чего бы? — фыркнул я.

Потом я покачал головой.

Не сговариваясь, мы развернулись и пошли по коридору, заглядывая в каждую открытую дверь. Но никого не было. Ни Гены. Ни Аллы. Ни Виктора. Никого. Мы заглянули бы и в мою будку, но дверь так и не открылось, а над проемом горел красный индикатор. Похоже, случилось что-то мерзопакостное.

-Maybe they evacuated, - неуверенно предположил Джерри.

Резонно.

Если все эвакуировались, то почему забыли нас? И какова в принципе может быть причина эвакуации? Поговаривали, эту базу не эвакуировали с 2077 года, то есть с того времени, когда она только-только начинала работать, и все было совсем по-другому.

Не найдя никого в русском блоке, мы кое-как договорились пойти дальше, к выходу. Я приложил свою карту, так как Джерри вообще не должен был здесь находиться, и его шлюз мог не впустить. Потом мы вошли в своеобразный предбанник, где предполагалось ожидать открытия второй двери.

-It’s dark. Why is it dark in here? – спросил Джерри.

Надо думать, это риторический вопрос.

Но было и в правду темно. Не горело внутреннее освещение — только всевозможные индикаторы. Когда за нами закрылась первая дверь, стало до дискомфорта темно. Я подошел к стене и погладил первый попавшийся проводок. Все индикаторы здесь горели зеленым. Все должно было быть хорошо. Но дверь не открывалась. Прошло минут пять, прежде чем Джерри констатировал:

-Well, something must be wrong.

Тоже мне, умник нашелся. Я ничего ему не ответил.

Походив от стены к стене, я пришел к пониманию, что никакое действие не улучшит ситуацию.

-We should wait, - не слишком утвердительно сказал Джерри.

Только звук его голоса помог мне понять, где он находится.

- Угу, - пробормотал я.

Я вспомнил, что у меня есть фонарик, зажег его, посветив на своего коллегу. Тот ухмыльнулся.

-It shouldn’t take long.

Правда. Даже в условиях технических неполадок шлюз открывается не дольше чем через пятнадцать минут. Так написано в протоколе. С другой стороны, мы с Джерри не должны были встретиться. Значит, что-то пошло не так.

-I don’t know, why this is happening, - вздохнул Джерри.

Я только кивнул, даже не думая, что в темноте он меня не увидит.

-I have a bad feeling. Why did we even end up here? No, really. Why did you join the team?

- Бабки мне были нужны, - буркнул я. Потом опомнился: - I needed money.

- Sounds like an emergency. What did you need it for?

Ну вот. Теперь придется распинаться перед незнакомым человеком. Только потому что чертова дверь решила не открываться.

Я вздохнул.

-My sister is ill.

Джерри поднял глаза и уставился на меня, в тусклом свете фонарика с трудом находя мои глаза.
-Ill? How?
-She drinks, - мрачно ответил я.
Джерри понимающе кивнул.
- Kids?
-Me? - не понял я.
Джерри покачал головой, и я понял: имеет в виду сестру.
- She has a son. Had. Thecops took him away.
-Shit… - протянул Джерри.
Это ругательство. Что-что, а это я знаю.

Вообще, надо сказать, мой английский достаточно неплох. Я понимаю все, что говорит Джерри. Могу объяснить, что я от него хочу. Просто мне не очень нравится это все. Я бы сказал, я чувствую себя не в своей тарелке. Ну а вообще я, конечно же, проходил курсы для того, чтобы сюда попасть. Мне говорили, база большая, на ней много американцев, поэтому надо знать язык на случай беды. Есть, конечно, специальное оборудование, переводящее текст молниеносно, но оно вроде как настроено на частоты, которые плохо сказываются на работе станции. Поэтому такие переводчики у нас запрещены. Приходится справляться самостоятельно.

Помню, в детстве я ходил в бассейн при спортивной школе. Туда пускали не только учеников, но всем, кроме вышеупомянутых, приходилось платить кругленькую сумму каждый месяц. Но не мне. Меня туда устроил отец. Он тогда работал в крупной корпорации, производящей детали для космических шаттлов. Обзавелся связями. Тогда мы жили безбедно. Могли ходить в кино и покупать ерунду, которая обычно интересует детей, хоть каждый день. Я этим пользовался. Но потом, когда мне только исполнилось восемнадцать, мама умерла. Это было самоубийство. Через несколько лет ушел и отец. Мы с сестрой остались вдвоем на белом свете. Тогда она и запила.

Так вот, я ходил в бассейн. Ни с кем особенно не общался, не хотелось. Но потом, занятия через три мальчишки из спортшколы услышали где-то о том, что я не плачу за занятия, и решили узнать, кто я такой. Я наговорил им грубостей только потому, что они настаивали на том, что я «привилегированный» ребенок. Тогда ссора стала перерастать в серьезный конфликт. Когда дело зашло о моем отце, я не выдержал. Его обвинили чуть ли не во взяточничестве, хотя те дети даже не знали, кто он такой. Собственно, мы подрались. Их было трое, я один. Длилась драка довольно долго. Потом меня в полубессознательном состоянии толкнули в бассейн, и я едва не захлебнулся.

Я опомнился спустя минут двадцать. Словно вынырнул из тьмы, как из того самого бассейна. Дверь так и не открылась, и мы с Джерри продолжали сидеть взаперти.

Я поглядел на Джерри. Тот, кажется, держался бодро. Не знаю, почему, но мне всегда казалось, что мой американский сменщик не слишком устойчив к стрессу.

Поймав мой взгляд, Джерри заговорил:

-We wait another five minutes and then…

Но звук не дал ему договорить. Дверь отворилась. Но только не та, которая была нам нужна. Мы с Джерри переглянулись. Это была дверь в технический отсек, куда нам не нужно и, я бы даже сказал, нельзя. Но вот только что она отворилась, призывая пройти внутрь.

-We should probably go there, - протянул Джерри.

- Я с тобой согласен, - машинально ответил я на русском. — Куда нам еще идти…

Джерри ничего не понял и пожал плечами.

Я подвинул тяжелую дверь, чтобы мы оба смогли пройти. Мы оказались в полутемном помещении — должно быть, здесь тоже что-то случилось со светом. С другой стороны, я никогда не бывал в техническом отсеке. Возможно, так и задумано, откуда мне знать? Джерри протиснулся мимо меня и пошел первым. Готов поспорить, в его сознании это сродни благородному самопожертвованию: мы не знаем, что ждет нас дальше, и он готов в случае чего принять удар на себя. Я мысленно усмехнулся. Тоже еще, герой нашелся. Мы сделали несколько шагов, и Джерри вдруг остановился. Он повернулся и с призвуком паники в голосе сказал:

-The door…

Я не успел сообразить, что к чему. Раздался звук, и света стало еще меньше. Джерри выругался, а потом вырвал у меня из рук фонарик и настроил на более яркий режим.

Я с трудом выдавил из себя английскую речь:

-You think there is another exit here?

Ситуация становилась все хуже и хуже.

-There should be, - твердо ответил Джерри.

Интересный он малый, все-таки.

Приборы в свете фонарика выглядели так, будто выдолблены из камня. Джерри, несмотря на мои протесты, подошел и подергал какую-то кнопку, отвечающую за звуковую систему оповещения. Ничего не произошло. Видимо, все сдохло.

Я прошел вперед и принялся насвистывать мелодию из какого-то фильма. Она назойливо прилипла к моему сознанию.

-The others don’t even know that we’re here, -размыто произнес Джерри.

Я достал из кармана куртки сигарету и медленно зажег ее. Джерри в ужасе воскликнул:

-You can’t!

Я выпустил облачко дыма.

-Seems like no one cares. Do you smoke?

Джерри растерянно посмотрел на меня, а потом почти машинально достал и зажег сигарету с каким-то приторным ароматом.

-There is a possibility, - начал Джерри, - that something bad happened. That we are doomed to die here.
Он затянулся сигаретой.
- I’ve got a wife and two daughters. What would become of them?
Я посмотрел на него вопросительно. Джерри нахмурился и неловко перевел:
- Что с ними быть?
Мне неприятно кольнуло в груди, кровь прилила к голове.
- Эй! - прикрикнул я. - Нельзя так говорить! Как будто мы уже мертвы!
Увидев непонимание собеседника, я спохватился.
- We’re not dead. Not dead! Слышишь?
- Слышу, - слабо улыбнулся Джерри.
Он хмыкнул.
-You are funny…
- Сам ты смешной! Я тебе что, клоун какой-то? - воскликнул я.
Джерри беззлобно оскалился.
Потом мы сидели молча несколько минут, подпирая спинами стол с огромным доисторическим компьютером. Знаете, с монитором отдельно от клавиатуры. Такая вот древняя штуковина. Нужно было идти. Возможно, следующая дверь была еще открыта. Нужно было дойти до первого отсека и подать сигнал бедствия. Я очень плохо умею это делать. Все это я рассказал Джерри, сражаясь с тонкостями иностранного языка.

Джерри оживленно согласился, и мы пошли, проталкиваясь между столов и разнообразных технических установок. Мы миновали девятый отсек, шестой, четвертый, и оказались в первом. Повезло еще, что двери оказались не заперты. Но все казалось мертвым. Слишком мертвым для того, чтобы хотя бы напоминать некогда живое. В первом отсеке был один единственный компьютер, тоже старый. Первый отсек был своеобразной рубкой спасателя. Тут было все, чтобы сообщить о беде, но не более того. Джерри попросил меня светить фонариком, а сам принялся жать какие-то кнопки. Откуда он только знает, как управляться с этой ерундой? Мы вроде бы проходили один и тот же курс.

Через несколько минут Джерри озадаченно объявил:

-I don’t understand. It says that the emergency call has been made already. Someone has put the system on automatic mode. It seems… It seems like we’re really alone here.

-Чего?! — воскликнул я.

Я подошел к столу, посмотрел на монитор. Да. Режим аварии уже был запущен. Дня… Двенадцать дней назад.

-We were supposed to be evacuated, - машинально произнес я. - That means we are in danger. We will run out of food, run out of oxygen!

- How did it even happen? – спросил Джерри.

Я пошарил на полке под столом и достал оттуда несколько листов А4. Странный способ хранения информации в наши дни. На одном оказался какой-то список. На другом — таблица. Я решил начать со списка. Это были фамилии. Я увидел в них перечень всех находившихся на борту, кроме, собственно, нас с Джерри. Пока я морщил лоб, Джерри, видимо, все понял. Он указал на маленькое пояснение в конце: две будки дежурного операционной системы контролируются примитивными роботами; последних эвакуировать не требуется.

Я выругался на русском, потом повторил то же самое на английском.

-I think we were supposed to be replaced by robots… - обреченно проговорил Джерри. —They probably forged the papers to make it look like they already have.

Я не совсем понял последнюю фразу, но переспрашивать не стал.

Вторая бумага была на английском. Я сразу показал ее Джерри, но для себя перевел все вслух:

- Время отключения технического блока: 23:20. Время открытия шлюзов А-2 и Б-2: 00:15…

-Stop it, - попросил Джерри.

Он указал мне на время на своих карманных часах. Без десяти час ночи.

«Время отключения системы подачи кислорода: 01:00»

Я вздохнул.

Мы с Джерри уселись прямо на полу, привалились к задней поверхности одного из столов.

Джерри паниковал, и это было видно. Но он старался изобразить мудрое спокойствие. Почти восемь минут мы сидели тихо, ожидая момента, когда начнется для нас обратный отсчет.

-Were you ever close to drowning? – спросил я, помолчав.

- What?! – вскрикнул мой товарищ по несчастью.

- Да ничего, ничего. Хороший парень ты, Джерри.

Или что-то вроде того. Что-то такое я точно сказал.