Мы сожгли наши крылья (Том 1)

И грянул гром, лазурный небосвод затянули тучи, солнечный свет исчез за облаками, воцарилась тьма, которую изредка прорезали яркие вспышки молнии. Начался дождь, первые его капли упали на улицы Белого города, поднимая в воздух пыль с мощенных светлым мрамором дорог и прогоняя редких зазевавшихся прохожих. Клены с белоснежными стволами и золотыми листьями, или как их здесь называют альвы [1], задрожали под порывами шквалистого ветра.

— Северный ветер… Как странно, откуда бы ему здесь взяться, — поморщился стражник на стене, поглубже закутываясь в свою золотую с алой подбивкой накидку.

Его товарищ спрятал нос под забралом золотого шлема, рассеянно пожав плечами.А затем не сговариваясь, оба стражника вытянусь, вскочили со своих мест, бросившись к краю стены, и с тревогой уставились куда-то вдаль.

По Изумрудному тракту во весь опор несся небольшой отряд воинов, одетых точно также, как и дозорные на стене. Каждый раз в свете вспышки молний, их золотые доспехи ярко сверкали. Именно этот отблеск и привлек внимание стражников, буквально прилепившихся к зубцам [2] на крепостной стене и не отрывающих напряженного взгляда от маленького отряда. Их было всего шестеро. Только шестеро из шестидесяти тысяч бессмертных воинов, отправленных главой Белого города Небесным императором Чэном на встречу армии Короля ночи.

Они мчались по Долине мира, а молнии словно преследовали их, каждый раз стремясь прицельно ударить в кого-то из рыцарей. У всех шестерых были обуглены золотые плащи, доспехи пошли трещинами, осколки которых, судя по всему, попали в их раны, которые сильно кровоточили при каждом движении. Оружия при них не было. Щиты, которыми они пытались оборонялись от молний, были едва целы. Только их предводитель, ехавший последним, замыкая отряд, сумел сохранить при себе обломки меча, который когда-то лично вручил ему Небесный император. И при каждой новой вспышке судорожно прижимал их к себе. Он еле держался в седле, из последних сил направляя ослабшей рукой своего коня в сторону Белого города.

Гром ударил с удвоенной силой. Грозовые тучи разверзлись ливнем с градом, принявшимся хлестать по щекам раненных воинов, царапая кожу и стравляя после себя багровые полосы. За спиной послышался треск и мерзкое шипение. Беглецы, обернувшись на ходу, увидели, как позади них из ниоткуда сформировались шесть шаровых молний, искрящихся багрово-синим пламенем.

— Да будь ты проклят! Лжекороль, отцеубийца, презренный сын своего народа! — в отчаянье выругался предводитель отряда.

— Как это трагично… Вы ехали так долго… были уже так близко… и все же никогда не увидите дома, — прозвучал в голове кричавшего приторно ласковый, но смертельно холодный голос. Только он один его слышал. Остальные воины оставались в неведении.

Командир отряда внезапно натянул поводья, останавливая коня и поворачиваясь назад, прямо к мчащимся к нему шаровым молниям. Наспех спешившись, он ударил по крупу лошади, прогоняя ее прочь.

— Серафим, что ты делаешь?! — закричали издалека уже успевшие умчаться вперед воины, намереваясь вернуться за товарищем.

— Уходите! Он и не думал нас отпускать, просто хотел убить более изощренно, на глазах у всего Белого города! Бегите, глупцы! — ответил мужчина, и уже шепотом добавил — Я попытаюсь выиграть вам немного времени.

Но воины не собирались так просто бросать своего командира. Предвидя их бессмысленную попытку, последний рассек воздух рукоятью своего сломанного меча, создавая непроходимую ледяную стену между ним и отрядом, который в отчаянье все же был вынужден отступить. А затем снял свой золотой шлем, так мешавший дышать и сжимавший горло, отбросив его в сторону. Все равно больше он ему не потребуется. Мужчина поднял к грозовым небесам свои светло-карие глаза, кудрявые каштановые волосы до плеч развевались на ветру. Бледное решительное лицо, изрезанное шрамами, было спокойно.

Сложив ручную печать (прим. — различные позиции и положения пальцев и рук, используемые заклинателями для регулирования потоков энергии и, в конечном итоге, использования боевых техник и создания заклинаний), он создал заклинание, создавшее перед ним магический щит, о который разбилась первая шаровая молния. А вторая молния уже уничтожила сам щит. Серафим знал, что это был неравный бой, который он не мог выиграть ни при каком раскладе. У него совсем не осталась энергии и запаса духовных сил для отражения ударов. Кроме того, магия противника была совершенна. Абсолютная мощь, какой ему еще не приходило встречать за все свои две тысячи лет жизни. Против этой силы командир армии Бессмертного царства был не более чем песчинкой, муравьем, который решил потягаться с солнцем.

Закрыв глаза, он в бессилье опустил руки, оставшись спокойно дожидаться конца своего существования. Внезапно тьму разрезал белый столб света, из которого вышел сам Небесный император. Немедля ни секунды он отразил все четыре молнии взмахом длинной платиновой алебарды[3], носящей имя Лунная коса, своего личного боевого оружия, с которым он не расставался на протяжении сотен лет и с которой прошел множество различных войн.

— Еще рано умирать, — сказал он Серафиму, положив руку ему на плечо, и за долю секунду перенес их обоих в Небесный дворец.

Белый город был столицей Бессмертного царства, а Небесный дворец был его сердцем. Если Белый город был построен по большей части из мрамора светлых оттенков, то Небесный дворец состоял исключительно из золота и его разных сплавов всевозможных модификаций. Почти двести лет лучшие мастера эльфов и гномов строили эту резиденцию для императора Бессмертного царства. Небесный дворец располагался высоко на горе, над Белым городом, словно парил в небесах. Вершины и шпили зданий часто скрывались в низко плывущих облаках. Отлитые из драгоценных металлов строения внушали трепет и благоговение, всякому кто входил в столицу.

В Небесном дворце жил император Чэн, его супруга последняя богиня Маат, их свита, приближенные и доверенные лица, высшие чиновники и служащие, там же располагались канцелярия и административные учреждения, личная гвардия императорской четы — «золотые мечи», которой и руководил Серафим.

Чэн был полубогом и возглавлял Бессмертное царство в течении последних шестидесяти тысяч лет и до настоящего времени считался самым сильным правителем во всех трех царствах. Его сила была почти равна силе верховного бога-войны древнего мира Кая, который также носил титул Небесного императора и был первым мужем богини Маат. Кай был уничтожен сто тысяч лет назад во время великой войны богов древнего мира. Он пал от смертельного удара бога смерти Азраила. Тело его было разрушено, а дух вернулся в обитель богов Иллизиум. Маат была безутешна, оставшись последней богиней в трех царствах. Она удалилась в пещеры на окраине Бессмертного царства и влачила там жалкое существование, оплакивая смерть своего любимого мужа. Однажды во сне ей явилась богиня судьбы Хесса и предсказала, что Кай вернется в форме своего земного воплощения Чэна. Потом Маат ждала встречи с Чэном еще сорок тысяч лет. А после они более не расставались. Так говорилось в легенде, которую знали во всех трех мирах. А Маат и Чэн являлись идеальной парой, любовь которой ставилась всем прочим в пример. Единственное, что омрачало счастье венценосной четы на протяжение тысячелетий — это отсутствие детей.

Итак, Чэн считался самым сильным правителем во всех трех царствах до появления Короля ночи. Доподлинно неизвестно как последний обрел могущество и силу, а его биография была весьма противоречива и содержала много пробелов. Единственное, что было ясно, так это то, что Король ночи происходил из расы лунных эльфов, был старшим сыном и наследным принцем короля Теодора. Его родная мать сбежала от мужа, влюбившись в человека, чем навлекла позор на весь клан лунных эльфов. Теодор во избежание междоусобных распрей в клане был вынужден жениться второй раз на эльфийской принцессе, ставшей мачехой наследному принцу. Во втором браке у Теодора родилось еще двое детей. Отец избегал общества старшего сына. Наследный принц рос замкнутым и одиноким. Ходили слухи, что король лунных эльфов хотел лишить наследного принца и статуса, и титула. Но не успел этого сделать. Вернувшись из Демонического царства, наследный принц обрел огромную силу, убил отца, провозгласил себя королем лунных эльфов, собрал двухсоттысячное войско и выступил войной на Бессмертное царство, пообещав уничтожить Небесный дворец и всех его обитателей.

Наследный принц обладал редкой способностью управлять погодой. Его военные походы всегда сопровождала гроза, молнии, гром, небо затягивало тучами, а день становился ночью. Так он и получил свой негласный титул Короля ночи, который вскоре вытеснил его настоящее имя, навсегда оставшись в истории трех царств.

Серафиму, впрочем, как и всем, была известна лишь эта часть истории. Он не знал за что Король ночи невзлюбил Бессмертное царство. Имел ли он с кем-то из Бессмертного царства неразрешимый конфликт или просто был от природы воплощением абсолютного зла? В последнее время Серафим часто задавал себе подобные вопросы, но столкнувшись с Королем ночи на поле боя скорее склонялся ко второму варианту.

— Безжалостен и хладнокровен, отличный фехтовальщик, его оружие — это меч фламберг (прим. — клинок волнистой (пламевидной) формы) с черным клинком, который светится по краям синим пламенем. Не уверен точно, но, возможно, он обладает способностью поглощать души убитых им врагов. Носит броню Печати смерти, лицо прячет под эбонитовой драконьей маской. С ним на столицу идет огромное войско. Примерно двести тысяч конных и пеших. Лунные, темные, лесные, сумеречные и кровавые эльфы, орки и огры, темные заклинатели с Севера, грифоны, волчьи наездники с Юга, — закончил свой доклад Серафим, выступая перед малым советом.

Чэн нахмурил брови. Чем дольше Серафим рассказывал, тем мрачнее становилось лицо Небесного императора.

— Броня Печати смерти? Ты уверен? — хмуро переспросил он, громко постукивая по поверхности стола кончиками когтей своей латной перчатки, закрывающих чешуйчатой броней фаланги пальцев и входящих в состав единого боевого доспеха Небесного императора.

Командир армии Бессмертного царства молча кивнул и провел взглядом по малому совету.

За круглым нефритовым столом, включая самого Серафима, сидело пятеро: напротив — Небесный император, по правую руку от него — его супруга богиня Маат, по левую руку Ренат — Глава канцелярии, высший чиновник Бессмертного царства и главный стратег, рядом с Ренатом глава Фиолетового павильона зелий и ядов демонесса Мадлен, которая была единственным представителем Демонического царства за всю его историю удостоенной сидеть в малом совете.

Ренат был высшим светлым эльфом, достойным сыном своего народа. Как прекрасный воин он мог бы добиться впечатляющей боевой карьеры, но войне предпочел политику, став придворным чиновником, а затем и стратегом. Один из красивейших мужчин своего времени трезво смотрел на мир своими светло-серыми глазами, сумев предотвратить с десяток междоусобиц вполне себе мирным путем. Именное его заслугой было достигнуто спокойствие на границах всех трех царств. Вместе с Мадлен с помощью божественной крови богини Маат они восстановили три печати, создав непроходимые барьеры между Бессмертным, Смертным и Демоническим царствами. Но вот теперь он оказался в весьма затруднительном положении, пытаясь найти выход из, казалось бы, безвыходной ситуации.

— Мои птички (прим. — имеется ввиду шпионы, разведчики) напели мне, что три печати сломаны. Это означает, что барьеры падут через триста дней. Это неизбежно. А далее начнется трудно прогнозируемый хаос, — произнес Ренат мелодичным голосом, в особенности ни к кому не обращаясь и накручивая прядь своих белых волос на длинный палец, увенчанный нелепым кольцом в форме паука.

— Значит барьеры волнуют тебя больше, чем двухсоттысячное войско противника у ворот города?! — ожидаемо возмутилась сидящая рядом с ним Мадлен.

Почему-то всегда она первая отзывалась на все реплики своего коллеги, стремясь участвовать в любом возможном диалоге с ним. Ренат поднял на нее глаза. Глава Фиолетового павильона была высокой, стройной красивой женщиной с фарфоровой кожей, ярко рыжими как языки пламени волосами и фиолетовыми глазами. Одевалась она всегда вызывающе. Например, сегодня на ней сияло алое расшитое золотом облегающее платье с глубоким декольте. Ногти были накрашены в тон платью красным лаком. Мадлен вальяжно развалилась на своем кресле, закинув ногу на ногу. Казалось, что присутствие Небесного императора ее нисколько не смущает.

— Это от того, что Глава Фиолетового павильона живет сегодняшним моментом, а я мыслю стратегически. Вселенский хаос представляется мне большей из бед нежели, чем уничтожение Небесного дворца, — с плохо скрываемым раздражением пояснил Глава канцелярии, обращаясь к своей собеседнице. При этом он изо всех сил старался смотреть ей в глаза и никуда более.

Мадлен усмехнулась про себя, заметив, как старательно светлый эльф игнорирует и декольте, и соблазнительный разрез на платье, и обнаженные плечи, и блеск ее роскошных волос.

— Не гневайтесь, многоуважаемый Глава канцелярии. Я просто уточнила, — обманчиво ласковым голосом пропела демоница и незаметно для всех под столом положила свою когтистую лапку на колено Ренату, который тотчас раздраженно ее стряхнул.

Этот фривольный диалог был прерван Небесным императором, который резко встал со своего места и указал на расстеленную в центе стола карту.

— К Белому городу можно пройти только одной дорогой: через Изумрудный тракт. Это означает, что Король ночи с войском будет вынужден идти через равнину, по открытой местности, где нельзя укрыться от лучников. Нельзя терять наше преимущество. Используя свое превосходство, необходимо выкосить как можно больше их кавалерии. Наши лучники атакуют их с флангов здесь и здесь, — продолжил Чэн расставляя фигуры на карте, — Я с золотыми мечами встречу врага с фронта.

Повисло тягостное молчание, которое прервала Маат.

— Неужели нельзя укрыться за стенами города и установить барьер? Зачем выходить к врагу? У нас достаточно сил и припасов, чтобы оборотиться как угодно долго.

— Моя госпожа, принимая во внимание географическую особенность нашей столицы, из города есть только один выход и один вход. Белый город выстроен в скале, за нашими спинами многокилометровые каменные породы. Есть тайный проход в Смертное царство, тропа под горой, настолько узкая, что взрослый человек должен будет идти по ней пригнувшись. Через подземный ход не пройдут повозки и кони и тем более армия. Даже тысяча жителей не сможет пройти по тропе, им просто не хватит воздуха. Многие из нас бессмертны, но многие также продолжают дышать. Не следует забывать об этом. Поэтому нужно будет вывезти жителей как можно скорее по Изумрудному тракту, пока он еще свободен. Серафим, займись этим вопросом. Все, кто не может сражаться нам сейчас ни к чему. Они будут обузой.

Серафим молча кивнул, поклонился присутствующим и вышел из зала. Маат последовала за ним. Небесный император не препятствовал ее намерению.

— Господин главнокомандующий, могу я поговорить с вами приватно? — спросила она его чуть позже в колонной галерее.

— Моя повелительница, готов служить Вам, — с готовностью произнес мужчина, опускаясь на одно колено.

— Встаньте, прошу. Не нужно, ваша рана… — прошептала богиня, взмахнув рукавом своего белого ханьфу и установив беззвучный барьер между ними и всем остальным миром, — Моя просьба крайне деликатная и очень личная. Небесный император не должен о ней узнать. Не волнуйтесь, дорогой друг, я не потребую от вас ничего аморального и незаконного. Как вы уже знаете, недавно у нас родилась долгожданная дочь. Никто, кроме малого совета не знает об этом. Поэтому ее исчезновение не привлечет внимания, ее не будут искать. Если для нас все уже предрешено, то мой ребенок еще может выжить.

— Моя повелительница, хочет, чтобы я тайно вывез младенца из столицы? — догадался Серафим.

— Не совсем. Ты должен будешь опустить корзину с нашей дочерью в воды реки Ши. У нее чистое божественное тело, река не убьет ее. Но странствие будет долгим и не известно, когда она снова вернется в мир. Возможно пройдут тысячи лет и наши города обратятся в пыль. А как далеко сейчас от столицы армия Короля ночи?

— В одном-двух днях пути.

— Значит у меня совсем не осталось времени… Сегодня ночью я передам тебе корзину, а к завтрашнему утру ты уже доберешься до реки. Серафим, — она впервые обратилась к нему по имени, и воин удивленно поднял брови вверх, — спаси мое дитя. Жизнь всего сущего сейчас находится в твоих руках. Выполни мою волю, и во имя древних богов, ничего не говори Чэну. Завтра мы с ним погибнем, и в этом мире больше не останется богов.

— Моя повелительница… — начал было мужчина, но богиня уже махнула рукой, разрушая безмолвный барьер, и резко развернувшись на каблуках зашагала прочь.

Серафиму показалось, что он видел отблески слез в ее глазах. Этой же ночью он исполнил волю Маат.

За восемь часов до битвы.

Ренат в развевающихся белых одеждах и в серебряных ламеллярных (прим. — общее название доспехов из сплетённых между собой шнуром пластин) доспехах стоял на площадке самой высокой в столице сторожевой башни. Холодный северный ветер, нехарактерный для здешних южных мест, трепал и спутывал его длинные волосы, убранные в высокий хвост и скрепленных заколкой в форме короны гуань (прим. — заколка на макушке у мужчины, покрывает небольшую область верхней части головы, гуань обычно был официальной формой головного убора, который носили вместе с соответствующим придворным нарядом).

Вдалеке за поворотом горной гряды, виднелись слабые отсветы огней вражеской армии. Вот так и закончится их эпоха процветания и существующий уклад вещей будет нарушен. Больше всего на свете Глава канцелярии Бессмертного царства любил порядок. Дисциплина во всем, таков был его девиз по жизни. Он всегда вставал в пять утра и ложился не позднее десяти вечера. Каждый день в одно и тоже время принимал пищу, тренировался, медитировал, читал и работал. Ренат категорически не принимал хаос в любом его проявлении. Все, что не могло быть сосчитано и измерено им, отвергалось как не заслуживающее внимания. У него были только правильные увлечения, правильные друзья и хозяева, правильные мысли и стремления. Глава канцелярии искренне верил в верность и незыблемость выбранного им пути и никогда не сомневался в том, что можно жить как-то по-другому. Он не мог понять Короля ночи, который был готов все это разрушить ради какой-то своей личной прихоти и поэтому искренне его ненавидел.

Новый порыв ветра, вырвал прядь волос из хвоста Рената. Мужчина хотел поправить прическу и рассеянно протянул руку, которую ловко перехватили милые женские пальчики с красными ногтями.

— Мадлен…мне даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, что это ты. Я услышал твое дыхание еще на улице, — отстраненно сказал эльф.

— Ты презираешь меня за мое несовершенство? Мне никогда не достичь твоего уровня. Я не дура и все понимаю, но не могу перестать мечтать, — прошептала демоница прижимая к губам пальцы Главы канцелярии.

— Мадлен…мы уже много раз говорили об этом, — устало начал Ренат.

— Да, да, да…мы говорили. Но я не хочу говорить! Я хочу тебя! О древние боги, поразите меня на месте, если я лгу! Так уж сложилось, что мне не интересны ни литература, ни искусство, ни музыка. Даже, рукоделие и то не мое. Но мне интересен ты. Лишь ты один заставляешь меня просыпаться по утрам в этот мир, лишь благодаря тебе я проживаю каждый новый день! Прошу покорнейше прощения, многоуважаемый Глава канцелярии, но вы смысл моей жизни и это никто и ничто не изменит! Ни Небесный император, ни Король ночи! — распылялась демоница, покрывая поцелуями кончики пальцев светлого эльфа.

— Мадлен, ты одержима… Твои чувства — это навязчивый бред, который пройдет, развеется словно дым и не оставит следа, — равнодушно констатировал Ренат, вырывая руку из цепкой хватки демоницы.

— Ты жалеешь, что спас меня тогда? — ядовито спросила Глава Фиолетового павильона.

— Я ни о чем не жалею. Если бы мне был дарован шанс прожить жизнь заново, то я поступил бы точно также. И ты это прекрасно знаешь. Не пытайся меня разжалобить, мне знакомы твои уловки — равнодушно отрезал мужчина.

Полностью проигнорировав его слова, Мадлен прижалась к нему вплотную, обняв со спины. Поднявшись на цыпочки, она прошептала ему на ухо какую-то пошлость, от которой он недовольно поморщился, пытаясь отстраниться. Но демоница вцепилась в него как пиранья.

— Я просила тебя жениться на мне — ты отказал. Просила заняться со мной парным совершенствованием [4] — ты отказал. Просила разрешить быть рядом — ты отказал. Посмотри какое сейчас красивое звездное небо. На темном бархате блистают яркие звезды-жемчужины. А на востоке за скалами уже алеет горизонт. На короткий миг луна и солнце встречаются, лишь на мгновение, но они сияют вместе. Мне больше ничего не нужно, просто позволь так постоять рядом с тобой. Еще немного, не торопись меня прогнать. Не лишай меня мечты, прояви свое милосердие. Для тебя это ничего не значит…

Мадлен вцепилась немеющими пальцами в нагрудник Главы канцелярии, из ее глаз беспрерывным потоком лились слезы. Стесняясь показать ему свое лицо, она лишь сильнее прижалась к его спине, пряча подступающие к горлу рыдания в складках эльфийского плаща.

Ренат молчал. Он погладил дрожащие руки демонессы, укрывая их подолом своей накидки.

— Не стой на ветру, ты простудишься, — это было все, что он мог сказать ей.

За пять часов до битвы

Сперва Серафим хотел использовать талисман перемещения, но потом отказался от этой идеи. Он беспокоился, что такое сильное заклинание оставит после себя след, по которому Король ночи сможет отыскать наследника Небесного императора.

Богиня Маат передала ему ребенка в пещере за городом. Она долго смотрела на маленький шелковый сверток и с трудом рассталась с ним. Казалось, что она прощается с дочерью, понимая, что более ее не увидит.

— Ты была со мной так мало, но сделала меня очень счастливой. Мысль о том, что ты есть в этом мире придает мне сил сохранить его для тебя. Никто не должен узнать, кто ты, пока не придет время. Рахим эль ваал тель фэниияр [5] — последнюю фразу богиня прошептала прямо в ухо младенцу.

Немного подержав ее на руках, она неохотно передала ребенка Серафиму, который немедля двинулся в путь. Ему хотелось успеть обратно в столицу до начала битвы и встретить опасность с открытым лицом, плечом к плечу со своими боевыми товарищами.

Изумрудный тракт и Долина мира остались позади. Выехав в скалистое ущелье, он одернул коня, пуская его легким галопом. Что-то изменилось. Мужчина обернулся: небо на западе затянули черные тучи, где-то вдалеке сверкали молнии, грома еще не было слышно. Сам воздух стал каким-то тяжелым и густым, смолкли птицы, затихли трели кузнечиков в траве. Словно все живое замерло перед бурей, которая готова была обрушиться на их головы. Серафим потряс головой, прогоняя бредовые идеи, но на сердце у него появилась червоточина, которая как ржавчина разъедала его изнутри. Он боялся, ему стыдно было признаться в этом даже самому себе, прошедшему не одну войну. Но в этот раз было что-то определенно не так. Как-будто должно было случиться непоправимое.

Борясь со своими внутренними демонами, через полчаса воин достиг берега реки Ши, божественной древней реки, в которую не мог войти ни смертный, ни бессмертный. Она могла принять в свои воды только бога или равного богу. Любой другой, едва коснувшись ее лазурных вод, превращался в камень. Только бог мог приказать реке и только богу она подчинялась. Великий Творец (прим. — верховное божество пантеона богов Иллизиума. Создатель всего сущего. Абсолют, существовавший вне времени и вне миров) создал ее, чтобы отделить три царства от мира богов Иллизиума. Исходя из легенд, в царство богов можно было попасть только поднявшись вверх по реке. Достигнув края мира, вопреки всем законам мироздания, она не падала с обрыва вниз, а наоборот поднималась вверх к золотым воротам Иллизиума, что парил в небесах.

Серафим решил, что Маат, намереваясь спасти свое дитя от Короля ночи, отправила ее в царство богов, где нет войн, голода, болезней и страданий. Но главнокомандующий войском Бессмертного царства не знал другого сказания о том, что, приняв в свои воды душу настолько чистую и невинную, река изменит свое направление и потечет вспять, что ознаменует начало новой эпохи и пришествие Избранного богами, которому предначертано остановить распространение хаоса во всех трех царствах.

Серафим осторожно, чтобы не побеспокоить сон ребенка, спешился с коня, который явно нервничал и жалобно фыркал, намереваясь как можно скорее убраться прочь от этого места. Воин аккуратно спустился к реке. Младенец заерзал у него на руках, и отогнув в сторону край одеяльца посмотрел на него ясными умными глазами. Мужчина остолбенел, так как никогда не видел у ребенка такого странного взгляда, который смотрел словно сквозь тебя и проникал прямо в душу.

Серафим положил сверток в корзину, поцеловав на прощание младенца в лоб. Божественное дитя улыбнулось и провело маленькими нежными пальчиками по его щеке, словно благодаря за все. Сглотнув подступающий к горлу ком, мужчина отправил корзину по течению реки. Вокруг нее сразу же зашипели и вспенились своенравные воды, от ранее спокойной лазурной глади поднялся пар. Через мгновение река успокоилась и понесла корзину вперед. Серафим проводил ее взглядом и, удалившись на достаточное расстояние, использовал заклинание перемещения.

Время битвы

Король ночи сидел в огромном черном паланкине (прим. — крытые носилки в восточных странах в виде кресла или ложа, укрепленные на двух длинных шестах, концы которых лежат на плечах носильщиков) из оникса, который на спинах несли шесть крылатых грифонов (прим. — в древневосточной мифологии фантастическое животное с туловищем льва, орлиными крыльями и головой орла или льва). Его лицо было спокойно и безмятежно, что казалось он едет на пикник, а не на войну. Уголки его губ поползли вверх, когда он увидел стены Белого города. До исполнения мечты осталось всего лишь мгновение. Три печати сломаны. Его армия прошла по землям Смертного и Бессмертного царств, убивая всех, кому не посчастливилось оказаться у него на пути. А кто не падет от его руки, того потом добьют демонические отродья, когда исчезнет барьер на границе Демонического царства.

Наследный принц королевства лунных эльфов поправил свои длинные волосы воронова крыла и безразлично отодвинул черную вуаль с окна паланкина, подзывая к себе командиров волчьих наездников и черных магов-некромантов.

— Пленные нам не нужны, передайте это всем, — сказал он холодным низким голосом.

По войску темного повелителя пролетели радостные вопли, крики и улюлюкивания. Особенно радовались орки и огры, предпочитающие поедать сырым мясо своих противников. Войско выстроилось в три колонны. В первом порядке шла конница и некроманты, ведущие за собой армию неупокоенных трупов. Во втором — были огры и орки в тяжелых доспехах, они вели с собой боевых носорогов и тащили осадные орудия (башни и лестницы). Третью колонну составляли эльфы: мечники, лучники и легкая пехота. Правый и левый фланг прикрывали волчьи наездники. Поддержку с воздуха обеспечивали грифоны.

Небесный император и его главнокомандующие со своей стотысячной армией золотых мечей расположились перед ущельем, блокируя противнику вход в Долину мира. Их план был прост: как можно быстрее разбить врага, сломать его построение при выходе на равнину из узкого ущелья, где тяжело будет обороняться и невозможно в полной мере развернуть все силы. Таким образом, по мнению Небесного императора, враг будет вынужден уйти в оборону и не сможет атаковать. И, таким образом, Бессмертное царство сможет преодолеть разрыв в численности войск, поставив в затруднительное положение превосходящую их почти в два раза армию противника.

— Как банально — скучающим голосом констатировал Король ночи, надевая на лицо драконью маску и выходя из паланкина.

Темное войско пришло в радостное неистовство при виде своего повелителя, армия ликовала, предвкушая скорое развлечение.

Король ночи окинул взглядом расстановку сил противника. Вперед Небесный император выставил легион лучников, по центу построением в виде прямоугольника располагались примерно пять-семь легионов легкой пехоты. Тяжелая пехота рассредоточилась по периметру прямоугольника. Конница выстроилась по флангам. С тыла войска прикрывали золотые мечи, численностью не более легиона. Ни фениксов, ни крылатых эльфов не было. Они были уничтожены вместе с шестидесятитысячным элитным войском Бессмертного царства три дня назад. Небо над армией противника было свободно.

Темный властелин улыбнулся под маской и насмешливо поманил к себе пальцем Небесного императора, выехавшего на поле сражения в роскошной колеснице, запряженной четырьмя белыми крылатыми конями, и сжимающего в руках свою алебарду.

— Ах ты мерзкая фея, да как ты смеешь скалиться в лицо Небесного владыки? Посмотрим, как ты будешь веселиться, когда лишишься головы! — вне себя от гнева орал через все поле Серафим, воскресив в памяти это надменное лицо, которое три дня назад упивалось весельем, наблюдая за гибелью его боевых товарищей.

— Дорогой друг, успокой свой гнев. Он специально нас провоцирует, не поддавайся на его уловки. Ум должен быть ясным, а рука твердой, только тогда меч достигнет сердца врага, — сказал Ренат, положив руку на плечо главы войска Бессмертного царства.

Мадлен, стоявшая рядом с Главой канцелярии, прищурилась, оценивая их общего противника. Облаченная в пурпурные паучьи доспехи она ярким пятном выделялась на фоне золото-белых воинов, привлекая к себе внимание орков, которые уже начали облизываться.

— Осторожнее с паучихой! Ее оружие яд. Она самый сильный противник из них всех. Выстави против нее саламандровых наездников. Магию паучихи нейтрализует огонь. Избегайте ближнего боя с ней. Наверняка она призовет пауков. Я сам с ней разберусь! Сейчас придерживаемся плана! — быстро посерьёзнев, крикнул Король ночи предводителю своего войска магу некроманту в костяной маске оленя.

Сложив руки в печати, темный владыка исчез в клубах темно-синего мерцающего тумана, чтобы через мгновение обернуться черным драконом бури. Маска на его лице растянулась, втягивая в себя череп и волосы. Доспехи слились с телом, кожа покрылась непробиваемой драконьей чешуей. Плащ на спине разделился на двое, превращаясь в два огромных крыла с мерзкими прожилками и огромными когтями по краям. На землю опустился шипастый хвост с наконечником в форме булавы. Ударив по земле, он вырвал из нее здоровый клок и отшвырнул в сторону войска Бессмертного царства.

Издав ужасный рык, ящер поднялся ввысь, откуда стремительно обрушил поток огня на вражеских лучников. За двадцать секунд он сжег весь легион. Едва взглянув на корчащиеся в языках пламени фигуры, он уже метнулся в цент пехоты, проделав огненным дыханием дыру в ее авангарде. Ровное построение армии Бессмертного царства было нарушено, началось смятение. Конница пыталась прикрыть пехоту и наскочила на отряд своих же лучников, едва не смяв его. Лошади, обезумев от страха, пытались сбросить своих всадников.

— Щиты, выставляйте щиты! — скомандовал Небесный император.

Сложив руки в печатях, золотые мечи создали защитное заклинание, пытаясь выстроиться в шахматном порядке между разными видами войск, охватив как можно большую площадь, защитив тем самым и раненных, и тех, кто еще мог сражаться.

Тем временем некромант в оленьей маске поднял вверх костяной посох и возглавил наступление. Армия темного повелителя атаковала стремительно и безжалостно, добивая раненных, которые не попали под радиус действия защитного щита, и оттесняя войско Бессмертного царства назад к стенам столицы.

Король ночи, увидев, что над Белым городом создан магический защитный барьер, не стал атаковать. Купол мог быть уничтожен только изнутри. Ко всем атакам извне он оставался неуязвим до тех пор, пока поддерживающие его маги были живы и продолжали читать заклинание. Установление сверхсильного защитного барьера требовало максимум энергии, поэтому такое заклинание читалось группой магов, объединявших свои силы путем слияния душ. Если выбить одного заклинателя, то и барьер неизбежно падет.

Дракон кружил над пылающей в огне Долиной мира, создавая в небе свою магическую печать.

Тем временем волчьи всадники налетели на кавалерию Бессмертного царства. Ряды смешались, кони, эльфы, волки, орки, огры сошлись в кровавой мясорубке. Никто не придерживался какого-то стиля боя, в азарте битвы все лупили, кто чем может и по тому, до кого может дотянуться. Жалобное ржание коней слилось с волчьим воем в один гул, перекрывая крики и стоны раненных.

Ренат уклонился в седле от летящей ему прямо в голову оркской секиры, потянув поводья коня и уводя его вправо. Но тут из-под земли вылезли костлявые руки нежити. Конь встал на дыбы и через мгновение, брошенное волчьим наездником копье пробило ему живот. Захлебываясь кровью, обезумевшее от боли животное поскользнулось, падая на спину. Ренат приподнялся на стременах, одной рукой выхватывая из седельной сумки щит, а другой отбивая летящий ему прямо в глаз наконечник стрелы. Спрыгнув с коня он вступил в схватку с огромным шестиметровым огром, в руках у которого было две чугунные булавы. Каждый их удар оставлял в земле глубокую яму. Великан уже нацелился на эльфа, предвкушая вкус его мягкого свежего мяса на своих зубах.

Ренат блокировал удар его булавы обеими руками, скрестив щит и меч. Но не мог его сдержать. Глава канцелярии почувствовал, как монстр буквально вдавливает его в землю, еще немного и щит треснет. В критическую минуту, кольцо на указательном пальце ожило, расправило лапки, спрыгнуло на землю, обернувшись огромным мохнатым пауком с шестью парами глаз и пастью полной острых как лезвия зубов. На конце туловища под брюшком у него было жало как у скорпиона. Огр с размаху ударил по пауку, но булава лишь подняла в воздух комья земли. С непостижимой скоростью паук переместился за спину монстру и врезал ему жалом, пробив нижнюю челюсть и размозжив череп. Лицо позеленело, тело великана обмякло, а спустя мгновение он с грохотом рухнул на землю.

Паук еще немного повертелся вокруг Рената, уничтожив врагов в опасной близости от него, а когда силы заклинания истощились — уменьшился в размерах, вернулся на свое место, сомкнул на фаланге указательного пальца маленькие лапки, снова став грубоватым и безвкусным украшением на его элегантной руке.

Ренат бросил быстрый взгляд на фиолетовое пятно, яростно сражающееся с дюжиной темных и лунных эльфов на другом конце долины.

«Просто скажи спасибо. Вас что не учили манерам, уважаемый Глава канцелярии?» — прозвучал в его голове знакомый голос. Они были знакомы так давно, что им была доступна телепатическая связь, благодаря которой они всегда могли отыскать друг друга и общаться невербально (прим. — общение без использования слов).

Мадлен приняла свою истинную демоническую форму: на половину паук на половину женщина она сражалась, используя свои восемь ног, как острые копья, а жало на брюшке, как меч. В своих человеческих руках демоница держала лук с отравленными стрелами. Под ее ногами уже валялась гора вражеских трупов с перекошенными от страха лицами.

— Убийственная женщина! — криво улыбнувшись, выкрикнул Серафим, всаживая эльфийский клинок в макушку волчьего наездника, заняв его место в седле.

Убедившись, что с ней все в порядке Ренат поднял глаза к небу. А там уже пылала синим огнем пентаграмма Печати смерти, которую завершил Король ночи. Золотые мечи посылали в него град стрел, бросали копья, обстреливали заклинаниями, но против драконьей брони все их потуги были словного комариные укусы.

«Рахэм изум азарот» — прогрохотало в воздухе заклинание, активировавшее печать.

«Плохо, очень плохо», — подумал Ренат.

В верхнем слое печати появилась вторая пентаграмма, символы пришли в движение и стали вращаться. Буквы засветились ярким огнем. Воздух остановился, ветер перестал дуть, звуки мира пропали, осталась только битва, крик и боль. Луна и звезды исчезли, наступила тьма. Тела убитых испарялись, превращаясь в пепел, который поднимался вверх и всасывался печатью. Павшие сторонники темного повелителя поднимались на ноги, вправляли оторванные и отрезанные конечности, брали оружие и бросались на золотые мечи. При этом их глаза светились безумным зеленым светом, а сами они были похожи на безвольные марионетки.

Небесный император вел бой в небе. Стоя на колеснице он ловко орудовал своей алебардой, отбивая удары сразу трех грифонов. Между атаками грозных монстров, используя свое воздушное преимущество, он меткими ударами небесных молний разряжал пехоту врага и уничтожал ожившие трупы.

«Отступайте в столицу, сражаться в его печати бессмысленно. Он здесь не победим. Его сила состоит в поглощении мертвой материи. Чем больше трупов, тем сильнее его магия. Эта печать Бога смерти Азраила, она поглощает души убитых врагов и усиливает заклинателя. Ее может развеять только печать богини жизни Дживы, а это магия считается утерянной. Я задержу его, чтобы у вас было время», — сказал Небесный император по каналам духовной связи всем воинам Бессмертного царства, которые тотчас подняли глаза вверх.

В небе начиналось сражение между Королем ночи и бессмертным владыкой. Подлетев к дракону как можно ближе, Чэн метнул в него алебарду, которую последний легко отбил хвостом и оскалив зубы развернулся к противнику.

— Будь мужчиной, сражайся без своих уловок! — крикнул ему Небесный император, выставляя перед собой магически щит и защищаясь от огненной струи из драконьей пасти.

— Зачем мне терять преимущество и подставляться под удар? Я не бьюсь честно с противниками, которых не уважаю. Тебе просто нужно сегодня умереть. Мне нет смысла что-то доказывать трупу, — был ответ.

Другого Чэн и не ожидал, он просто тянул время, отвлекая его внимание от основного сражения на себя и давая возможность своим войскам отступить.

Обнаружив, что Король ночи занят Небесным императором, Мадлен натянула тетиву альвового лука, выпустив отравленную паучьим ядом стрелу в глаз темного властелина. Дракон моргнул, и стрела лишь оцарапала ему веко, не пробив кожу. Но Король ночи развернулся и посмотрел прямо на нее. Она поежилась от этого взгляда холодных светящихся смертью и убийством голубых глаз, а ее сердце пропустило пару ударов.

Чэн призвал заклинание трансформации, вложив всю свою силу в превращение в змея-дракона молний.

Они схлестнулись в смертельной битве, обмениваясь ударами и выстреливая в друг друга заклинаниям. При каждом их столкновении, ударная волна на земле сбивала с ног воинов двух армий. А взрывы от заклинаний были равны силе бомб. На мгновение ночь становилась днем. Вспышка следовала за вспышкой, а удар за ударом. Молнии трещали и искрились, сталкиваясь с лавиной огня темного властелина. И дракон, и змей были покрыты непробиваемой друг для друга чешуей, их бой мог затянуться, что не входило в планы Короля ночи. Растворившись в клубах дыма, он вынырнул из них в своем человекоподобном облике. Лицо по-прежнему было скрыто маской. Силой мысли из темной материи он призвал меч, который материализовался в его руке. Волнистое черное изогнутое адамантовое лезвие пылало по краям голубым пламенем мертвого огня, обсидиановую рукоять украшал большой кровавый рубин.

Этот клинок звался Тень ветра, легендарное оружие бога смерти, которое было утеряно во время войны богов и сегодня вновь явило себя миру. Использовав пространственную магию, Король ночи переместился и, выскочив прямо перед змеем, вонзил клинок ему в грудь. Волнистое лезвие вошло в тело как нож в масло, разрывая плоть и ломая кости. Небесный император вернулся в свою человекоподобную форму, хватаясь за рукоять меча, но не мог его вытащить. Из рта Чэна полилась золотая кровь. Он пытался что-то сказать, но издал только булькающий звук.

— Твоя дражайшая супруга и наследник будут следующими, — процедил Король ночи, медленно вынимая зазубренный клинок из тела своего умирающего врага. А затем просто швырнул его вниз, как сломанную тряпичную куклу.

Бессмертное войско на мгновение застыло, словно забыв зачем они вообще здесь собрались. А потом воины вновь продолжили сражение, едва сдерживая напор превосходившей их уже почти в пять раз армии темного властелина. Серафим и Ренат, отражая удары противника, бросились к Небесному императору, но не успели. Тень ветра со свистом рассек воздух, полыхнула голубая вспышка света и голова Небесного императора отделилась от туловища.

— Не ты ли это, бестолковая выскочка, грозился отрубить мою голову? Вот, держи — это вместо моей, — ехидно заметил темный властелин под улюликования и ликование своей армии, обращаясь к Серафиму, а затем пнул голову Чэна прямо ему в руки.

Растворившись в темноте, Король ночи возник рядом с Ренатом. Но не успел и пальцем коснуться эльфа, как перед ним выскочила Мадлен и ударила своим жалом, которое лишь со звоном отскочило от брони Печати смерти. Темный властелин молниеносным движением перехватил жало, а свободной рукой схватил демоницу за шею, поднимаясь вместе с ней в воздух.

— Не жалеешь, что отказалась мне служить?

— Нет.

— Я не собирался его убивать. Просто хотел, чтобы ты сама ко мне пришла. Как думаешь, он будет всегда любить твое лицо? — заговорщическим голосом прошептал Король ночи.

Мадлен ничего не ответила, яростно вырываясь из стального захвата и пытаясь покрошить врага на мелкие кусочки своими острыми ногами.

— Ты восхитительно уникальный демон, но, увы, я не могу сохранить тебе жизнь.

— Из нас двоих только ты демон, — плюнула женщина ему в лицо.

Король ночи сжал в кулак закованные в броню пальцы, вырвав жало из брюшка паучихи. Затем оторвал ей лапы и когтями своей латной перчатки медленно провел по ее лицу, разрывая плоть и превращая красивую идеально гладкую фарфоровую кожу в перепаханное поле. Он держал демоницу навису за горло пока она не перестала трепыхаться, а затем бросил ее вниз словно игрушку, которая ему на доела.

— Я передумал. Живи, только с новым лицом и телом. И знай, твои раны неизлечимы, — зло сказал он истекающему кровью тельцу паучихи, которое стало уменьшаться в размерах, возвращая свой человекоподобный облик.

Ренат бросился к ней, чуть не врезавшись в Короля ночи, но последний не стал ему препятствовать, находя это даже забавным. Глава канцелярии не понимал дышит ли демоница, он слышал звук только собственного сердца. Аккуратно завернув ее в плащ, эльф силой магии заблокировал кровотечение из оторванных конечностей. Затем осторожно, стараясь не прикасаться к открытым ранам, взял ее на руки и просто пошел прочь. Лишившись рук и ног, она была едва ли больше ребенка.

— Совет да любовь, — мрачно сказал Король ночи, провожая их взглядом и дав знак своим воинам пропустить этих двоих. А затем обращаясь к публике, театрально пояснил — Я всегда оставляю кого-то в живых. Иначе откуда бы взяться этим легендам обо мне.

По итогам сражения из десяти легионов армии Бессмертного царства остался всего один, который сейчас стоял на коленях перед темным властелином, ожидая казни. Печать смерти, висящая высоко в небе, увеличилась в размерах почти вдвое, а пентаграммы в ней горели красным огнем, требуя крови.

Темный повелитель уже был готов отдать мечникам приказ рубить головы, как вдруг прямо перед ним возник столб света, из которого вышла богиня Маат.

— Дастан Лерман, довольно крови! Вижу, что ты уже почти завершил становление богом, — сказала она, указав на Печать Смерти.

— Как давно меня не звали по имени. Богиня, какая честь. Вы снизошли ко мне, — приторно ласковым голосом протянул темный властелин, шутливо кланяясь Маат и добавил уже серьезно — Ваш супруг покинул нас. Не желаете ли к нему присоединиться? А потом я нанесу визит вашему наследнику.

Маат посмотрела на обезглавленное тело Небесного императора и глубоко вздохнула, подавляя подступившие к горлу слезы. А затем силой мысли призвала Ангельский меч правосудия, которым не судила живых уже почти сто тысяч лет.

— Ты богиня правосудия, а не богиня войны! Мне даже сражаться с тобой смешно, — удивленно воскликнул темный повелитель.

Маат взмахнула мечом, разрубив путы, связывающие руки, воинов Бессмертного царства.

— Мой меч не для войны, он орудие правосудия, которое не казнит невиновных. Несомненно, ты виновен, Дастан Лерман. Но судить тебя буду уже не я. Твой судья обязательно тебя найдет. И уготованный тебе удел будет намного хуже моего.

Король ночи смеялся как безумный, согнувшись пополам. Его армия разделала настроение своего повелителя, заходясь хохотом. Не обращая на них внимания, Маат направила острие меча себе в грудь.

— О великий творец! Создатель всего сущего, взываю к тебе покорно! Прошу принять мою жизнь в уплату долга и исполнить последнюю молитву. Обрати свой взор на нас, вмешайся, останови зло, не дай ему распространиться. Защити всех детей, которые сейчас живы и всех тех, кому только предстоит родиться. Я виновата перед тобой. Богиня правосудия оказалась слепа и не разглядела зло рядом с собой! — сказала Маат, обращаясь к небесам, но увидела лишь мрак, созданный Королем ночи.

Она обернулась назад, посмотрел на Белый город и Небесный дворец, где жила столько тысяч счастливых лет. Потом перевела взгляд на Долину мира в огне, на раненных, убитых и искалеченных воинов, и уже без всяких сомнений вонзила клинок себе в грудь.

В тот же миг грозовые тучи разрезал луч света, снизошедший ярким пятном на то место, где стояла богиня. Затем радиус круга стал расширяться пока не залил светом все поле боя. Армия темного властелина завизжала, закрывая глаза от ослепляющего солнца. Тьма рассеялась, день прогнал ночь и высветил последствия битвы: зеленая трава стала бардовой, а плащи воинов — красными, долина была усеяна трупами с обеих сторон, кони, волки, эльфы, орки. Они лежали вперемешку, у многих конечности были изогнуты в неестественных позах. В нос ударил приторно-сладкий запах крови. Сломанные мечи, пики и секиры вырастали из земли обломками покореженного металла.

Внезапно Король ночи закричал от боли, упав на колени. Он зажал руками виски и принялся раскачиваться из стороны в сторону, будто хотел сам себе оторвать голову. Небесная молния с треском ударила его прямо в маску, которая раскололась надвое. Темный властелин упал навзничь, лишившись чувств, а его многотысячная армия превратилась в камень. Печать смерти побледнела, утратила цвет и перестала вращаться.

Взглянув на Короля ночи, Маат прошептала одними губами: «О древние боги, как же ты на него похож!».

Серафим услышал в своей голове голос богини: «Дорогой друг, позаботься о наших воинах. Ты нужен им, а они нужны тебе. Три печати между царствами сломаны. Менее чем через триста дней барьеры падут и миры сольются. Грядет эпоха хаоса, необходимо защитить смертных и бессмертных от демонов. Богов больше не осталась, а воссоздать печати под силу лишь богу. Вам всем придется ждать прихода Избранного, нового верховного бога. Не убивайте Дастана Лермана, он должен жить. Уничтожив тело, вы освободите его первоначальный дух, который найдет себе новое воплощение и опять вернется в этот мир еще большим злом, чем был. Он лишен магических сил и теперь равен простому человеку, за одним исключением: он все еще бессмертен. Заключите его навечно в водную тюрьму под Хрустальным озером. Эпоха богов прошла, настала пора людей».

Слова богини постепенно смолкли, а ее голос угас. Серафим словно вышел из транса. Он бросился к Маат, но ее тело уже стало совсем прозрачным и продолжало таять на глазах пока не превратилось в золотую пыль, которую унес в небеса порыв ветра.

Серафим подошел к Королю ночи и отодвинул разбитый кусок маски с его лица. Перед ним был молодой юноша невероятной красоты с тонкими чертами лица, элегантным изгибом бровей, густыми ресницами, нежными губами и легким румянцем на щеках.

«Ему бы богом красоты быть, а не Королем ночи» — невольно подумал про себя воин. Наблюдая как порыв свежего ветра дотронулся до его иссиня-черных волос, которые стремительно стали терять цвет. Менее чем за минуту волосы Дастана стали цвета утренней звезды (прим. — имеется ввиду: светло-серыми, седыми), а лицо из юношеского превратилось в более мужественное, оставаясь по-прежнему невероятно прекрасным. Теперь перед Серафимом был уже не семнадцатилетний юноша, а молодой мужчина в самом расцвете сил.

«Значит он и правда лишился магических сил, а его духовные основаны разрушены. Сегодня погибли бог и полубог, а бессмертный, который едва не стал новым богом смерти лишился магии и всех лет самосовершенствования» — подумал про себя воин.

— Господин главнокомандующий, что же теперь с нами будет? — обратился к нему легат (прим. — глава легиона, командующий пешими и конными, численностью около 10 000 воинов).

— Эпоха богов прошла, настала пора людей — ответил ему Серафим словами ушедшей в вечность богини.

\(^.^)/ Понравилась глава?) Поставь лайк! Для тебя одна минута, а мне отличный заряд мотивации для дальнейшей работы :)

[1] Альвы — магические деревья, символ божественности. Произрастали исключительно в местах присутствия богов. Их листья были из чистого золота, а сок излечивал от большинства ран.

[2] Зубец (также мерлон) — выступ, элемент, венчающий парапет крепостной стены или башни в древности. Зубцы служили для прикрытия от обстрела защитников крепости. Обычно однообразные зубцы располагаются цепочкой с открытыми промежутками между ними, равными ширине зубца или более узкими, являющимися бойницами. Сами зубцы тоже могут иметь бойницы меньшей величины, предназначенные для холодного и огнестрельного стрелкового оружия. Могли быть прямоугольными или в форме ласточкиного хвоста.

[3] Это двуручное древковое оружие. Алебарда состоит из лезвия топора, увенчанного шипом, установленным на длинном древке. На тыльной стороне лезвия топора может быть крюк или шип для схватки с конными бойцами. Длина алебарды обычно составляла 1,5-1,8 метра. Аналог модифицированного копья.

[4] Это один из трех основных путей бессмертия, практикуемых в даосской алхимии. Его необходимым условием является не только правильная техника, но и истинная любовь между двумя людьми, обладающими чистым сердцем и душой. Любя друг друга, мужчина и женщина добиваются совместного духовного развития, получая необыкновенные способности, добиваясь полного взаимопонимания и единения. Это та самая настоящая любовь без условностей, истинное соединение Инь и Ян. Цель — соединение двух половинок (души и изначальной энергии), к трансформации физиологии в духовность. Парное совершенствование считается высшим путем.

[5] Древнее наречие, язык богов Иллизиума. Маат запечатала божественные силы своей дочери и скрыла ее личность, сделав обычным человеком.