Мямля

— Юра, вставай уже, — жена трясла мужа за плечо.

— Сколько времени, Люба? — сонным голосом, не открывая глаз, спросил, Юра.

— Уже полседьмого. Ты не забыл, что мы к моей матери должны еще заехать забрать ее. Вставай, а то в пробках потом будем торчать.

Стояла хорошая сентябрьская погода, и семья Егоровых: муж, жена и двенадцатилетний сын Витя, как обычно в субботний день собирались поехать на дачу, которая находилась в семидесяти километрах от Москвы.

Мать Любы, Валентина Петровна, жила на другом конце Москвы. Поэтому напоминание о ней заставили отца семейства подняться с кровати. После быстрых сборов и символического завтрака Егоровы с вещами спустились к машине, которая стояла во дворе рядом с их подъездом. Аккуратно уложив вещи в багажник, Юра занял место водителя, сын сел на переднее сиденье рядом с отцом, а Люба — на заднее сиденье.

В последнее время машина заводилась не сразу. И сейчас тоже пришлось несколько раз нажимать на педаль газа, чтобы ее завести.

— Пора уже ее вести в автосервис и ремонтировать, — вздохнул Юра.

— Так почему не везешь? — недовольно сказала Люба.

— Денег нет, ты же знаешь.

— А почему денег нет?

— Ну, ладно, давай не будем сейчас об этом, — поморщился Юра.

— В твоем отделе всем подняли зарплату кроме тебя. Почему с начальником не поговорил.

— Не всем подняли.

— Ну, хорошо. Большинству подняли. Почему ты в меньшинство попал, это ты можешь выяснить у начальника?

— Ну, как ты себе это представляешь? Я должен подойти к Николаю Николаевичу и спросить: « Почему вы мне не поднимаете зарплату?»

— Да, именно так ты и должен сделать.

— Это компетенция начальника кому повышать, а кому нет, а мое дело просто выполнять свою работу.

— Так ты ее, значит, плохо выполняешь?

— Я выполняю ее хорошо.

— Так почему бы тогда не поинтересоваться?

— Как ты не понимаешь, что это неудобно.

— А-а, неудобно… Тогда не жалуйся, что денег нет на ремонт машины. Ты какой-то мямля! Нерешительность удивительная!.. Вчера ты в магазине на кассе, почему купил по высокой цене, а не по ценнику на товаре?

— Потому что сказали, что ценники не успели заменить, а цена теперь другая.

— А раз не успели заменить, значит должны продавать по ценнику.

— Я не буду с бабой из-за пятидесяти рублей спорить на кассе.

— Вот, ты и есть поэтому мямля. «На кассе спорить не буду… Начальнику задавать вопрос не буду», ну и сиди без денег тогда. Надо отстаивать свои интересы. Что ты за мужик такой! Посмотри на себя в зеркало, что у тебя на голове. Что это за прическа! Сходи уже в парикмахерскую подстригись. Я тебя уже сколько об этом прошу?!

Юра понял, что жена уже не на шутку разошлась, и решил не продолжать больше разговор. В полной тишине он доехал до дома тещи. У Валентины Петровны были больные ноги, поэтому передвигаться она могла только с ходунками. Особую сложность вызвала ее посадка в машину на заднее сиденье. Оставив ходунки, она одной рукой уперлась сверху за открытую заднюю дверь, и занесла ногу в машину; при поддержке Юры ей удалось медленно протиснуться в машину; однако, снаружи оставалась еще ее другая нога, Юра помог занести ей ногу в машину и закрыл дверь; сложил ходунки и убрал их в багажник.

— Как дела у тебя, Юра? — поинтересовалась Валентина Петровна, когда машина отъехала от ее дома.

— Да, нормально всё, Валентина Петровна, — ответил Юра. — А у вас как дела, — спросил он её в ответ.

Завязался разговор, к которому присоединилась и Люба, а затем и Витя. Разговор шел в таком тоне, что уже ничто не напоминало о выяснении отношений между Юрой и Любой.

В целом дорога к даче оказалась без особых пробок. Оставалось проехать только железнодорожный переезд, а после него всего километр до садового товарищества, в котором у Егоровых находилась дача. Однако непосредственно на переезде, когда Юра сбавил скорость, машина неожиданно заглохла прямо на железнодорожном пути. Шлагбаумы закрылись, что означало, что вот-вот появится поезд.

— Юра, давай быстрей! — заволновалась Люба.

— Да стараюсь я, Люба!

Вдали показался поезд.

— Витя, быстро из машины, — сказал отец сыну.

Витя выскочил из машины.

— Люба, ты тоже быстро из машины.

— А как же, мама?

— Быстро, я сказал, — скомандовал Юра.

Люба какую-то секунду сидела, а потом быстро вышла.

— Ты бы тоже вышел, Юра, — сказала Валентина Петровна.

Юра ничего не ответил, а продолжал попытки завести машину с помощью педали газа.

Машинист поезда дал предупредительный гудок. Люба отвернулась от железнодорожных путей, на которых застряла их машина и закрыла лицо руками.

Поезд стремительно приближался. Оставались считанные секунды.

— Ну, давай, матушка, давай! — говорил Юра машине, нажимая на педаль газа.

Машина как будто услышала его слова, и также неожиданно как она раньше заглохла, она вдруг завелась, и это позволило Юре тут же съехать с железнодорожных путей, по которым через пару секунд пронесся состав.

— Мама, они съехали, — закричал Витя и подбежал к маме.

Люба была в прострации и не могла понять значение слов, которые выкрикнул ее сын, но она увидела его радостное лицо, и это заставило ее повернуться. Казалось, что ей нечем дышать, когда она увидела целую и невредимую машину своего мужа. Слезы ручьем полились из ее глаз, и она заревела во весь голос.