Мы сделаем вас счастливыми

Врач взял у Андрея карточку, кивком головы указал на кресло для пациентов и едва тот присел, сразу перешёл к делу:

– Как часто вы фантазируете?

Чудаков напрягся под чужим внимательным взглядом. Глаза у доктора были добрыми-добрыми, даже строгая оправа очков не добавляла им суровости. Но добр ли доктор сам по себе? В этом Чудаков сомневался. Более того, возможная доброта районного фантолога пугала его. Добрый человек станет жалеть Андрея, не назначит радикального лечения и тогда все его сегодняшние усилия окажутся напрасными… Нет уж, раз сам пришёл, то нечего ждать милостей от медицины.

– Часто, доктор, часто. Недели не проходит, чтобы не фантазировал…

Фантолог улыбнулся одними глазами, покачал головой:

– Андрей Витальевич, не лукавьте. К чему этот самообман?

Он видел пациента насквозь. Чудаков с облегчением понял, что попал к хорошему специалисту. И чистосердечно признался:

– Ежедневно…

Врач удовлетворённо кивнул, глаза его сделались серьёзными. Речь вернулась к прежнему ритму:

– Характер фантазий? Основной мотив?

Андрей пожал плечами:

– Да всё подряд. Без системы.

– Эротика, успех, месть? Что-то ещё…

Андрей понял, что дальше тянуть нельзя и надо сразу выкладывать главную причину своего визита.

– Проблема не в этом, доктор. У меня воплощаемость повышенная. И кажется, она прогрессирует.

Фантолог издал неопределённый звук и развёл руками.

– Тут два варианта. Самовнушение или интуиция.

– Это как? – смутился Андрей.

– Вы просто убеждаете себя в том, что сбылось именно то, о чём вы фантазировали. Или же вы фантазируете только о том, что вскоре и так должно произойти…

Чудаков внезапно разозлился. Хороший специалист на поверку оказался настолько ограниченным, что не видел ничего дальше собственного носа. Разумеется, он нисколечко не поверил пациенту.

Андрей на секунду представил себе, как разлетается оконное стекло под ударом чёрного пернатого снаряда.

– Что за чёрт?!

Врач с воплем отскочил от окна, в которое остервенело билась растрёпанная ворона. Стеклопакет пока держался, но подозрительно похрустывал в пластиковой раме.

– Это я её представил… – признался Чудаков, – теперь вы верите?

Врач оглянулся на него, судорожным движением поправил сползшие с переносицы очки. Взгляд его был растерянным, даже жалким.

– Что вы себе тут выдумываете?! Ах, да. Извините.

Он уставился на окно. Ворона исчезла. Только паутина тонких трещин в центре стекла напоминала о странном происшествии. Да небольшое чёрное пёрышко, которое прилипло к карнизу и слабо трепетало на ветру…

– Вот видите, – горько сказал Андрей.

Врач медленно выдохнул, вернулся за свой стол, на котором осталась лежать открытая карточка пациента. Некоторое время посидели молча. Фантолог с преувеличенным вниманием изучал записи трёхлетней давности. Андрей тогда страдал рассеянным вниманием, связанным с мечтами о крупном джек-поте в федеральной лотерее. Офисный фантолог, расписавшись в собственном бессилии, выдал направление в стационар. Там прописали недельный курс криминальной хроники из Ново-Рублёвки, и фантазии быстро сошли на нет. Однако теперь платная клиника была не по карману. Чудаков уже лишился всех своих сбережений. И если так дальше дело пойдёт, то и рассудок отправится той же дорогой…

– Извините, – настойчиво повторил врач, не поднимая взгляда от карточки, – но у вас стандартная клиническая картина. Скорее всего, простое сезонное обострение…

***

Когда дети индиго, само существование которых раньше ставилось под сомнение, обзавелись собственными детьми, психологам и психиатрам изрядно прибавилось работы. Поколение индиго 2.0 оказалось настолько погружённым в свои фантазии, что на его фоне интернет-зависимые выглядели неугомонными общественными активистами. Вот только новому поколению для побега из реальности даже интернет не требовался…

Глобальный медицинский спрут быстро отреагировал на проблему, отрастив себе очередное щупальце – прикладную фантологию. Фантазии изучали, классифицировали, их вредное влияние купировали с помощью проверенного временем арсенала средств. «Мы сделаем вас счастливыми!» – твёрдо пообещала мировая медицина. И с азартом взялась за дело…

***

Чудаков был убеждён, что у него уникальный случай. Врач, судя по всему, склонялся к банальной мании величия. В начальной стадии, разумеется. Андрей стал сумбурно перечислять всё, что с ним стряслось за эти три года. Фантазии сбывались одна за другой, всё чаще воплощаясь в жизнь с пугающей скоростью. Он уже не мог контролировать своё воображение и отчаянно боялся последствий. Тем более что они обходились ему всё дороже.

– Извините, не верю. – Решительно сказал врач. – Вот вы вообразите что-нибудь прямо сейчас. Жабу у меня на столе. Или крокодила в аквариуме.

– По чужому заказу не получается, – нахмурился Чудаков. – Пока не получается…

Фантолог захлопнул карточку, придавил крепкой ладонью.

– Давайте так сделаем. Вы пройдёте обследование, сдадите анализы…

Андрей вновь ощутил нарастающее раздражение и с усилием выдавил из себя:

– А вот вы проверьте, как я к вам на приём попал? Это же не сложно выяснить, правда?

Врач покачал головой:

– Андрей Витальевич, не упорствуйте.

– А вы сделайте одолжение…

Фантолог вздохнул и связался с регистратурой.

Как и предполагал Андрей, там о его визите даже не догадывались. Отсутствие карточки в ячейке на букву «Ч» обнаружили только после того, как врач раздражённо прикрикнул на юную сотрудницу. Чудаков непроизвольно пожалел девушку. Миг спустя на стойке регистратуры возник букет цветов. Никто этого не заметил – врач уже переключился на службу безопасности, а девушка утирала слёзы, стараясь не размазать тушь с ресниц.

Камеры слежения тоже не зафиксировали Чудакова. Он просто возник на пороге кабинета фантолога, причём сразу изнутри. По крайней мере, внутренняя камера показала именно такую картинку. Чудаков втайне наслаждался эффектом, стараясь не подавать виду. Безопасник снисходительно объяснил «изъян записи» неведомыми техническими проблемами. И поспешил отключиться.

Врач растерянно почесал в затылке. Предположил со слабой надеждой:

– Гипноз?

Чудаков хмыкнул. Всем известно, что второе поколение индиго само не поддаётся гипнозу и начисто лишено этой способности.

Андрей не знал, как утихомирить своё буйное воображение, наяву порождающее предметы и события. От визита к фантологу он ждал реальной помощи. Беда была в том, что сам врач не обладал воображением.

Чудаков не стал его дальше слушать. Махнул рукой и, зажмурившись, представил свой удобный и потрёпанный жизнью диван в уютной затемнённой гостиной.

И стало так.

***

Врач оторопело уставился на пустое кресло. Мягкое сиденье медленно распрямлялось, скрадывая вдавленность, оставшуюся от ягодиц странного пациента.

***

Дома было тихо. Не орал на кухне голодный кот, путаясь под ногами хлопотливой хозяйки. Не бухтел телевизор, не доносился из детской комнаты нестройный клич команчей, рисующих цветными фломастерами загадочные знаки на новых обоях. После развода Чудаков жил один в трёхкомнатной квартире. Наверное, все его фантазии разгулялись именно от одиночества. Потому что Чудаков не знал, как по-другому заполнить сосущую пустоту внутри себя. И тогда он совершил самую большую ошибку в своей жизни.

Он вообразил себе новую жену.

Красивую, стройную, умную и любвеобильную.

Он представил её сразу с ребёнком. Дочкой. Непоседливой и весёлой, как Машенька из любимого мультсериала. Сыновья у него уже были, теперь хотелось дочку. Чтобы возиться с ней, баловать, ловить в её глазах чистое детское восхищение и восхищаться самому… Мальчишкам, конечно, очень важен отец. Но они уже подросли, к тому же им повезло с отчимом. А Чудакову хотелось немного личного счастья.

Увы, красивая и умная жена оказалась исключительной стервой. В первый же день закатила истерику с битьём посуды и криками «Я отдала тебе лучшие годы своей жизни!». Дочка спряталась в детской и тихо плакала под подушкой. Андрей был настолько раздавлен случившимся, что молча выслушал все упрёки. А потом до утра просидел на разгромленной кухне, уставившись в тёмное окно. Курил, растирал грудь с левой стороны, где поселилась тупая ноющая боль. И раз за разом пытался представить себе, что никакой второй жены у него не было. Но воображение отказывалось подчиняться. Вместо желаемой тишины Чудакову мерещился негромкий плач Машеньки, и все его жестокие фантазии тут же отлетали прочь…

Воплощённая супруга ненавидела Андрея так самозабвенно, словно и в самом деле прожила с ним десять лет. Жизнь его превратилась в маленький филиал ада на Земле. К счастью, уже через пару дней жена подала на развод, сняла с общей карточки большую часть накоплений и съехала к маме. Машеньку, конечно, забрала с собой. Чудаков не успел толком привязаться к дочке, но всё равно, вспоминая о ней, испытывал глухую тоску и обиду на жизнь.

Андрей машинально щёлкнул пультом, включая большую плазменную панель на стене. Гостиная, озарившаяся разноцветными бликами, содрогнулась от возмущённых криков протестующих турок. Щелчок. Сирия, опять теракт. Щелчок. Мексика, здания качаются от подземных толчков… Новости традиционно не радовали – стабильности в мире как не было, так и нет. Чудаков поискал развлекательный канал. Там показывали «Машу и медведя». Сердце сжалось, пропуская такт, палец рефлекторно дёрнулся к красной кнопке. Плазменная стена плавно погасла, погружая гостиную во мрак и тишину.

И тут, как по заказу, завибрировал мобильник. Андрей принял звонок и непроизвольно отшатнулся, едва заслышав знакомый визг.

Трубка резонировала от резких звуков. Прижимать её сейчас к голове всё равно что ковыряться в ухе отвёрткой. Впрочем, даже на вытянутой руке недавнюю супругу было прекрасно слышно.

– Я требую две трети совместно нажитого имущества, ведь мне нужно на что-то содержать ребёнка! Те деньги, конечно, нам пригодились, но ты же понимаешь – это только на первое время…

«Совместно нажитого», как же… Да неделю назад тебя вообще на свете не существовало! Чудаков молчал, наливаясь нехорошей силой.

– Если не хочешь проблем, разменивай квартиру. Нам двушку, тебе однушку. Всё честно…

Андрей вновь попытался развоплотить жену. Представил, что её никогда не было. Увы, всё с тем же результатом. Мысль о том, что Машенька при этом тоже исчезнет, тормозила полёт фантазии. Вообразить ей другую мать оказалось невозможно, уж слишком они похожи друг на друга. А делать девочку сиротой было бы слишком жестоко.

– Хорошо, я завтра же займусь разменом, – кротко ответил он.

Жена явно удивилась, но не стала искушать судьбу и прервала беседу.

***

В детстве Андрей Чудаков фантазировал постоянно. Как и все, наверное. Мечтал, воображал, представлял в ярких красках и во всех деталях. Он не ощущал своей исключительности лет до десяти. Пока однажды не осознал, что большинство его фантазий натуральным образом воплощается в реальности! Пусть и ненадолго, не в полной мере, только по отношению к другим людям. Изменить себя Андрей не мог, как ни пытался. Особенно трудно было пережить этот изъян в подростковом возрасте…

С годами процент воплощаемости фантазий потихоньку возрастал. А после развода вдруг резко рванул вверх. Период полураспада материализованных грёз стал приближаться к бесконечности. Вот тогда-то он и запаниковал.

***

Еда всегда его успокаивала. После ужина неудачный визит к фантологу показался малозначительным эпизодом, требования выдуманной супруги – глупой шуткой. Вот только Машеньку было по-прежнему очень жаль.

Мобильник снова зазвонил. На экране высветилось: «Номер не определён». Чудаков ответил и тут же пожалел об этом. Голос в трубке был мягкий, но непреклонный.

– Андрей Витальевич, к вам сейчас в дверь позвонят, так вы сразу откройте, будьте добры…

– А кто это говорит?

– А почему вы спрашиваете? Фантологическая Санитарная Бригада, разумеется!

Андрей уловил в голосе говорившего издёвку. И дал отбой. Телефон завибрировал снова, но Чудаков не собирался больше ни с кем разговаривать. Сейчас его постараются взять тёпленьким, упакуют по полной программе и сдадут в лабораторию для опытов. А там уж постараются. Пока не размотают ДНК до последней нуклеиновой цепочки, не успокоятся. И ведь всё равно ничего не поймут. Потому что не верят.

Был на свете только один человек, который всегда и во всём верил Андрею. Колька, друг детства. Он сейчас далеко, к сожалению. Впрочем…

Чудаков быстренько вообразил себе входную дверь как в боевиках, где гангстеры грабят банки. Удовлетворённо кивнув при виде огромного стального щита, снабжённого кучей разнообразных замков, Андрей набрал Колькин номер. Друг откликнулся не сразу, в его краях сейчас царила глубокая ночь.

– Извини, что разбудил, – раскаялся Андрей, услышав в трубке знакомый голос.

– Да ладно тебе, Дюша. Что случилось-то?

Новая дверь глухо задрожала от первых ударов. Какие нетерпеливые «санитары», однако. Даже звонком не воспользовались…

***

– А помнишь, как я всех от контрольных спасал? Правда, с фантазией у меня тогда туговато было…

– Да уж! – засмеялся Колька, – одна только Анна Ванна семь раз ногу ломала! Хотя ты-то у неё как раз в отличниках ходил.

Вспомнив несчастную математичку, Андрей невольно улыбнулся. Её травмы он воображал не ради своей успеваемости. Колька, чистый гуманитарий, боялся Анну Ванну до дрожи в коленках. А для друга никаких усилий не жалко.

В окно ударил ослепительный сноп белого света, сквозь тройной стеклопакет донёсся низкий рокот. Надо же, вертолёт задействовали. Ценят, значит. Боятся, то есть уважают…

– Дюша, а ты чего вдруг позвонил? – неожиданно спросил Колька.

Чудаков, невольно пригибаясь, перебежал из гостиной в спальню, вообразил решётчатые узкие бойницы вместо окон и только потом ответил. Чтобы объяснить ситуацию другу детства много времени не потребовалось. «Санитары» снаружи отложили штурм, но со стороны подъезда удары стали звонче и словно приблизились. Похоже, дверь постепенно поддавалась настойчивым гостям. Или воплотилась некачественно.

– А от меня-то ты чего хочешь? – глухо спросил Колька.

– Ты только скажи – я всегда такой был? Или мне на самом деле в дурку пора. В школе же это всё по правде было? И потом, на выпускном…

– Правда, – после паузы ответил Колька.

– Тогда я лучше сдамся. Бежать всё равно бессмысленно. Пусть изучают. На благо всего человечества. Только ведь не найдут они ни хрена! Потому что не верят. А так бы все счастливы были…

Он вздохнул и прислушался к усиливающейся возне за дверью. Пора сдаваться. Воображать героическую битву против вселенского зла в его планы не входило.

– Нет, – грустно сказал Колька. – Счастья для всех даром не бывает. Всегда кому-то приходится платить. И всегда есть те, кто уходит обиженным.

Он помолчал, неровно дыша в трубку. А потом вдруг тихо попросил:

– Только ты на меня зла не держи, ладно? Просто мне тогда так одиноко было. А потом я уже ничего не мог изменить…

Свежевоплощённая входная дверь, наконец, покрылась глубокими трещинами, рухнула и рассыпалась по полу блестящим мелким крошевом. Следом в коридор ворвались «санитары». Все как один в фирменном сером камуфляже и бронежилетах.

– Почему ты извиняешься?! – удивился Андрей.

Он успел услышать ответ, прежде чем его скрутили.

– Потому что это я тебя таким придумал…