Мы с тобой одной крови

От автора.

Любые совпадения с реальными событиями случайны.

Автор не несёт ответственности за достоверность описания медицинских и бюрократических процедур

***

– Кирилл! Подойди ко мне, пожалуйста! – молодая женщина с уставшим лицом держала на руках двухмесячную малышку и встревоженно вглядывалась в ее лицо.

Через пару минут в комнату заглянул ее муж – привлекательный блондин лет тридцати на вид.

– Ну что еще? – Недовольно спросил он. – Я устал и хочу отдохнуть. А ты мне даже макарон не сварила и вот опять.. дергаешь…

Ирина, его жена, которой недавно исполнилось двадцать пять лет, понуро опустила голову. Они с дочкой приехали из роддома полтора месяца назад и все это время каждый день девушка выслушивала упреки мужа. Конечно, она знала, что ему нужно отдыхать, все же сейчас именно он был основным добытчиком денег. Поэтому Ира молчала, когда ее любимый Кир устраивался вечером на диване с бутылочкой пенного, и старалась побыстрее укачать Тасю, их долгожданную дочку. Ведь громкий плач девочки мешал его отдыху.

Вот и сейчас, услышав очередной упрек, Ира растерялась и уже хотела привычно извиниться, что помешала отдыху мужа. Но именно в этот момент дочка повернула личико к свету, просачивавшемуся из приоткрытой двери.

– Посмотри. – Ира знаком попросила Кирилла подойти ближе. – Она жёлтая.

– Пфе! – Муж и не подумал приблизиться к Ире. – Все с ней нормально. Вон каждый день орет так, что ее полдома слышит. Было б что не так, она б так не голосила.

С этими словами заботливый отец отхлебнул пиво из бутылки, которую держал в руках, и ушел обратно на кухню.

– Ну да, – вздохнула Ира. – Конечно, мне наверняка кажется, правда, Тась?

Но утром, меняя Тасе подгузник, Ира испуганно ахнула. И без того светлый кал дочери сейчас был практически белым. Это особенно сильно бросалось в глаза на фоне темного памперса.

Ира отметила это краем сознания, на автомате убирая подгузник в сторону и отработанным движением надевая на дочку новый.

«Нет, мне, наверное, показалось.» — Ирина мысленно уговаривала сама себя. Она много читала на форумах про безумных яжматерей и вовсе не хотела превратиться в одну из них. Девушка занималась привычными домашними делами, а в голове все крутились бесконечные мысли.

«А вдруг это что-то страшное. Нет. Невозможно... Все скрининги в норме. Тася родилась в срок… Они сказали – у нее 8-9 баллов по Апгар..»

Кирилл еще в шесть утра уехал на работу, чтобы успеть проскочить до неизменных пробок. Поэтому Ире не с кем было поделиться своими тревогами. Да и толку, если бы было? Кир предпочитал просто ее не слышать и искренне считал, что Ира себя накручивает.

«Наверное, так и есть.» – думала Ирина, запуская робот-пылесос. – «Просто гормоны, вот я и стала чересчур мнительной после родов».

Она вернулась на кухню, чтобы поставить вариться картошку, но в этот момент Тася закряхтела в своей кроватке, а потом громко заплакала.

– Что такое, солнышко? – заворковала Ира, подходя к дочери. – Нужно поменять памперс? Тебе мокро и неприятно, малышка?

Продолжая болтать, девушка развернула подгузник и испуганно замерла. Девочка действительно намочила его, вот только моча была… темной. Очень темной. И это явно было ненормально.

Дальше Ира действовала словно робот: четко, слаженно и без малейших следов паники. Она хорошо знала эту свою особенность: в критических ситуациях все силы уходили на то, чтобы их разрешить. Тут не место слезам и истерике. Нет, они однозначно будут. И крики, и дрожь в руках, и слезы до тех пор, пока глаза не превратятся в две щелочки. Но это потом. Сейчас… Сейчас она соберет Тасю, положит вещи для себя, вызовет такси и поедет в больницу.

О том, чтобы позвонить Кириллу, у Иры не мелькнуло и мысли. Он все равно на работе, да и какой смысл? Ведь опять скажет, что она придумывает проблемы на пустом месте. Поэтому она отправила ему сообщение, что они с Тасей собрались на долгую прогулку — пусть он не беспокоится.

Уже стоя в дверях и собираясь взять в руки люльку, Ира стрелой метнулась на кухню, выхватила из верхнего ящика одноразовый пакет, а из мусорного ведра – испачканный темным подгузник. И только после этого, подхватив свою драгоценную ношу, вышла из квартиры.

В поликлинике ее сначала не хотели принимать. Говорили, что их педиатр ушел на больничный, а дежурного нет. Но Ира стояла на месте, уходить отказывалась, а Тася громко поддерживала ее решение. Наконец администратор договорилась с кем-то из врачей и отправила Иру на второй этаж, в конец длинной очереди.

– Ждите! – сообщила ей медсестра. – С грудничками через одного принимаем!

«Ну хоть что-то.» – удрученно подумала девушка, прижимая к груди новорожденную дочь. Стоило ей достать Тасю из ее «транспорта», как та тут же притихла и теперь иногда только покряхтывала во сне.

К врачу Ира и Тася попали только через час ожидания. За это время Ирина несколько раз порывалась уйти – мысли, что она просто себя накрутила, не оставляли молодую женщину. Но в конце концов она решила, что уж пусть лучше врач ей в лицо скажет, что она дура, чем она будет мучиться от неизвестности.

Конечно, врач ничего подобного ей не сказал. Услышав рассказ Иры и внимательно изучив содержимое подгузников высокий седой мужчина изменился в лице. Ира явно видела его испуг и растерянность.

– Атрезия желчных путей! – бросил он медсестре. – Готовь документы для госпитализации.

– Что? – Ахнула Ира. – Какой госпитализации? Зачем?

– А что, вы хотите, чтобы ваш ребенок умер?

Услышав эти слова, Ира почувствовала, что от ужаса готова потерять сознание. Она была в таком состоянии, что слова врача доходили до нее с трудом, поэтому девушка была вынуждена просить его несколько раз повторять сказанное.

– Рита, принеси ей воды. – попросил педиатр медсестру, а сам обратился к перепуганной Ире:

– Вы, мамочка, успокойтесь. Сейчас это главное. А то если у вас от стресса молоко пропадет, малышке хорошо точно не будет.

Эти слова возымели волшебное действие, и у Иры наконец получилось сосредоточиться.

– У Таси очень узкие желчные протоки. – Объяснил ей врач. – Даже не так. Их часть у нее уже заблокирована, то есть печень не может отвести всю поступившую в нее желчь. Из-за этого печень рубцуется, развивается цирроз.

Ира испуганно переспросила:

– Но ведь с этим можно что-то сделать?

– Давайте не будем торопиться с выводами, а для начала сделаем Тасе УЗИ печени. Но будьте готовы к тому, что вашей дочке будет нужна пересадка. Сейчас в любом случае отправитесь с ней в стационар, там же ей и УЗИ сделают.

Ира усилием воли заставила себя собраться. Не время раскисать, надо спасать дочку.

– Хорошо, – сказала она, – что я должна подписать?

В палате Ира разложила их нехитрые пожитки и поняла, что во время своих суматошных сборов забыла дома уйму вещей. Прокладки, тарелка с ложкой, зарядник для смартфона – это был далеко не весь перечень. Но как их забрать? Кирилл на работе и будет там до позднего вечера, а родители — и ее, и Кира — живут в соседней области и при всем желании быстро приехать не смогут.

Выход предложила соседка по палате, веселая и разбитная девушка Вера.

– А давай сюда свою кроху, я присмотрю, не боись! – заявила она. – У меня своих уже трое, так что подгузник на голову не надену!

Вера захохотала, довольная своей неказистой шуткой, и Ира невольно улыбнулась в ответ. Уж больно жизнерадостной и энергичной была ее новая знакомая.

– А вас почему положили? – осторожно спросила она Веру, на что та, посмеиваясь, махнула рукой.

– Да Сергей, мой младшенький, на спор горку лизнул. Это посреди зимы-то! Каково, а? Отрывали с мясом! А кровищщщи былоооо, уууууу… Да ты не боись, вон он – уже бодро прыгает! И у твоей красотки все будет хорошо, тут доктора молодцы, точно тебе говорю! А ты давай, корми свою кроху и дуй домой за шмотками!

Ира, на которую задор Веры подействовал не хуже лошадиной дозы валерьянки, наконец смогла немного расслабиться. Улыбнувшись, она приложила дочку к груди и, придерживая её одной рукой, достала смартфон. Пока есть время, нужно составить список вещей, а то без него она наверняка что-то снова забудет.

Тася сыто причмокнула, подперла щечку кулачком и смешно засопела маленьким носиком. Малышка наелась, пригрелась у материнской груди и теперь сладко спала, чувствуя себя в полной безопасности. Ира ласково пригладила светлые волосенки дочери и аккуратно переложила ее в кровать. Кроха даже не шелохнулась, а у Иры внезапно мелькнула странная мысль:

«Я всегда буду твоим ангелом-хранителем…»

Как будто чувствовала, что ей не суждено вернуться.

***

Времени было мало, поэтому Ира решительно вызвала такси, хотя баланс на карточке откровенно не радовал. Но сейчас ей было не до того. Надо будет – займет. Найдет у кого.

До дома девушка добралась в рекордные десять минут и стрелой взлетела на восьмой этаж, благо, что лифт уже стоял внизу, раззявив беззубые дверцы. В квартире Ира тоже не теряла времени даром. Схватив дорожную сумку и сверяясь с набросанным наспех списком, она быстро покидала в нее вещи. В последний момент Ира вспомнила, как сильно сохла на руках кожа в роддоме, и метнулась в ванную за спасительной нивеей. Она взяла в руки баночку и услышала, как в замке поворачивается ключ.

«Неужели Кир решил прийти пораньше?» – с недоверием и радостью подумала девушка. И тут в квартире раздался женский голос. Незнакомый, молодой и капризный.

– Твоя корова точно не явится? Мне не хочется, чтобы она испортила мне укладку.

Ей ответил глубокий мужской баритон:

– Не испортит, не бойся. Зато это сделаю я!

Раздался шорох, смешки, а затем стук, словно что-то тяжёлое ударилось в стену. Ира осторожно приоткрыла дверь и выглянула из ванной. Ее муж, ее любимый Кир, прижал к стене какую-то женщину, нависнув над ней в недвусмысленной позе.

«Это как же… Это что… Пока она… Пока Тася… Больница…»

Мысли беспорядочно проносились в голове, сознание уплывало, не выдержав накала событий этого дня. Ира беззвучно закусила правую руку и сползла на пол по стенке. Только не кричать, только ничем себя не выдать… Господи, как же больно…

Тем временем парочка перебралась в спальню, а Ира, выждав несколько минут для надежности, тихо-тихо выскользнула из ванной, подхватила стоящую в прихожей собранную сумку и осторожно прикрыла дверь, придерживая ее, чтобы не хлопнула.

Из подъезда Ира вышла в полубезумном состоянии. Дочь в больнице со страшным и непонятным пока диагнозом, муж — с другой женщиной. Она шла, не разбирая дороги, слезы застилали глаза, сознание плыло. Как в бреду, девушка слышала со стороны чьи-то крики. Свист тормозов. Удар.

В это время маленькая Тася продолжала безмятежно спать под веселые песенки Веры. Вот малышка чуть вздрогнула во сне, выплюнула соску и беззубо заулыбалась во сне. Она еще не знала, что в этот момент навсегда потеряла маму.

***

Где-то в небе на высоте десяти тысяч метров

Света с Матвеем счастливо смеялись, глядя в окно самолета.

– Мама, а когда мы снова поедем в Шарм? – светловолосый мальчик состроил хитрую мордочку. – Там так классно! Только обязательно снова в этот отель, хорошо, мам?

– Но ведь мы только улетели, Мась. А ты уже просишься обратно?

– Так мы прилетим, и каникулы кончатся. Завтра в школу, уууу…

– Но ведь там тебя ждут Егор, Семен и Илья?

– Это да. – Вздохнул Матвей. – Я по ним соскучился. Хотя мы же постоянно с ними в телеге висим, все новости я знаю. Ой, а ты же положила мои подарки?!

– Конечно, они в чемодане. Вспомни, ты же сам коробку со скарабеями убирал.

Светлана потянулась к сыну, сидевшему возле иллюминатора, чтобы выглянуть наружу. И тут самолет тряхнуло.

– Что это? – Матвей испуганно вцепился в мать, и Света поторопилась его успокоить:

– Ничего страшного, наверное, попали в зону турбулентности, это бывает. Кстати, ты знаешь, что самолет – самый безопасный транспорт в мире?

Светлана была права. Действительно, если сравнить с автомобильными авариями, шанс проблем при перелете был минимальным. Вот только именно этот крошечный шанс и достался их самолету.

– Мама, там огонь! – перепуганный Матвей показывал пальцем в окошко, и Света с ужасом увидела, что из-под крыла самолета, которое хорошо просматривалось с их места, вырывается пламя.

– Господи, что же это творится… – не слишком верующая Света перекрестилась. – Господи, помоги.

Но судьба их авиалайнера уже была предрешена. Со свистом выпали из своих гнезд кислородные маски, перепуганные стюардессы пытались навести порядок в салоне, самолет начало трясти, полетели в разные стороны личные вещи пассажиров. Началась паника.

Светлана бросила взгляд в иллюминатор и поняла, что они больше не летят. Они быстро и неотвратимо падают. Молодая женщина крепко сжала руку сына, стараясь подбодрить его и передать ему уверенность, что все будет хорошо. Впрочем, уверенности этой у нее самой совсем не было.

Вовсе не так она представляла себе этот отпуск. Вернее, сам отдых получился просто великолепным. В феврале она взяла отпуск на неделю – так, чтобы он совпал с каникулами сына-первоклассника – и забронировала отель в Шарм эль Шейхе. Это было их первое путешествие в другую страну. Летали они вдвоем, так как папа Матвея исчез на горизонте вскоре после его рождения вместе с гипотетическими алиментами, но Света искренне считала, что оно и к лучшему.

– Не хочу снова чужие вонючие носки по всему дому собирать! – весело говорила она подругам, когда те предлагали ей построить новые отношения.

Не то чтобы Свете не хотелось сильного мужского плеча рядом, да только вот все никак не встречался на ее пути тот самый. Да и привыкла она жить вдвоем с сыном и представить кого-то третьего в их уютном мирке? Ну уж нет, увольте!

Так что в Шарм они полетели вдвоем, провели незабываемую классную неделю в отеле, а теперь летели домой. Вернее, падали.

«Это конец.» – подумала Света, одной рукой обнимая сына, а другой судорожно проверяя крепления ремней на его кресле. Мальчик молчал, и только его широко раскрытые глаза показывали всю степень испытываемого им ужаса.

«Пусть мой сын выживет… Прошу…»

Удар, который вышиб весь воздух из легких. Скрежет вспарываемого металла. Раскаленный воздух, врывающийся в салон. Темнота.

***

Светлана медленно открыла глаза. В голове шумело, тело болело так, словно по нему асфальтовый каток проехался.

«Хотя…» – хмыкнула про себя Света, – «так в какой-то мере и есть.. Но что… Так, мы падали… Я сидела в кресле, рядом Мотя.. Матвей! Где мой сын?! Господи, где он? И… Мы что, живы?»

Светлана с трудом повернула голову и увидела рядом залитое кровью лицо Матвея. Глаза мальчика были закрыты, он не подавал признаков жизни. Света хотела закричать, но сведенное спазмом горло не пропускало ни один звук. Матвей, единственный сын, послушный и жизнерадостный мальчишка с кучей друзей. Нет, только не сын!

Охваченная отчаянием Светлана не услышала, как совсем рядом с ней раздались мужские голоса.

– Есть выжившие!

– Разрезай!

– Осторожно!

– Доставай женщину! Она вроде цела!

Света очнулась, когда почувствовала, как сжимавшие ее тиски искореженного кресла медленно разжались, а ее осторожно потянули в сторону. Светлана с усилием разжала покрытые коркой губы:

– Нет!

Голос прозвучал неожиданно хрипло, испугав саму Свету. Она снова сглотнула:

– Сын, Мотя..

– Мальчик жив! Но находится в тяжелом состоянии. – К ней склонился один из мужчин. – Нам нужно сначала вытащить вас, иначе мы до него не доберемся. И надо сделать это как можно быстрее, пока не стало слишком поздно.

От этих слов Света почувствовала неожиданный прилив сил и позволила спасателям перенести ее подальше от горящего самолета. Каким-то чудом взрыва при падении удалось избежать. Но огонь, который Светлана с Матвеем видели из окна, ревел так, что закладывало уши.

Им повезло, потому что при падении ту часть самолета, в которой находились Света с сыном, оторвало и отбросило в сторону. Кроме них были и другие выжившие. Но из тех, кто остался в другой части рухнувшего авиалайнера, не выжил никто. Удивительно, но сама Света практически не пострадала. Да, ожоги. Да, многочисленные порезы, ушибы и царапины. Но ни один из жизненно важных органов не задет, ноги-руки не поломаны.

Матвею повезло значительно меньше. Мальчик сильно ударился головой, отсюда и кровь, так испугавшая Свету. Однако он до сих пор не пришел в сознание и один из спасателей, который подошел к ним уже после спасения, осторожно сказал, что это плохой знак. Сейчас Света сидела на траве, держала в своей руке руку Матвея и истово молилась. Так, как не молилась никогда в жизни. Скорых на всех не хватало, вот и им приходилось ждать. Наконец и к ним подошли санитары с носилками.

– Вы мать? С ним поедете?

Получив в ответ осторожный кивок, они быстро переправили Матюшу в машину скорой помощи и помогли забраться внутрь Свете.

– Гони! – сказал врач водителю. – Мы готовы!

***

В больнице Матвея сразу же куда-то увезли, а Свету отправили в палату.

– Вы вместе с ребенком? – уточнил у нее высокий седой врач с объемным животом.

– Да, Матюша… Матвей Савин, он…

– Он сейчас в реанимации. – перебил ее врач. – Мы проводим обследования, и он пока побудет под наблюдением, потом переведем к вам в палату.

– Значит, он выживет? – Света с надеждой подняла на врача воспаленные глаза.

– Понимаете, я не могу дать вам гарантий. Будем надеяться на лучшее. Скажу прямо: то, что ваш сын не приходит в сознание – плохой знак. Но мы сделаем все возможное, чтобы ему помочь. При первичном осмотре никаких серьезных повреждений не выявлено.

Короткие, сухие фразы. Казенный тон. Но Света услышала главное – шанс есть. Поэтому она без возражений пошла за медсестрой, которая должна была проводить ее в палату. Куда – Светлана была в этом уверена – вскоре переведут и ее сына.

Палата оказалась трёхместной, просторной и очень светлой. Две койки из трех уже были заняты. На одной из них сидела рыжеволосая девушка с впечатляющими пышными формами.

– Привет! Я Вера! – тут же поздоровалась она. – А ты чего такая избитая? Муж, да?

Света со стоном опустилась на свободную кровать. Хоть она и отделалась практически одним испугом, все тело болело, а каждое движение превращалось в настоящий подвиг.

– У меня нет мужа. – Тихо сказала она. – Мы вдвоем с сыном живем.

– А сын где?

– Сын… Сын в реанимации…

Света зарыдала, упав лицом в подушку и не обращая внимания, что одежда, покрытая копотью, пачкает белоснежное больничное белье. Вера захлопотала вокруг нее, принесла воды, а потом села рядом и сгребла Свету в охапку. Конечно, Светлана тут же взвыла. А как вы хотели? Грохнуться с десятикилометровой высоты и остаться полностью целым? Да тут каждое движение — подвиг!

Разумеется, Вера этого не знала. Испугавшись, она подхватилась с кровати и выскочила в коридор, громко зовя врача. На крик в палату пришла медсестра Елена Петровна. Она была уже в возрасте, да и в целом ее облик почему-то всегда ассоциировался у пациентов с бабушкой – такой уютной, родной и теплой. Поэтому по имени-отчеству Елену Петровну давно никто не звал, дети с первой встречи уверенно называли ее бабой Леной.

– Ох ты ж батюшки! – всплеснула баб Лена руками, увидев Светлану. – Это ж тебя к нам после крушения привезли? Пойдем, милая, тебе помыться надо, в порядок себя привести. Вещички найду сейчас, синяки обработаем. Болят ведь сильно, наверное?

Продолжая безумолчно болтать, баба Лена помогла Свете встать с кровати и проводила ее в душ. Благо, больница была после капремонта, так что санузлы в ней находились прямо в палатах. Оставив Свету приводить себя в порядок, Елена Петровна тут же принялась тормошить Веру.

– Верунь, у тебя ж запасная одежка есть? И на мальчика тоже? Ох и досталось же им…

Жалостливая Вера даже и не подумала спорить. Она споро вытащила из-под кровати объемный баул и деловито достала оттуда спортивный мальчишеский костюм и длинный цветастый халат.

Халат баба Лена оглядела критическим взглядом и хмыкнула:

– Светку в него три раза замотать можно. Да и ладно, на первое время сойдет. Главное живая, а остальное приложится.

– Да что случилось то? – Вера никак не могла понять, о чем говорит старшая медсестра, да и странный вид новой соседки уложить в голове тоже не получалось.

– Ох, случилось так случилось. – баба Лена покачала головой. – Ты новости смотрела сегодня? Про самолет знаешь?

Вера изменилась в лице:

– Так это она что… Оттуда?

Вера выразительно ткнула пальцем в потолок и, получив утвердительный кивок бабы Лены, чуть не села мимо кровати.

– А… почему к нам? Мальчик у нее, да? А он где?

– В реанимации мальчик. – Баба Лена говорила быстро и тихо, оглядываясь на дверь в санузел. Она явно старалась, чтобы Света ее не услышала. – Мальчишка совсем плохой говорят. Головой ударился, уже пять часов прошло, а он до сих пор без сознания. Иван Иваныч говорит, без шансов. Все целое, но мозг скорее всего умер. Пару дней подержат, ЭЭГ сделают для отчета и отключат его.

– Вот горе-то… – покачала головой Вера. – Ну да я тут с ней буду, чайку ей налью, поговорим, поболтаем. Да и Серж мой шебутной, скучать не даст. Это сейчас он спит, а как проснется – держите его трое.

В это время в третьей детской кроватке кто-то зашевелился и закряхтел. Раздался требовательный плач младенца.

– Ох, а я и забыла про нее! – Всплеснула руками Вера. – Она так тихо спала, ангелочек просто, что и не слышно ее было совсем. Что-то ее мама загулялась, давно уж нет.

Баба Лена подняла на нее взгляд и помрачнела:

– Ушла, говоришь? Вот так, привезла смертельно больного ребенка и ушла? Что за кукушка?

– Да не кукушка она, баб Лен! Вещи забыла, вот и поехала за ними, а я пообещала присмотреть. Только что-то уж часа два прошло, а она все не возвращается, странно так.

– Я и говорю – кукушка! – Баба Лена упорно стояла на своем. – Знаешь, сколько я таких на своем веку повидала? Прибегают – спасите, помогите, жить без него не смогу. А только ребеночка оформят, да диагноз поставят и нет их. Не хотят жизнь тратить с инвалидами да больными детьми. Вот еще морока теперь – искать ее.

Но ни в этот, ни на следующий, ни на третий день Ирину так и не нашли.

***

Света, немного пришедшая в себя после душа, рвалась к сыну в реанимацию. Но врач, Иван Иванович Кузнецов, строго отчитал ее и заявил, что Матвею нужна мама бодрая, здоровая и полная сил. А сейчас она ничем ему не поможет, только под ногами путаться будет.

– Так что иди отдыхай, ешь, спи! Завтра утром пущу тебя к нему. А там кто знает, может быть, и Матвей к тому времени уже очнется.

– Очнется?

– Иди! Иди! – Врач подпихнул ее в спину и еще раз повторил:

– Чтобы сегодня возле реанимации я тебя больше не видел!

Светлана вернулась в палату в полной растерянности. Заняться ей было нечем, вещи все с чужого плеча, документов нет, телефон тоже не пережил воздушную катастрофу, так что она даже связаться ни с кем не могла. Вернее, можно было конечно найти способ связи, но в том состоянии, в котором находилась Света, она о других вариантах даже и не подумала.

В палате Свету встретила Вера, которая отчаянно пыталась укачать орущую Тасю. Девочка покраснела от крика, но успокаиваться явно не собиралась. А с другой стороны Веру все время дергал ее родной сын – Сережа. И девушка буквально разрывалась между ними двоими.

Света какое-то время молча сидела на своей койке, а потом решительно протянула руки:

– Дай, я укачаю.

Удивительно, но стоило ей взять кроху на руки, как та тут же замолчала и начала сосредоточенно тыкаться ротиком в поисках груди.

– Да ты голодная, мышка! – ласково улыбнулась Света. – Пойдем, поищем тебе смесь.

Но никуда уйти они не успели, потому что в палату снова заглянула баба Лена:

– Григорьева! На УЗИ!

Вера и Света переглянулись – ни одна из них не была той самой Григорьевой. После недолгих переговоров дружно решили, что на УЗИ маленькую Тасю отнесет Светлана – Вере хватало забот с неугомонным и шебутным Сержем.

В кабинете УЗИ Свету и Тасю уже ждали.

– Так, мамочка, кладите пеленку, ребенка вот сюда – поближе ко мне. – тут же начала командовать врач. Неуверенные объяснения Светы, что она вовсе не мама этой малышки, врач пропустила мимо ушей. Она споро орудовала датчиком, время от времени требуя то придержать ручки Таси, то повернуть ее на бочок. И с каждой минутой ее лицо становилось все мрачнее.

– Ну что с ней? – наконец не выдержала Света. Врач помялась, а потом рубанула с плеча:

– Девочке срочно нужна операция. Если не пересадить ей печень в ближайшее время, она умрет. У нее есть от силы неделя. Максимум две. Потом – все. А донора за такой короткий срок найти невозможно, люди годами ждут.

Света побледнела. Конечно, она понимала, что просто так в больницу никого не кладут, но даже подумать не могла, что эта кроха находится на самом краю. С виду она казалась совершенно здоровой. Ну разве что темненькой немного, так мало ли какой расы у нее родители…

Вернувшись в палату, она положила Тасю в кроватку и подвинула ее к себе.

– Присмотри за ней, я схожу поищу смесь. – Попросила она Веру. Впрочем, далеко идти не пришлось: девушки из соседней палаты охотно поделились едой для крохи.

С первыми лучами солнца Света уже стояла у входа в реанимацию. Оттуда выглянула медсестра, посмотрела на Свету с жалостью, но пустить внутрь отказалась.

– Только с разрешения Иван Иваныча! – Заявила она. – Без него не могу и не просите! Я один раз пустила, потом так по шапке огребла, что повторения никак не хочется. Иди в палату, он раньше десяти не придет.

Разумеется, Света не сдвинулась с места. Добросердечная Вера пообещала присмотреть за Тасей, так что уходить от дверей реанимации девушка не собиралась. Спустя час она, чувствуя дрожь в побитых ногах, уселась прямо на пол. А еще через полчаса прибежала Вера.

– Не могу без тебя ее накормить! Нет, ты представляешь, даю ей смесь, а она плюется и все тут! Иди ты, у тебя вчера ловко так получилось! Иди-иди! Я тут покараулю. Только ты того, за Сержем моим присмотри. Я и так рискнула – одного с мелкой оставила.

– Иди! – прикрикнула Вера. – Я никуда не уйду. Давай быстрее!

Свету как ветром сдуло. С одной стороны ее подгоняла мысль, что она может пропустить приход врача – ее пропуск в реанимацию. С другой – было очень жалко малышку, мать которой похоже и в самом деле оказалась безответственной кукушкой.

Плач Таси Света услышала издалека и припустила еще быстрее. Вбежав в палату, она краем глаза отметила, что Серж увлеченно гоняет монстров на телефоне, и тут же подскочила к кроватке.

– Да ты моя хорошая… – заворковала он. – Ты, наверное, мокрая вся, да, крошка? Сейчас сделаем тебе тепло и сухо…

Света растерянно замолкла, глядя на содержимое подгузника, а затем перевела взгляд на Тасю.

– Знаешь, ты так громко кричишь, – сказала она, – что я полностью уверена – с тобой все будет в порядке. Но вот это, – Светлана отложила грязный памперс в сторону, – мы выбрасывать не будем, а покажем врачу. Да, Тась?

К этому моменту девочка уже вовсю гулила, размахивая ручками и ножками.

– И не скажешь, что пару минут назад ты на всю больницу орала. – Хмыкнула Света, беря в руки бутылочку. – Ну что, крикуха? Пора завтракать?

Светлана уже заканчивала кормить малышку, когда в палату вернулась Вера. Света тут же вскинула голову:

– Ты же обещала, что не уйдешь!

– Да не ори ты! – отмахнулась Вера. – Иван Иваныч пришел, он ждет тебя в реанимации. Беги давай.

Света невесомо поцеловала Тасю в крохотный лобик и осторожно положила заснувшую малышку в кроватку.

– Присмотришь? – спросила она Веру. И, получив утвердительный кивок, тут же умчалась. Бежать она не могла, хотя и очень хотелось. И дело было вовсе не в правилах приличия. Тело, пережившее дичайшие нагрузки всего сутки назад, настоятельно подавало сигналы, что оно категорически не согласно с таким издевательством. Но разве его кто спрашивал?

На этот раз никто не запрещал Свете войти в святая святых. Напротив, медсестра тут же проводила ее к Иван Иванычу, который, сидя за столом, заполнял какие-то бумаги. Впрочем, при виде Светланы он сразу же отложил их в сторону и поднялся навстречу. В его движениях Свете почудилась какая-то обреченность, но она торопливо заставила себя отбросить плохие мысли в сторону.

– Как Матюша? Иван Иванович? Он пришел в себя?

Врач прикусил верхнюю губу и покачал головой:

– Мне жаль…

– Он?..

– Матвей на искусственной вентиляции легких.

– Но он жив?

– Мы пока этого точно не знаем.

– Чтоооо?!

– Дайте мне договорить! – неожиданно рявкнул врач. – Сядьте!

Он сунул в руки растерянной Светы стакан с водой и что-то накапал туда из темного пузырька:

– Пейте!

И, видя, что она не в силах сделать ни глотка, добавил:

– Пейте! Это успокоительное. Яда не предложу, мы здесь людей спасаем как никак.

– И Матвей…

– А с Матвеем сложнее. Да пейте, кому говорю!

И только убедившись, что Света выпила все до капли, Иван Иваныч наконец перешел к сути дела.

– Насколько я могу судить, мозг вашего сына погиб. Мы сейчас поддерживаем работу сердца, держим Матвея на аппаратах. Но скорее всего вашего сына уже нет. Крепитесь. Завтра мы сделаем ему ЭЭГ и, если отсутствие мозговой деятельности подтвердится…

– Это будет значить, что…

– Да, что Матвей умер.

Света сглотнула, стараясь сдержать подступившие к горлу рыдания. Еще ведь точно ничего не известно. Наверняка врач ошибся, и это самое ЭКГ, нет – ЭЭГ, подтвердит это.

– Я… Я могу увидеть Матюшу? – тихо спросила она, вытирая слезы руками.

– Да, конечно. Пойдемте.

Матвей лежал на больничной койке, опутанный проводами. Его грудь ритмично вздымалась и опадала. Но Света, помня слова врача, понимала, что на самом деле за ее сына дышит прибор. Девушку душили рыдания.

– Он.. Он кажется таким маленьким… – прошептала она.

– Нам нужно ваше согласие на ЭЭГ. Подпишите, пожалуйста.

– Да, да, конечно.

Света не глядя подписала бумаги, продолжая всматриваться в лицо своего сына.

– Я предупрежу, чтобы вас пропускали сюда в любое время. – Сказал Иван Иваныч. – Но только чтобы без глупостей! Аппарат не отключать, провода не выдергивать, медсестер не бить.

Светлана непроизвольно улыбнулась сквозь слезы этой немудреной шутке и утвердительно кивнула:

– Хорошо.

Хотя Света была готова безвылазно сидеть возле сына, днем ей пришлось несколько раз выходить: Тася соглашалась есть только из ее рук. Ни Вере, ни медсестрам, ни другим мамочкам накормить ее не удавалось. Тася плевалась как маленький верблюд и орала дурниной. Но стоило Свете появиться в поле зрения девочки, как та моментально замолкала, начинала гулить и в целом превращалась в само очарование.

На ночь Свете тоже пришлось вернуться в палату. Конечно, сын для нее был на первом месте, но медсестра клятвенно заверила ее, что при малейших изменениях в состоянии Матюши сразу позовет Свету. А сейчас Свете лучше идти в палату, потому что горластая Тася иначе не даст спать всему отделению.

Света устроилась поудобнее на кровати, подоткнув под спину подушку. На руках у нее сладко посапывала Тася. Но когда Света попробовала переложить кроху в кроватку, та тут же громко выразила свое негодование по этому поводу. А вот спать на кровати рядом со Светой маленькая вредина была вовсе не против. Так они и заснули в обнимку: малышка, потерявшая свою маму, и Света, жизнь сына которой висела на волоске. Впрочем, про Тасю можно было сказать то же самое.

***

– Мне очень жаль. – Иван Иванович нервно засунул руки в карманы и прикусил верхнюю губу. – ЭЭГ показало отсутствие мозговой активности.

– Это значит… – Света замолчала, не в силах продолжить фразу.

– Это значит, что Матвей умер. Его больше нет. Мне очень жаль.

– Нет! Нет.. Нет-нет-нет-нет-не!т!!!! Я не верю!!!! Этого не может быть!!! Нет!!!! – Крик Светы эхом отразился от белых стен и заметался по кабинету. – Не верю! Этого не может быть!!!!

Боль во всем теле, которую чувствовала Света в результате крушения, была ничем по сравнению с той душевной болью, которую она испытывала сейчас. Ее сын… Ее Мотя… Ее Матюшка… Нет, она отказывалась верить в то, что его больше нет. Они же буквально вчера еще купались в море. Счастливо смеялись, выбирая сувениры для его друзей. Планировали новую летнюю поездку. И теперь всего этого нет? Невозможно!!!

Дождавшись, когда истерика Светы немного утихнет, Иван Иванович сказал то, что в тот момент показалось охваченной горем молодой женщине просто чудовищным. Он попросил ее подписать разрешение на забор органов.

– Нет! Ни за что! – Категорически заявила Светлана. – Я не позволю потрошить моего сына!

– Поймите, – убеждал ее врач, – Матвей все равно уже умер, его не вернуть. Но он будет продолжать жить в других детях. Тех, кому подойдут его органы. Да что далеко ходить, вы няньчитесь с девочкой. Как ее… Тасей. Мы проверили, ваш сын может стать для нее идеальным донором печени, совпадение стопроцентное. Это один шанс даже не на миллион, а на несколько миллионов. Другой возможности может не быть, и тогда погибнет не только Матвей, но и Тася…

Но Светлана продолжала упрямо мотать головой, заливаясь слезами.

– Нет! Не позволю! Не дам! – беспорядочно бормотала она. – Для Таси найдется другой донор, обязательно! А Матвей… Нет, не дам!

– А если мама того, другого, донора тоже откажется? – коварно спросил врач. – Что же тогда? Вы вот так отправите Тасю умирать?

Света на мгновение замерла, но тут же ответила:

– Я законы знаю. И знаю, что можно пересадить часть печени взрослого. Так делают. И спрашивать разрешения на пересадку не нужно, в нашей стране их без разрешения вырезают…

Иван Иванович хмыкнул:

– Какие все сейчас продвинутые. А вы знаете, что для этого должно совпасть множество условий? И шансы, что они совпадут, еще меньше, чем то, что в ближайшую неделю появится еще один ребенок-донор, печень которого будет идеально подходить Тасе?

Однако Света продолжала мотать головой. Не помочь Тасе? Чудовищно! Она уже успела привязаться к малышке. Но позволить распотрошить ее сына?! Да ни за что на свете!

– Что ж. – Кивнул Иван Иванович. – Хорошо. Я вас услышал. Но прошу подождать еще пару дней. Нам нужно будет подготовить все документы, да и за вами неплохо бы еще понаблюдать. Все же вы пережили такое, что и в страшном сне не привидится.

Света, чувствуя себя полностью раздавленной, молча вернулась в палату. Слез больше не было. Горе засело так глубоко внутри, что не могло пробиться наружу. Светлане казалось, что она словно окаменела. Девушка на автомате покормила Тасю, которая была особенно беспокойной, уложила ее и легко пригладила забавный вихор на макушке.

– Спи, маленькая, – шепнула она, укладывая Тасю на кровати рядом с собой, и сама опустила голову на подушку.

Следующие два дня прошли как во сне. Каждый день Света кормила Тасю, меняла ей подгузники и сразу уходила в реанимацию, где, все еще подключенный к приборам, лежал ее Матвей.

– Он совсем как живой. – прошептала она, глядя на сына.

– Но он умер. – Так же тихо ответил ей подошедший Иван Иваныч. – Пора прощаться. Через двадцать минут Матвея отключат от аппаратов, мы не можем держать его так вечно. Толку от этого нет.

Светлана прикрыла глаза, подавляя рвущееся из горла сухое рыдание. Да, пора это принять. Матвея больше нет. Она осталась одна.

Их молчание было нарушено звонком мобильного телефона. Иван Иванович достал смартфон из кармана халата:

– Слушаю…

Света не знала, что сказал врачу невидимый собеседник, но Иван Иваныч изменился в лице.

– Иду! – отрывисто бросил он, сбрасывая звонок. Уже уходя, он повернулся к Светлане:

– Тася умирает. А ведь она могла бы жить!

***

Состояние Таси удалось стабилизировать, но было понятно, что ни о каких двух неделях речи уже не идет.

Стоя в больничном коридоре, Света случайно услышала разговор двух медсестер.

– Не жилец девчонка, точно тебе говорю! Хорошо, если хотя бы пару часов протянет.

– Ну а вдруг найдут донора? Жалко девочку же! Хорошенькая такая.

– Сама-то веришь? Ну кого они найдут за такой срок? Ты не хуже меня знаешь – чудес не бывает!

Света стояла, слушая их затихающие шаги. Ее лицо было бледным, а руки подрагивали от напряжения. Чудес не бывает, значит? А это мы ещё посмотрим!

***

– Я согласна! – Света стояла перед Иван Иванычем, нервно комкая карманы цветастого халата. – Пусть Тасе пересадят печень моего сына.

– Вы уверены? Ещё вчера вы были категорически против.

– Если я не дам согласия, Тася умрет?

– Скорее всего, да.

– Я не могу этого позволить. Я даю согласие. Что нужно подписать?

***

Девять часов. Именно столько продлилась операция Таси. И все это время Света места себе не находила.

– Я никогда себе не прощу, если Тася погибнет. – говорила она Варе, накручивая километры по больничной палате. – Ну почему я не дала это разрешение сразу!

***

Сразу после операции к Свете подошёл Иван Иваныч.

– Все прошло хорошо, – сказал он, – сейчас Тася в интенсивной терапии, понаблюдаем ее несколько дней, потом переведем в палату. Как поправится полностью – отправим в дом малютки.

– Зачем? – глупо спросила Света.

– А куда же мы ее денем? Мать пропала без вести. С отцом связались, но он написал отказ от родительских прав. – Врач развел руками. – Так что Тасе прямая дорога в детдом.

Света чувствовала себя так, словно ее ушатом грязи облили. За эти дни она успела привязаться к девочке как к родной, и у нее даже мысли не проскальзывало, что Тасю могут у нее забрать. Обычно критический ум Светы в этот раз дал сбой из-за нервного срыва.

– Я… я хочу ее забрать… – прошептала она и умоляюще посмотрела на Ивана Ивановича.

– Нам бы мамашку ее найти, – ответил он, – а потом уже решать, кого усыновлять и что делать. А то улетела, кукушка, ищи ее теперь. Не найдем, тебе девочку точно никто не отдаст.

И Света села за телефон. После многочасовых поисков, обзвонов всех больниц и полицейских участков она наконец узнала, что в городском морге лежит тело неизвестной молодой женщины. Вера вызвалась поехать на опознание.

– Я ее хорошо запомнила! – заявила она. – Но покойников боюсь – жуть!

С этими словами Вера убежала, а Света с ее сыном остались в палате. Вернулась Вера нескоро, от ее привычной жизнерадостности не осталось и следа.

– Ну и жуткое же местечко. – Сказала она, наливая себе чай. – Коленки аж до сих пор дрожат. В общем она это. Получается, не кукушка она. Под машину попала, грузовик затормозить не успел. Дела-а-а-а…

Вере явно хотелось посмаковать подробности, но Света не могла больше ждать. Она сорвалась с места и бросилась в реанимацию. Там, за стеклянной перегородкой, уже пришла в себя после операции маленькая Тася.

– Ее уже можно покормить. – Шепнула Свете медсестра. – Только чуть-чуть. И на руки пока не берите.

Светлана тихонько зашла в палату и с ласковой улыбкой склонилась над крохой.

– Привет, малыш! Скоро поедем домой. Мы теперь с тобой одной крови.