Мячик

Дилижанс их немного опередил, и теперь тяжеловесно заворачивал на соседнюю улицу, поднимая облако пыли. Келегорм придержал лошадь, чтобы не глотать пыль, и Маглор невольно повторил его движение. Пыль здесь и так была вездесущей, но вдыхать ее больше неизбежного — нет уж!

Не иначе, подумав о той же распроклятой пыли, Маглор потянулся к чересседельным мешкам, проверить, в порядке ли книги.

— Ты их при мне надёжно завернул! — усмехнулся Келегорм.

Тот лишь поморщился, бросил быстрый взгляд по сторонам. Именно Маглор, когда-то живший долгие годы среди людей в одиночку, держался настороженно здесь, словно ждал подвоха. Келегорм же полагал, что их двоих рост и оружие — достаточно веская причина их не беспокоить. И не нацеливаться на их покупки или деньги.

Впрочем, тех денег после посещения лавки с книгами и журналами осталось немного. Келегорм подозревал, что даже на еду не хватит, слишком уж брат увлекся. Ладно, не то, чтобы здешние пустоши кишели дичью, но голодным он брата не оставит.

Что-то маленькое и светлое выметнулось впереди из боковой улочки, почти неразличимое в пыли, выдавая себя лишь движением. Движение Келегорм сперва и отметил, и брат его тоже взглянул в ту сторону.

«Куда несёт тварюшку?», — успел подумать Келегорм недовольно, а затем по всей улице прямо из-под колес разнёсся пронзительный и несомненный щенячий визг.

Кучер вздрогнул, невольно дёрнул поводья, лошади замедлили ход...

Келегорм надвинул на нос шейный платок и скатился с седла, бросаясь в пыль, словно в воду, туда, где между колесами ему померещилось движение чего-то светлого. Ни разу ещё здесь, где даже язык зверей не был в полной мере понятен, он не слышал такого ясного крика о помощи.

Нырнув между колес, он повел руками, услышал взвизг и схватил на слух то, что кричало — маленькое тельце, которое он обхватил одной рукой. Что-то мешало поднять щенка, он замер — и тут колеса двинулись вновь. Едва увернувшись от колеса, Келегорм рывком выкатился из-под дилижанса, прижимая визжащего щенка к куртке — и тут его хлестнули кнутом по спине и затылку.

— Да твою мать, чокнутый, куда лезешь!.. — заорал кучер, и не только это, замахиваясь второй раз.

«Вот сейчас я его убью», — отчётливо понял Келегорм со злой тоской.

Потом раздался выстрел. Занесённый вновь кнут дрогнул в руке и, змеясь, слетел на землю, а у кучера осталась лишь рукоять.

— Стоять! — гаркнул Маглор на всю улицу.

Лошади присели, прохожие тоже. Пассажиры дилижанса, высунувшиеся было из окон, нырнули обратно. Кучер громко икнул.

Келегорм отпустил нож, за который по привычке схватился, шагнул вперёд и молча дал кучеру в зубы с левой. Дважды.

— В расчете, — бросил он. Тот затряс головой и заорал на Келегорма, держась за щеку, пассажиры хором заорали на кучера, требуя не ввязываться. Вокруг тут же начали собираться прохожие. Кто-то подобрал кнут и подал кучеру, и тут Келегорм отвернулся и снял с лица платок. И впервые посмотрел, что же такое он вытащил из-под колес.

Он держал в руке — даже не за шкирку, а поперек туловища — маленького белого щенка с заострённой мордой, чуть более темными ушами и короткой плотной шерстью. У щенка был перерублен хвост, кровь сочилась, капая на куртку и в пыль.

Кучер плюнул, дилижанс с грохотом тронулся с места, снова заклубилась пыль. Прохожие глазели. Мелюзга в руке Келегорма вытаращилась на него карими глазами, исполненными обожания, и завиляла обрубком хвоста.

Он посмотрел в ответ растерянно. Его позвало... Вот это?

— Вероятно, он кому-то принадлежит, — заметил сверху Маглор.

Пожав плечами, Келегорм разочарованно опустил щенка на землю. Потеря хвоста, кажется, не причинила ему вреда. Нет, все же надо что-то сделать, подумал он недовольно. Достал тряпицу для носа, которую здесь считалось хорошим тоном носить с собой, разодрал на полоски ткани. Плеснул воды из фляги на обрубок хвоста мелюзги, которая так и таращилась на него снизу вверх, торопливо перевязал хвостишко полоской ткани.

— Беги, — сказал он, подпихнув нелепую мелочь в бок.

Мелочь восторженно взвизгнула и встала на задние лапы, заглядывая ему в глаза.

— В первый раз здесь такое вижу, — сказал Маглор негромко.

Келегорм ошеломленно смотрел на коротколапого, приземистого, головастого щенка ростом едва ему по щиколотку. Нет, это не малыш, это уже бойкий щенок, которому не меньше месяцев четырех, а то и больше, и если он так мал по-прежнему, из него не вырастет даже среднего размера пса!

Щенок требовательно взвизгнул снова, подпрыгнул, беспрерывно виляя обрубком хвоста в обвязке.

Кто-то рядом хихикнул.

— А чей щенок-то? — спросил кто-то из глазевших.

— Ничей, раз вот так по улицам шляется.

— Да вроде породный!

— Какой дурак породных выпустит! Может, утопить забыли, пока дети с маленькими играются, подрастет — утопят, — донеслось от другого зеваки.

— В смысле — утопят? — переспросил Келегорм, так удивившись, что даже вопрос задал.

— Ну, ты парень откуда, такой здоровый и такой наивный... — начал прохожий. Келегорм на него посмотрел в упор, и тот закончил торопливо:

— Ну, как везде ненужных щенков топят. В ведро с помоями и все.

Келегорм, который когда-то сам порой принимал роды у своих породистых собак, и раздавал их щенков как ценные дары, ошеломленно посмотрел на головастую мелюзгу у своих ног. Представил в помойном жестяном ведре.

Мелюзга обнимала его штанину и таращилась с восторгом, которого хватило бы на десяток собак побольше.

Маглор принял непроницаемый вид, мол, тебе решать.

Шепотом выругавшись, Келегорм подхватил тварюшку и вскочил в седло. Помойное ведро для собаки, которая наконец-то так на него смотрит, вытерпеть было ну совсем невозможно.

Щенок восторженно облизывал все, до чего дотягивался: руку, рукав, кусок куртки и повод. Перебирал лапами по боку, норовя вырваться. Затем вроде как смирился и тихонько заскулил. У щенка громко болел хвост.

Так они из города и выехали: Маглор с книгами и Келегорм с внезапным щенком под курткой.

Уловив, что щенок завозился, Келегорм его спустил вниз, и тот помчался задирать лапу под ближайший стебель полыни. А затем с воодушевлением бросился обратно, проверять, на месте ли обретенный хозяин.

— И так будет всю дорогу, — засмеялся Маглор.

— Он же щенок, — пожал плечами Келегорм, — что ты хотел?

— Возможно, тогда стоит заночевать на торговом посту.

— Ну, настолько медленно мы все же не поедем, — Келегорм, свесившись с седла, цапнул щенка за шкирку, выпрямился. Попытался усадить его в седло перед собой, но тот вертелся на месте, тревожил постоянно свой несчастный хвост и взвизгивал. Успокоился немного, когда Келегорм снова прижал его к боку под курткой.

— Его ты тоже понимаешь не так хорошо, как раньше? — спросил вдруг Маглор, глядя на эти хлопоты.

— Не так. Я не слышу больше речи, я лишь понимаю их чувства. И договориться куда труднее. Напугать, привести в ярость — несложно, но вот понимать, а ещё хуже, заставить понять себя... — Келегорм потрепал по шее свою гнедую Осень, почесал ее за ушами. — Здешние лошади трусливее и глупее наших, ты заметил?

— Людские лошади всегда такие были.

Келегорм потянулся мыслью к детенышу у себя под курткой. Там, под его локтем, клубились переплетённые боль и радость, очень простые и короткие. Хвост болит, это плохо. Свой большой нашелся, это хорошо, это радость, огромная радость, большая, как сам большой. Но болит хвост, больно, грустно, плохо. Но рядом большой, такой огромный свой большой, он его искал-искал и не находил, а теперь нашел... Других чувств в детёныше не умещалось. Страха не было вовсе, даже того, что неизбежен при расставании с матерью. Или этот щенок успел его пережить?

«Спи», — подумал ему Келегорм.

Воля в этом маленьком существе чувствовалась на удивление сильная, но сейчас ему было больно, и щенок подчинился почти с радостью. Уткнулся в бок под курткой и засопел там тихонько.

Недоразумение, думал Келегорм неотрывно. Это недоразумение, что первой собакой, которая к нему потянулась, стала такая маленькая нелепость. Есть же здесь где-нибудь настоящие большие собаки, бойкие и умные, среди которых он, наконец, найдет себе пса, который выйдет к нему сам?

Откуда вообще взялось это безобразие под колесами дилижанса, кто только выпускает здесь щенят бегать по улицам под ногами чужих людей и лошадей? Ну, здесь ответ понятен — тот, кому даром не нужны мелкие, никчёмные щенки, рождённые наверняка от неподходящего пса. Тот, кто просто поленился утопить щенка, пусть бегает, смешной и нелепый, веселит детей.

Люди, подумал он снова. Люди дают живое, словно игрушку, своим детям, а потом бросают на дороге или топят в ведре. Тьфу, мерзость.

Нет, бросить так даже ненужного детёныша невозможно. Не после того, как тот бросался к нему, светясь от радости. Пожалуй, в Парадайз-Спрингс найдется какое-нибудь хозяйство, которое возьмёт к себе даже мелкую смешную собачку...

Рысью их кони ходили быстрее и дольше здешних, и к торговым постам вдоль дорог, на которых здесь старались ночевать путники, братья приезжали не к вечеру, а во второй половине дня. Сегодня они немного задержались — потому что щенок временами ворочался и то просился на землю, то просил воды, а вскоре и от голода запищал. Хотя бы в этом его понять было легко. Так что, достигнув бревенчато-земляного дома на пыльной равнине, они остановились не только чтобы дать отдых лошадям и скрыться на время от палящего солнца. Келегорм забрал у Маглора мелкие монеты и, напоив и расседлав свою Осень, отправился требовать у хозяина кашу с мясом для щенка. Не то, чтобы это было лучшей едой для собаки, конечно. Здешние каши он и сам не всегда ел, порой предпочитая подождать и добыть мясо самому, но щенок хотел есть сейчас. Слушать его голод оказалось... тяжело.

Хозяин поста скучал в пустом зале, не то читая старую газету, не то делая вид. Прежние постояльцы, сколько бы их ни было, разъехались, вечерние ещё не появились.

— Быстро вы обратно, мистер Фэйнор! — сказал он лениво.

Было бы ради чего задерживаться, не ответил ему на это Келегорм. Такой же пыльный унылый город, как и остальные здесь, только побольше Парадайз-Спрингс.

— Найдется каша с мясом для этой малявки? — спросил он нетерпеливо, бросая на стол монетку и доставая из-под куртки щенка.

Скрипнула дверь позади него.

— Все-то ваш брат не здоровается, мистер Мэглор, — пожаловался хозяин, поднимаясь.

— Он и с нами не здоровается, Деннис, — отозвался Маглор. — Не думаю, что ты возьмёшься его перевоспитывать.

— Да упаси Господи, — сказал Деннис. — Утренней каши есть немного. — И он вытаращился на щенка в руках Келегорма. — Ничего себе, кажись, терьер! Только больно мелкий. Откуда он у вас?

«Запомни, твой ответ раззвонят всем проезжающим», — прилетела от Маглора торопливая мысль.

— Вытащил из-под колес дилижанса на выезде из города, — сказал Келегорм, — чуть не задавили.

Миска переваренной фасоли с остатками мяса появилась на удивление быстро. К счастью, щенок разобрался мгновенно и старательно зачавкал.

— Терьер — это что значит? — поинтересовался Маглор беспечно.

— Мелкие охотничьи псины. Вроде как с ними на лис ходят, но так-то они ловят все, что могут осилить. Прямо в норах охотятся. Крыс, змей, мышей... из норы выкопают и достанут. Мне бы такую, эх, — мечтательно почесал в затылке хозяин. — Мою псину в том году гремучка укусила.

Каша в миске стремительно исчезала, щенок влез туда передними лапами и словно всасывал в себя еду. Келегорм не мог оторвать глаз от этого нелепого зрелища. «Охотиться в норах?— подумал он с удивлением, — с такими малявками? Они это серьезно?»

Ещё одна миска холодной каши появилась на столе. Маглор подумал и тоже принялся за еду. Он к пище стал нетребователен, отчего братьям порой бывало грустно.

— Горожане сказали — утопить не успели, — заметил Келегорм нехотя.

— Дураки какие-то, — фыркнул Деннис. — Никак, вам собака не слишком нужна? Я б себе оставил!

Человек потянулся и осторожно погладил щенка, который стремительно долизывал миску до блеска. Тот, кажется, не возражал.

— Славный пёсик, хороший пёс... — приговаривал Деннис. Было странно видеть умиление на его широком лице. — Ну как, пойдешь ко мне жить? — и хозяин вопросительно покосился на Келегорма.

— Пожалуй, я бы оставил его в хороших руках, — сказал Келегорм задумчиво.

— Хотя искал себе собаку, — продолжил негромко Маглор.

— Собаку, а не кроху, которую могу раздавить ненароком.

— Я только рад буду, — Деннис развернул свёрток масляной бумаги и бросил щенку кусочек копчёного мяса из бутерброда. Малыш разделался с мясом в два укуса и плюхнулся на пол, тяжело дыша, его раздувшиеся бока колыхнулись. — Терьеры, говорят, храбрые не по росту.

— Хватит ему пока, — сказал Келегорм. Глядя на коротколапого головастого щенка, прикинул, каким он вырастет. Представил чуть менее головастого, но такого же коротколапого пса с обрубком хвоста, поморщился.

Щенок уснул прямо на полу, мордой в миске, вздыхая от удовольствия. Келегорм пил кофе, порой ещё хмурясь от горечи. Маглор косился на него и молчал. Всей кожей Келегорм чувствовал его сомнения. Свои тоже, но нельзя же сомневаться бесконечно.

— Едем, — сказал он, поднимаясь и торопливо выходя. Маглор вышел за ним, но неспешно. Скормил Кусаке прибереженные сухари, оседлал коня, не торопясь, погладил его.

— Тянешь время? — спросил Келегорм уже из седла.

— Ты глупец.

— Мне не нужны советы!

Маглор пожал плечами.

Пронзительный лай разнёсся, когда они отъехали уже на несколько сотен шагов от торгового поста. Белое пятнышко помчалось за ними по сухой грязи, подпрыгивая временами, как мячик, чтобы осмотреться среди полыни. На полпути оно замерло и, кажется, избавилось от части обеда.

— Да волчья ж ты закуска! — сказал Келегорм зло, невольно дёргая поводья. Удивлённая Осень остановилась, прядая ушами.

Щенок летел над пыльными колеями, работая лапами изо всех сил. Деннис заорал позади про сумасшедшую псину, потом махнул рукой.

С пронзительным визгом белая пузатая малявка подлетела под ноги Осени и подпрыгнула. Раз, другой...

Келегорм наклонился и подхватил щенка за шкирку на третьем прыжке.

— Вот же... мячик бешеный, — сказал он, словно выругался. Щенок обвис в руке, его круглые бока ходили ходуном, он аж пустил на землю короткую струйку от напряжения.

— Что мне с тобой делать, мелочь ты несчастная? — спросил Келегорм в пространство. Мелочь перебирала лапами и таращилась влюблёнными глазами, вокруг нее пузырились счастье и ужас. Она была счастливая по уши, эта мелочь, только в ужасе, что счастье чуть не потерялось.

Маглор улыбнулся.

С тяжёлым вздохом Келегорм снова усадил щенка на седло перед собой. На этот раз тот даже усидел, потому что лапы расползались после безумного бега, и язык вывалился.

— Место, Мячик. Место!

— Тьялькорно, — сказал Маглор на квэнья, — отличное имя. Что-то мне напоминает.

— Умолкни!

К вечеру они отъехали на изрядное расстояние от торгового поста, и вокруг не было ни души. Сидеть голодным Келегорм не собирался, но вот же незадача — щенок теперь отказывался его оставлять! Когда хозяин наскоро смастерил Мячику ошейник из запасной полосы кожи и попытался привязать его в лагере, щенок поднял отчаянный визг.

Маглор сперва просто заткнул уши, потом попробовал утешить бедолагу, но тот визжал так, что все окрестные куропатки разбежались ещё до того, как Келегорм покинул стоянку.

Хозяин пытался хотя бы мысленно повлиять на щенка, но понял, что этот свежий ужас ему не утишить — только ломать. Но поединок воли со щенком, с напуганным детёнышем?

Да соловьям на смех. Если по здешнему, то скорее койотам.

Остаток дня сделался сплошной неудачей. Взятый с собой на охоту щенок продолжал шуметь некстати, бурно выражал радость от прогулки с хозяином, и бравый охотник остался без добычи. Не то, чтобы Келегорм сильно страдал без ужина, но каша с торгового поста вспомнилась ему с лёгким сожалением.

— На тебя каши все равно не хватило бы, — засмеялся Маглор, едва завидев вернувшегося брата и все прочитав по его лицу, даже мыслей читать не потребовалось. — Я приберег вяленую оленину.

— Вот и прибереги до завтра!

Раздосадованный Келегорм решил проблему ужина просто: позаботившись о лошади, он расстелил попону, завернулся в одеяло и лег спать. Щенок тем временем побегал вокруг, с топотом примчался к лежащему и, бросив что-то на землю к самому лицу Келегорма, удивительно громко для малявки залаял. Открыв глаза, эльф увидел перед глазами дохлого и высохшего скорпиона...

— Ужин вышел немного суховат, — заметил Маглор, устраиваясь рядом и зашептывая свое одеяло от мелкой живности.

— Тебе и того не принесли, — отбился Келегорм, которому маленький добытчик рвался вылизать ухо, — завидуй молча!

Вскоре выяснилось, что щенок твердо уверился: его место у хозяина под боком и под курткой. Полночи прошло в молчаливом поединке: щенка укладывали на одеяло в ногах, щенок, вылежав там немного, ввинчивался под одеяло и терпеливо пробирался к хозяйскому боку. Сквозь сон Келегорм его там находил, клал обратно в ноги, строго говорил "место"... И все повторялось. И потом ещё раз повторялось. И ещё, и ещё.

К утру стало ясно, что щенок невероятно упрям, и даже внушениям мыслей поддается плохо. Для комка жёсткого меха это было редкое достижение.

— Интересно, — бросил утром Келегорм, лениво седлая Осень, — упрямство — черта терьеров, или просто мое везение?

— Когда стану заказывать книги в следующий раз, поищу об этих собаках, — Маглор для разнообразия не шутил. — Или спрошу.

— Много они знают! С такой-то привычкой обращаться с животными!

— Турко, пока одни люди топят щенков в ведре, другие выводят собак, предназначенных нарочно для охоты в норах. Найдется кто-нибудь в городе, кто ответит и на твои вопросы.

— Ты же не доверяешь людям ещё больше моего!

— Ошибаешься. Я весьма верю в такие умения людей, как обогатиться за чужой счёт и искать выгоду в чем угодно, ещё хуже гномов.

— В чем будет выгода отвечать на твои вопросы?

— В стремлении казаться умными и знающими.

Вздернулась и захрапела Осень, которую Келегорм гладил. Это щенок после нескольких попыток привлечь внимание хозяина, бросился ей в ноги и попытался ухватить. Переступая нервно, лошадь отбросила щенка в сторону, но тот подскочил, как вправду мячик, оттолкнулся от земли и снова кинулся вперёд.

Келегорм перехватил его, прижал к земле.

— Дурень, стой. Свои!

Какие там ещё свои, возмущался громко щенок и в мыслях тоже. Что за дылда при хозяине! Моем!

Келегорм поднес его к морде Осени, обнюхаться и познакомиться. Свои же. Запоминай, малявка, ну же...

Малявка исполнилась храбрости, замолотила лапами по воздуху и звонко щёлкнула зубами. Оскорбленная Осень захрапела, сама открывая зубы, но щенок, кажется, не понимал, что лошадь может его пополам перекусить, и рвался в бой.

Маглор терпеливо ждал всех и улыбался. Кусака уже хватал его за рукав и дёргал, заскучав, а этих двоих Келегорм ещё мирил. Кое-как убедив щенка не пытаться съесть лошадь прямо сейчас, и успокоив обиженную гнедую, они смогли тронуться в путь, когда солнце уже изрядно поднялось.

К торговому посту Мордатого Энди они подъехали в самую жару. Воздух накалился почти как над Анфауглит, вода у них закончилась, и всадники с лошадьми и собакой застряли у колодца. Пили, не отрываясь; наполнили водой все бурдюки. Облили Мячика водой. Обычная, не самая чистая вода была здесь самой большой драгоценностью.

Обтерев своих лошадей и укрыв их от жары под навесом, где прятались ещё четыре коня, братья поспешили сами укрыться от солнца в дощатом хлипком доме. Надо сказать, чужие лошади Маглора слегка обеспокоили, а вот Келегорму было не до того. Щенок хотел есть, прямо-таки жрать хотел, словно в его крошечном желудке разверзлась бездна, без следа поглотившая и свою, и чужую долю вяленой оленины, и требовавшая добавки. Голодом от него разило, будто дурным запахом. Словно тело детёныша осознало, что еда возможна, и что надо ее больше и больше, пока дают!

Может, щенок хоть вырастет побольше, если его хорошо откормить?

— Хозяин, — сказал Келегорм нетерпеливо, едва шагнув внутрь, — найдется мясо и каша для собаки?

И только потом увидел четверых в углу и наставленные на себя и брата пару револьверов. Небритое лицо одного из сидящих и наставивших револьвер показалось знакомым. Келегорм точно его видел. И не добил.

Маглор-то не отвлекался, свой кольт он тоже выхватил, и теперь все стояли и сидели немного озадаченные. Словно бы сперва схватились за оружие, а затем спросили себя — зачем?

А Мордатый Энди резво нырнул за бочки с солониной, сшибив пепельницу со стола. Пепельница, мятая консервная банка, покатилась с дребезгом, рассыпая огарки. Когда она остановилась, хозяин деловито отозвался из укрытия:

— Есть немного, как не быть. Вы только там разберитесь, а потом я все подам...

Он выставил из-за бочки свое круглощекое лицо и спросил:

— А собака-то где?

— Действительно, — с непринуждённым интересом спросил незнакомый усач с дрэгоном наизготовку, — где ж ваша собака, господа Фэйноры?

Келегорм шевельнул рукой, Мячик высунул мокрую голову у него из-под локтя. Уставился на людей. И...

Вероятно, подумал Келегорм, Мячик хорошо знал, что такое кольт.

Белый комок рванулся из рук хозяина, и домишко из тонких бревен, досок и земли заполнил ужасно грозный тоненький лай.

«Порву!!!» — вопил щенок, вырываясь изо всех сил и словно пытаясь броситься на всех четверых разом, особенно на того усатого. — «Не дам! Мой хозяин!!! Всех сожру!!!»

Сверкали зубы, топорщилась шерсть. Коротенькие лапы молотили по воздуху. Ярость выплескивалась во все стороны, не помещаясь в крошечном теле.

Маглор не выдержал и засмеялся.

— Терьер, — сказал задумчиво усач.

— Больно мелкий, — заметил кривоносый тип с оттопыренными ушами, несомненный любитель подраться на кулаках.

— А они чем мельче, тем храбрее, говорят, — усач медленно опустил револьверы. — Щенок, что ли?..

— Месяца четыре, я думаю, — ответил Келегорм, удерживая под пузо рвущегося вперёд Мячика.

— Ты бы, Мордатый, вылез да покормил щенка, что ли, — предложил кривоносый.

— А как же ваши разногласия, джентльмены? — раздалось из-за бочки солонины.

Маглор и усач переглянулись.

— Подождут до следующей встречи, — заключил Маглор, неспешно убирая кольт в кобуру.

— Торопиться некуда, — кивнул усач. Строго посмотрел на спутников. Небритый тип из банды Билла открыл было рот, подумал — и промолчал.

Мячик уже с грозным рычанием пожирал принесенную кашу, когда четверо допили кофе и покинули торговый пост. Маглор в дверях проводил их внимательным взглядом.

— Вы не беспокойтесь за лошадок, — сказал им Мордатый Энди, — Джейк Монета — человек не мелочный.

— И часто он... гостит? — спросил с интересом Маглор.

— И ведёт себя прилично, — заверил его хозяин. — Не то, что Билловы люди были. А деньги у них не хуже, чем у любого другого.

— Грррр, — сказал недовольно Мячик, поднимая измазанную кашей морду. Келегорм почесал его за ухом, щенок успокоенно нырнул в миску обратно и загромыхал ею.

— Не переживай, — сказал Келегорм щенку. — Съешь их всех в другой раз.

— Тебе придется долго его учить, как правильно есть таких больших людей, — улыбнулся Маглор.

— Мы здесь, — усмехнулся Келегорм, — а они — нет. Без стрельбы.

— Пожалуй, — согласился Маглор, — у него уже получается.

И подвинул брату другую миску с утренней бобовой кашей.

В этот раз Келегорм отказываться не стал. Кто знает с этим щенком, вдруг он ему и этим вечером охоту сорвёт.

Учить Мячика обещало быть делом нелегким.