Мяу

При впрыскивании одного шприца

двухпроцентного раствора мгновенно

наступает состояние спокойствия,

тотчас переходящее в восторг и блаженство.

И это продолжается только одну, две минуты.

И потом всё исчезает бесследно, как не было.

Наступает боль, ужас, тьма…

М.А.Булгаков, рассказ «Морфий», 1927 г.

Лето, 2002 год.

Ильдар издалека увидел одноклассника. Он помахал Машкову Денису рукой и поправил, успевшую съехать на бок, кепочку на голове маленького сынишки. Ильдар был рад встретить Дениса, в то время, когда он с сыном, окружённым кольцом девятиэтажных домов, гуляли во дворе. Широкая улыбка Дениса обозначила, что он также обрадован случайной встрече.

-Ого! Кого я вижу?!

Денис присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с малышом. Он протянул мальцу твёрдую ладонь.

-Ну, что, Салаватка, привет!

Пухлая ручка крохи затряслась вместе со щеками. Денис с Ильдаром весело рассмеялись.

-Ильдарик, сколько уже Салавату?

-Скоро два исполнится!

-Жених! – подмигнул Денис, - скоро за девчонками бегать начнёт. Не забудь на свадьбу пригласить!

-Не сумлевайся, дядя Денис! Плигласим! Только сначала в садик и в школу походим,– коверкая слова и, подражая малышовой речи, изобразил Ильдар, трепетно чмокнув сына в макушку.

Прозвучало уморительно. Денис расхохотался.

-Ещё скажи, что для полноты картины Салавату не помешает институт? – добавил он.

-Я так далеко не загадываю, но твои рассуждения верны, - задумавшись, произнёс Ильдар. - Высшее образование для парня, в наше неспокойное время окажется кстати. Мы же с тобой получили дипломы. Хочется более счастливой и успешной судьбы для детей.

Они одновременно посмотрели на мальчугана, который с раскрытым ртом наблюдал за голубем. Салават поднял на них свои, чистые, как родник, глаза и, указав на птицу пальчиком, обезоруживающе улыбнулся.

-Главное, чтобы на жизненном пути Салавату попадались только хорошие люди и…, друзья! – внезапно пожелал Денис, - чтобы негодяи, прохиндеи, а также остальные криминальные элементы обходили его стороной!

Приятели медленно направились к песочнице, послушавшись желания беспокойного любознателя. Оставив Салавата под присмотром, ковырять песок пластмассовой лопаткой, они присели рядышком на скамейку. Ильдар пригладил пятернёй непослушные волосы.

-Когда в парикмахерскую пойдёшь? – заметил Денис, - оброс, как абориген.

Ильдар отмахнулся.

-Ай, они постоянно такие! Не расчёсывался даже. Некогда. Как дела на работе, Дэн? Ловишь преступников?

-Не совсем преступников. Меня перевели в другой отдел. Сам понимаешь, Ильдар, человек я в милиции новый. Приходится, подчиняться начальству, чтобы себя зарекомендовать с положительной стороны. Ведь недавно поступил на службу.

-Понимаю! Ну, и чем же занимаешься, если не секрет?

-Не секрет! Ловим и проводим беседы с токсикоманами, малолетними алкоголиками! Что-то их в последнее время развелось невиданное множество.

-Бог ты мой! Что малявкам не хватает?

Денис пожал плечами.

-Чёрт-те, их знает! Наверное, мозгов! Поймали паренька-токсикомана. На детской горке, в городском парке. Залил клей в пакет и нюхал. Уже накрыли под кайфом. Сидит на железном полу. Лицо прикрыл цыплячьими ладонями и плачет. Стали расспрашивать. Говорит, что не может найти выход из горки. Хотя на самом деле выхода два. И оба перед ним. Один проём даёт возможность прокатиться вниз с горки на землю, второй - спуститься по лестнице. И смех, и грех! Повезли в отдел. Паренёк начал прятаться в милицейском бобике. Говорит, что маленький карлик за ним наблюдает и грозится, рассказать матери. Вызвали врача. Кое-как успокоили. Оказалось, что учится в техникуме. Ему пятнадцать лет.

-Совсем салага! – с досадой произнёс Ильдар.

Денис изменился в лице.

-А был ещё случай. Приехали на квартиру…, обнаружила мать. Вызвала «скорую». Нам сообщили тоже. Лежит миловидная девушка. Белая, как подворотничок…, рядом шприц…

-Жива?

-Нет! Наркотики…, передозировка. Восемнадцать лет, – дрогнул голос Дениса. - Срочно забрали обезумевшую мать в психиатрию. Из-за смерти дочери пыталась, сброситься с четырнадцатого этажа. Кричала, что даже не заметила, как дочь скатилась в наркотическую зависимость.

-Какая тяжёлая служба у тебя, Денис!

-Иногда думаю, что не выдержу! – горько усмехнулся Машков, - выручает лишь осознание нужности. Кто остановит волну травли наших мальчишек и девчонок, которые сами не в состоянии противостоять этому коварному врагу?

-У тебя, Дэн, очень отзывчивое сердце! Но можно «сгореть» на работе, пропуская через сердце каждую трагедию! – обеспокоенно высказал Ильдар, - а ты мне нужен, чтобы отмечать вместе наши весёлые праздники. Например, день рождения Салаватки.

-Помню, когда будет день рождения твоего сынишки! – откинув голову, засмеялся Денис, - два годика – это очень серьёзный возраст для мужика! Неделю будем гудеть на юбилее!

-Без проблем! – отозвался хохотом счастливый папа.

В песочнице прибыло. Дородная, но молодая женщина в жёлтом платье привела ещё одного карапуза, держащего игрушечный танк и машину. Он с интересом следил за песчаными разработками Салавата. Женщина принялась деловито организовывать игру и вопросительно посмотрела на Ильдара, который понял суть, о чём она немо спрашивала. Он утвердительно кивнул, разрешая ей вовлечь сынишку в общую забаву. Судя по внешнему виду, мальчишки являлись ровесниками. Женщина проявила вежливую дипломатию, не вклиниваясь в разговор Ильдара и Дениса. Ей легко удалось заинтересовать обоих мальчуганов и профессионально определить в совместную игру. В песочнице стали разворачиваться военные действия с игрушечным танком и вырытым карьером. Салават живо откликнулся, миролюбиво и с невинным видом, присвоив себе танк. Прибывший карапуз, став обладателем лопатки, превратился в усердного крота, продолжая начатую работу по углублению котлована. Для Дениса это прозвучало, как знак любезно откланяться.

-Пока война не началась, Ильдарик, пожалуй, побегу! – будто оправдываясь на занятость, шутливо произнёс друг, - давай встретимся на выходных и посидим?

-Ждём в гости! – прозвучало искреннее приглашение.

Друзья поднялись.

-Скажи, сынок, дяде Денису, до свидания! – попросил Ильдар, - помаши ручкой!

-Пока, Салаватка! – не удержавшись, Денис чмокнул его в мягкую щёку, похлопав по мягкому месту, - ух! Как вкусно пахнет!

Карапуз скоротечно взмахнул рукой и спешно вернулся к игрушке. Ему было некогда отвлекаться на непонятные поцелуи и прощания.

-Поросёнок! – без злобы отчитал Ильдар под гогочущий смех одноклассника.

Когда Денис Машков удалился, Ильдар посмотрел на часы. Скоро надо возвращаться домой. Жена приготовила обед. При всём том Ильдар решил, что десять минут в запасе у них есть. Тем более, Салават очень увлечённо играл с новым знакомым, и его было жаль отрывать. Ильдар посмотрел на женщину.

-Вы здесь живёте? Или приехали в гости?

-Живём. В доме через дорогу. Купила однокомнатную квартиру. Недавно переехала с сыном. А Ваш дворик нам очень нравится. Часто приходим сюда, - приветливо отозвалась она. – Я смотрю, Вашему сыну тоже по душе песочница?

-Вы их так ловко заинтересовали, что даже мне захотелось поиграть в танчики!

Его слова прозвучали совершенно искренне. Она рассмеялась скромным, грудным смехом.

-Это любимая игра сына!

-Как имя Вашего танкиста?

-Илья. Халиков Илья, - ответила она. – Я услышала, что Вашего сына зовут Салават.

-Да, верно. А моё имя – Ильдар.

-Знаю. Тоже услышала, - несколько смутившись этого признания, объявила женщина. - Наташа.

-Приятно было познакомиться, Наталья! – он потрепал сына по плечу, - Ну, что, Салаватка?! Познакомься! Салават – Илюша! Илюша – Салават! Будете вместе играть и, судя по всему, дружить! А теперь, Салават, пошли домой. Нас ждёт мама!

Ильдар широко улыбнулся.

-Удивительно, Наташа, но они не дерутся, а мирно играют вдвоём?! Илья и Салават нашли общий язык. Но Илюша определённо станет военным!

-Друзья никогда не бывают лишними! – ответила она на прощание, во все времена верную фразу…

Осень, 2019 год.

На диване лежали двое. Худой парень нежно обнимал девушку. Он ощущал головокружение и эйфорию от близости. Он пребывал на седьмом небе от счастья и был готов расцеловать весь белый свет.

-Ты меня любишь? – кокетливо спросила она, прицельно вытягивая ногу к окну, как балерина.

-Да! – захлебнулся, словно от газировки, голос.

-Чем докажешь? – томно поведя плечами, с интересом поинтересовалась девушка.

-Бери всё, что у меня есть!

Её глухой смех прозвучал, как скрип гравия.

-А, что у тебя есть?

-Любовь! – он белозубо улыбнулся, - постоянно-вечная…

-О! Вечная любовь?! Как скучно! – её нога шмякнулась на бедро парня. - Я хочу, чтобы ты разбогател!

-У меня остались деньги! – взметнулся пламенем парень, - хочешь пиццы с колой? Заказать роллы? Или сходим в Киэфси?

-Нееет, - капризно протянула она, вытянув губы уточкой. – Хочу новый телефон, и ещё…, полететь в Москву.

Парень задумался. Затем его лицо озарилось.

-Нет ничего проще, но мне надо накопить. Немного подождём и слетаем. Допустим, на Новый год!

-Нууу, так долго ждать! Ещё только сентябрь.

Он растерялся.

-У меня раньше не выйдет скопить. Ты же знаешь! Учёба в институте. Плюс родителей надо предупредить. И…, ещё мани. Стипендию и карманные деньги буду откладывать. Быстро не собрать нужную сумму.

-А, если раньше соберёшь кэш, то мы можем полететь, допустим, на ноябрьские праздники? – она выпятила локоток и подпёрла им голову.

-Можем и…, не можем.

-Почему?

-Можем, потому что родителей уговорю. Они у меня современные и понимающие. Отпустят. А не можем, потому что за два месяца такую сумму не подниму.

-Ну, ты что-нибудь придумаешь? Да?!

-Обязательно…, возможно, устроюсь официантом на подработку. Слышал, что в кафе нужны работники из числа студентов.

Она улыбнулась лисьей мордочкой.

-Есть один способ, как быстро заработать.

-Как?

-Обещай, что согласишься? – она потёрлась ногой и прижалась губами.

-Обещаю, - разомлел парень.

Девушка принялась весело насвистывать лёгкую мелодию…

Зима, 2020 год.

Ильдар не находил себе места. Он ожидал важного звонка. В груди жгло мартеновским огнём, опаляя внутренности. Его душа терзалась догадками. Голова была забита беспокойными мыслями, которые, как рак въедались в мозг. Ильдар ходил из комнаты в комнату, беспокойно вслушиваясь в посторонние звуки. Он взъерошил волосы, а потом лихорадочно их пригладил. Его охватила паника. Он несколько раз ставил на плиту чайник, пытаясь вскипятить воду для кофе, но всякий раз какая-то неведомая сила снова и снова заставляла его вскочить, чтобы пробежать по квартире очередной круг. В сердце больно кольнуло.

«Сядь и успокойся! Иначе до инфаркта недалеко! Одного невроза у жены уже хватило!», - приказал он сам себе.

В этот раз ему удалось зажечь плиту и налить в чайник воды. Он сел на табурет и уставился в окно.

«Нет! Это неправда! Такое не могло произойти! Здесь произошла ошибка!», - в голове не укладывалась страшная новость, какую он услышал накануне и, которая вынудила отправить жену на «скорой» в больницу.

Он достал кружку и насыпал ложку растворимого кофе. Дождавшись свистка пузатого чайника, налил крутого кипятка. Словно в тумане, мужчина открыл холодильник и добавил немного молока. Погружённый в мрачные мысли, Ильдар стал отхлёбывать из кружки. Горячий кофе без сахара раздражал слизистую, но он не замечал горького вкуса.

Повинуясь внезапному порыву, Ильдар вскочил и устремился в комнату сына. Он содрогнулся, будто нарвавшись на невидимую преграду. Комната была пуста.

«Так и с ума можно сойти!», - его плечи опустились. Ему стало невыносимо тоскливо и одиноко.

Ильдар огляделся вокруг. Здесь всё осталось, как прежде. В комнате располагался высоченный, под потолок, шкаф-купе с раздвижными зеркальными дверьми, в котором висела одежда Салавата. Сбоку шкафа, на наружной полке аккуратно стояла художественная и учебная литература, а также семейный альбом с фотографиями. Диван был застлан зелёным пледом напротив телевизора, установленного на стене с помощью кронштейна. В углу комнаты находился письменный стол, на котором лежал закрытый ноутбук, и возвышалась светодиодная лампа. Впритирку к столу находилась дверь на маленький балкон, окнами, выходящими во двор высоток. Ильдар оказался возле стола, где Салават часто сидел за ноутбуком. Отец обречённо опустился на кресло. Он закрыл глаза рукой.

«Нет! Я не верю!», - простонал мужчина.

Телефон молчал, словно сочувствуя хозяину. Его куда-то тянуло бежать, что-то делать, но он не имел представления, зачем. Опустошённо Ильдар повернул ручку двери и вышел на балкон. Он сразу обнаружил велосипед, на котором прошлым летом с друзьями гонял сын. Правда, после того, как Салават поступил в институт такие поездки, стали редкими. Он провёл подушками пальцев по дерматиновому сидению.

-Эх! Где теперь твой рулевой? Скажи?! – обратился он словно к живому существу.

Почувствовав мерзкий озноб, он возвратился в комнату. Захватив с полки семейный альбом, Ильдар добрался до кухни. Его кофе уже остыл, но Ильдару было всё равно. Он сделал глоток тёплого напитка и открыл первую страницу альбома. Стартовые фотографии, как предисловие романа погружали зрителя в счастливое время рождения нового человека. Это фото было сделано в роддоме, в зале выписки новорожденных. В большой, разукрашенной комнате он увидел себя, неуклюже прижимавшего грудничка, ласково замотанного в голубое одеяльце. Его глаза выражали благодарность жене, подарившей ему сына. Она стояла худая и бледная близко к мужу, уже кидая материнский и озадаченный взгляд на родной комочек. Любимые дедушки и бабушки, окружившие внука и молодых родителей, жизнерадостно улыбались. Последующие кадры показывали этапы взросления мальчугана Салавата. Будто облака поплыли воспоминания…

Первоначально Ильдар и Ляля прописались в небольшой комнате, в двенадцать квадратных метров, коммунальной квартиры на улице Губкина. Именно там объявился Салават после появления на свет, а также в длинном и общем коридоре, с облупленными, деревянными полами научился ходить. Кроме них объёмная квартира включала ещё три комнаты. Молодожёнам повезло. Алкоголиков и дебоширов, которыми, как правило, славятся подобного типа жилые помещения, не оказалось. Соседи являлись порядочными людьми, с которыми жили дружно и ладно. Салават рос, как сын полка, с детской непосредственностью заглядывая в каждую комнатушку, где его с распростёртыми объятиями ждали, и были готовы угостить, каждый жилец коммуналки. Часто он выходил от соседей с пряником в руках или печеньем, усердно заталкивая в рот угощение.

В комнате, которую занимала замечательная женщина-врач по имени Людмила и сын-школьник Дима, держали питомца Дельку. Это была лохматая и пухлая собака, породы кокер-спаниель или померанского шпица. Её чёлка прикрывала лукавые, как бусинки глаза, а широкие, как винная бочка, бока лоснились. Делька всегда была не прочь что-нибудь схрумкать извне, несмотря на то, что её миску часто заполняли сухим кормом. Она не была брезглива в еде, а попросту всеядна. Говоря народными словами – обжора. Соседи в шутку называли её «Тумбочка». Кроха Салават не подозревал, что у него появилась ловкая пройдоха, пользующийся, как и он, всеобщей, коммунальной любовью.

Как правило, Ильдар находился на работе в то время, когда маленький Салават гастролировал по комнатам соседей. Домашние дела, со стиркой и готовкой захватывали Лялю, и она теряла суровый контроль над передвижениями беспокойного сынишки. В такие моменты жильцы выручали и приходили на помощь, попутно занимая непоседливого карапуза увлекательными играми и разговорами. Салават обладал магией привлекательности. Взрослым нравился пухлый малыш, неустойчиво стоящий на ногах и коротким пальчиком показывающий, что его интересует. Хотелось его прижать, похлопать по попе и, уткнувшись носом в шею, бесконечно целовать. Что, впрочем, они с улыбкой и бесконечным желанием делали. Салават отвечал соседям взаимностью, словно дрессированная обезьянка, по их просьбе, лобызая взрослых в щёку. Отчего-то свой променад по соседским комнатам, Салават неизменно начинал с жилплощади доброй Людмилы. Ради справедливости отметим, что и заканчивал там же.

-А, кто это к нам пришёл? Заходи, – махала рукой Людмила, когда в незапертую дверь просовывалась светловолосая голова с лучезарной улыбкой и четырьмя, недавно прорезавшимися, острыми зубками. – Держи!

Любитель гостинцев перекатывался в комнату. Делька подходила ближе к малышу, обнюхивала его и с тоскливым укором смотрела на хозяйку, которая протягивала Салавату овсяное печение. Кроха умел благодарить. Салават так сильно кивал головой, что происходило локальное щёкотресение. Едва заслышав людмилино «Пожалуйста!», под заливной смех врача, он откусывал кусок мягкого, кондитерского изделия. Затем с важным видом баскака (*), выполнившего ответственное поручение в виде сбора наложенной дани, отправлялся на выход. Делька смотрела на хозяйку, виляя лохматым хвостом, ожидая внимания к собственной персоне и награды. Но продолжения не следовало. Делька недолго терпела подобную несправедливость. В один из дней, когда Салават, недальновидно опустив руку с угощением, направился к двери, к нему подкралась Делька. Раскрыв пасть, она осторожно слизнула пряник прямо из ладошки мальчишки. Салават по-мужски воспринял потерю. Он не плакал, а широко раскрытыми глазами глянул на облизывающую воришку и свою пустую ладошку. В другой раз Делька специально толкнула толстым боком мальчугана. Салават, потеряв равновесие, шлёпнулся на пол. Пряник выскользнул и покатился по полу комнаты. Хитрая Делька выиграла марафон на короткую дистанцию, опередив Салавата и в одно мгновение, слопав угощение. Салават снова остался ни с чем. И так повторялось каждый раз. Людмила выдавала сладость, а Делька возле порога, как морской пират бессовестно отбирала. Салавату никак не удавалось выбежать в спасительный коридор, в который трусливая Делька боялась суваться…

…Ильдар улыбнулся. Он вспомнил, каким оригинальным способом его маленький, но находчивый сынишка положил конец грабительским нападкам…

(*) сборщик налогов, представитель монгольского хана в завоёванных землях.

…Как-то раз Ляля услышала пронзительный крик Салавата, из чьей-то комнаты. Когда она с испугом побежала на звук, то увидела, как из людмилиной комнаты, подняв руки высоко вверх, хлопушкой вывалился взлохмаченный бутуз. В ладошке он крепко держал вожделенную сушку, которую не успела выхватить Делька. Животное так и осталось стоять в комнате, удивлённое и словно побитое, не понимая, как удалось Салавату выскользнуть из её лохматых лап. Нехитрый маневр мальчугана выгорел. Его крик сбил с толку хитрую толстушку Дельку, а загодя поднятая рука, сохранила трофей.

Однажды Салават перекатывал во рту что-то, схожее на кукурузные шарики. Обеспокоившись, Ляля попросила, пояснить сына, что он жуёт. К тому времени Салават лепетал некоторые слова и пытался, строить несложные предложения. Он честно признался матери: «Сухаики»».

-Сухарики? – удивлённо всплеснула Ляля. Она не покупала никаких сухарей. Возможно, кто-то угостил Салавата? Она решила уточнить. – Откуда взял, сыночек?

-Там! – его рука взметнулась, благодарно указав на дверь врача. Раздался негромкий хруст. Его зубы разломали размякшее, прессованное ядро. После этого Салават произвёл глотательное движение. Сухари направились в желудок любознательного гурмана.

Вечером Ляля варила суп, готовя ужин. Ильдар нянчился с Салаватом в комнате. На общую кухню заскочила Людмила. Она стала чистить картошку для жарки. Женщины разговорились.

-Спасибо Вам, тётя Люда! - Лиля положила соль в кастрюлю и помешала ложкой.

-За что?

-Постоянно подкармливаете Салаватку. Он скоро не пролезет в дверь, - запрокинув голову, рассмеялась Ляля, - станет толще Дельки. Позавчера бутерброд, вчера бублик, а сегодня сухарики…

Ножик, соскребающий кожуру картофеля, замер.

-Какие сухарики, Лялечка? – удивлённо спросила Людмила, - у меня дома нет сухарей! Наверное, тётя Валя или Светлана с Равилем угостили Салавата? Ты что-то путаешь?

-Хм…, Салават показал на Вашу дверь, тётя Люда! Весь день их кушает! – пожарным спуртом Ляля выключила газ и закрыла крышкой кастрюлю.

Они рванули по деревянному настилу коридора, как больные диареей. Первой в комнату забежала Ляля, следом за ней Людмила. Отец и сын играли на полу, в машинки. Молодая и зрелая женщины рухнули возле них, как доярка перед выменем коровы.

-Сынок, откуда ты взял сухарики? – пытаясь не испугать сына, поинтересовалась Ляля.

Ильдар тревожно замер. Салават глянул своим выразительным взглядом и повторил:

-Там!

-Покажи, где «там»?! – дуэтом просипели Ляля и Людмила.

Мальчонка поднялся и на сдобных ножках выкатился из комнаты. Он понёсся по коридору, к людмилиной двери, будто за дефицитным деликатесом, как к себе домой. Трое взрослых, подобно электрошнуру преследовали любителя сухарей. Заскочив в комнату соседки, Салават плюхнулся на четвереньки, возле миски, спящей Дельки. «Тумбочка» от неожиданного грохота шарахнулась и боязливо прижалась к стене. Теперь власть сменилась диаметрально противоположно. Салават был единоличным распорядителем. Он смело и решительно запустил пятерню в миску. Делька заунывно заскулила. В ладони у него оказались шарики сухого, собачьего корма. Он добродушно решил, поделиться вкусняшкой с взрослыми. Комнату огласил громогласный и неудержимый хохот Ильдара и Людмилы. Ляля не смогла сдержать открытой улыбки и присоединилась к веселью. Один шарик «сухарика» Салават беззаботно хотел направить в рот и уже открыл его в предвкушении, но, стоящая на страже мама, пресекла попытку, чем вызвала обиженный плач сына…

…Ильдар грустно улыбнулся, вспомнив сына в тот потешный момент, скривившего, от несправедливости, рот.

-Где теперь сын? – хмуро подумал отец, пригладив пышные волосы, - что сейчас делает? Наверное, жалеет, что пошёл гулять в тот злополучный вечер?

Следующие фотографии захватывали период, когда Салавата записали в детский садик. Его вновь унесло в прошлое…

-Салаватка, как войдёшь в группу надо обязательно поздороваться с воспитательницей Еленой Анатольевной! – слово «обязательно» Ильдар подчеркнул особо.

-Зачем здооваться обязатейно? – малыш снизу глядел на отца пытливыми глазами.

-Потому что так принято у культурных и вежливых людей. Так заведено! Понимаешь?

-Я здооваться не хоцю! – честно признался детсадовец, - я хоцю спать!

Они зашли в здание дошкольного учреждения.

-Если не поздороваешься с Еленой Анатольевной, тогда вечером на компьютере играть в «Кузю» не будешь! – предупредил Ильдар не выспавшегося сыночка. Времени уговаривать, не было. Надо бежать на работу.

Вечером Ильдар сдержал слово и не допустил Салавата к вожделенному компьютеру. Салават расплакался. Чистые слезинки ручьём текли по щекам. Его длинные реснички вздрагивали. Ильдару было невыносимо смотреть на сына, но он проявил принципиальность. Всё-таки отец считал, что культуру общения необходимо прививать с раннего детства. На следующее утро поведение сына изменилось кардинальным образом. Не успев забежать в группу, Салават, загодя, громко прокричал:

-Здавствуйте, Еена Анатоевна!

-Видишь, как я Салавата правильно учу! – хвалился Ильдар супруге, распушившись от гордости, будто тополь, - не поиграл Салаватка в компьютер и сразу понял, что так делать нехорошо. Эх! Во мне погиб, убеждённый педагог Макаренко! И, зачем я пошёл в инженеры?!

-Садитесь кушать, Антон Семёнович! – заливисто рассмеялась Ляля, - и позовите своего воспитанника Салавата! Только, пожалуйста, вымойте руки!

Однако в последующий вечер Ильдар был молчаливым, как на рыбалке. Ляля обняла его за плечи и поцеловала.

-Ляля, ты представляешь, что отчебучил Салаватка в детском садике? – разговорился муж и взъерошил себе на голове волосы, отчего стал похож на одуванчик.

-Расскажи?!

-Утром я, как обычно напомнил Салавату, поприветствовать Елену Анатольевну. Этот бунтовщик мне заявил, что сегодня не станет здороваться с воспитательницей. Тогда я вновь пригрозил, что вечером не сядет за компьютер.

Ильдар замолчал. Он задумчиво пожевал губами.

-И, что потом? – не вытерпела театральной паузы жена.

-Понимаешь, в чём дело?! Салават заявил, что «…здооваться не будет, так как не хочет вечегом игать на компьютее!».

Ляля интуитивно посмотрела на диван, на котором сын с невозмутимым видом листал раскраску с машинами. Салават утонул в рисунках современных автомобилей. Он не обманывал папу, когда сообщил, что вечером будет не до компьютера. Добродушный смех Ляли заставил Салавата поднять на маму глаза и лукаво улыбнуться. Она присела к нему и ласково погладила по щеке.

-Сынок, надо здороваться со всеми людьми независимо, хочется тебе играть на компьютере или нет! Ты у меня послушный и очень добрый мальчик! Хорошо?

-Хоошо, мама! – он обнял Лялю и положил голову ей на коленки.

-Всё ясно! – угрюмо признался Ильдар, - Макаренко – ты! А не я…

…Мужчина посмотрел на очередную страницу с фотографиями. С большим ранцем на спине беззаботно улыбался курносый первоклассник.

«В школу Салаватка пошёл, когда мы уже переехали из коммуналки в эту квартиру», - пришло в голову Ильдару. Его воспоминания потянулись бесконечной лентой железнодорожного полотна...

…-Вот деньги на обед. Положила в ранец, - Ляля стояла возле школьных ворот. Она старалась сохранить строгий тон, но, не удержавшись, притянула сына к себе. Она чмокнула мальчонку в родную макушку. - Как только придёшь в класс, сразу отдай деньги учительнице!

Салават с интересом смотрел на сентябрьское небо, рассматривая формы воздушных облаков.

-Хватит считать ворон! – она поправила пиджак, лямка рюкзака, которого стала давить ему плечо, - ты меня слышишь, Салаватка? Или ещё не проснулся?

-А?! – школьник шмыгнул носом, - мам, я побежал? А то опоздаю!

-Беги! – она погладила его по спине и чуть подтолкнула вперёд, - веди себя хорошо. Слушай Викторию Владимировну!

Салават повернулся и, что есть мочи, приспустил за ворота школьной территории. Его ранец болтался за спиной, как парашют.

Вечером Ляля помогала Салавату делать домашнее задание. Она смотрела, как сын старательно кружит кольца и закорючки в строчки тетради по чистописанию. Письменный ряд напоминал эшелон вагонеток, путь которой пролегал, согласно песне по взгорьям и долинам. Она хотела сделать замечание, чтобы сын был более аккуратным, но заметив, как Салават, высунув язык, трудится, передумала.

-Мама, я всё дописал! – первоклассник с довольным видом почесал нос, оставив на переносице пятнышко чернил.

Ляля вытерла кляксу носовым платком и улыбнулась. Она склонилась над тетрадкой.

-Мама, у тебя серёжки очень красивые! – внезапно объявил Салават. Он не отрывал взгляда от маминых ушей, - у тебя их много?

-Спасибо, сынок! – ей было приятно услышать комплимент от родной кровиночки, - эти серьги подарила твоя бабушка! В шкатулке находятся серёжки, которые на юбилей нашей свадьбы принёс папа. И ещё - третья пара лежит. В магазине купила сама!

-Ого! Так много?! – пришёл в восторг Салават.

Ляля хотела спросить, чему он так обрадовался, но раздался телефонный звонок. Она узнала голос классной руководительницы сына – Садовой Виктории Владимировны.

-Добрый вечер, Ляля! – услышала она.

-Здравствуйте, Виктория Владимировна! Очень рада Вас услышать! Чем обязана?

Небольшая заминка заставила Лялю внимательно прислушаться. Пришла нелепая мысль, что Салават в школьных стенах набедокурил. Это было вовсе не похоже на него. Видимо, учительница собиралась с мыслями, чтобы деликатно донести мысль.

-Понимаете, Ляля, в чём дело? Право мне неудобно Вам напоминать об этом!

-Что случилось?!

-Вероятно, Вы забыли, но сегодня я собирала деньги на недельные обеды?! Салават не сдал сумму. Извините за беспокойство! Конечно, мы не оставляем детишек без обеда…, кормим всех. Но я внимательно отношусь к возложенной на меня обязанности.

-Виктория Владимировна, я положила деньги ему в ранец, - Ляля вскинула голову. – Сейчас узнаю, куда он их подевал?

-Не ругайте строго, если потерял! – попросила мудрая учительница, - Салават прилежный мальчик и очень добрый! Надеюсь, что он просто забыл их сдать!

-Разрешите Вам перезвонить, Виктория Владимировна? Поговорю с ним.

-Несомненно, звоните. Я рано спать не ложусь. Проверяю работы моих знаек!

Ляля отложила телефон и строго посмотрела на сына. Салават глядел на маму широко открытыми глазами. Он не опустил взгляда, как делают провинившиеся дети.

-Сынок, утром я положила деньги в ранец. Помнишь? - мягко обратилась она, - и сказала, что надо сдать учительнице.

-Да! – моментально признался он, - мы играли с Ромой и Маратом.

-Ты взял из ранца деньги?

-Взял! Рома и Марат - мои друзья!

-Салават, я рада, что у тебя в классе появились новые друзья. Вопрос другой. Куда подевались деньги?

-Я их…, раздал! – он кинул взгляд святого мученика перед казнью.

-Отняли? – ужаснулась Ляля.

-Нет, - сын гордо вскинул носик, как бизнесмен, который выиграл тендер на поставку картофеля в сеть ресторанов Макдоналдс.

Она убавила спесь и нетерпение.

-Хорошо, Салават! Расскажи, как было дело?

Через несколько минут Ляля набирала номер учительницы. После третьего гудка послышался щелчок.

-Это Ляля – мама Салавата! – напомнила она.

-Выяснили? – живо откликнулась учительница младших классов.

-Да. Виктория Владимировна, а Рома и Марат деньги сдали?

-Вавилов и Галиуллин! К сожалению, нет. Я звонила им. Взрослые обещали решить вопрос. Галиуллин растёт в неполной семье, а Вавилова Рому воспитывают бабушка с дедушкой. Они малоимущие и мы делаем им определённую поблажку. Они платят с небольшой отсрочкой. А, в чём дело?

Ляля предупредительно вышла на кухню, чтобы сын не услышал дальнейший разговор.

-Я приблизительно так и подумала, насчёт Ромы и Марата! Тогда мне нужен Ваш совет, Виктория Владимировна? – в голосе Ляли сквозили неуверенные нотки.

-Чем смогу, как говорится, помогу, Ляля! – вызвалась опытный педагог.

-Салават отдал деньги им. Когда мы поговорили по душам, то сын открылся, что дружит с Ромой и Маратом! Он раздосадовано сообщил, что Марат недостаточно ест чипсы и пьёт колу, потому что у его мамы мало денег. А Рома давно мечтает покататься на велосипеде, но у дедушки с бабушкой нет средств на покупку. Поэтому поровну разделил деньги между ними. Я в затруднении. Не знаю, хвалить Салавата или ругать?

-Что Вы?! Ругать?! Ни в коем случае, Лялечка! – в тоне учительницы проглядывалась улыбка, - Салават поступил благородно. Он проникся чувством сострадания и за это не надо наказывать! Наоборот, я считаю, что он заслужил поощрение! У вас в семье растёт не жадный, а бескорыстный мальчик!

-А, как же деньги за обеды, Виктория Владимировна? Мы с мужем не можем «тянуть» ещё две семьи?!

-Вавиловы и Галиуллины – порядочные люди! Я поговорю с ними. Они вернут Вам деньги. Не беспокойтесь, Ляля!

-Огромное спасибо, Виктория Владимировна! – поблагодарила мама.

-Не за что! Только вот ещё…, хочу предупредить, Ляля! - учительница на мгновение запнулась, а затем мелодично рассмеялась, - возможно, зря заостряю на это Ваше внимание?! Или я несколько мнительна?! Когда в продлённой группе Салават сделал домашнее задание и подошёл с тетрадкой ко мне, то обратил внимание, что у меня отсутствуют серьги на ушах. Он пообещал подарить, так как «…у мамы полно брулиандов».

Две женщины прекрасно поняли друг друга. Смех расплескался в мембране, растекшись по проводам.

-Спасибо, Виктория Владимировна! Ваше предупреждение прозвучало вовремя. Салават спрашивал меня о количестве серёжек. Скорее всего, одну пару он готовил для Вас! На всякий случай спрячу шкатулочку «с брулиандами»!

Пожелав спокойного вечера, разговор закончился…

…Ильдар помнил тот вечер, когда с загадочным видом, мимо прошелестела жена. Со смущённой улыбкой она взгромоздила шкатулку с драгоценностями на высокую полку. Позднее, в ночной тишине Ильдар и Ляля с благодушной иронией обсудили поступок Робин Гуда, в которого превратился их сын. Несмотря на потешность ситуации и обоснованное опасение за личное имущество, у родителей на сердце возникло чувство гордости. Главной движущей силой Салавата являлось милосердие и желание оказать помощь друзьям. А это, поверьте в наше сложное время важное качество.

Ильдар отметил моральные и человеческие качества первой учительницы - Виктории Владимировны. Её уважали и любили ученики с родителями всего класса. Ильдару импонировало, то обстоятельство, что она свободно могла позвонить матери, отцу или даже бабушке школяра, чтобы незамедлительно решить проступившую проблему. У неё имелся засаленный блокнот, в который она своевременно вписала номера телефонов родителей и дат дней рождений своих желторотиков. Именно Виктория Владимировна первой заметила, как Салават стал щуриться, когда списывал с доски условия задачи. Она заставила Салавата пересесть на первую парту и тут же сообщила о своих подозрениях Ляле. Окулист обнаружил прогрессирующую стадию близорукости и выписал очки для постоянного ношения. Благодаря вовремя оказанной помощи, пресекли ухудшение зрения. У Салавата поднялась успеваемость, чему Ильдар с Лялей и, конечно же, сам юный очкарик, были несказанно рады.

Ильдар оставил на время альбом и допил кофе. Он ополоснул чашку под струёй тёплой воды. Вытер руки о полотенце и взял мобильник в руки. Поглядев на экран, Ильдар убедился, что не пропустил важного звонка. Впрочем, он не мог проглядеть. Это звучало фантастически и нереально, как заявление о бессмертии. Как он может прозевать, когда от звонящего человека так много всё зависит? Ильдар не проспит этот звонок, даже если трель раздастся в четыре утра тёмно-синего, зимнего рассвета. Тем более трубка постоянно находилась рядом, как обручальное кольцо на пальце. Ему нужно узнать подробности. Та информация, чем он обладал, была недостаточна. Пока только один человек мог предоставить более полную картину происшествия. Воспользовавшись молчанием мобильного аппарата, Ильдар решил позвонить супруге, чтобы узнать о её самочувствии. Вчера ночью Ляля выглядела ужасно, и Ильдар откровенно испугался. Мужчина нажал на кнопку быстрого вызова, который был записан в телефоне. Когда услышал длинный гудок, то пересилив, напустил улыбку. Он психологически попытался, настроиться на положительный настрой. Перед женой Ильдар должен пыхать, как мэр, оптимизмом. Понятно, что Ляля не увидит его, но по голосу должна понять, что ситуация, которая произошла с Салаватом из разряда случайных недоразумений. Дело, обязательно, разрешится положительно. Он глянул из кухни в зеркало прихожей. На него смотрел взлохмаченный мужик, словно деревенский житель, поднявшийся рано утром, выгнать скотину на пастбище. Ильдар недовольно прихлопнул ветреные волосы. В трубке раздался голос. Он подобрался.

-Алло! Как поживаешь, жёнушка? У меня всё хорошо! – раздался короткий и нервный смешок. Он был плохим актёром, но больная жена поддалась на его фальшивую игру.

-Привет! Как Салават?

Он постарался не опускать лживую планку веселья.

-Всё хорошо, - повторил он, добавив хрюкающего смеха. - Жду звонка! Лучше расскажи, как себя чувствуешь? Я собираюсь, приехать к тебе в больницу после тихого часа.

-Разве Денис ещё не звонил?

Она задохнулась, чем вызвала у Ильдара панику. Ему надо осторожнее подбирать слова.

-Звонил, - солгал он.

-Что сказал?! – Ляля тяжело дышала, словно ей перекрыли доступ к кислороду.

-Ляля, успокойся, пожалуйста, - Ильдар попытался в зародыше погасить угольки тревоги. Он стал сочинять и перечислять те факты скупой информации, что просочились минувшей ночью, – Денис сказал, что выясняет обстоятельства. Вероятнее всего, произошла ошибка. Парни оказались в не том месте и в не то время…

-Почему их не отпустили, а закрыли на три дня? – жена задавала неудобные вопросы, на которые он ещё не знал ответа.

-Ты же знаешь! Мировой суд вынес решение. Административный арест на трое суток. Через три дня Салавата и Илюшу выпустят. Послушаем их версию. Но до четверга Денис даст полную информацию.

-Ильдар, неужели у нас сын…, - она трагично замолчала, а затем всхлипнула, - …наркоман?

У него кольнуло в груди. Он понятия не имел, отчего Салават и Илья оказались ночью, на глухой улице, возле места, популярного у наркоманов?

-Я в это не верю! – его голос зазвенел, как струна, - и ты, Ляля, не верь! Тут какая-то ошибка. Собираюсь к тебе приехать в больницу после обеда. Надеюсь, что привезу хорошие новости.

-Я сойду с ума или умру, - она тихо заплакала.

-Ляля, надо вытерпеть! Ничего страшного не произошло. Ну, задержали пацанов…, что же тут такого?! Полиция выполняет свою работу! Не разобрались и припаяли трое суток. У них конвейер без разбору. Всех записывают в преступников и наркоманов. Сама знаешь! Дай Аллах, когда закончатся наши мучения, купим путёвку в Турцию. Втроём полетим к морю.

-А нашего Салаватку точно отпустят? - в её слабом голосе трепетала жалостливая просьба.

-Точно! – он придал лживой бодрости. Почувствовав, что жена чуть успокоилась, уточнил время послеобеденного приёма и положил трубку.

Ильдар вернулся к фотоальбому. Что-либо делать другое, он был не в состоянии. Именно рассматривая давние, цветные фото, он получал обманчивое состояние спокойствия. Тогда мысли выстраивались в логическую цепочку, перестав сноваться, будто пыль. Ильдара пугала неопределённость. Говоря откровенно, он боялся звонка одноклассника Машкова Дениса, который своим трудолюбием, с течением времени, заслужил погоны в полиции, вполне заслуженно получив важный чин. В то же время Ильдар хотел разобраться в непростой ситуации. Его интересовали подробности ночного приключения Салавата и Ильи. Как их задержали? Что послужило причиной? На каком основании и почему судья выписала трёхдневный арест? С другой стороны, отец свято верил в невиновность сына. Он не мог допустить, что Салават и Илья влезли в шаткое криминальное болото. Ильдар думал, что хорошо знал сына, а также его друга детства – Илью. Внезапно, он застыл. А, если действительно ребята попробовали этой гадости? Что вдруг, если они целенаправленно оплатили дозу наркотика и шли её забирать? Но, как можно купить наркотик? Его нет в свободном доступе? Неужели у них был адрес распространителей? Тогда опасения Ляли вполне обоснованы.

-Нет! Салават и Илья не наркоманы! Тогда их не посадили бы на трое суток, а полноценно заперли в камеру на продолжительное время следствия! – Ильдар решительно одёрнул себя от противоречивых мыслей, - ребят выпустят в четверг. Выслушаем их версию. Затем проведу с глупцами разъяснительную работу. Лишь бы увидеть их живыми и невредимыми.

Фотоальбом будто откликнулся на слова хозяина, раскрыв красочные, летние моменты и, скрашивая томительные часы ожидания. На карточках был запечатлен их жаркий отдых в Турции. Ярко-синее небо, изумрудно-прозрачное море, сочных оттенков цветы. На песчаном берегу Карадинез, именно так звучит по-турецки Чёрное море, со счастливой улыбкой позировал начинающий турист Салават. Родители заранее подгадали отпуск, купив путёвку на последние майские деньки, когда нет излишнего столпотворения перед наступлением летних каникул. Они впервые выбрались с семьёй за границу. Больше всех предстоящему путешествию радовался, успешно закончивший первый класс, сын. Ильдар прикрыл глаза…

…Он сидел на краю бассейна, опустив ноги в воду и наблюдая, как уверенно чувствует на воде сын. До этого Салават уже более полугода посещал курсы по плаванию в городском оздоровительном центре, куда Ляля записала его для улучшения зрения, которое откровенно подсело под влиянием напряжённой, учебной нагрузки. Лечебный вариант им посоветовал врач, подсказав, что плавательные движения наилучшим образом массажируют воротниковую зону и в нужном направлении воздействуют на зрительный нерв. Салават нырял, переворачивался, плыл. Фыркая каплями и беззаботно хохоча, сын каждый раз махал ему ладошкой. Ильдар реагировал на призыв, приподнимая кепи в ответ. Салават практически не вылезал из воды, чередуя плавание в бассейне или в море. Ему нравилось плескаться в воде до синевы губ. Пока родители, буквально за волосы, не оттаскивали его на берег, чтобы он чуточку согрелся.

-Папа, плыви ко мне? – перед тем, как погрузиться в воду с головой, жизнерадостно пригласил Салават.

Ильдар не стал возражать. Время приближалось к обеду, и вода изрядно нагрелась. Словно на рельсах, он плавно съехал с бортика. Салават воспринял это победным криком. Ильдар неторопливо поплыл к сыну. Неугомонный Салават, вынырнул прямо перед лицом отца.

-Пап, ты можешь плыть на спине?

-Да.

-А, вперёд ногами, на спине? Нырнуть до дна? А, животом вниз, без помощи рук?

-Без помощи рук? Это как? – попытался представить отец.

Салават выбрал участок, где мало купающихся и поплыл вперёд. Его ноги работали, как лапки уточки. Кисти рук он крепко прижал к бёдрам. Голова, как поплавок, качалась на волнах.

Ильдар улыбнулся. Не зря преподаватель предположила, что в будущем будет готовить Салавата на сдачу юношеского разряда по плаванию. Салават был одним из усердных и смышленых пловцов.

-Можешь? – Салават обернулся.

-Не знаю! Попробую, - Ильдар неуклюже оттолкнулся от дна и стал грести руками.

-Не так! – Салават плыл рядом, - ну, неправильно же, пап! Руками не помогать! Только ногами. Я же показывал!

По примеру сына, Ильдар прижал руки к телу и стал нервно дрыгать ногами. Его голова, как якорь, скрылась под водой. Через мгновение, он ошалело появился на поверхности, хватая ртом воздух. Они оба заразительно расхохотались.

-Папа, попробуй ещё? – Салават хлопал по воде, вызывая дождь из разноцветных капель.

Ильдар сделал вторую попытку. Результат оказался идентичным. Не продержавшись пяти секунд, он, как субмарина, гордо ушёл под воду. Вынырнув, Ильдар помотал головой, избавляясь от излишней воды в ушах. Мальчишка заливался весёлым смехом.

-Сдаюсь, сынок! – улыбаясь, Ильдар поднял руки вверх, - пожалуй, отдохну и снова попробую.

Ильдар подплыл к бортику и, подтянувшись на руках, вылез из бассейна. Он обернулся. Внимание Салавата переключилось на пожилую женщину и худую девочку, которые бултыхались возле него. Женщина, по всей вероятности, являлась заботливой бабушкой, которая учила держаться на плаву свою неумеху - внучку. Девочка по возрасту выглядела ровесницей Салавата, но плавать явно не умела. Она лихорадочно махала руками и ногами, плюхая их по поверхности воды. Бабушка заботливо поддерживала внучку и подсказывала порядок действий. Однако при всей старательности, девчонка моментально уходила под воду, стоило бабушке убрать руки из-под её тела. Ильдар внимательно стал наблюдать за Салаватом. Ему было любопытно, тем более сын не обращал на отца никакого внимания. Салават был поглощён уроком по плаванию и косился на девочку, видимо ожидая, когда та самостоятельно поплывёт. Наконец терпение мальчишки лопнуло. Салават несколько раз нырнул под воду, проплывая под девочкой и, выныривая с противоположной стороны. Пару раз он случайно натыкался головой в коленки бабушки, вынуждая ту вздрагивать. Затем, словно акула, стал нарезать круги, то приближаясь к ним, то отплывая на расстояние. Он грёб разными стилями, показывая всё своё умение, меняя способы на каждом круге. Ильдар добродушно улыбнулся. Салават демонстрировал мастер класс и откровенно рисовался перед девочкой, которая уже обратила внимание на плавающего возле них пацана. Неумеха посматривала на Салавата, плохо скрывая завистливого взгляда. Апофеозом выступления стало то, что Салават принялся плыть на спине, равнодушно скрестив на груди руки в замок. Гибкое тело извивалось, плавно очерчивая синусоиду. Его хитрое лицо было устремлено на солнечное небо, а лукавые глаза стреляли в сторону девочки.

Салават услышал, как зовёт отец. Он резво ушёл под воду и, развернувшись на дне бассейна, поменял направление. Сын вынырнул, как рыбка возле бортика, где стоял Ильдар.

-Эй, карасик, мы с мамой собрались пообедать на террасе! – Ильдар подмигнул, - пойдёшь с нами?

-Пап, а мороженое уже дают?

-Посмотрим и узнаем! – Ильдар высматривал место, где обычно раздавали сладкое лакомство. Лотки с мороженым, на территории отеля, выставляли строго по расписанию, поэтому всегда собиралась очередь из взрослых и детишек.

-Хорошо! – согласился сын, - картошку – фри покушаю, если нет марыги!

Он подпрыгнул, закинув ногу на бортик. Затем быстро вскочил. Ильдар и Салават призывно махнули, зазывая, загорающую на шезлонге, Лялю. Ими овладела тягучая лень. Поэтому, не поднимаясь в номер, они переоделись в кабинке и помыли руки. На открытом воздухе в ресторане, семья уселась за свободный столик. Вода сослужила добрую службу, вызвав зверский аппетит юного пловца. Салават лихо расправился с рисовым супом и теперь напихал в рот ломтики картофеля, став похожим на старательного бурундука, методично делающим запасы на зиму.

-Тешекур эдерем! – Ильдар поблагодарил официанта, подошедшего убрать грязную посуду.

Молодой турок белозубо улыбнулся и кивнул головой. Он протянул Ильдару руку для пожатия.

-Папа, а что ты ему сказал? – живо заинтересовался Салават. Ему понравилась реакция официанта, сразу записавшего отца в стан своих друзей.

-Спасибо! - ответила Ляля, так же, как Ильдар, знающая несколько бытовых, турецких фраз.

-Здорово! – восхитился Салават.

-Кажется, сейчас выкатят лотки с мороженым! – предупредил Ильдар, приглаживая высохшие, вразнобой, волосы.

-Да, какое-то волнение началось! Народ собирается, – согласилась Ляля.

-Пап?! Мам?! Вам мороженое брать? – Салават поправил очки и вскочил со стула.

Они не успели ничего ответить, как Салават, стремглав, показал им пятки. Через пятнадцать минут довольный сын возвратился. Он держал в ладошках три рожка с тающим лакомством и справедливо раздал каждому по порции. С мороженым расправились быстрее молнии.

-Спасибо, Салаватка! Вкусно! – родители положили в рот остатки изумительно-охлаждающего десерта.

-Мороженое маленькое! – Салават с грустью слизнул последнюю капельку с пальца, - ещё хочется!

-И я бы не отказался! – Ильдар почесал нос.

-А я наелась! Если хочешь, то сбегай! – посоветовала сыну Ляля.

Салават прищурился.

-О-го-го! Какая очередь!

Родители проследили взгляд сына. Змеевидная очередь напоминала речушку.

-Вот это да! – присвистнул отец, - целый час будешь торчать на солнцепёке ради двух рожков.

-Пап, а как по-турецки будет «Мороженое»? - Салават отрицательно замахал ручонками, - нет, не так! Лучше «Два мороженого, пожалуйста»?

Папа потёр лоб указательным пальцем.

-Ики дондурма, лютфен!

-Ага! – Салават унёсся в очередь, как смс сообщение.

Ляля вопросительно посмотрела на мужа.

-Что задумал наш изобретатель?

-Думаю, что хочет познакомиться с мороженщиком, чтобы появился блат! – рассмеялся Ильдар.

-Ты не поверишь, но Салаватка уже идёт с мороженым! – ахнула она.

-Вот это скорость! – прокомментировал отец.

-Как ты умудрился взять без очереди? – нетерпеливо поинтересовалась Ляля, когда мальчишка поравнялся со столиком.

-Я подошёл к разносчику и попросил по-турецки, как научил папа, - откровенно признался сын. - Продавец показал мне «Окей» и без слов выдал мороженое. Я ответил «Тешекур эдерем».

Ильдар победоносно посмотрел на жену.

-Ты слышишь, Ляль? Он всё запомнил пра-виль-но! Салаватка сделал выводы. Языки необходимо учить, чтобы везде стать своим человеком. Смышлёный парень!

Затем обернулся к Салавату.

-Молодец! А, что только один рожок? Забыл, как будет по-турецки слово «два»? Или добавочной порции не положено больше? Али ты успел съесть? – закидал Ильдар предположениями вперемежку с вопросами, когда сын протянул ему вафельный рожок с белыми подтаявшими шариками.

-Скушал! - Салават замялся.

Поведение сына показалось непривычным, но Ильдар не придал значения. С чистым сердцем он расправился со второй порцией, а позднее семья пошла на море, купаться. Объяснение поступка открылось вечером, перед ужином, когда загоревшие туристы ожидали открытия ресторана. К ним подошла пожилая женщина, в которой Ильдар узнал бабушку из бассейна, учившую днём плавать свою внучку. Женщина ласково посмотрела на Салавата и погладила его по светлым волосам.

-Извините, это ваш сын? – спокойным тоном библиотекарши спросила она.

-Да.

-Хочу выразить вам благодарность! – сообщила бабушка.

Ильдар и Ляля переглянулись.

-Что случилось?

Женщина культурно пояснила.

-Мы поселились только вчера и не успели разобраться во всех отельных нюансах. Пока обедали, заметили непонятное доселе движение. Знаете, мы здесь впервые! Что за лотки? Какое мероприятие приготовили организаторы? Всё интересно и необычно, но никто не объясняет! Потеряли уйму времени. Когда распознали, что раздают мороженое, уже образовалась огромнейшая очередь. Оксана заняла место в хвосте, а я отправилась, глянуть на лотки. Мороженое в контейнере стремительно пустело, так как люди охотно разбирали по несколько стаканчиков. Мы упустили время. Конечно, завтра я буду расторопнее, но, сами понимаете, завтра настанет лишь после полуночи! А мороженого внучке хотелось вручить именно сейчас. Постояла возле парня с поварским колпаком, который бойко управлялся со скупом, как жонглёр. С великим сожалением поняла, что Оксане, увы, нынче не суждено попробовать сладкий десерт. Стала идти к ней, заранее выискивая слова утешения и заверения…, уж завтра-то мы успеем к началу раздачи. И вдруг заметила, что возле неё стоит ваш сын и протягивает рожок. Пока я подошла, его след простыл, а счастливая Оксаночка улыбалась. У неё в руке было мороженое. Я даже не успела сказать ему «спасибо!». Вскоре очередь разбрелась. Как я и предполагала, шустрый жонглёр в колпаке закончил буффонаду.

Любящая бабушка раскланялась.

-Спасибо большое от меня и от Оксаночки! Ваш мальчик получил достойное воспитание!

-Нам очень приятно слышать слова благодарности! – мило улыбнулась Ляля. – Признаться, сами узнали о том, что раздают мороженое лишь на третий день. Так что Вам, в некотором роде, повезло!

Двери ресторана, как дворцовые ворота, распахнулись. Бабушка взяла внучку под охапку и, насколько позволял солидный возраст, побежала к столам с блюдами. Ильдар скрыл улыбку. Определённо бабушка запомнила неудачный, гостиничный опыт «борьбы за выживание». У неё появилась навязчивая идея. Ей более не хотелось опаздывать на раздачу. Среди рьяных охотников за гастрономическими благами она опасалась, остаться с внучкой голодной до завтрака. Ей с лихвой хватило дневной очереди за мороженым.

Ляля заняла стол. Ильдар и Салават лавировали с тарелками по рядам, выбирая блюда из разнообразных меню. У Ильдара словно выросли крылья. Приятно, когда посторонний человек хвалит сына.

-Что улыбаешься? – в глазах Ляли блестели весёлые искорки. Она также думала о поступке Салавата.

-Знаешь, что мне пришло в голову? – Ильдар подвинул ей тарелку с жареной рыбой «дорада», которую она предпочитала. Он посмотрел вокруг. Салават стоял вдалеке возле аппарата с колой.

Супруга взяла вилку в нужную руку, так как разбиралась в тонкостях ресторанного этикета.

-Не знаю!

-Каким образом Салават получил достойное воспитание? По сути, Ляль, мы с тобой не воспитывали его как-то особо! – муж скорчил рожицу. - Или признайся?! Ты шлёпала по заднице Салавата, когда я уходил на работу?

Ляля звонко рассмеялась.

-Не без этого!

-Ах, ты негодница! – он шутливо нахмурился. - Как у тебя поднялась рука, чтобы бить моего маленького сынишку?

Внезапно Ильдар стал серьёзным.

-А ведь Салават второй рожок с мороженым отдал мне. Получается, первый рожок подарил Оксане. Он увидел девочку в хвосте очереди и понял…, понял, что ей ничего не светит, так как мороженое вот-вот должно закончиться. А вторую порцию, не сомневаясь, вручил папе! Не заметив подвоха, я съел рожок, даже не осознавая, что оставил сына без сладкого. Салаватка себе ничего не оставил! Понимаешь, Ляль?!Абсолютно ничего!

Ляля опустила вилку в тарелку.

-Он пожалел Оксану! Пожертвовал своей добавочной порцией и, главное, скрыл от нас. Не бахвалился и не хвастался!

Они с умилением посмотрели на приземлившего рядом сына.

-Салаватка, разреши пожать тебе руку? – Ильдар потряс тонкую руку опешившего школьника, едва не разлив на пол, расплескавшуюся в стакане колу.

-Я почистила рыбку для тебя, Салаваткин! Хочешь? – оберегающая материнская любовь Ляли проявилась в полной красе.

-Тешекур эдерем, мама! Не хочу! – Салават шумно втянул колу…

…Ильдар вздрогнул, когда телефон затрясся в виброзвонке, затем громыхнула мелодия. Он посмотрел на экран и его сердце сжалось. Звонил Машков Денис. Он достаточно долго ожидал этого звонка. Сейчас Ильдар узнает правду.

-Алло, Денис! Слушаю, - он боялся пропустить хоть одно слово, поэтому сильно прижал трубку к уху.

-Привет, Ильдар! Ты дома?

-Привет. Да.

Одноклассник прибегал к коротким фразам.

-Я скоро забегу. Нужно поговорить!

-Ты что-то выяснил? – не удержался Ильдар.

-Не по телефону. Расскажу дома. Еду к тебе.

-Хорошо. Жду! - Ильдар посмотрел на руку, держащую трубку. Она мелко дрожала.

«Что Денис выяснил? Какие новости несёт с собой? Плохие или обнадёживающие! Почему он сразу не ответил на мой вопрос? Неужели всё настолько серьёзно, что невозможно сказать по телефону? Или, быть может, наоборот, Денис хочет выплеснуть радостные известия и непосредственно посмотреть на мою счастливую реакцию? Хотя, вероятно, он находится за рулём и ему неудобно?», - Ильдар попытался проанализировать тон голоса, с которым одноклассник разговаривал, но так и остался в догадках. Казалось, что Машков тщательно укрывал свои эмоции, сохраняя верность выбранной профессии. Страх за сына парализовал мозг, лишая возможности думать. Вероятно, этому способствовало ещё-то обстоятельство, что он практически не спал минувшей ночью. Ворочаясь на кровати, то и дело глядел на часы. Ильдар не сразу сообразил, что трубка вновь заколыхалась.

-Алло!

-Ильдар, добрый день! Это Наталья.

-Здравствуй, Наташ!

-Что-нибудь прояснилось? Как Салават и…, – она заплакала. – Илья?

Ильдар постарался поддержать маму Халикова Илюши добрыми словами. Несмотря на туманную ситуацию, он неизменно верил в благоприятный исход.

-Прежде всего, Наташа, возьмите себя в руки! Не губите себя! Всё уладится.

Наталья находилась в пучине депрессии.

-Уже ничего не уладится, Ильдар! Их посадили на трое суток. Неизвестно, что произойдёт дальше!

-Во-первых, Наташа, у парней административный арест на трое суток. То есть до четверга. Причина задержания скоро выяснится. Я должен встретиться с одноклассником, который работает в полиции. Во-вторых, в четверг их отпустят. Сегодня понедельник. Думаю, что этим всё ограничится. Я спрошу одноклассника, нельзя ли вмешаться и отпустить ребят раньше четверга. Не сомневаюсь, что он посодействует этой проблеме. У него есть связи и опыт в органах. Тем более в полиции Денис не последний человек. И, в-третьих, для ребят это будет сигналом, не гулять в полночь по улицам, а спокойно сидеть дома. Уверен, что они сами напуганы арестом донельзя и извлекут полезный урок.

Она успокоилась. Ильдар слышал лишь нечастные всхлипы, словно в трубку изредка врывался ветер.

-Ох, какой ужас! Их посадили в разные камеры? Как думаете?

-Не знаю, Наташа!

-Боже мой! Они чистые и домашние мальчики! Законопослушные. Никуда не ввязывались. Никогда не сталкивались с правосудием.

Причитая и охая в конце разговора, она попросила быть с ней на связи и сообщать о любых, даже незначительных новостях. Ильдар твёрдо пообещал. У них появилась общая беда, которая крепко сплотила две семьи.

«Законопослушные…, никогда не сталкивались с правосудием», - Ильдар подумал, что Наталья права. Действительно, по ту сторону закона ни Салават, ни Илья до сих пор не находились. Оба являлись студентами вторых курсов, получающим высшее образование, по стечению жизненных обстоятельств разных ВУЗов. Но, как и прежде оставались неразлучными друзьями.

«Салават не сталкивался лицом к лицу с милиционерами, хотя…», - Ильдар посмотрел в окно. Он вспомнил курьёзный случай, произошедший давным-давно…

…-Папа, а ты айзешишь мне поигать?

После трудового дня Ильдар забрал сына из детского садика. Наслаждаясь летним воздухом, они неторопливо шли домой. Как часто бывало, не теряя времени зазря, Салават хитро вымаливал у отца доступ к домашнему компьютеру.

-Разрешу, пока мама не пришла с работы! Но обещай, что ты покушаешь, когда мама приготовит ужин? Не унесёшься в бесконечные гонки, откуда тебя за ноги не вытащишь!

Беспокойный любитель компьютерных игр незамедлительно кивнул.

-Покушаю!

На лифте они поднялись на девятый этаж. Вынув ключи, Ильдар открыл общую железную дверь, рассчитанную на две квартиры. Едва они очутились дома, как зачирикал дверной звонок.

-Переодевайся, сынок, и помой руки после улицы! – по-отечески бросил Ильдар, выходя в тамбур.

Распахнув дверь, он опешил. На пороге стоял милиционер.

-Добрый вечер!

-Здравствуйте! – удивлённо откликнулся хозяин квартиры. Присоединившись к отцу, выглянула любопытная мордочка Салавата.

Милиционер обрисовал суть проблемы.

-Нам нужен понятой для засвидетельствования преступления. Вы не могли бы нам помочь? Это займёт десять минут.

-А, что случилось?

-Видите ли, этажом ниже мы задержали человека, который пытался продать огнестрельное оружие. Произошла оперативная закупка. Поэтому требуются понятые, чтобы зафиксировать факт продажи. Одного понятого мы нашли.

Однокомнатная квартира, о которой завёл речь сотрудник, была проблемной. Её сдавали внаём. Жильцы менялись в нём подобно газетам в почтовом ящике. В своё время там проживали проститутки, беззастенчиво принимавшие клиентов. Таджики, жарившие шашлык на открытом огне, на балконе и переполошившие густым дымом весь дом страхами о начавшем пожаре. Для Ильдара это не стало открытием и прозвучало вполне естественно, появление там криминальных элементов.

-Хорошо. Иду.

-Квартира на восьмом этаже, - развернувшись, напомнил милиционер.

Ильдар погладил сына по голове. Они вошли в зал.

-Сынок, я ненадолго отлучусь. Переоденься. Ты не боишься остаться один?

Салават начал стягивать уличные шортики.

-А на компьютее игать можно?

Ильдар подумал, что компьютер в данном аспекте выступает в роли заботливой няни.

-Можно. Скоро должна вернуться мама. Скажи ей…, скажи…, - он не мог подобрать адекватное объяснение, которое Салават должен объяснить матери домашнее отсутствие отца. Получалось излишне пространственно и сложно. Ильдар оставил попытки. – Ничего не говори!

Выходя, он заметил, как Салават спешно нажал на кнопку включения персонального компьютера. Будущий гонщик рвался на стартовое соревнование.

Заполнение протокола и остальных сопутствующих документов заняло гораздо больше времени, чем регламентировал милиционер. Ильдар облегчённо выдохнул, когда оперативник заявил, что осталось подписать ещё один акт и понятые будут свободны. С чувством выполненного гражданского долга, Ильдар поднялся на свой этаж именно в тот момент, когда открылись двери лифта и оттуда, словно ужаленная, с глазами, полными ужаса, выскочила Ляля. Увидев мужа, она обессилено прислонилась к стенке.

-Куда спешишь, красавица? – он подхватил из рук сумку с продуктами.

-Уф, напугалась за тебя! Где ты был?

Ильдар и Ляля вошли домой. Салават был поглощён компьютерной игрой. Он с жаром клацал по клавиатуре. Казалось, что игрок не заметил, прихода родителей.

-Понятым вызвали. Подписывал бумажки.

Успокоившись, Ляля за ужином рассказала Ильдару, какой кошмар она пережила.

-Представляешь, Ильдар, захожу после работы в магазин. Звоню, чтобы предупредить тебя, что задерживаюсь. Заодно уточнить необходимость первоочередных покупок, а трубку никто не берёт. Ни сотовый, ни домашний. Я знаю, что по времени ты забрал Салавата. Вы должны быть уже дома. Ещё раз набираю номер. Жду. Ни ты, ни Салават не отвечаете. Начинаю беспокоиться. Набираю дозвон, словно во сне кидаю продукты в корзину. Снова попытка дозвониться. Молчок. Руки начинают трястись. Внутри холодеет. И вдруг, о, Слава Богу, на седьмой или восьмой раз трубку поднимает Салават. Его речь сбивчива и тороплива…

Ильдар понятливо усмехнулся.

-Мобильник оставил дома. А домашняя трубка лежала возле компьютера. Но твои звонки прозвучали невовремя. Салават был занят.

-То, что трубку снял Салаватка, немного успокоило, но потом тревога, как костёр разгорелась с большей силой. Почему ты не ответил? Куда подевался? Я спросила об этом. И Салават бабахнул, как из пистолета «…папы нет дома. Папу забрали мииционеы» и тут же отключился. За что тебя забрали милиционеры? Чуть в обморок не упала на кассе. Больше на звонки он не отвечал. Я ринулась поскорее домой.

-Я бы тоже грохнулся в обморок! – расхохотался Ильдар, - ты же знаешь, что Салаватку трудно оторвать от компьютера. Он всецело вливается в игру. Переживает и нервничает совершенно искренне. Плачет, когда его обгоняют, и прыгает от радости при выигрыше. А проигрывает он только в том случае, когда его отвлекают вредные родители.

Он хлопнул сына по плечу.

-Салаватка, под каким номером приехала на финиш твоя гоночная машина?

-Певая! – с довольным видом сын поднял большой палец.

-Салават – чемпион! Твои звонки не смогли помешать, занять призовое место! – под заливистый смех жены, Ильдар отбил по груди чечётку…

… «Законопослушные. Никуда не ввязывались. Никогда не сталкивались с правосудием», - Ильдар размышлял над словами Натальи, - «Действительно, лишь в детском возрасте, словно издалека Салават наблюдал за обязанностями милиционеров. Хотя…, хотя не только милиционеров, но ещё полисменов».

Воспоминания унесли его в аэропорт Анталии в тот незабываемый год, когда, отдохнув на турецком курорте, семья возвращалась домой…

…-Салават, ты положил игрушку в чемодан? – Ляля беспокойно оглядела раздутую поклажу, обёрнутая, для сохранности, прозрачной плёнкой.

Она не дождалась ответа, так как отвлеклась. Огромная очередь, состоящая из туристов, по шажочкам приближалась к рамке металлоискателя. Ильдар «пинками» передвигал багаж. Ляля следила за Салаватом и ручной кладью. Как обычно в дороге, взрослые были на нервах.

Игрушкой, о которой интересовалась Ляля, являлся детским пистолетом. Они купили его на одном из уличных прогулок, посетив передвижной базар, проходящим каждый вторник возле отельного пустыря. Кроме компьютера у первоклассника было два увлечения. Это модели машин, которые Салават собирал, выстраивая их рядком на настенном шкафу, включающих уже обширную коллекцию и разнообразное оружие в виде винтовок-пищаль, пистолетов-револьверов и автоматов-ружей, чуть уступающих машинкам в количестве экземпляров. Ильдар и Ляля задержались возле наспех сотворённой витрины с игрушками, возле которой заворожено, окаменел Салават. Обладая профессиональным нюхом на запах предстоящей покупки, опытный торговец что-то выудил из необъятной сумки и помахал перед затрепетавшим сыном. Этим предметом оказался пистолет. Несмотря на предназначенную детскую аудиторию, пистолет был точной копией настоящего огнестрельного оружия. Он максимально подлинно демонстрировал основные детали. Здесь были и рамка с вороным стволом, и затвор с выбрасывателем и предохранителем, и ударно-спусковой механизм, а также магазин с патронами. Дополняла эстетического удовольствия металлическая рукоятка с серебряным тиснением по краям. Не нужно быть пророком, чтобы предвидеть. Когда семья покинула душный, рыночный ряд в руках радостного мальчугана сверкал чёрным лаком желанный пистолет. Салават не расставался с ним ни на минуту. Даже ложась спать, он бережно укладывал его под подушку. Во избежание проблем в аэропорту при прохождении полицейского досмотра и регистрации на рейс, Ляля несколько раз напомнила Салавату о пистолете, который незамедлительно должен находиться в чемодане. Родители утверждали, что сын заберёт игрушку, после того, как они доберутся домой. Салават согласился. Ляля обратила внимание. Пистолет лежал в чемодане поверх собранных вещей.

Они дошаркали до поскрипывающей транспортёрной ленты, уводивший багаж к прибору для просвечивания. Как принято, Ильдар положил чемодан на полимерный конвейер. Личные вещи, включая наручные часы и мобильные телефоны, они ненадолго оставили в специальном лотке. Ляля первой благополучно проскочила рамку металлоискателя. Салават ринулся следом. Тут же предупредительно загорелась красная лампочка, и раздался неприятный звон. Три таможенника моментально обратили внимание на Салавата. Один из них тут же подошел. Человек в форме, словно перуанский шаман стал водить металл детектором вокруг притихшего сына. В районе талии прибор истошно дзинькал.

-Что он прячет? – хмуро спросил таможенник у Ляли и подошедшего Ильдара.

Родители непонимающе пожали плечами. Через мгновение истина открылась. Салават не смог разлучиться с любимой игрушкой, тайно просунув под пояс шорт.

-У меня пистолет! – задрав футболку, героически выпалил Салават.

Увидев грозную рукоятку оружия, таможенник подпрыгнул. Двое других работников службы безопасности сразу отреагировали. Семью окружили, оперативно оттеснив от основной толпы. Ляля с Ильдаром побледнели. Люди проходили мимо, с любопытством поглядывая на них.

-Дайте сюда! – с сильным акцентом сурово потребовал таможенник.

Ляля незамедлительно выполнила приказ, под протестующий вопль Салавата. Игрушка перекочевала в руки пограничных стражей. По очереди они стали вертеть пистолет в руках, подробно выискивая доказательства истинного отношения муляжа к настоящей боевой единице. Засомневавшись, один из них удалился. Видимо, понёс пистолет на более детальный досмотр или требовался совет начальства, как ему поступить.

-Это мой пистолет! Куда его унесли? – заволновался коллекционер оружия.

-Тебе было сказано, положить пистолет в чемодан! – шикнула со страха Ляля. – Зачем не послушался?

-Где мой пистолет? – Салават горько заплакал.

-Вон, уже несут обратно твоё оружие, воин! – испуг от случайного задержания отступил, едва Ильдар увидел, как к ним приближается смущённый таможенник.

Игрушку упаковали в чемодан, чтобы не испытывать судьбу. В этот раз Салават не протестовал, а, как жеребёнок скакал вокруг родителей. Перед тем, как отдать пистолет, он горячо поцеловал рукоятку…

«…, пожалуй, вот только таким образом сын познакомился с людьми, контролирующими правопорядок», - рассуждения Ильдара над словами Натальи прервала трель домофона. В прихожей он спешно нажал на кнопку открывания входной двери. Через мгновение зашумел подъёмными тросами лифт, а затем, на площадке этажа, показался Денис.

-Привет! – одноклассник вошёл в квартиру, в которой сразу стало тесно. Теперь это был не тот молодой и худощавый мальчишка двадцатилетней давности, с которым они сидели на лавочке возле песочницы. Денис превратился в солидного мужчину, крепкого телосложения и с небольшим брюшком. Но его глаза, как и прежде, пылали юношеским огнём. В руке он держал файл, с отпечатанными на принтере, листами.

-Заходи! – поприветствовал Ильдар, протягивая пластмассовую вешалку для зимней одежды, - повесь в шкафу.

-У тебя вид всклокоченного волосатика! – Денис повесил куртку на указанное место, – как здоровье Ляли?

-Вроде легче. После обеда собираюсь в больницу, - Ильдар прошёлся расчёской по густым волосам. – Айда на кухню! Кофе будешь?

-Нет! Нет! Спасибо, Ильдар! Забежал на минутку.

Друзья уселись на табуретки, стоящие возле стола. Ильдар нервно забарабанил пальцами.

-В общем, такая ситуация, - собрался Денис, положив на стол бумаги и пригвоздив локтём, – Мировой судья Центрального района осудила Салавата и его товарища по административной статье кодекса Российской Федерации под номером шесть-девять. Парням дали арест на трое суток.

-Это я знаю. Нельзя ли отменить решение суда? Ты же знаешь, что они не виноваты! Ты не считаешь, что трое суток административки для пацанов слишком суровое наказание?

-Можно написать аппеляцию на приговор, но пока его рассмотрят, пройдёт гораздо больше времени, чем трое суток. В суде море этажей, в котором океан важных кабинетов. Твоя жалоба должна совершить кругосветное путешествие по всему зданию. Бюрократия у них в почёте. И скажу откровенно, вынесенные судебные решения по административным правонарушениям обычно не отменяют, а оставляют в силе. Не в их практике давать задний ход приговорам мирового судьи.

-Значит, трое суток Салавата не увижу? – расстроился Ильдар.

-Здесь я тебя обрадую. За время прохождения наказания, Правилами распорядка допускается одно свидание с близким родственником. Завтра в десять утра можешь посетить сына. Адрес помнишь? Купи провизии. Список разрешённых продуктов я принёс. Ещё захвати тёплую одежду. Наверняка в камере холодно.

Ильдар вздрогнул.

-Камера?

-Увы, камера. Конечно, это не тюрьма, но малоприятно.

-Ден, ты не спрашивал? Салават и Илья находятся вместе?

-Да. В комнате…, - Денис избежал страшного слова «камера», - закрыты шесть правонарушителей.

Ильдару чуточку стало свободнее. Двоих уже тяжелее обидеть, чем одного растерявшегося студента.

-А, что за номер статьи кодекса? Шесть-девять? О чём он?

Денис стиснул губы. Он посмотрел себе под ноги. Заговорив, он смотрел на Ильдара, готовый в сию же минуту замолчать.

-Потребление наркотических и психотропных средств без назначения врача. Салават и Илья были задержаны бригадой патрульно-постовой службы возле заброшенного дома, предположительно рядом с закладкой наркотика. Оперативники утверждают, что парни не случайно оказались ночью на этой улице. Они крутились возле места. Они искали.

Ильдар оцепенел.

-Кроме того, - продолжил Машков. – Когда их задержали, по закону предложили пройти добровольный тест на употребление наркотиков. Это стандартная процедура при задержании возле закладок. Профилактика и, если понадобится лечение молодёжи от употребления наркотиков. Обычно в подобных случаях нарушителей везут в наркологический диспансер и берут анализы. Салават и Илья отказались от освидетельствования. Это было запротоколировано и предоставлено мировому судье, который обычно в случаях отказа от прохождения имеет право назначить административный арест от трёх до пятнадцати суток включительно. Он шлёпнул минимальный срок, так что для ребят, считай, это какая-то удача.

Ильдар нахмурился.

-Удача?! Извини, Денис, но я не доверяю оперативникам. Почему ребята не могли случайно проходить, скажем, мимо закладки? Они вовсе не обязаны знать, где наркоманы прячут дозы! Я могу также протопать возле закладки, вовсе не подозревая об этом…, и что?! Меня обвинят в наркомании? Чушь и ерунда! Салават с Ильёй могли растеряться, когда их затолкали в бобик! Поэтому в горячке отказались от освидетельствования. Может они не поняли сути вопроса, что от них требуется или, испугались? Я хорошо знаю сына. Он не наркоман! Кстати и за Илью могу поручиться. Он друг детства Салавата и с раннего возраста рос практически возле меня и Ляли. Меня интересует, как оперативники оказались именно там?

-У них проходил рейд.

-Ах, рейд! – Ильдар театрально всплеснул руками, кинув обжигающий взгляд. - И попались наши ребятишки, которые якобы крутились возле закладки? Нет слов! Орденоносно полиция выполняет план по отлову наркоманов. И, главное, тут же провела «гуманный» суд и посадила. Какая оперативность, твою мать! Не правда ли, товарищ майор?!

-Не кипятись, Ильдар! – Машков вынул листок из файла, - по моей просьбе скинули копию из РОВД на мой принтер. Почитай!

-Что это?

-Протокол задержания.

Ильдар взял два листка и начал читать. С каждой строчкой его сердце сжималось сильнее и сильнее. Документ был изложен в стиле равнодушной статистики с перечислением событий и точным указанием времени, когда происходило, то или иное действо. Протокол являлся шаблонным, как и большинство рядовых, полицейских бумаг. Он был подписан командиром бригады ППС, младшим сержантом Кузнечиковым Т.П.

На копии протокола было указано, что пешим патрулем, выполняющим дежурство по улице Воронина, в половине третьего ночи были замечены, вызывающие сомнение, двое парней. Они громко разговаривали, махали руками и шли покачиваясь. Старший по званию принял решение, произвести проверку документов. Патруль остановился около подозреваемых. Сотрудники полиции обратили внимание на неадекватное состояние ребят. Несмотря на отсутствие алкогольного запаха изо рта, парни находились в состоянии опьянения. Перед проведением досмотра личных вещей им зачитали законные требования полиции, с указанием добровольно выдать запрещённые предметы и предъявить документы, удостоверяющие личность. Кузнечиков Т.П. утверждал, что таким образом были установлены лица, нарушающие общественный порядок своим поведением, предположительно находящиеся под действием наркотика. Далее озвучивались две фамилии и место их учёбы. Ильдара словно резануло пополам, когда он прочитал фамилию сына. Кузнечиков Т.П. повествовал, что далее к ним подъехали два дополнительных патруля. Впоследствии молодых людей задержали. Для выяснения всех причин, парней доставили в районный отдел внутренних дел. Позднее отвезли их в специализированное учреждение для прохождения теста на нахождение в крови следов наркотика или алкоголя. При прибытии на место, в диспансере молодые люди отказались проходить медицинское освидетельствование на наличии в организме алкогольных, наркотических или психотропных веществ, что было дополнительно оформлено актом за подписями задержанных. Слово «отказались» было подчёркнуто, обращая особое внимание, как на одну из важных составляющих вины.

В конце протокола сержант Кузнечиков Т.П. объяснил, что в семь утра понедельника задержанных возвратили в отдел РОВД Центрального района. Их поместили в камеру для дальнейшего ожидания, с целью вынесения наказания, совершённого ими, административного правонарушения. Через два с половиной часа, благодаря современным системам видеотрансляции в режиме конференции, мировой судья вынес приговор. Их признали виновными, согласно Кодексу Российской Федерации, об административном правонарушении статьи шесть-девять о потреблении наркотических средств без соответствующего назначения врача. В десять тридцать молодых людей отправили на трое суток в спецприёмник, для отбывания наказания. Время начала срока отбывания указали понедельник, три часа десять минут ночи.

Дочитав, Ильдар отложил листки. На его лице читалась боль.

-Странно! – выдавил он, чтобы хоть как-то разбавить пустую глухоту тишины, которая сводила с ума. - Несоответствие в документе, Денис! Кузнечиков, наверное, сам был нетрезв?! Время вынесения судьёй чёртова приговора в десять часов тридцать минут утра понедельника. А начало отбывания с трёх часов ночи. Семь часов Салавату и Илье скостили? Как это понимать?

-Время наказания отсчитывают с начала доставки задержанных в отдел РОВД. Салават и Илья переступили порог отдела в три часа ночи. Судья включил период нахождения в полиции в общее время. Так что их выпустят в ночь со среды на четверг, в три часа десять минут. Ровно через трое суток и ни минутой раньше. Время соблюдается предельно строго.

-Понятно, - отрешённо аукнул Ильдар.

Денис поднялся. Мужчина кивнул на листы.

-Пусть останутся у тебя. На память. Как выйдет Салават, сразу закрой засранца под домашний арест! А мне надо бежать. Заскочу в Центральный отдел. Увижусь с Кузнечиковым. Расспрошу о прошедшем дежурстве.

-Ты с ним знаком?

-Нет. Но я немного знаю руководителя отдела. Сталкивались по роду службы.

Денис надел ботинки и верхнюю одежду. Выходя, он тревожно обернулся.

-Ильдар, завтра на свиданке шепни сыну, чтобы ни с кем особо не общался, а держал, для безопасности, язык за зубами. Дело нешуточное! Мало ли, кого к ним подсунут в камеру! Шпиона или осведомителя. Как зовут маму Ильи?

-Наталья.

-Желательно предупредить Наталью, чтобы Илья также не болтал лишнего. Пусть на оставшиеся дни они превратятся в глухонемых. Ясно?

У Ильдара похолодели конечности.

-Ты думаешь, что административным арестом дело не ограничится? Для мальчишек есть опасность уголовки?

Денис постарался снять напряжение.

-Надеюсь, что обойдётся. Если бы что-то раскопали или нашли, то возбудили бы уголовное дело и ими занялся следователь. Видимо, в карманах Салаватки и Ильи наркотика не оказалось? Иначе обязательно указали бы в протоколе. Поэтому не смогли переквалифицировать в уголовное деяние. У них не хватило доказательств вины. Я ещё уточню, что обнаружили полисмены. Они должны были произвести перепись найденных вещей. Не будем паниковать, Ильдар! Трое суток пусть мальчуганы молчат. Для нас это единственный способ обойтись малой кровью. Когда они очутятся на свободе, проведём мужской разговор.

-Хорошо, Ден! Спасибо! – закрывая дверь, Ильдар гадал, какую информацию он откроет Ляле в больнице.

Полностью пересказать жене протокол сулило новыми осложнениями. Ильдар считал кощунственным вылить на Лялю известие, что Салават и Илья наелись наркотического дурмана, и пошли за следующей порцией. Именно по такому сценарию, судя по словам Кузнечикова Т.П., развивалась ночная гулянка глупых молокососов. Ильдар потрогал лоб. Известие, что его сын наркоман, словно громоздкий многоугольник не умещался в головном мозгу. Острые углы стремились прорваться наружу, пытаясь разорвать черепную коробку на куски. Он кинул быстрый взгляд на часы и решил, что во время поездки в больницу обдумает речь.

Ильдар вынул сумку и стал собирать вещи для Ляли. В ночной спешке она ничего не успела с собой взять. Он положил в полиэтиленовый пакет зубную пасту и щётку. В другой прозрачный пакет – расчёску, кусок мыла и влажные салфетки. Далее по списку, достал из шкафа полотенце и чистые носочки. Принялся за продукты. Упаковал яблоки и бананы. Ещё заметил, что необходимо посетить супермаркет, чтобы купить ей творог и йогурт. Закрыв сумку, стал собираться сам. Он оставил трико под джинсами и надел свитер. Затем принялся искать мобильник, а взяв аппарат в руки, отругал свою забывчивость. Ильдар набрал номер Натальи. Мужчина торопливо объяснил, что завтра ждёт её в машине, в половине девятого утра, возле дома, чтобы поехать с ней в спецприёмник на свидание к Салавату и Илье. Затем извинившись за свой быстрый говор, признался, что торопится попасть в больницу. Приняв ответные извинения и пожелания скорейшего выздоровления жены, завершил разговор.

Супруга выглядела чуть лучше, чем прошедшей ночью. По крайней мере, у неё изменился цвет лица, перестав быть похожим на серый, тающий лёд, и она не хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Ляля вышла в больничный коридор и села рядом с ним на шаткое кресло.

-Я принёс йогурт и творог, как ты любишь, - он улыбнулся и зашуршал пакетом, показав край красивой упаковки.

-Спасибо.

Ляля не отреагировала так, как он ожидал. В её голосе не прозвучало ни капли радости, пусть фальшивой и показушной, но той, которая дала бы ему некоторое успокоение. Ильдар предпринял попытку, увести дремучие мысли супруги в сторону сиюминутного гастрономического наслаждения, чтобы осторожно и крадучись подойти к главным новостям. Настолько главным, что Ляля непременно будет его пытать, мучить и испытывать волю, как на марафонской дистанции.

-Когда пострижёшься? – прозвучало пустышкой резиновой соски. На этом её терпение лопнуло. Она больше не смогла удержаться и вилять, выстрелив градом вопросов, - как Салават? О чём Машков тебе сообщил?

Его голос звучал ровно, без восклицательных знаков.

-Машков приезжал к нам домой. Мы с ним недолго поговорили, так как он торопился на работу. Денис сообщил, что в городе в ту ночь проводился полицейский рейд по профилактике правонарушений. Салават и Илья случайно очутились возле закладки с наркотиками. Их задержали, так как они гуляли ночью. Полисмены не разобрались, а утащили ребят в отдел. Вероятно, мальчишки сгоряча что-то ляпнули. Это не понравилось полицейским. Сфабриковали дело и ради галочки их запрятали на трое суток. Но Денис сообщил, что по закону с ними полагается свидание. Я позвонил Наталье. Завтра поедем вместе. Поговорим с сыновьями. Выясним обстоятельства. После обеда приеду. Доложу тебе, мой командир!

Медными пятаками Ляля распахнула глаза.

-Во сколько свидание?

-В десять утра.

-Значит, Салават не связан с наркотиками, раз ему позволили встречу? – вопрос окрасился в светлые тона надежд, словно те, кто окунулся в наркотическое безволие, не заслуживали свиданий.

-Нет, конечно! Ни Салават, ни Илья!

Ильдар перевёл дух. Он не чувствовал угрызений совести перед женой. Свои недомолвки и недоговорённости причислил к аэрозольному баллончику сальбутамола, который накануне облегчил супруге дыхание, убрав неожиданно появившийся бронхиальный спазм. Он запомнил название лекарства, мелькнувший в руках врача и, извлечённый спасителем из ридикюля с красным крестом. Ильдар словно нажал на кнопку шахматных часов, играя центральную партию. Он подумал, что сумел, погасить волнение Ляли, и настало время, поменять тему разговора.

-Ляля, как кормят? Как проходит лечение? Сколько доктору лет? Мужчина или женщина? Сколько в палате народу?

Мужчина засыпал жену бытовыми расспросами. Его, на самом деле, волновали житейские проблемы лечения и питания. Но основным критерием, будто между строк читалось, не позволять дальнейшим расспросам о сыне. Он опасался, что случайно сказанное слово или выражение его лица вызовет подозрение у Ляли в их достоверности. Ляля отвечала невпопад, иногда переспрашивая, но достаточно подробно поделилась условиями жизни в палате. Дослушав её до законченной паузы и, словно что-то вспомнив, Ильдар воскликнул:

-Чуть не забыл! Ляля, тебе передавали большой привет Денис и Наталья! Они пожелали выздоровления! – Ильдар хотел этими словами выразить, что в горе она не одна. С ней есть друзья, которые поддерживают её в неспокойное время.

-Спасибо!

Ильдар посмотрел на часы. Они показывали половину седьмого вечера. Мужчина встал.

-Дома кушать есть? – слабо спросила она, вскинув голову. – Поешьте с Салават…, - она запнулась, словно её лицо уткнули в подушку.

Он нагнулся и ласково поцеловал в щёку.

-В кастрюле суп, который ты сварила. С голодухи не помру! Мне ещё надо в магазин. Подготовить передачу для Салавата. Список разрешённых продуктов принёс Денис.

Она взяла его под руку. Ильдар проводил жену до коридора. Поцеловавшись, супруги распрощались.

Поход по супермаркету занял гораздо больше времени, чем он рассчитывал. Не смотря на ограниченность списка, он растерялся среди рядов с продуктами. Так как эта была не рядовая вылазка с Лялей, когда они, неторопливо прохаживаясь вдоль прилавков, наполняли корзину недельной провизией, а именно всем тем, на что бросали взгляд. Тогда Ильдар с Лялей не испытывали жёстких требований в выборе. Они полагались на свой вкус. Сейчас всё было по-другому. Список давил бездушной конкретикой. Он должен был превратиться в механизированного робота, чтобы точечно очутиться возле нужной цели. Но у него плохо получалось. Ильдар искал сушки и в горячке пробежал мимо хлебного отдела. Чертыхаясь и ругая свою рассеянность, возвратился. Затем, схватив два литровых пакета с яблочным соком, сверился со списком. Салават любил яблочный сок, но в список разрешённых продуктов сок не входил. Зато в нём значилась минеральная вода в полиэтиленовой бутылке. Ильдар вернул сок на место и пошёл искать ряды газировок. Это было похоже на детскую игру «Съедобное - несъедобное», где участник должен ловить мяч водящего только при громогласном объявлении слова, имеющий отношение к человеческой пище. Он измотался, и к кассе подошёл изрядно потрёпанным. Как дополнение к нервному окончанию дня, долго искал место парковки во дворе. Высмотрев небольшой клочок, закрыл машину и поднялся в квартиру.

Дома Ильдар оказался, когда стрелки часов показывали начало десятого вечера. Он переоделся. Пустая квартира гнетуще действовала на нервы. Ильдар зашёл на кухню и поставил чайник на плиту. Затем посмотрел на стол. Он подумал, что ещё два дня тому назад, семья вместе ужинала за этим столом. Ляля, Салават и он кушали, разговаривали и смотрели телевизор. Ильдар открыл дверцу холодильника и вытащил кастрюлю с супом. Помешав половником, налил суп в тарелку. Он уставился невидящим взглядом на кастрюлю. Со стороны могло показаться, что мужчина решает, плеснуть добавки или достаточно. Но мысли отца крутились вокруг протокола. Теперь, когда он остался один, он снова и снова возвращался к тексту официального документа. Ильдар нажал на кнопку микроволновой печи, но неожиданно посмотрел на тарелку. Словно очнувшись, он вылил суп обратно в кастрюлю. Кушать не хотелось. Ильдар выключил закипевший чайник и наполнил бокал кофе.

«Почему? Почему Салават и Илья отказались от освидетельствования? Ведь они сразу бы сняли все вопросы! Доказали бы, что не наркоманы», - ломал голову Ильдар.

Этот вопрос, как нефтяное пятно, мозолил глаза. Он сделал глоток. Кофе всегда активизировал его мозг, плодотворно влияя на умственную деятельность. Но, видимо, не сегодня.

«Их запугали. Мальчишки не поняли, что полицейские предложили им сдать анализы», - он пытался выползти и избавиться от свербевшей, словно зубная боль, мысли. Его стремление обелить, возвысить поступок сына был понятным. Отец потряс головой, как лошадь, которую одолели слепни. Не умещалась в голове, вертелась и ударялась гнетущая догадка.

Протокол Кузнечикова пришляпил, пригвоздил. Он развеял белёсые облака, заменив их грозными, грозовыми. Разные предположения хозяйничали и клокотали в измученном мозгу. Но наиболее правдивое объяснение как будто стояло в стороне и насмехалось над ним.

«Ну, ты и дурак! О чём тут думать, наивный папашка?! – зловредным восклицанием твердило оно, - твой сын не решился сдавать анализы, потому что попался неспроста. Когда их привезли в диспансер, Салават и Илья всё поняли правильно. Они знали, что анализ выдаст неприглядный диагноз. У них в крови бушевал наркотик. Именно он заставил их выйти ночью из дома. Как ты не понимаешь, дуралей? Им требовалась очередная доза. Порошок, травка, таблетки, или, ещё хуже укол. Они принимают наркотики, глупый отец!».

-Нет! Ты ошибаешься! Салават - хороший парень! – в запале крикнул Ильдар кухонной люстре.

«Кого ты хочешь обмануть?! – продолжал вещать противный внутренний голос, - здесь нет Ляли и кого-нибудь другого. Ты сейчас…, здесь…, один. Нет нужды кого-то обманывать! Признайся, что ты думаешь так же, как я?».

У него разболелась голова. Он открыл аптечку. Достав таблетку цитрамона - поморщился. Слово «таблетка» теперь воспринималась им, как что-то запрещённое и преступное. Отец закрыл аптечку, решив перетерпеть боль.

Он вновь сел за стол. Медленными глотками, стал пить кофе. Он думал, что надо ещё собрать тёплые вещи для сына, чтобы полностью укомплектовать посылку. Но мысли снова перенесли его в школьное детство Салавата…

…Наступил месяц май с облачной погодой, но весенним теплом. Они с сыном шли по кладбищу, чтобы прибраться на могиле бабушки. Это была ежегодная и обязательная процедура, от которой они получали моральное удовлетворение и душевное спокойствие. Пятиклассник Салават нёс в руках сумку, в которой лежали халат, перчатки, хозяйственные тряпки, мусорные пакеты и небольшие садовые грабли. В другой руке сын держал зонтик, так как синоптики прогнозировали дождь. Ильдар с особой бережливостью нёс пакет с бархатцами, чтобы высадить их на погосте, а в правой руке – пятилитровый баллон с водой. Салават шёл задумчивым, оглядываясь по сторонам. Мальчик рассматривал фотографии, читая на памятниках имена и даты жизни усопших.

-Разгружайся! – скомандовал отец, когда они остановились возле знакомой ограды.

Салават поставил сумку на скамейку с облупившейся краской. Затем стал вынимать содержимое сумки на скамейку. Он достал халат и перчатки. Ильдар подхватил из рук рабочую одежду и переоделся. Салават последовал примеру, натянув перчатки.

-Возьми тряпку и пройдись по ограде! Протри и удали грязь, – посоветовал Ильдар, - я начну выгребать опавшую листву. Затем соберём мусор в мешок. Ты пойдёшь выбрасывать пакет, а я в это время посажу бархатцы. Бабушка очень любила цветы.

Они с азартом принялись за работу. Дело ладилось. Гора листвы неуклонно росла, а плети металлической ограды освобождалась от серой, годовалой пыли, показывая лакированную чёрную краску прошлогодней покраски. Могила преображалась на глазах.

-Не забудь памятник промыть водой. Намочи тряпку, но только всю воду не сливай, - не расставаясь с граблями, попросил сына Ильдар.

Салават отнёсся к порученному делу со всей ответственностью. Он прошёлся тряпкой по периметру ограды, рьяно скидывая куски залежалой грязи и дотошно протирая каждый прутик. Заметив, что отец разворачивает мусорный пакет, бросился помогать. Салават держал за края, а Ильдар складывал огромную гору запревшей листвы в мешок. Ильдар покачал на весу раздутый мешок, утрамбовывая сложенный мусор. Листва полностью уложилась в пакет, из-за чего тюк стал выглядеть объёмным и пузатым, похожим на мешок Деда Мороза.

-Знаешь, куда выбросить? – Ильдар разогнулся и потёр поясницу.

-Знаю. В контейнер.

-Мой великолепный помощник, как всегда, ты абсолютно прав!

Салават поправил очки. Оторвав мешок от земли, сделал шаг.

-Тяжёлый? – с участием спросил отец, - если трудно, то оставь. Вместе выбросим, когда закончим.

-Справлюсь, папа!

Салават поднял мешок двумя руками. Ильдар успокоился. Контейнеры располагались в конце аллеи, и Салават вполне мог обойтись один. Он принялся подготавливать цветы для посадки. Сделал ямки и полил их водой. Затем по одному вынул бархатцы. Вскоре подошёл Салават. Он прислонился к ограде.

-Устал? – через плечо спросил Ильдар.

-Нисколечко! – не пожаловался Салават.

Первые капли дождя стукнули о землю, скамейку, ограду. Прошлась по спинам, плечам и головам отца и сына. Отметилась на одежде. Ильдар подумал, что надо спешить. Как мог, мужчина ускорил посадку. Ильдар, подобно кроту уткнулся в землю и принялся укладывать пучки тонких корней в выкопанные ямки. Он подумал, что синоптики на удивление оказались правы в прогнозах, но именно сейчас это обстоятельство его не радует. Он сгорбился над могилой, перестав реагировать на окружающую действительность. Ильдар хотел крикнуть Салавату, чтобы он воспользовался зонтиком, но его внимание переключилось. Может он успел сказать, а, вероятно, нет. Мысль пришла и погасла, словно капли пробрались внутрь головы до слабого предупреждающего уголька хлопот о сыне. Теперь его целью стало - опередить дождь хоть на мгновение, на доли секунд. Выиграть немое соревнование с явлением природы, не дав промокнуть Салавату. Он заботился о сыне, опасаясь, что его мальчишка простынет и заболеет. Единственным и верным спасением от простуды являлась его ладная работа и, как можно скорейшее завершение посадки бархатцев. Руки отца заработали с удвоенной силой, превратившись в посадочный транспортёр. Но дождь, казалось, принял условия и также не желал уступать. Дождь многократно усилился. Это были уже не редкие, стеснительные капельки, словно переживающие, что они могут нарушить планы людей, а смелые и решительные облачные войска, заявившие людям, что пора спрятаться и переждать водную стихию. Ильдару пришла в голову занятная фантазия, и он поблагодарил Аллаха. Ведь дождь начался, когда они с сыном, завершили уборку могилы и в этом он отыскал невидимую духовную связь с почившей бабушкой. Бабушка хотела, чтобы цветы прижились на месте её упокоения. Она помогала им в этом. Поэтому бабушка навеяла спасительный дождь, который, несомненно, поможет пустить корни бархатцам и распуститься бутонам. Ильдар отметил, то обстоятельство, что дождь вокруг него, по бокам и краям льёт сильнее, чем на том месте, где он вопросительным знаком, согнувшись в три погибели над могилой, торопливо закапывал в мокрую почву последние пучки. Будто тучи, оставив Ильдара в покое, проигнорировали его персону, а заливали всё вокруг холодными, весенними потоками. Его перчатки стали чёрными, но он удовлетворённо крякнул, посмотрев на высаженный красивый ряд цветов. Он решил спросить об этом сына. Ему не терпелось услышать справедливые слова похвалы. Сидя на корячках, Ильдар обернулся и обомлел. Мокрый и замёрзший Салават стоял с вытянутой рукой, а над головой отца возвышался раскрытый зонт. По лицу и очкам сына стекали струйки дождя. Его одежда насквозь промокла. Он скорчился и дрожал, но не выпускал рукоятку зонта, защищая от дождя папу. Ильдара потряс поступок сына.

-Салават, что ты делаешь? – шмякнул он в изумлении, стараясь перекричать шум дождя. Он не мог найти других слов, которые выразили бы всю глубину сыновнего, благородного поступка. Ильдар находился в замешательстве. С одной стороны, Салават укрывал отца от ливня, с другой сам оставался полностью беззащитным перед водной стеной, лившей из облаков плотным потоком. Перед сыном стоял выбор. Он принял сторону, лишившей его даже сомнительного тепла. Но отец понимал, что, как ни крути, в характере Салавата существует именно та родственная жилка, которую называют заботливостью и состраданием.

-Почему ты укрыл меня, а не спрятался сам? – несколько иначе сформулировал вопрос отец.

Ответ Салавата ещё больше приблизил душевную связь.Он шмыгнул наполненным носом и признался:

-Ты же работаешь, папа, а я стою без дела!

Ильдар подошёл к сыну. Ситцевая материя зонта теперь закрыла обоих от прохудившегося неба. Мужчина обнял худое тело сына. Его желанием было показать, как он его сильно любит и за крохотное время постараться, как-то согреть.

-Прочитаю молитву, и поедем домой! – проговорил Ильдар.

Он сложил ладони лодочкой, и прочитал молитву, которую выучил с детства при помощи мамы. Молитва была короткой, другой в памяти, к сожалению, не хранилось, но достаточной для осознания, что они исполнили святой долг.

-Спасибо, Салават! Бабушка видит. Она благодарна нам за визит! – Ильдар потрепал сына по мокрым и, прилипшим ко лбу, волосам, с которого продолжали стекать прозрачные капли, - ополоснём руки и соберём сумку.

-Папа, я уже собрал! Осталось положить твой халат.

По заведённой традиции после посещения кладбища, они заходили в магазин и покупали сладости. Этот день ощущался, как праздник. Ляля пекла блины, ожидая своих работяг. В обед, они заслуженно чаёвничали с ароматными блинами и наивкуснейшим слоёным тортом…

…Из радужных воспоминаний его вырвал звонок мобильника. Ильдар незамедлительно ответил на вызов.

-Привет! Не спишь? – голос Дениса звучал с хрипотцой.

-Привет! Разве тут уснёшь?! – резонно заметил Ильдар, - сижу на кухне, с кофе.

-Ты сможешь приехать ко мне? Не хотел обсуждать это по телефону.

-Сейчас?!

-Да. Есть новости.

-Уже выезжаю, - Ильдар поднялся с трубкой. – Твоих не разбужу? Наверное, они уже в кровати?

-Не потревожишь. На улице поговорим. В машине. Жду!

Несмотря на усталость, Ильдар собрался моментально. Выходя из дома, посмотрел на экран телефона. Часы показывали двадцать минут одиннадцатого ночи. Ехать было недалеко. Денис жил в частном доме, в промышленном районе города. С учётом вечерней разгрузки, со слабым автомобильным движением, без пробок, он потратил на дорогу пятнадцать минут. Заехав на пустынную улочку посёлка, Ильдар издали увидел тёмную фигуру возле двухэтажного дома. Из окон дома лился свет. Видимо, супруга Дениса с детьми ещё не ложились спать. Притормозив возле забора, Ильдар нажал на кнопку разблокировки дверей.

-Доброй ночи! – сказал Ильдар, когда грузное тело одноклассника уселось на пассажирское сидение.

-Здравствуй! – Денис протянул руку, и они пожали друг другу ладони.

Ильдар замолчал. Он ожидал первых слов от одноклассника. Ильдар ненароком скосил глаза на руки друга. На этот раз документов, ещё более обличающих сына, не обнаружил. От этого на сердце стало чуть теплее.

-В институте не хватятся, что Салават пропускает лекции? – начал Денис ничего не значившим вопросом.

-Нет. Салават на каникулах. Отдыхает! – отец кисло улыбнулся прозвучавшей двусмысленности. Действительно, его сын «отдыхает». На казённых нарах, - Салават сдал экзамены. Илья тоже на каникулах. Эта неделя у них свободна. Они закрыли зимнюю сессию. Начало второго семестра в следующий понедельник.

-Ясно! Когда пойдёшь в парикмахерскую? - задал Машков коронный вопрос. Задумавшись, он не смотрел на лохматый чуб приятеля, как раньше, а глядел в темноту лобового стекла.

-Что ты выяснил? – червячок внутреннего страха, что новость окажется нелицеприятной, стал буровить сознание Ильдара. Он не понимал, почему Денис оттягивает разговор.

Машков повернулся и глянул прямо в глаза. В его зрачках читалось сочувствие.

-Салавата и Илью вели оперативники. За ними наблюдали.

Шквалистым ветром, ломая и круша последние надежды, прозвучали эти слова. Ильдар опустошённо откинулся на кресло. Ему представилось, что стоит возле стены, а напротив него конвоир заряжает оружие. Сейчас грянет выстрел и, сражённый пулей, он упадёт. Но конвоир мешкал. Ильдар хотел, закричать на стрелка, почему тот медлит. Пусть целится сразу в голову. Пусть всё закончится разом, без той выжидательной секунды, которая мутит разум последними вспышками памяти.

-То есть там была засада? – вымученно спросил Ильдар, очнувшись от образных иллюзий, - полицейские знали, что кто-то придёт?

-Да. О закладке стало известно. Они установили слежку. Оперативная машина снимала видео.

-Что ещё всплыло? – Ильдар обхватил двумя руками ободок рулевого колеса, уронив голову на клаксон. Его слова уходили вниз и, ударившись об пол, приглушённым эхом возвращались наверх, - выкладывай, Денис! Не жалей! Я должен всё знать.

-Парни отыскали закладку и подобрали наркотик. Но, как увидели, что к ним приближаются, тут же скинули. Началось следствие. Я выяснил, что у ребят конфисковали телефоны. Полицейские проверят последние звонки и сообщения.

Ильдар выпрямился.

-Значит, получается, что Салавата и Илью поймали с поличным? – с восковым лицом покойника, спросил он, поняв, почему Денис не решился сказать ему об этом по телефону.

Денис вздрогнул от взгляда и тона одноклассника. В них сквозила беспросветная мгла, будто опутавшая колючей проволокой. Мгла без надежды на улучшение. Полярная ночь без рассветов. Словно дни, которые были даны в жизни для радости и счастья оборвались, уступив остаток лет бедам и слезам. Денис понимал, что он выплеснул безрадостное известие, но с ужасом обнаружил, как она катастрофично подействовала на друга. По нему словно проехался танк, размяв и размазав его последние крохи чаяний.

-Подожди горевать, Ильдар! – Денис похлопал товарища по плечу. - Это ещё ничего не значит!

Ильдар отрешённо усмехнулся.

-Ты шутишь, Ден? Моего сына поймали за тем занятием, когда он забирал наркотик. За ним наблюдали. Его снимали на видео. О чём ты говоришь?! Что означает «ничего не значит»? Это приговор, Денис! Срок! Тюрьма! Неизвестно ещё, что он наболтал с испугу полисменам, когда их цапнули!

-Вот об этом и речь! – щёлкнул пальцами Машков, - у сотрудников недостаточно доказательств. Понимаешь?! Видимо, мальчишки смекнули и замолчали. Потом нельзя не принять то обстоятельство, что они скинули дурман. Значит, в руках ничего не было. В том-то и дело, что полисмены, не смогли взять их с поличным. Поэтому они конфисковали у парней телефоны, чтобы что-то выяснить.

-А, если им удастся поковыряться в мобильниках?

-Удастся - не удастся! – передразнил Денис, скорчив лицо и показывая этим нелепость противоречий. Таким специфическим образом он пытался защитить друга от окончательного упадка, - это уже другой вопрос, Ильдар! Тогда уже будем думать, что делать и как их вытащить. Искать законные пути и выходы. Но факт остаётся фактом. Их не закрыли в следственный изолятор. Нет доказательств. А раз нет доказательств, то Салават и Илья считаются невиновными. Ты меня слышишь, Ильдар?! Не-ви-нов-ны-ми! Если за эти дни полисмены ничего не откопают, то на этом всё закончится. Ребята отсидят административный арест, вероятно, оплатят штраф. Затем их отпустят. Может поэтому и следствие открестилось от них только административным арестом? Так как нечего искать, то решили отказаться от заведомо пустой траты времени!

У Ильдара появилась надежда. Слабая и трепетная, но она шевельнулась в сердце маленьким ростком. Вернее, отец сам дал ей возможность появиться. Он не мог убить веру. Но надежда прожила доли секунд. Ильдар запретил ей разогнаться до размеров снежного кома. Он грубо разбил её на спуске. Затоптал и раздавил ботинком, как брошенный, дымящийся окурок. Да, Денис, как мог, пытался поддержать его и успокоить. Старался кинуть другу спасательный круг. Не дать умереть, не утонуть в топи негатива. Из всего произошедшего одноклассник выискивал, выдавливал капли тех микроскопических и положительных нюансов, тех частиц открытий, на которые поначалу не обращаешь внимания, из-за того, что они практически незаметны. Он целенаправленно указывал и перечислял их Ильдару. Но Ильдар понимал, что нюансы не смогут проклюнуться в качестве надежды, потому что они нежизнеспособны, как шелуха семечек, оставленных горожанами возле скамеек в парке. Без природного ядра, нет основы для зарождения новой жизни. А ненужная чёрная кожура пятном остаётся на асфальте, заполняя пространство и загаживая внешний вид. Однако он был безмерно благодарен Денису за его попытки подбодрить и увести от него дремучие мысли. Только жаль, как ни крути, смоляные думы превалировали над светлыми, а значит, попытки Дениса, как холостые выстрелы, остались бесполезными.

Перед тем, как попрощаться, Машков не преминул напомнить. Мужчина провёл тремя сложенными пальцами по губам, словно закрывал молнию на сумке.

-Пусть мальчишки не трезвонят и не ищут сочувствующих сокамерников! Время работает на нас, - Денис испытывающее посмотрел на Ильдара. - И ещё хотел сказать! Завтра на свиданке Салавата не ругай и не начинай разборки. Когда возвратится – поговорите, как отец с сыном. Знаю - у тебя с Салаватом доверительные отношения. Думаю, что разберёте его ошибки. Но дома, а не там! Да, сын, видимо, ошибся. Кто по молодости без греха? С мальчишками часто происходит подобное. Знаю не понаслышке, так как сталкивался по службе с похожим безрассудством. И мы с тобой, Ильдар, в своё время, наверняка добавили родителям седых волос. Не ангелами росли. Однако стали нормальными людьми. Но всё-таки – прежде, чем над головой парня занести топор, надо выслушать обе стороны. У нас пока на руках только обвинительная речь. А версию Салавата мы ещё не услышали.

Ильдар ехал домой и обдумывал последние слова одноклассника. В предостережениях Машкова существовал глубокий смысл. В самом деле, объяснения Салавата он не слышал. Ильдар рассматривал происшествие только со слов Кузнечикова Т.П. Тем не менее, достаточно аргументировано обрисовал Кузнечиков в протоколе ситуацию, предельно точно отыскав нужные слова и, словно кинув камень в колодец, обдал задержанных парней всей глубиной наплывшей волны. Ильдар размышлял, что по сути Кузнечиков прав. Он и сам против того, чтобы молодёжь шастала поздней ночью по улицам. Конечно, гулянка - гулянке рознь. Одно дело, когда молодёжь, допустим, летом празднует весёлую свадьбу, засидевшись допоздна. Или парень с девушкой встречают ранний, июньский рассвет, нежно обнявшись, чтобы спастись от утренней прохлады. Тогда он испытал бы радость за чувства влюблённости у сына. Но здесь ситуация прямо противоположная. Какая свадьба?! Какие добрые встречи и оранжевые рассветы?! Наркотик! Вот причина ночной вылазки. Наркотик! Это страшное слово, хозяйским бульдогом носилось по кругу, царапая когтями душу. Неужели Салават и Илья не отдавали себе отчёта? Неужели они не понимали, что за употребление наркотиков в нашей стране дают немалые сроки? Неужели их настолько заманил дешёвый и призрачный вкус наслаждения, что предстоящие думы о возможности попасть за решётку не остановили? Что повергло парней броситься за сиюминутным кайфом, после которого, как известно, наступает сильная зависимость, от которой не могут избавиться больные наркоманы? Разве глупцы не понимают, что выбранная дорога – это прямой путь за смертью? Сколько их, молодых, здоровых и сильных, погибло в расцвете лет? Куда запряталось врождённое качество всех живых существ, имеющее название инстинкт самосохранения? Или оно чудовищно переродилось на чувство саморазрушения? Абсурд и вздор! Неужели нынешние студенты не видят и не находят в жизни другие, истинно человеческие радости? Что происходит на земном шаре, в стране, в городе? Что толкает юных мальчишек на конечный путь деградации и вырождения, из которого нет выхода? Как можно так бессмысленно, глупо и безрассудно загубить свою молодость, убить своими руками одну единственную, данную сверху, подаренную жизнь? И ведь речь идёт не о, потерявших в жизни ориентиры и просящих смерти, бездомных бомжах, у которых нет крова, куска хлеба и оттого уставших от нищенства и болезней. Речь о наших, родных сыновьях, сделавшие первые шаги в зловонный омут наркотического безволия. Вот о чём он будет говорить с Салаватом и, если понадобиться с Ильёй тоже, когда они выйдут.

Ильдар заехал во двор. К счастью, его недавнее место, откуда он стартовал к Денису полтора часа тому назад, осталось свободным. Мужчина припарковался и закрыл машину. Поднялся в тёмную квартиру. Его мысли крутились и вертелись, словно мясо на вертеле. Вопросов, на которые ожидал услышать развёрнутые ответы, роилось великое множество. Ильдар принял доводы Машкова. Более полную картину могут предоставить только Салават или Илья. Именно рассказ горе - друзей раскроет, как шкатулку истину.

Не раздевшись, Ильдар прилёг в зале на диван. Он сосредоточенно думал. Безусловно, завтра он попытается, хоть что-то узнать от Салавата. Ильдар скосил глаза на часы. Перевалило за полночь. Получается, уже не завтра, а сегодня, через десять часов он поговорит с сыном. Пока ему нужен ответ лишь на один вопрос. Он так прямо его и задаст, не меняя формулировки.

«То, что в протоколе, сынок, напечатано - это правда или нет?».

Пусть Салават ответит. Здесь не могут быть два одинаковых ответа. Либо утвердительно, либо отрицательно. Его разум подкинул голос сына: «Нет, папа! Протокол врёт! Я не наркоман!». Тогда он попросит Дениса, отыскать людей, которые избавят от необоснованных обвинений Салавата и, возможно, накажут сочинителя Кузнечикова. Однако внутреннее противоречие, как нарыв выплеснули иной и жестокий вариант, но, к сожалению, более правдоподобный. Салават кивнёт головой и произнесёт: «Да, папа! Я ходил за наркотиком!». Ильдар вздрогнул. Он припомнил, и будто снова ощутил на себе сочувствующий взгляд Дениса.

«Салавата и Илью вели оперативники. За ними наблюдали. Они установили слежку. Оперативная машина снимала видео».

Ильдар сел на диван. Машков будто говорил ему в ухо.

«Парни отыскали закладку и подобрали наркотик. Но, как увидели, что к ним приближаются, тут же скинули. Началось следствие. Я выяснил, что у ребят конфисковали телефоны. Полицейские проверят последние звонки и сообщения».

-ПОДОБРАЛИ наркотик! – повторил вслух мужчина, словно не веря, что он сам это слышал. – Подобрали…, Салават и Илья подобрали наркотик. Да, именно так Денис и сказал. Подобрали!

Слова будто только сейчас предстали во весь рост, оглушив своей значимостью и безумством. Ильдар почувствовал нехватку воздуха. Он поднялся и раскрыл балконную дверь, запустив февральскую сырость. Вчера его жена первой испытала приступ. Теперь она в больнице. Ильдару недопустимо следом слечь на больничную койку. Он должен во всём разобраться. Салават в опасности и нуждается в помощи. У Ильдара нет времени валяться в палате.

-Как больно! – он скривил рот. Но влажный воздух подействовал. Спазм прошёл. Однако его душа, не переставая, горела и рвалась на части. Он растёр грудину ладонью, будто пытался теплом рук растопить ледяную неизбежность.

Мужчина думал обо всём и сразу. Вопросы всплывали и, не находя ответа уходили, куда-то вглубь сознания, чтобы через промежуток времени заявить о себе вновь. Часто они шли вразброс, и тогда Ильдар не мог даже сфокусироваться ни на одном из них. А иногда они выстраивались в твёрдую шеренгу, и маршировали парадом. Тогда он цеплялся за знаки препинания с запятыми, и ему даже удавалось, отвечать. Взбрыкнул вопрос: «Ты расскажешь Ляле то, что уже тебе известно?».

«Нет, конечно!», - теннисной ракеткой он увернулся от удара плотного мяча.

«Если она сама узнает об этом?», - раздражал невидимый собеседник.

«Как?».

«Расскажет кто-нибудь!».

«Всё обойдётся!», - Ильдар не вычеркивал надежды. Салават скажет правду. Его сын невиновен.

Собеседник стал ему врагом. Лживой ищейкой засёк «обойдётся», ухватившись за слово.

«Если не обойдётся? Точно не обойдётся! Салавата посадят в тюрьму! Придётся рассказать всем родственникам и друзьям, что ваш, с Лялей, сын – законченный наркоман и надолго упрятан за решётку! Но это пустяк по сравнению с тем, что ты потерял, Ильдар, сына!».

Мужчина уже не мог дальше сопротивляться. Отец исчерпал аргументы в споре. Он проиграл мозговой штурм, который наступил ему на самое больное место. Он смирился с клеймом стать отцом тюремного наркомана, но щемящее осознание, того, что Ильдар не обнимет, как прежде Салавата, не потреплет ему волосы, не похлопает по плечу и не поговорит с ним по душам, обожгло железными клещами. Потухло пламя отцовской энергии в последнем вздохе. У Ильдара выступили слёзы. Стон, похожий на крик раненого бойца, обречённого на погибель, разорвал тишину пустой квартиры. Его плечи затряслись, а слёзы градом потекли по щекам. Ильдар потерял смысл жизни. Он знал, что без сына у него тоже нет будущего. Он жил любовью и надеждами. Верой и мечтами. Салават являлся для него тем центром, возле которого он вращался по орбите. Сын скреплял их семью. Был опорой и поддержкой. Опора треснула, а поддержка рухнула, как гнилые мостки. Ильдар с горечью констатировал, что нет смысла в дальнейшем существовании. Ему казалось, что жизнь закончена. Он представил, как расскажет Ляле об этом. Её явно ждёт удар. Более сокрушительный и уничтожающий. Неизвестно, оправится ли она от чудовищной новости, если Салавата закроют в тюрьму? Даже, если она выдюжит и выкарабкается, то их дальнейшее существование будет иным. Ильдар может предположить, что Ляля уже не станет прежней стрекозой, восторгающейся расцветающей в саду сиренью, а он, примерит шкуру угрюмого одиночки-бирюка. Квартира превратится в нелюдимую и закрытую от посторонних глаз и ушей, панельную будку. Станет безымянной, словно могила на кургане.

Его голова раскалывалась от боли. Он решил ополоснуть водой лицо. Пришла слабая мысль, прилечь и поспать. Он отдавал себе отчёт, что вторую ночь проводит практически без сна. Вчера он прилёг на четыре часа, но часто вскакивал от путанных и беспокойных сновидений. Ильдар вошёл в ванную. Тёплая вода смыла с него мокрые бороздки, оставленные горючими слезами. Расчёской мужчина усмирил спутанные волосы. Будто в тумане он зашёл в спальную комнату. Мужчина посмотрел на царящий беспорядок. Неубранная постель, ворох лекарственных препаратов, лежащие на прикроватной тумбочке и тонометр для измерения артериального давления говорили о спешке, с которой Ляля и Ильдар покинули комнату, уехав на машине скорой помощи в больницу. У него не хватило за день времени прибраться в комнате. Голова буквально разрывалась, и Ильдар подумал, что больше не может терпеть эту пульсирующую боль. Но вначале измерит давление. Он натянул манжету на руку и включил прибор. Вскоре экран показал цифры. Ильдар обнаружил, что давление повышенное, но это не стало для него открытием. В подобных условиях это не выглядело странным. Покопавшись в пакете с лекарствами, отыскал обезболивающую таблетку. Уже на кухне налил воды в стакан и. не разжёвывая, проглотил целиком белую шайбу.

Сознание, израсходовав воспоминания сыновнего детства, и словно обновившись, начало подкидывать современные картины из недавних событий. Они были короткими, но очень живыми и сочными…

…-Папа! Мама! Я поступил! Ураааа!

У Салавата возбуждённым блеском горели глаза. Он захлёбывался, стремясь, как можно быстрее сообщить им, с нетерпением ожидаемое известие. Он едва не прыгал от радости. Салават только что вернулся домой в приподнятом настроении из института, в котором ему, в будущем, предстояло учиться.

-Поздравляю! – Ляля улыбнулась. Вытянувшись на цыпочках, губами потянулась к щеке сына, который в свою очередь пригнулся, чтобы матери было удобнее.

Ильдар с удовольствием смотрел на высокую и стройную фигуру. Закончились волнения и родительские беспокойства, связанные с ВУЗовской вступительной кампанией. Они с Лялей искренне переживали и волновались. Несмотря на то, что Салават удачно выдержал выпускные экзамены в школе, получив высокие баллы на ЕГЭ, родители беспокоились за дальнейший выбор. Воодушевившись успехами в оценках, и приобретя мотивацию для нового роста, работа закипела с удвоенной силой, более продуктивной и настырной. Ляля и Салават засели за ноутбук и проштудировали интернет, закопавшись в проспектах и выдвигаемых требованиях приёмных комиссий. Под мягкие и ненавязчивые советы отца и матери, Салават представил документы в несколько учебных заведений. Подобная практика стала обычной. Недавним школьникам разрешалось, делать подобным образом, не ограничивая их волеизъявление и предоставляя дополнительные возможности для поступления. После недолгих раздумий, список предполагаемых учебных заведений сузился, оставив два из них. В конечном итоге Салават выбрал строительный. Благодаря высоким оценкам, сын уверенно вышел в первую тройку лидеров. Его фамилия на выбранную специальность фигурировала третьей в списке. Так Салават превратился в студента первого курса очного отделения, инженерно-строительного института. Жизнь потекла своим чередом. За жарким летом наступила жёлто-багровая осень. Начался сентябрьский первый курс, напряжённый, но увлекательный для новоиспечённого студента. Новые преподаватели, новые учебные предметы и необычная обстановка манили, как сверкающая иномарка. Студенческая жизнь захватила сына, затащив в свой бурный водоворот. Оказавшись неизведанным, они привлекали внимание любознательного молодого человека своей закрытой тайной, которую хотелось, попробовать, испытать и прочувствовать. Ильдар наблюдал за настроением сына и часто интересовался обстановкой в институте, прошедшими учебными парами и лекциями. Ильдар долго не мог привыкнуть к тому, что сын вырос и теперь учится в институте. Салават до сего дня оставался для него маленьким мальчиком, убегающим от Дельки с сушкой, в коридоре коммуналки, или школьником, поправляющим очки над тетрадкой, делая домашнее задание.

-Салаваткин, как дела в школе? – по старинке задавал вопрос Ильдар, но наткнувшись на укоризненный взгляд, смеясь, хлопал себя по лбу. – Ах! Прошу прощения! Как дела в институте?

У сына появились новые друзья и знакомые. Изменился круг общения. Среди них запестрили девушки, чего ранее не наблюдалось в школьные годы. Одноклассники отошли на второй план, оставив только единственного и верного приятеля детства – Илью. Ильдар не удивился этому обстоятельству. Салават начинал самостоятельную жизнь. Отец понимал, в жизни случается так, что институтские друзья часто оказываются намного ближе школьных. Хотя он не мог изобразить это на собственном примере, потому что Машков Денис являлся школьным другом, с которым сохранялась дружба на протяжении долгих лет, но он не мог отмести факт, что среди одногруппников у него также имелись знакомые, с которыми он поддерживал связь.

Начальную, зимнюю сессию Салават закрыл, в обозначенные деканатом, сроки. В пахнущей типографской краской студенческой зачётке, появились первые «четвёрки». Салавату назначили стипендию. Не абы, какую высокую, но они стали первыми деньгами, которые сын заслужил своим трудом. Ильдар заметил, как он воодушевился. В один из вечеров, возвратившись поздно с работы, Ильдар увидел на кухонном столе коробку зефира в шоколаде, вкус которого ему сильно нравился.

-Спасибо, Ляля! Ты угадала, чтобы поднять мне настроение, – он благодарно чмокнул жену.

-Это не я угадала, а Салават! – приятно улыбнувшись, созналась Ляля, - посмотри, что он купил мне.

Она похвалилась огромной плиткой шоколада с орехами, известной кондитерской марки.

-Салават получил первую стипендию и решил сделать нам подарок, - супруга внесла ясность.

С шутками и прибаутками они поужинали все вместе. Ильдар и Ляля были безмерно благодарны сыну за уважение и его желанием, сделать отцу и матери приятное.

Первый курс закончился экзаменами в июне. Второй семестр оказался тяжелее первого, потому что добавились более серьёзные предметы, подготавливающие парней и девушек к выбранной специализации. Экзамены заставили немного поволноваться Ильдара и Лялю, так как Салават был, словно на иголках. Им было открыто его жаль, но они не могли помочь в технических заданиях и лабораторных работах. Родители поддерживали студента морально, как могли, разбавляя вечерние ужины шутками и забавными случаями о донельзя требовательных преподавателях в свои студенческие годы. Учёба требовала собранности и усердия. Давая возможность на протяжении учебного процесса немало развлечений и праздников, но в экзаменационной сессии, как никогда, не терпела лентяев и лежебок. Сын постоянно что-то чертил, сгорбившись над стеклом с листами, снизу которого подсвечивала настольная лампа. Ночью он корпел над учебниками, общался по ноутбуку с одногруппниками, а утром убегал в институт на зачёты, сдачи и консультации. Но не зря мудрецы говорили, что дорогу осилит идущий.

О заключительном экзамене по устройству автомобиля, ткнувший победную точку перед наступлением долгожданных каникул, Салават рассказывал, весело размахивая руками.

-Представляешь, пап! – поделился сын, оторвавшись от ноутбука, когда в комнату вошёл, вернувшийся после рабочего дня, Ильдар, - преподаватель запустил нас в аудиторию. Мы зашли. Коленки у всех от страха дрожат. Никто не хочет, получить неудовлетворительную оценку и лишаться каникул. Препод всех отметил в ведомости. Мы положили зачётки к нему на стол. Каждый взял по билету и сел готовиться. Я очутился на третьем ряду. Вопросы, как назло, оказались трудными. Но делать нечего – надо же отвечать! Принялся думать. Вспоминал и сразу записывал в экзаменационный листок. Ответы получились не слишком объёмными, но ключевые параметры я отобразил. Преподаватель начал вызывать первых студентов. К нему за стол присел мой одногруппник Губаев Рамис. Я перестал обращать внимание, так как вспомнил важную деталь по моему билету и, чтобы не забыть скорее стал записывать. И вдруг слышу, как преподаватель спрашивает Рамиса: «Скажи, уважаемый студент, из чего состоит топливная смесь?». Он стал что-то мямлить. Но видно, что не знает ответа. Помощь в подсказке нереальна – преподаватель сидит рядом. Надо выкарабкиваться самому, но никак. Преподаватель повторил вопрос, уже громче. Рамис совсем замолчал и сильно покраснел.

-А ты знал, Салават, ответ? – впервые за всё время перебил Ильдар.

Сын скромно потупился.

-Вспомнил лекцию. Мы недавно изучали. Даже припомнил страницу в тетради, где у меня записано.

-Что было дальше?

-Дальше, папа, мне повезло! – он белозубо улыбнулся, - преподаватель обратился к присутствующим. Попросил дать короткий ответ на поставленный вопрос. Я поднял руку и сразу выпалил: «Дизель-воздух!». Преподаватель радостно спросил мою фамилию и велел, подойти к нему. Он исследовал мой листок. Сказал, что я заслужил оценку «хорошо», но если отвечу ещё на один вопрос, то не пожалеет более высокой отметки. Я вежливо отказался. Признался, что соглашусь на «четвёрку». Преподаватель, на мой взгляд, огорчился, но, как обещал, расписался в зачётке. Я поскорее выскочил из аудитории.

-Зачем отказался от дополнительного вопроса? – округлил глаза от удивления Ильдар, - преподаватель сам хотел поставить тебе «пятёрку»! Он бы тебя вытянул. Понятно же, что твои знания ему понравились и к тому же пришёлся по душе твой лаконичный и точный ответ.

-Что ты, папа?! – категорично отмёл сын, будто шарахнувшись от крапивы, - а если бы получилось наоборот? Он задал бы заковыристый вопрос, который я не знаю?! Поверь мне, что у препода имелось превеликое множество специфичных вопросиков. Тогда я не то, что на «четвёрку», но и на «тройку» бы не ответил. Я решил остановиться на «хорошо». Чем плохо?

Ильдар подумал про себя.

«А ведь в словах сына есть мудрое семя! Кто знает, что у экзаменатора на уме?! Хотя сомневаюсь, что он бы «утопил» Салавата. Вероятно, хотел разузнать, насколько глубоки познания студента в предмете. Но сын решил перестраховаться. Как говорится, лучше синица в руках, чем журавль…».

Отец приподнял руки, в знак согласия.

-Четвёрка на экзамене – превосходный результат! Тогда я поздравляю тебя с заслуженными каникулами и переходом на второй курс. Теперь ты свободен?

-Мне осталось занести в общежитие к ребятам справочник. Я брал у них книжку. И ещё, хочу устроиться на два месяца на работу!

-Дерзай, студент! – поощрил папа…

…Ильдар прислушался к своему состоянию. Боль в голове немного утихомирилась, словно размышляя, стоит продолжать или оставить несчастного в покое. Ильдар захлопнул фотоальбом и положил на полку шкафа. Часы показывали второй час ночи. Отец заставил себя лечь в постель, понимая, что уставшему мозгу необходим мало-мальски освободительный сон. Он прикрылся одеялом и закрыл глаза. Словно длинный сериал с известными актёрами, понеслись лица, фигуры, разговоры, встречи. Его квартира наполнилась парнями и девушками, которые захватили пространство молодым смехом. Осенью он познакомился с новым окружением Салавата и его девушкой. Сквозь пелену разноголосых видений, Ильдар запаниковал. Отцовское сердце что-то тревожило и терзало…

…-Папа, познакомься. Девушку зовут Лиза! – Салават поправил очки и смиренно поглядел на спутницу.

Ильдар окинул девушку взглядом. Она была невысокого роста и немного полновата. Крашенные пепельные волосы доходили до плеч. Обильно покрытые тушью ресницы казались густыми, а чёрные глаза смотрели с интересом. На ней была короткая куртка до пояса и синие джинсы.

-Салават, а что нас с Ильёй не представляешь отцу? Почему такая несправедливость? – подал голос кудрявый парень.

Сыну было некогда, так как он принялся ухаживать за Лизой. Салават держал в руках вешалку и терпеливо ожидал, когда она снимет верхнюю одежду. Поэтому он отшутился.

-Что тебя представлять?! Ты без мыла, где хочешь, пролезешь!

-Это правда! – поддакнула Лиза.

-Ах, подлые! – ощерился парень, показав острые зубы, - Сговорились против меня?! Лиза, как ты можешь позволить, чтобы обижали твоего братишку?

Лиза бросила кислый взгляд на парня и подала куртку Салавату. Она осталась в цветастой футболке с короткими рукавами. Ильдар обомлел. На шее, в области гортани девушки имелась татуировка. Мельком он распознал внушительный крест, наколотый в графическом изображении, визуально делающий рисунок объёмным. Основание креста уходило вниз, скрывшись за окантовкой футболки, ровнёхонько меж выпирающих грудей. Так же тату обнаружилось на руках. На них красовались витиеватые, похожие на китайские иероглифы непонятные изречения. Ильдар не понимал современное увлечение молодёжи татуировками. Он считал излишним, портить молодую и бархатную кожу расплывчатыми синими рисунками, которые с возрастом станут раздражать и напоминать о глупости и безрассудстве. Однако Ильдар не осуждал молодёжь. Она имела полное право высказывать свою точку зрения, обладая нестандартным мышлением и остро реагируя на социальные проблемы в обществе. Ляля отреагировала на тату драматически. Широко раскрытыми глазами, будто увидев в своей квартире беглого зека, она потрясённо поздоровалась и, оставшись под впечатлением от синего креста, на весь вечер скрылась в спальной комнате.

-Папа, познакомься! Это Рамис! Мой одногруппник! – смилостивился Салават, - а Илюху ты знаешь!

-Здравствуйте, дядя Ильдар! – протянул руку дощечкой друг детства.

-Добрый вечер, Илья! Очень приятно! Лиза, Рамис, проходите.

Ильдар скосил глаза на Рамиса. Младший братишка Лизы, видимо не разделял общей привязанности сестры к татуировкам. По крайней мере, Ильдар не обнаружил на коже Рамиса ни одного намёка на синюю краску. Отец начал вспоминать, откуда он слышал это татарское имя. Затем припомнил знаменитую, экзаменационную историю, которую прошедшим летом поведал Салават.

-Рамис, как продвигается Ваша учёба? – спросил Ильдар уже на кухне, когда ребята, усевшись по периметру, облепили кухонный стол, словно котята. Они начали пить чай с печеньем.

-Никак! – неопределённо ответил кудрявый парень. Раздался хруст откусываемого десерта.

-Нравится в институте?

Рамис перестал жевать и выпалил, словно для него это было важно, но об этом его никто и никогда не спрашивал.

-Нет! Совсем не нравится. Мне не нравится учиться. Не нравится специальность. Я выбрал не тот институт. Это вообще не моё!

-Вот так раз! Как же получилось, Рамис? – замер Ильдар, не ожидавшим подобной реакции.

-Не хочу в институте учиться. Тяжело и скучно, - упрямо повторил Рамис.

-Конечно, тяжело! Но без высшего образования нынче плохо. Особенно парню, - назидательно предупредил Ильдар. Он повернулся к девушке, приветливо улыбнувшись, - Лиза, хотя бы Вы объясните неразумному братишке, что образование не повредит.

-А, что я?! У него своя голова есть! И без вышки можно устроиться, – намазав сливочное масло на булку, Лиза раскрыла рот.

-Как без вышки? Невозможно определиться в жизни без…, - растерялся Ильдар.

-Зависит, от того, как повезёт! – девушка слизала крошки с губ, - у меня знакомая..., окончила училище и работает в парикмахерской, но гребёт такие деньжищи!

Она прикрыла глаза и вправо-влево покачала головой, что, видимо, должно было означать, что уровень зарплат парикмахера действительно сумасшедший.

-Вы, Елизавета, тоже обладаете умением модных стрижек? – благосклонно решил уточнить Ильдар.

-Немного умею. Подруга научила. Она работает в Москве, - девушка бегло посмотрела на него. – Но я бы не смогла Вас постричь. У Вас пробор неправильный и форма черепа нестандартная - овальная.

Замечание Лизы вызвало дружный мальчишеский гогот. Она выглядела сельской простушкой. Улыбнувшись, Ильдар пригладил волосы и долил чай в опустевшие чашки.

-Зачем же ты поступал в институт? – отец снова обратил внимание на Рамиса. Он надеялся, что Салават и Илья не разделяют мнения сестры и брата.

-Папа посоветовал!

-И правильно посоветовал! – похвалил Ильдар, отметив, что у старшего поколения, как ни крути, а более верные цели в жизни. Услышав, как Лиза хмыкнула, Ильдар повернул к ней голову, - а Вы, Елизавета, где учитесь? В какой институт рекомендовал Вам поступить папа?

Ильдар на мгновение запнулся. Он вспомнил, что девушка старше Рамиса.

-Или уже получили диплом специалиста? Обрадовали папу?

Последующая реакция Лизы изумила Ильдара.

-Кого обрадовала? – она скривила лицо, будто вместо сливочного масла обнаружила маргарин.

-Папу?

-С этим телом я не разговариваю! – презрительно пробурчала она, покрывшись пятнами.

Возникла неловкая пауза. Ильдар подумал, что услышал от Лизы какой-то молодёжный сленг. Иначе, как объяснить, что родного отца она обозвала уничижительным «телом». Но внутренним чутьём мужчина почувствовал, что по какой-то причине Лизе неприятно говорить на эту тему. Чтобы разрядить ситуацию, Ильдар решил поменять тему.

-Илюша, каковы успехи в музыке? Как поживает твоя музыкальная группа? Записали первый альбом?

Он поступил правильно, уведя разговор в сторону. Рамис и Лиза заинтересовались ответами. Ильдар понял сразу, что ребята находились в неведении, в том, что Илья собрал инструментальную группу и принялся, сочинять тексты и музыку. Причём, талантливый Илья обладал к тому же и вокальными данными, и сам встал к микрофону.

-Записали два трека, дядя Ильдар! На подходе третья. Думаю, что в первом альбоме будет шесть песен. Наверное, к Новому году выпустим. В студию не пробьёшься. К тому же дорого! А без студийного оборудования хорошего качества звучания трудно достичь. Но мы выкручиваемся.

Подарив ещё несколько минут на общение, в конечном итоге, Ильдар подумал, что недопустимо и неприлично более занимать их время. Он оставил молодёжь в покое, а сам занялся своими делами. Ильдар снова вышел к ним в прихожую лишь, когда они уже собирались уходить. Мужчина посмотрел, как элегантно подаёт сын Лизе верхнюю одежду и мельком подумал, что никогда этому не учил Салавата. Ильдар услышал какой-то непонятный звук, похожий на чириканье воробьёв и прислушался. Источником подражания пернатым оказалась Лиза, которая насвистывала незатейливую мелодию современной песни.

-Илья, вот тебе ещё одна вокалистка для группы! – Ильдар добродушно указал на девушку.

-А, почему бы и нет?! Я уже охрип. Пусть теперь Лиза попоёт. Приступим к репетициям! – жизнерадостно откликнулся Илья на шутливое предложение.

Дружно попрощавшись, Салават, Илья и Лиза с младшим братом – Рамисом выпорхнули за порог.

-Через два часа приду, папа! Провожу Лизу! – поделился Салават.

-А, где она живёт? – успел втиснуть вопрос Ильдар.

-Недалеко. От нас в четырёх кварталах, - сын назвал точный адрес и прикрыл входную дверь.

Ильдар повторил адрес и заметил, как Ляля, взяв ручку, что-то записала в их семейный, телефонный блокнот.

-Вдруг пригодится адрес в дальнейшем, для учёбы! На всякий случай! Всё-таки ещё долго Салаватке учиться. Всего-то второй курс начал, – пояснила она мужу, когда Ильдар вопросительно на неё глянул.

После того, как возвратился Салават, отец стал осторожно расспрашивать. Его интересовали вопросы, на которые знал ответ только Салават.

-Сынок, как ты познакомился с Лизой? – Ильдар присел на диван, наблюдая, как сын, стянув джинсы, критично посмотрел на, испачкавшиеся осенними брызгами, брючины. Затем Салават взял щётку. Он отравился в ванную комнату

-Я был в гостях, у Рамиса, - донеслось оттуда. – Увидел Лизу и познакомился.

-А, где она учится? – сквозь шаркающие звуки щетины, проводимой по материи, спросил Ильдар.

Салават снова появился в комнате.

-Лиза училась, но бросила колледж. Она хочет заняться бизнесом. Или уехать в Москву, чтобы устроиться на работу.

-Она тебе нравится?

Салават сложил джинсы и убрал их на полку, в шкаф. Затем прямо посмотрел на него.

-Да.

-Сколько ей лет?

-Двадцать два…, или двадцать три…, вроде, - задумался сын. – Она старше Рамиса и меня на три года. Выходит, Лизе исполнилось двадцать два.

-Значит, Лиза не учится и не работает? – просто для того, чтобы удостовериться в своих мыслях, бросил вслух Ильдар.

Салават непривычно ощетинился, нервно поправив очки.

-Ну и что из того, папа?!

-Нет. Ничего, - он постарался не показать обеспокоенность, а наоборот выразить поддержку. – Окончит парикмахерские курсы. Устроится на работу. От Лизы всё зависит.

Папины слова смягчили воинственный настрой сына, который собрался в бой на защиту девушки. Видимо, Салават подумал, что его станут ругать. Ершистость исчезла, будто её и не было. Салават присел рядом с Ильдаром.

-Я так же ей талдычу, папа, что теперь я с ней и не надо беситься. Кстати, я хочу найти подработку.

-То есть, что значит подработку? А, как же учёба?- обернулся Ильдар, заметив горящий взгляд из-под длинных ресниц сына, - Ты уже работал временно летом, на каникулах.

-Ну и что?! Буду учиться и работать! – Салават разгадал и отмёл папину тревогу о том, что он помышляет, бросить институт.

-А ты станешь успевать? Не повлияет ли работа на экзамены?

-В сессию я практически не учусь, - он беззаботно рассмеялся, заметив, как у отца округлились глаза. – Хотел сказать, папа, что основная нагрузка наступает в период зачётов и экзаменов. Во время учёбы я не отстану от одногруппников. А в дни экзаменов возьму двухнедельный перерыв. Буду успевать. Уверен, папа!

-Ну, раз уверен, то не стану перечить, - Ильдар в шутку толкнул сына плечом. – Только ответь мне, пожалуйста, Салават! Почему Лиза обозвала своего родного отца – телом? Или отец Лизы ужасный и вредный человек, в чём я сильно сомневаюсь?

Сын пояснил, расставив до запятой.

-Хайдар абы ей не родной! Отчим. Её настоящий папа бросил семью и уехал, как только она родилась. Её мама вышла замуж во второй раз за Хайдар абы. Родился Рамис.

-Получается, Рамис – сводный братишка Лизы?

-Да.

Теперь Ильдару стало понятно, что слово «тело» вовсе не аббревиатура и не сленг, как он считал вначале. Лиза отчего-то не слишком жаловала отчима. Вероятно, Хайдар был строг с девушкой. Взяв женщину с ребёнком, он ощутил большую ответственность и, как мужчина держал семью в ежовых рукавицах? Может Хайдар перегибал палку и воспитывал детей в жёстких спартанских условиях? А, ещё возможно, и эта причина наиболее житейская, что Хайдар не смог простить и ревновал жену к первой любви, а Лиза мелькала перед ним, как вечное напоминание о молодой ошибке супруги? Рамиса он любил, а от Лизы отстранился. Естественно Лиза это чувствовала - у девушек интуиция очень развита, и она, в свою очередь, платит ответной монетой. Безразличием и цинизмом. Вследствие этого у отчима не осталось имени, а сохранилось только «тело». Значит, поэтому Лиза стремится скорей покинуть родительский дом. В Москву или хоть куда, но, как можно дальше от Хайдара. И безобразные наколки – это вызов от отчаяния, истошный крик чайки перед морским ветром. В таком случае девушку с её молодой наивностью и простотой, по-человечески очень жаль. Ильдар почувствовал угрызения совести, что, недостаточно зная человека и не разобравшись в жизненной драме, он подумал о ней нехорошо! А Салават предстал перед ним более мудрым парнем. Он распознал страхи Лизы, неурядицы в семье и решил поддержать её. Юношеский максимализм в его возрасте, как нельзя лучше доказал, как сын нетерпим к несправедливости, в нынешнем конспекте развернувшейся травли против девушки. Лизе неуютно и неудобно в квартире. Она не чувствует себя полноправным членом семьи. В данный момент Ильдар познакомился с Лизой, но не имел представления, что за человек – отчим. Ильдару рисовался Хайдар, как мелочный мужчина с вечно сжатыми губами и ядовитым взглядом, замечающим и запоминающим любую, сделанную падчерицей, ненароком, ошибку.

-Салават, а ты общался с Хайдар абы? – внезапно спросил Ильдар.

-Конечно, папа!

-Что можешь о нём сказать? Характер? Привычки? Хобби? Как он разговаривал с тобой? Как держался?

-Немного угрюмый! Ну, а в принципе обычный, как все люди! - Салават пожал плечами.

-Где работает?

-Не знаю, папа! Кажется, на стройке, но я не ручаюсь, – честно признался он.

Ильдар поднялся с дивана.

-Вспомнил, - вскинул руки сын. - Хайдар абы заядлый рыбак! Он мне показывал свои рыболовные снасти. Хотел угостить рыбой, но я не люблю рыбу.

Задумавшись о безобидном занятии взрослого мужчины, Ильдар вышел из комнаты, оставив сына одного…

…Прикроватный светильник всё также тускло горел. Ильдар так и не отключил его, ложась в постель. Ильдар видел на потолке неясный круг, который выдавала лампа в двадцать пять ватт. За окном послышалась глухая стукотня по асфальту, выдаваемым скребком грейдера. Двойной стеклопакет пластикового окна не мог полностью оградить жильца от взревевших двигателей тяжёлых машин. Уборочная техника приступила к ночному сражению со снегом. Хотя в этом году зима выдалась мягкой и бесснежной, подрядные организации, как никогда ответственно отнеслись к служебным обязанностям, будучи уверены в быстрой победе и денежному благовонию.

Ильдар поднялся и сходил в туалет. Свернув на кухню, попил воды из, сверкающего чистотой, стакана. Глянул на часы, светившие зелёными циферками на табло микроволновой печи. Показывало ровно три часа. Отметив, что ему надо подняться не позднее, чем за час до встречи с Натальей, мужчина прошлёпал до спальни и вновь лёг в постель. Ильдар хотел уснуть. Он сражался с мыслями и воспоминаниями. Хотел взять передышку и объявить им кроткое перемирие. Ильдар убегал и, в который раз натыкался на непримиримых непосед, атакующий застопорившийся разум. Он устал. Измучился. Ильдар просил оставить на время, хотя бы на час его в покое. Он соберётся. Проанализирует и выдаст решение. Но в ночной час он бессилен соображать. Вторая бессонная ночь, будто по капле вытягивала, как из трубочки жизненные соки, которые стремительно покидали тело. Мысли, тягучей массой, как клей заполняли мозг и бессознательно, словно неуверенные посетители тыкались туда-сюда по сознанию, будто ища нужный кабинет. Ильдар хотел успокоить и заверить, что он непременно вернётся к ним, но они его не слушали. Тогда Ильдар в отчаянии щёлкнул выключателем светильника, напрасно веря, что именно эта причина остановит движение настырных воспоминаний. Он прикрыл рукой лоб, в надежде поймать короткий сон…

…-Салаватка, мы с тобой совсем расслабились! – Ильдар, встав на цыпочки, похлопал кулаками себя по груди. Он заметил, как сын в постели пошевелился.

Вернувшийся поздно ночью, парень с трудом разлепил глаза. Он натянул на себя одеяло.

-Пап, дай ещё поспать! Ну, пожалуйста! Я не выспался, – взмолился он. – Ведь сегодня воскресение.

-Как не выспался?! – совершенно искренне застыл отец. – Скоро двенадцать часов. Полдень. Тем более лишь недавно прошли ноябрьские праздники. Ты отдыхал три дня! Неужели не хватило времени на сон?

-Ну, что хотел, сказать? Слушаю! – сдался Салават, в надежде, что отец выдаст новую идею, и удалится из комнаты, подарив ещё часик на сон. Для пущего доказательства, он высунул из-под одеяла правое ухо.

-Смотри, что я скажу! – в предвкушении эффекта, который произведёт, Ильдар был уверен, что сын обрадуется, - каждую осень, с октября, мы с тобой ходили в бассейн. Плавали по воскресеньям. Лишь в этом году отлыниваем от спорта. Я соскучился по плаванию. А ты?

-Тоже! – Салават закрутился в кокон, оставив на виду орган слуха.

-Так, значит, молодой человек, Вы не против? – улыбнувшись краешками губ, официально возвестил Ильдар. – Значится, завтра пойдём в поликлинику, за справкой, что нам разрешено посещать плавательный бассейн.

Салават, как улитка выглянул наружу. Он посмотрел на отца странным взглядом, словно что-то обдумывал.

-Нет, папа! Иди за справкой один. У меня нет времени сдавать анализы и посещать бассейн.

Отказ непомерно удивил Ильдара. Сын, который нырял, плескался и плавал, как рыба, ощущая настоящий восторг и наслаждение от воды, который с нетерпением ожидал следующих занятий в бассейне, вдруг отрекается от удовольствия. Это звучало неестественно, нереально и неправдоподобно. Ильдар потоптался на месте. Отцовское удивление, вполне обоснованно сменилось здоровым опасением.

-Салават, у тебя что-то болит? – с тревогой спросил Ильдар.

-Нет.

Его не удовлетворил стандартный ответ. Захотел удостовериться лично, что с сыном всё в порядке. Просто Салаватка не проснулся, не понял предложения, не уследил за отцовской мыслью, оставшись позади и до сих пор пребывающим посреди цветных сновидений. Лишь поэтому Салаватка дал спутанный и неверный ответ. Ильдар подошёл ближе к дивану и наклонился над сыном. Словно конверт отогнул одеяло и приблизил лицо, чтобы поцеловать спутанные волосы дорогого мальчишки. Но тут же остановился, словно налетел на дерево.

-Что это? – Ильдар рассматривал подушку.

-Что? – сын приподнял голову, проследив за взглядом отца.

На белоснежной подушке имелось пятно бурого цвета. Можно допустить, что первоначально она была красного оттенка, но растекшись по наволочке и, засохнув, приобрела более тусклую расцветку.

Сын приподнялся на локте. Он поскрёб ногтём по материи, выдав звук, напоминающий мышиную возню в чулане.

-Что это? – пришёл его черёд удивляться.

-Кровь!

-Откуда? – Салават посмотрел на ладони и плечи.

-У тебя шла кровь из носа. Судя по застывшему пятну, она шла ночью, а ты не заметил. У тебя не болит голова?

-Болит капельку! – признался Салават.

Отец пощупал ему лоб.

-Болит, потому что ты поздно лёг. Подними голову!

Сын послушался. Ильдар рассмотрел крылья носа. Так и есть. Догадки подтвердились. Возле носовых отверстий он увидел спёкшиеся кровавые комочки.

Отец вышел из комнаты, а через мгновение вошёл обратно. В руках он держал коробку с аппаратом, измеряющим давление.

-Ба! Мне это не нравится! – Ильдар изучал результат, выданный прибором.

-Почему? – встрепенулся паренёк.

-У тебя давление сорокалетнего мужика. Повышенное. Это объясняет, почему ночью шла кровь. Что вчера делали с друзьями?

Салават замер, как стоп-кадр.

-Ничего, папа!

-Пили алкоголь?

-Нет…, да.

Замешкавшись, тем не менее он не вызвал подозрения отца. Ильдар задумчиво поглядел на Салавата, решив, что вечеринка явно не обошлась без горячительного, но сыну стыдно признаться в возникшем похмельном синдроме. Единственное лекарство от последствий шумной гулянки – отлежаться в постели и сделать правильные выводы, чтобы избежать подобного в будущем. Налив некрепкого чая, Ильдар напоил им Салавата, который проспал до шести вечера. Ляля, беспокоясь, несколько раз заходила в комнату сына, тщетно пытаясь его растормошить.

-Спит! Даже кушать не хочет, – беспомощно разводила она руки в стороны.

-Нагулялся сорванец! Пусть отоспится, - беззлобно отшучивался Ильдар, успевший затереть кровавые следы на подушке…

…Ильдар открыл глаза. Темень за окном не отступала. Но для февральских дней, заканчивающих календарную зиму, не виделось ничего предосудительного. Звуки уборочных машин теперь слышались приглушённо и откуда-то из стороны. По всей вероятности, коммунальщики перешли на более отдалённый участок. Беспокойная и бессонная ночь продолжалась. Ильдар тяжело перевернулся на другой бок…

…-Привет! – раздались оживлённые возгласы.

Ильдар и Ляля выглянули в прихожую, где прозвенел дверной звонок. Салават привычно раскрыл дверь друзьям.

-Лиза, проходите! – Ильдар жестом пригласил войти, - Рамис, Илья, вы, что застряли? Заходите!

Разноголосой цыганщиной молодые люди заполнили помещение.

-Сейчас соберусь, - пообещал Салават, спуртом сорвавшись к себе в комнату.

-Чай пить будете? – Ильдар посмотрел на девушку, которая на этот раз перекрасила волосы в ядовитый синий цвет. Мужчина хотел подарить ей толику тепла, за свирепого отчима, за жизнь без праздников, передать в дар хоть частицу тепла, света и доброты, без которого людям тяжело жить на свете. Синие волосы девушки во всей красе разъясняли, что противостояние с Хайдаром не закончилось и выяснение отношений продолжалось. Лиза страдала, жертвуя внешним видом, но не сдавалась.

-Спасибо. Не будем. Мы ненадолго, дядя Ильдар! За Салаватом заскочили, – за всех ответил Илья.

-Куда собрались?

-Ко мне, в квартиру, дядя Ильдар! Побудем у меня! – Илья прыснул, увидев, как ему подмигнул Рамис.

-Где Наташа?

-Мама на суточной смене. На дежурстве.

-Алкоголем не увлекайтесь! Не злоупотребляйте, – Ильдар предупредительно погрозил пальцем.

-Папа говорит правильно! – заискивающе прогундосил Рамис. - Обойдёмся пивом.

-Только пивом? – Илья пошарил по карманам, словно искал деньги.

Появился сын. Он на ходу застёгивал молнию на худи – толстовке с капюшоном.

-Не только…, - ощерился Рамис и посмотрел на Лизу. Они усмехнулись и украдкой глянули на Илью и Салавата.

Салават чмокнул Лизу в щёку и стал надевать обувь.

-Мяу, - подражая коту, отозвался Рамис.

-Мяу-мяу, - продолжила непонятную какофонию Лиза.

Ильдар непонимающе уставился на внезапно образовавшуюся кошачью братию. Он почувствовал себя, словно находился во дворе среди стаи шерстяных и полосатых бусек и матроскиных. В недоумении Ильдар глянул на сына, который под взглядом отца растерялся. Пальцы сына стали проворнее. Создалось впечатление, что Салават ускорился, чтобы поскорее расквитаться со шнурками. Он закончил со шнуровкой на одном ботинке и спешно принялся за второй. В это время Ильдар вновь услышал непонятный свист. Но в этот раз мужчина сообразил быстро. Он улыбнулся девушке, чирикающей мелодию. Так как слушал её уже не единожды, Ильдар сделал умозаключение, что Лиза является ярой любительницей исполнения мелодий таким оригинальным образом и эта особенность вошла у неё в привычку.

-Напеваешь свою любимую группу? – добродушно спросил Ильдар.

Он не успел получить ответ. Салават распрямился и закрыл девушку от отца.

-Пап - мам, мы ушли! – сын острым секатором обрезал разговор.

Дверь захлопнулась, и по лесенке вприпрыжку затопали четыре пары молодых ног.

-Это, что за Мальвина с синими волосами привязалась к нашему сыну? – поохала для острастки Ляля.

Ильдар не расслышал жену. В его ушах до сих пор звучал свист Лизы, который скоропостижно утих. Он прислушался. Вместо него возобновилось мяуканье, которое отражалось эхом от панельных стен подъезда по всем этажам. Только теперь к прежним мурлыкающим солистам – Лизе и Рамису добавились новые голоса. Это были голоса Салавата и Ильи.

-Мяу, мяяу, мяяуу, мяууууу, - подъезд наводнился кошачьими призывами, будто у животных наступил брачный период.

-Мартовские коты, - улыбаясь, покачал головой Ильдар, - кошатники и кошатницы! Молодёжь дурачится.

-С кем ты разговариваешь, Ильдар? – спросила, хозяйничая на кухне, жена.

-Эх, где мои девятнадцать лет?! – пролетарием пропел Ильдар вместо ответа. Он обнял Лялю за плечи. – Что скажешь, старушка дряхлая моя? Где наши девятнадцать лет, душечка?

-Остались позади, дедушка! – смеясь, она запрокинула голову, когда он пощекотал её.

-Испарились и исчезли, будто их и не было. А ведь, казалось, только вчера стояли с тобой на ковре, в ЗАГСе и строгая регистраторша велела нам расписаться в журнале. Получили наш первый семейный документ о регистрации брака.

-Кстати…, - Ляля зашуршала пакетами из морозильной камеры, выбирая продукты для готовки ужина. Затем посмотрела на Ильдара, - Салават обещал распечатать копии Договоров, которые я скинула ему на ноутбук. Но, по всей вероятности, поросёнок, забыл. А, завтра они мне нужны на работе.

Ляля с надеждой глянула на Ильдара, который сразу понял, о чём речь.

-Я сам распечатаю! – с готовностью электрика пустить ток по проводам, откликнулся муж. Словно бы доказывая, что у него не расходятся слова с делом, Ильдар в ту же минуту направился в комнату сына. Мужчина уселся за письменный стол. Нажал на кнопку включения электронного устройства. Почти сразу зажглась синяя лампочка, и загудел вентилятор. Пока ноутбук загружался, Ильдар проверил соединительный кабель и разъёмы. Увиденным он остался довольным. Надо было дождаться, пока ноутбук откроет на экране рабочую страничку, чтобы пользователь мог запустить специальную программу, позволяющий управлять принтером. Но внезапно вместо привычной заставки по центру матрицы ноутбука проявилась табличка.

-Что такое? – брови Ильдара приподнялись, когда он прочитал текст в рамке.

Он в полном замешательстве прошуршал на кухню.

-Распечатал? – Ляля размораживала мясо с помощью микроволновой печи, - положи листки, пожалуйста, на мою сумку.

-Не вышло. Салават поставил пароль на ноутбук! Я не могу зайти в программу, – почесал лохматую шевелюру Ильдар.

-Раньше не было пароля! – решительно заявила Ляля, умело разрезая на кубики овощи для супа, - помню, что заходила с его ноута на страничку интернет - магазина. Салаватка решил поиграть в шпионов? Не наигрался в детстве.

Ильдар, пожевав губами, под смешок жены, беззлобно бросил:

-Разведчик, блин, недоделанный! Штирлиц невидимого фронта…

…Ильдару показалось, что у него затекла шея. Он вспучил подушку, чтобы она стала выше. Когда лёг, то ему вновь не понравилось. Тогда он перекатился на сторону жены. Её подушка приятно пахла истончённым ароматом парфюма. Он обнял подушку, но не так, как постельную принадлежность, а ласково подгрёб рукой, словно Ляля лежала рядом с ним. Однако родной запах сослужил плохую службу. Вместо успокоения, мужчина ещё острее ощутил одиночество и потерянность. Когда семья была полной, он выглядел грозным защитником, готовый расправиться с любой преградой, встать в глухую оборону перед любым противником, пусть грозным и превосходящим по численности и оружию. А теперь он трусливо прижимался к подушке, зарываясь в мягкую обитель сна и, стараясь, стать незаметным, слившись с матрасом. Он потерял способность драться. Его пугала ночь, а ещё больше предстоящий день. Что ему суждено услышать в эти неизвестные, февральские, тикающие часы? Как приберечь ту нитку жизни, которая размочалилась и трепыхает, готовая вот-вот порваться совсем, от осознания дальнейшей никчемности суеты и пустословия?

Ильдар тяжело поднялся. Время на часах показывало начало пятого утра. Мужчина доковылял до комнаты сына. Он рухнул на кровать, поняв, что уснуть в эту ночь ему уже вряд ли удастся. Однако Ильдар заблуждался. Словно по мановению волшебной палочки, мужчина забылся. Тревожные мысли и думы, сжалившись над человеком, отпустили его израненное сознание. Отклеились и опали, как сухая, ороговевшая кожа на былой ранке. Он проснулся через три часа. То ли сон, то ли явь, но Ильдар выглядел отдохнувшим. Если бы спросили, в каких сновидениях он парил, то Ильдар не ответил бы ничего. В его дремоте не нашлось места великолепным садам с разноликими пышными деревьями, распустившимися сочными бутонами иноземных цветов, и другими привлекательными зрительными образами. Его маленький отдых был ужатым и усушенным, как изюм. Без излишеств и канители. Однако отдых, как награда, несомненно, пошёл на пользу.

Ильдар почистил зубы и ополоснул лицо тёплой водой, что прибавило ему бодрости. Чашка кофе без сахара, но со щедрым добавлением молока дало ощущение, пусть ложное и зыбкое, что всё выправится и наладится. До встречи с Наташей, он пребывал в оптимистичном настроении, словно плыл на лодке посередине зеркального озера. По истечении времени, мужчина вышел во двор и открыл машину. Он ждал недолго. Ильдар заметил неуверенную тень, топчущую снег возле легковушки, и зазывно махнул рукой, приглашая в салон. Следом открылась дверь. Мама Ильи протиснулась и примостилась на пассажирское кресло. Она держала в руках два пакета.

-Здравствуй, Ильдар!

-Доброе утро, Наташа!

Наталья выглядела неважно. Ильдар заметил красные глаза и припухлые веки. Создалось впечатление, что она плакала эти два дня, что, вне всякого сомнения, являлось правдой. Будто перед поездкой к сыну, наскоро вытерев глаза и временно успокоившись, женщина собрала вещи. Он понимал, как никто другой её душевное волнение.

-Дайте пакеты? – Ильдар повернулся и положил их на заднее сидение, рядом со своей сумкой.

Ильдар интуитивно почувствовал, в каком зыбком и неустойчивом психическом состоянии находится его товарищ, по несчастью. Он решил поддержать упавший моральный дух несчастной матери.

-Что-то много вещей набрали, Наталья? Целый чемодан! Не лезет в машину.

У него не вышло разрядить обстановку. Шутка оказалась неуклюжей и корявой, словно пистолетная осечка.

-В одном пакете продукты, в другом - одёжка Илюшеньки, - её голос дрогнул, и глаза наполнились слезами.

-Успокойтесь, Наташа! Тяжело принимать это к сердцу, но наших сыновей, похоже, надо спасать!

Женщина вскинула голову. Простых слов оказалось достаточно, чтобы она взяла себя в руки. Известие, что дети попали в беду, не ту, о которой она поверхностно знала, а другую – более беспощадную и злющую, произвело на неё большее впечатление. Наталья внутренне подобралась, волевая и несгибаемая, с материнским желанием увезти, укрыть и сберечь единственного сына.

-Вам что-то стало известно, Ильдар?

-Да! По дороге расскажу. Но с одним условием. Не говорите до поры, до времени моей супруге. Знаю, что Ляля может позвонить Вам, так как вы общаетесь. Но для неё эта информация может оказаться губительной. Договорились?

Они закивала нервно и судорожно, как штормовой, морской вал, подгоняемый прерывистым ветром, но с решительным желанием всё узнать, во всём разобраться.

Когда они выехали на городскую дорогу с четырьмя полосами для движения, Ильдар стал рассказывать. Он начал с самого начала – с протокола Кузнечикова. Как были задержаны ночью Салават и Илья, находящиеся, по словам оперативника, в наркотическом опьянении. Как они отказались от освидетельствования в медицинском учреждении и своим отказом позволили, составить на них административное дело, что повлияло на решение мирового судьи назначить наказание в виде ареста. Рассказал об их попытке забрать наркотик из закладки. Как на этом месте была организована засада и их сыновей вели полицейские, снимая преступление на камеру. Как у Салавата и Ильи конфисковали телефоны для проверки и, возможно, дальнейшего расследования. Он выложил неприглядную историю без запинки, с деталями, с указанием времени, то есть именно с теми мелкими тонкостями, которые ввергают слушателя в водоворот событий. Он должен признать, что Наталья не перебивала. За это Ильдар был ей благодарен. Наталья слушала мужественно и терпеливо. Поэтому происшествие в пересказе Ильдара выглядело цельным и полновесным, не раскрошенным на множество мелких кусков, которое обычно происходит, когда нетерпеливый слушатель пресекает их вопросами, а также своими разумными или, наоборот, нелепыми рассуждениями. Тем не менее, Ильдар подметил, как нелегко даётся ей подобное мнимое спокойствие и выдержка. Цвет материнского лица отражал всю гамму материнских чувств. Её щеки то пылали пунцовым огнём, то становились мертвенно-бледными, как мука, то принимали зеленоватый оттенок, словно обладали фосфорным свечением. Но заканчивая историю о ночных кульбитах про сыновей, Ильдар обнаружил, как сильно она сжала губы и кулаки. В зрачках женщины зажглись гневные светлячки. Едва он замолчал, Наталья с негодованием воскликнула.

-Захотел, значит, лягушонок, попробовать наркотик? Ух, я ему покажу! Только выйди! Сам будешь не рад! Отхлестаю ремнём! На задницу сесть не сможешь!

В прозвучавшей угрозе Ильдар уловил недоумение вперемежку с замешательством, царившей в душе матери. Надрываясь, Наталья рылась в прошлом, когда упустила тот день и минуту, когда воспитание сына пошло не по крепким, прямым рельсам, а свернуло вбок, рассыпалось и ухнуло в бездну. Мужчина вспомнил о своей вчерашней, негативной реакции, готовой распять и уничтожить сына за его слабоволие и слюнтяйство. Это выглядело естественно. Но к месту, как озарение, мужчина услышал предупреждающие слова и мудрый совет Дениса. Он повторил их раздосадованной матери.

-Не станем пороть горячку! Чтобы быть справедливым и не ошибиться, мы должны услышать обе стороны! Виноватых поищем позднее. И ещё, – и это очень важно! Когда будете на свидании, то осторожно шепните Илье, чтобы он не болтал лишнего в камере. А я предостерегу Салавата. Хорошо?

Она поняла сразу всю глубину ответственности. Её лицо ужаснулось от осознания выдвинутых обвинений в адрес Ильи и Салавата, сполна испытав тот трагизм положения, что влечёт за собой уголовная статья, связанная с наркотиками. Справедливая злость испарилась и исчезла, как ранний туман. Женщина обмякла. Она снова превратилась в маму - мягкую, любящую и страдающую.

-Ильдар, думаете, их ждёт тюрьма?

-Не могу знать. Но им не позавидуешь. Я не имею понятия, что у мальчишек сохранилось в мобильниках, но надеюсь, что хватило ума не оставлять в телефонах компромат.

-Полагаю, они удалили всякие переписки, если затрагивали тему наркотиков? - она вздрогнула, закрыв глаза. - Боже мой, Ильдар, мы рассуждаем, как преступники со стажем!

Ильдар невесело улыбнулся. Он огляделся вокруг и сверился с картой. Ильдар знал дорогу. Он проезжал здесь в роковую полночь, но утренний мегаполис выглядел по-другому, чем ночной. Город проснулся и спешил на работу, по делам и встречам. Жидкая зарница робко осветила улицы, стирая ночные секреты и дворовые тайны.

-Мы почти на месте! – он проехал прямо на перекрёстке, выехав на дорогу, проезжую часть которого разделяли надвое трамвайные рельсы. Появились небольшие двухэтажные дома, уступив место многоэтажкам. Поток машин заметно ослабел, будто водители остерегались проезжать по внезапно сузившейся дороге, предпочитая объездные пути. Качество дорожного полотна также ухудшилось, добавив ям и неровностей.

Место для парковки отыскалось моментально, так как стоянка растянулась вдоль всей длинной улицы. Огромное здание серого цвета, опоясанным бетонным забором с колючей проволокой и установленными камерами находилось на отшибе, занимая площадь в несколько гектаров земли. Оно грозно возвышалось, внешним видом показывая свою значимость в деле исполнения наказаний для оступившихся людей. Здесь имелось два входа, достаточно удалённых друг от друга и поделённых на корпуса, разделивших арестантов по степени тяжести выявленных преступлений. Первый, к которому подъехали Ильдар и Наталья содержал людей, приговорённых судом за административные правонарушения. Второй вход, с противоположной стороны здания удерживал более серьёзных нарушителей закона, так как в данной части находился следственный изолятор. Заведение принадлежало министерству внутренних дел, о чём свидетельствовала табличка на воротах. Так же, как и ночью, здание выглядело свирепо и величественно. Ильдар заглушил двигатель. Поддавшись необъяснимому чувству, они одновременно вышли из тёплого салона.

-Никогда не думала, что буду возить Илюше передачки! – вздохнула Наталья, запрокинув голову и рассматривая окна с решётками. Она будто искала то единственное окно, за которым находилась камера с её сыном.

На душе стало гадко. Настроение Ильдара изменилось. Ушёл показушный оптимизм и искусственно навеянная бравада о том, что всё обойдётся. Он был потрясён видом равнодушной безликости, где откуда-то, в каких-то кабинетах решалась судьба Салавата – беззащитного сына, родного человека…, ребёнка и взрослого, умного и глупого, маленького и большого, но несчастного и любимого. Серое здание, серое небо и серый снег словно обступили его со всех сторон, окутали и насели, поглотив другие тона жизни. Он виновато склонил голову, будто проходящие мимо люди осуждающе смотрели на него и указывали пальцем. Они шептали и злорадно щурились: «Это его сына поймали за наркотики! Ну и поделом! Так ему и надо!». Ему залетела в голову случайная мысль. Раз сын за отца не отвечает, а, если - наоборот? Отец отвечает за сына?! Да, конечно! Сполна. Отвечает и получает по заслугам. Сын довольствуется постулатами отца, примеривает его судьбу, попугайничает в повадках и характере. Выходит, он дал Салавату неправильные примеры для подражания? Ошибся в воспитании? Позволил думать, что душа в тягости, а тело для наслаждения! Но ведь – это неправда! Ильдар всегда поступал, по совести. Нет, он не считал себя святым, но греховодником тоже не был. Или для безусого поколения отыскались другие примеры, более заманчивые и легкомысленные, за которым потянулись бестолковые юнцы? Мой, Аллах! Как же просто затуманить, обвести вокруг пальца молодой разум. Без сражения взять в плен и отобрать невинную душу.

Ильдар услышал, как Наташа что-то спросила. Он оторвался от печальных мыслей.

-Надо спросить, во сколько начнётся свидание? Не перенесут ли? – скорбно произнесла она, делая робкий шаг в сторону единственной железной двери, будто специально вырубленной в бетонном заборе.

Брелок сигнализации сделал своё дело, закрыв машину на электронный ключ. Они подошли к забору. С малым опозданием к ним прибавилась пожилая женщина в потёртом пальтишке. У неё из сумки торчал блок сигарет.

-Вы - первые? Я буду за вами! – забитым голоском проверещала она.

-Не отменят свидание, бабушка? Запустят в десять? – спросила Наталья, кивая на табличку с указанием времени.

-Они рано не пущають, - бабушка облизала бескровные губы. – Ишь, всегда с опозданием, милочка! Не торопясся! Не соблюдат график. В прошлый раз токма через сорок минуточек раскрыли.

Ильдар вскинул руку и посмотрел на циферблат. До назначенного часа у них оставалось добрых полчаса. Им надо было вернуться до иномарки. Несмотря на слабый мороз, ветер и влажный воздух пробирал до косточек. Тем более пакеты с вещами остались в салоне.

-Мы скоро подойдём! – предупредила Наталья бабушку, заметив жест Ильдара.

-Идите, идите, сердешные, - зашамкала бабушка. – Сходите до лавки. Али, что забыли купить!

Они уселись на свои места. Ильдар – водителем, а Наталья – пассажиром.

-Погреемся. До десяти уйма времени! – Ильдар повернул кругляк датчика, регулирующий температуру.

-Погреемся! – согласилась Наталья, поёжившись после сырого воздуха.

Они замолчали, угрюмо уткнувшись в окно. Каждый думал о своём…, своём сыне, попавшем в наркотическое рабство.

-Вчера весь день вспоминала Илюшку, - нарушила тишину горестным тоном Наталья. Она будто бы обращалась ни к кому, разговаривала сама с собой. Не повернувшись, смотрела в окно. – Вспоминала его детство…, каким он был маленьким. Потешным.

Ильдар посмотрел на выстраданный материнский профиль. Он понял, о чём она говорила. Вчера воспоминания также швырнули его в прошлое. Ильдар и Наталья гуляли в беззаботном детстве их сыновей – Салавата и Ильи, когда мальчишки дарили родителям радость и счастье.

-Илюшке было годика три или три с половиной…, усадила его в ванну, чтобы искупать, - с горькой улыбкой припоминала она, - Илюшке нравилось хлопать по водичке, пускать игрушечного утёнка по гребням волны. Утёнок покачивался, забавляя Илюшу. Специально для купания купила новое мыло. Помню, что земляничное. Раскрыла упаковку и дивный аромат разнёсся над ванной, словно держала в руках только что собранную в лукошке лесную ягоду. Илюшка заинтересовался. Сначала шуршащей обёрткой, а затем аппетитным запахом ягод. Он попросил меня отдать кусок мыла. Я вручила мыло в маленькие ладошки, а сама потянулась за мочалкой. И вдруг слышу, как Илья начинает неистово плеваться. Поворачиваюсь. Он весь в слюнях, выталкивает языком изо рта розовые крошки. Присмотрелась. Батюшки, это же мыло!

Наталья улыбнулась. По-доброму, по-матерински.

-На куске мыла остались царапинки его острых зубов. Он решил съесть сладкую ягоду, попавшись на манящий запах. Не подозревал, что оно предназначено для мытья.

-Смешной бутуз! – улыбнулся в ответ Ильдар. – Непоседа! А я, Наташа, вчера вспомнил, как случайно заснул в зале на диване. И всё бы ничего, но когда проснулся, обнаружил, что меня накрыли пледом. Оказалось, что Салават увидел, что уснул, убежал в комнату и вынул из бельевого шкафа плед. Укрыл, чтобы не замёрз.

-Сколько лет ему было в то время?

-Девять или десять. Учился в третьем классе.

-Боже мой, что же Илья и Салават наделали? – заломила руки Наталья. – Ведь не скажешь, о том, что они что-то употребляли? Когда они превратились из хороших мальчиков в плохих? Не знаешь, Ильдар? Почему это прошло незаметно для меня? Для вас с Лялей? Ведь не возникло ни тени подозрений, хотя бы мало-мальски, что Илюша принимает наркотики. Когда он успевал глотать эту дрянь? Ведь постоянно был у меня на виду. Говорил, что идёт с ночевкой к Вам, к Салавату, и я безропотно, с чистой душой отпускала. Кроме вашей квартиры я не позволяла ему куда-то надолго сбежать. Меня радовало, что они друзья. Импонировало, что у Салавата дружная семья и хорошие любящие родители. Нисколько не желала, чтобы Илья чувствовал себя ущемлённым и ущёрбным. Да, мы с мужем – Илюшиным отцом, развелись. Не сложилось. Но для Илюши старалась. Буквально рвала жилы, чтобы ни в чём не нуждался. Работала много. Уставала, но Илью не ограничивала. Но он понимал, каким трудом достаются деньги и не просил чего-то несусветного. Чтобы он отдохнул и развеялся, выполняя его просьбу, разрешала пойти с ночевой к Салавату. Сама была молодой и не понаслышке знаю, как интересны ночные разговоры. Секретов много. От друга ничего не скроешь. За продолжительную ночь, которая в разговорах оборачивается в короткую и быструю, успеваешь обо всём с лихвой наговориться. Я беспокоилась, что Илья будет стеснять, но зная покладистый характер Ляли и Вас, Ильдар, отпускала с чистой совестью. После ночевой, Илья возвращался сонный и сразу же заваливался на бочок в постель. Спал долго. По двенадцать часов. Не просыпался и не ходил в туалет. Порой не могла достучаться, что бы накормить. Как-то удалось его растолкать. Хотела, чтобы он поужинал со мной. Но Илюша промямлил, что нет аппетита, и снова погрузился в сон. Я шутила и сердилась. Говорила, что Илья с Салаватом медведи, ушедшие в зимнюю спячку. Полуночники! Днём спят без задних ног, а ночью развивают бурную деятельность. Но почти вся молодёжь буйствует ночью, а днём отсыпается. В этом не видно ничего странного. Разве не так?! Когда же они испортились? В жизни всегда вежливые и тактичные, и Салават, и Илюшка. Вы посмотрите, Ильдар, они даже выглядят, как братья! Оба худенькие и носят очки.

-Они и вправду похожи, Наталья! Спасибо за лестное мнение о нашей семье, Наташа! Но, правда, за правду! Илюшка нам тоже нравится. Его скромность, приветливость. И вдобавок, я причислил его к творческим личностям. Как-никак Илья играет и поёт в созданной группе. Сочиняет песни. Талант!

-Да уж! Талант! Насочинял куплетов. Скоро будет петь: «А голуби летят над нашей зоной!».

Сказанная Наташей, с беззлобным сарказмом, реплика, в котором прозвучали мягкие нотки бездумности поступка Ильи, его случайности и до сих пор склоняемой к нежеланию поверить в это упрямым материнским умом, привели Ильдара к искренней улыбке. Абсолютно неожиданно и сама того не ведая, Наталья разрядила накалившуюся атмосферу, припорошенную серым пейзажем и утренним ожиданием. Заметив смягчившееся лицо товарища по несчастью, и прокрутив в мозгу выскользнувшую фразу, Наталья слабо улыбнулась.

-По-моему, пора напомнить, что мы приехали первыми! Я не вижу бабушки, которая занимала за нами, – смущённо напомнила она.

Ильдар глянул на ворота. Людей прибавилось.

-Пойдёмте!

Свидание прошло не по отцовской задумке. «Наперекосяк!», - подумал Ильдар и тут же злобно сплюнул на землю, потому что в слове отыскалось что-то приближенно и отдалённо напоминающее о наркотиках. Они больно и словно специально клюнули его в темечко, раз за разом, напомнив о постигшей катастрофе. Ильдар заметил, что вокруг постоянно отыскиваются какие-то намёки и знаки, воспламеняя его мозг. Например, он посмотрел в телефон, чтобы проверить сообщения от жены. Листнул пальцем по экрану и среди ленты нужных вкладок, телефон выдал слово «Закладки». Его резануло. Почему он раньше не обращал внимания на подобные мелочи, а теперь готов взорваться? Эти закладки есть практически во всех программных обеспечениях сотовых аппаратов. Они удобны и позволяют вмиг отыскать любимую страничку в интернете, но лишь сейчас это слово его непомерно раздражает. Ему показалось, что наркодельцы словно нарочно издеваются над ним, как карты подкидывая укурочные термины. Они убивают тысячи жизней по стране, по миру. Наживаются на несчастье, разоряют семьи, истребляют детей. Ильдар был готов взяться за оружие, чтобы найти и самому избить, уничтожить, задушить и растерзать этих тварей. Вынести свой приговор. Безусловно, жестокий, но зато более справедливый.

По разрешению дежурного, Ильдар вошёл в караульную комнату. В тёмной клетушке пахло сырыми тряпками и гнильём. Мужчина в форме забрал у него пакет. Высыпав продукты на замызганную поверхность стола, с которого краска слетела, пожалуй, в прошлом веке, принялся раскладывать. Он хмуро и сосредоточенно рассматривал еду. Взвесил на весах порезанный, на поддоне, сыр. Затем проткнул лезвием ножа батон, видимо, в надежде обнаружить напильник для побега. Позднее с подозрением оглядел минеральную воду и упаковку сушек. Ильдар терпеливо ждал. Наконец, охранник вернул пакет. Кивнув следовать за ним, проскользнул через дверь. Ильдар оглянулся. Они очутились в более просторной комнатёнке, но с таким же отвратительным запахом стухшей еды. Ильдар увидел ещё один стол - точную копию предыдущего хлама. Отец удивился, заметив рядом со столом три табурета. Он полагал, что поговорит с Салаватом с глазу на глаз. Охранник исчез. Ильдар без спроса сел на деревянную трёхножку. Свидания с административно - осуждёнными проходили по одному. Перед ним в эту комнату заходила Наталья. Он по-джентельменски пропустил её вперёд, сам оставшись, ожидать на улице. Пробыла она недолго. Минут пятнадцать, но вышла из здания затерянной, но взбудораженной. Охранник пропускал по очереди и строго по одному визитёру. Несмотря на получасовое опоздание, когда начали запускать задубевший народ, люди не роптали. Они боялись, что их уличный бунт может как-то повлиять на привередливое настроение охранников, которые чувствовали себя в стенах заведения настоящими хозяевами жизни.

Ильдар услышал негромкий скрип и вскинул голову. Он обмер. В комнату вошёл Салават, которого конвоировал караульный. Салават также заметил отца и застыл. Мужчина в форме обошёл стол и присел на третий табурет. Для Ильдара подобное не выглядело сюрпризом. Он уже догадался, для чего лишняя табуретка установлена близко к столу. Ильдар подумал, что возникнут трудности, чтобы довести до сына информацию, чтобы предупредить, держать язык за зубами. У него возникло желание прижать сына к себе, увезти его с этого тёмного подвального помещения, с тошнотворным запахом. Он даже привстал с табурета, поддавшись сиюминутной слабости. Порыв оказался настолько сильным, что, казалось, толкающим на безрассудство. Упрятать и спасти от толпы следователей, полицейских и других ищеек, к которым он к своему удивлению теперь питал острую неприязнь. Да, Ильдар понимал, что неправ, но его чувства насыщались теперь будто от другого источника, однако оставаясь такими же чистыми и святыми, как прозрачный родник. Ильдар ощутил настроение Наташи. Наверняка ей пришли схожие мысли. Она выглядела, будто хотела взять в руки невидимый мешок и осторожно выкрасть Илью.

-Привет, папа! – Салават присел напротив отца.

Ильдар жадно вглядывался в сына. Салават глядел прямона него, выглядел спокойным, ничем не показывая волнения, будто ничего не случилось и они находились на пляже.

-Здравствуй, сынок! Как ты? – глухо спросил Ильдар.

-Ничего, - твёрдо ответил он. - Где мама?

-Мама в больнице!

К этому сообщению Салават оказался не готов. Его лицо скривилось в страдальческой гримасе. Ему не удалось спрятать душевную боль. Ильдар увидел в глазах безмерную вину. Его сын остался прежним. Он страдал за опухшие от слёз мамины глаза и отцовскую попранную честь.

-Кормят хорошо? – Ильдар косился на прилипалу, который с невозмутимым видом ковырялся в ушах, выискивая серу.

-Да, папа!

Ильдар выискивал намёки, которые поймёт лишь Салават, но, как назло в голову ничего не лезло.

-Я принёс тебе тёплые вещи. В камер…, - отец замедлился, как часы, в котором села пальчиковая батарейка, - в комнате, наверное, холодно?

-Прохладно, папа! Это не Авсаллар!

Точно! Как он мог забыть?! «Авсаллар» - так назывался один из многочисленных посёлков в гостеприимной Турции. Именно в нём они отдыхали, загорали, купались и ели прохладный десерт. Ильдару пришла на ум гениальная мысль. Он догадался, как перехитрить неумытого охранника.

-Салават…, - сказал отец и остался доволен, что сын заелозил. Ильдар заметил, что он инстинктивно понял, что нужно дослушать отца. – Салават, сен ики дондурма ХАЕР!

Ильдар открыл рот и выразительно закрыл. Конечно, вместе с мимикой он напомнил ему старую и, возможно забытую фразу из турецкого языка. В переводе она значила совсем непонятное и сумбурное, а именно «Тебе два мороженого, НЕТ!».

-Лютфен, папа, эвет! – отозвался сын и чуть заметно кивнул.

Ильдар выдохнул. Салават его понял. «Пожалуйста! Да!». Он расшифровал намёк и тёрпкую гарь опасности. Салават с ним.

Охранник перестал ковыряться в ушных глубинах и тупо посмотрел на них. Он ничего не понял и глупо моргал рыбьими глазами. Его крохотный рот расслюнявился в куриную гузку. Но Салават дипломатично исправил неловкую картинку, приподняв статус рядового вертухая в дворянский титул виконта. Вздёрнув рваные плечи, сын вынул из кармана какой-то листочек и обратился к дежурному.

-Разрешите отдать папе? – лист прошелестел по столу, словно на санках.

Охранник напустил на себя важный вид начальника хозяйственного склада, принимающего товар по накладной. Он повертел бумагу в руках на наличие мягкости политуры, как человек, собирающийся в клозет. У него приоткрылись веки.

-Что здесь?

-Стих.

Он кинул взгляд на первые строчки рифмованных строчек и моментально поскучнел. Видимо, его интересовали только планы подкопа арестантов через кухонную канализацию. Он вальяжно вякнул.

-Можно.

-Спасибо, - задобрил Салават, словно кинул тому кусочек сахара. Потом с грустью посмотрел на отца, - почитай дома, папа! Я сочинил это сам!

И на этом свидание окончилось. Совсем не так, как представлял Ильдар. Он забрал стих и бережно спрятал во внутренний карман сложенную бумажку. Но далее разговор в желаемом русле не возобновился. Словно на середине служебной поездки у него отозвали важную командировку, приказав вернуться в офис. Он строил планы. Репетировал, какие вопросы задаст. Продумал каждую построенную фразу, отточил, словно карандаш, предложения и возможные ответы. Выбрал их из череды длиннющего списка, вьющегося, как пчелиный рой. Полил, как цветы в кадках, ожидая цветения. Ильдар планировал доискаться до правды. Вытянуть, вырвать, выскрести. Он думал, что Салават признается в том, что невиновен. Мужчина верил в это даже больше, чем в законы Кирхгофа. Для этого с его стороны нужно было так мало. Намекнуть, подмигнуть, наконец, задать вопрос. Возможно, Салават открылся бы. Но как удалить «лишние уши», которые предательски растопырились, как деревенские лопухи? Ведь, он специально пришёл, чтобы предупредить сына не взболтнуть лишнего…, опасаться каждого, кто находится рядом с ним, не доверяться, молчать и…, ещё раз молчать. Ильдар не позволит, не даст возможности уцепить и утянуть молодую жизнь на приколоченные к стене нары. Он будет сопротивляться. Встанет на защиту и, если понадобиться всеми возможными методами не позволит растоптать и задавить невиновного парня. И это вовсе не важно, что он мой сын. Впрочем, конечно важно! Салават – мой сын! Мой сын! Салават! Ильдар словно открыл для себя. Салават не может ему доверится. Это не то место, где можно раскрыть душу наизнанку. Но его глаза…, строгие глаза под стёлами очков разве могут соврать? Он общался с Салаватом на беззаветно ином разуме. Если хотите, называйте потусторонним, космическим или вселенским. Нет значимой разницы. Но для представителей сильного пола, не познавший статус отцов, это не касается. И не касается тех, кто никогда не общался с сыновьями. Поймут только настоящие отцы. Те, которые видели сыновей с болячками и страданиями. Улыбками и слезами. Которые корпели над постелью, когда ребёнок бесновался в бреду от высокой температуры, будучи совсем крохой, с булькающими соплями в носу, но с освободительным смехом в озорных зрачках после действия жаропонижающего средства. Ильдар видел и помнил всё до мельчайших подробностей. Глаза, которые горели, спасаясь с сушкой от погони хитрющей Дельки, ищущие для первой учительницы в маминой спальне «брулианды», покрывавшим зонтиком от дождя на могиле бабушки, не могут соврать. Он не всё понял, но верил в сына. Не верить – нельзя! Непозволительно. Поэтому он обрежёт его от расспросов. Не подарит провокацию им – этим сукам, чтобы сын сознался. Не позволит! Не предаст! Не отдаст! Салават невиновен и точка! А вдруг…, а если…, сказано не для его сына!

Но, что тогда? Как быть? Поэтому от безысходности, от отчаяния, чтобы заглушить тягостные минуты свидания от бессловесности, Ильдар расспрашивал совсем не о том. Но он завалил сына расспросами. Его бередило и волновало, как Салават «живёт». Он был готов предъявить претензии, написать жалобу, не зная кому и куда, если сын пожалуется на несносность бытия.

-Как кормят? Не голодаешь? – он кивнул на пакет с провизией, будто подсказывая, что принёс еды.

-Сколько человек в номере? – он упорно не мог сказать «камера». Впрочем, разве это важно? Салават и Илья, вот центр его интересов.

-Кровати, наверное, двухэтажные? – какая разница сколько набросали этажей раскладушек? Главное, Салават!

-Как ходите в туалет? На прогулку? По очереди? Чем занимаешь свободный день? – это очень важно в заточении. Главное, чтобы Салавата и Илью не ущемляли в правах.

Ильдар получал от него подробные ответы. Салават соскучился по отцу. Это было видно невооружённым глазом. Он развернулся к Ильдару, ловил каждый его взгляд, каждое движение, каждый вопрос. Рассказывал тихим голосом, словно душа умерла, но живы были лишь сожаления. Отец и сын глядели друг на дружку. И у обоих щемило в сердце. Ильдар боковым зрением заметил, как дежурный поднялся. Не задерживаясь, Салават тоже спружинил.

«Какой он у меня высокий и тощий! Он похудел ещё больше!», - отметил Ильдар снизу на табуретке, сгорбившиеся плечи и впалые щёки.

Но тут же ворвалась другая мысль. Тоскливая, разрушительная и опустошительная своей правдивостью.

«Как?! Время закончилось? Так быстро? Сейчас Салават уйдёт! Уйдёт от него…, туда…, внутрь этого серого зиндана! Снова разлука! Разлука!», - он понял, что у него отбирают сына. Ильдар был готов завыть на весь коридор.

Салават не раскис и не дрогнул. Он виновато улыбнулся отцу, что, мол, папа, извини, ты видишь сам, но я должен удалиться. Сын тут же испарился за дверью, растаял, как сновидение, как дымка, как радиосигнал. Ильдар понимал, что за забором находятся остальные родители и посетители, которые нетерпеливо следят за стрелками часов и ждут, когда он выйдет и представится возможность свидания со своими сыновьями, мужьями, братьями, зятьями, отцами. Дежурный проводит его до выхода и встретит очередного горемыку, которому будет отпущено семь или восемь минуточек законного общения.

-Увиделись с Салаватом? – Наталья страдальчески скрестила пальцы в замок.

-Да, - Ильдар сделал пол-оборота ключом, чтобы машина завелась.

-Я тоже посмотрела на Илюшеньку! – она отвернулась к окну и провела подушкой пальца по глазу к переносице.

-Вы предупредили Илью, как я просил?

-Я не знала, как это сделать! Этот бугай постоянно колошматился рядом на табурете. Надоел.

Ильдар плавно нажал на педаль газа, отпустив сцепление. Иномарка тронулась вдоль забора.

-Вам не удалось предостеречь Илью? – выдохнул с тревогой Ильдар.

-Удалось! Я сказала ему об этом прямым текстом.

-То есть? – Ильдар раскрыл рот от удивления.

-Я сказала, чтобы Илья не рассусоливал своё задержание, не гундел с соседями и закрыл варежку, - искренне призналась Наталья.

-Вы прямо так и сказали? При охраннике? – Ильдар громко расхохотался, подивившись смелостью женщины и оригинальным выбором слов. Она определённо разряжала обстановку, и он был ей благодарен за это.

-А, что делать? – отчаянно произнесла женщина. – А Вы, как предупредили?

-Намёками.

-Салават понял?

-Да.

-Слава Богу, но я так не смогла! – Наташа облегчённо выдохнула. Она помолчала, а затем произнесла, - у нас жил попугай.

Ильдар ненадолго обернулся, не теряя бдительности за рулём. Он увидел её профиль, светлые волосы и в слезинках глаза. Сейчас она расскажет историю. Вероятнее всего, случай будет связан с Ильёй. Он с интересом послушает по дороге. Речи Наташи действовали, как волшебный эликсир, обволакивая болезненные рубцы лечебным раствором.

-Попугай?! – подтолкнул он.

-Да. Волнистый попугай. Илюша учился в первом классе, когда Наполеон умер, - так скоро и внезапно завершила она.

-Интересно, - растерявшись, заметил Ильдар. Он даже притормозил возле знака, позволяющего ему двигаться по главной дороге без остановки. Мужчина помолчал, дав ей собраться с мыслями.

-Наполеон был очень шустрый попугай, - Наташа выправила историческую цепочку в правильное повествование, -весёлый и общительный. Он часто садился к нам на плечи и что-то залихватски чирикал. Илья принялся его учить словам. Он повторял попугайчику несколько слов друг за другом по несколько раз на дню. В основном, твердил его уменьшительно-ласкательное имя «Непочка» и поклон - «Привет». Наполеон всегда придирчиво слушал, склонив свою ярко-синюю голову, щёлкая горбатым клювом и, заглядывая по очереди выпуклыми глазами-бусинками. К счастью, Наполеон оказался очень умным и поддающимся дрессировке. Он проявил чудеса. Он тянулся к знаниям. Буквально через две недели Илюшиных уроков мы услышали от Наполеона первые звуки. Он говорил тоном Илюши и потрясающе пародировал голос. Наполеон с нами поздоровался. Это проявилось внезапно и для нас стало настоящим праздником. Больше всех радовался Илюша. А для меня это было в диковинку. Мы были очарованы и влюблены в нашего сообразительного Непочку. Словно заметив, что забавляет нас, Наполеон беспрестанно повторял слова «Непочка» и «Привет». Но мало того попугайчик не бросил уроки. Илья сменил репертуар, добавив новые фразы. И самое главное, смышленый Наполеон продолжил впитывать новые слова, и был готов беспрестанно дополнять словесный понос, которым мы восторгались. Мы влюбились в своего домашнего болтуна.

Ильдар слушал и не перебивал. Иногда в ход его мыслей вмешивались внутренние раздумья, так как до сих пор он находился под впечатлением встречи с сыном. Отец словно нырял в омут проблем, но искусно выплывал, не теряя нить истории с попугаем, о которой ему повествовала Наташа.

-Здорово! Умный попугай! – время от времени коротко отзывался мужчина, показывая учтивость, заодно очнувшись от дум, глубоко уводящий его в глубину неразрешённых задач.

-Так вот! Наполеон…, – реагировала Наташа, будто сама оставляла право уйти, покинуть и нырнуть ненадолго в прошлое, чтобы оторваться от бед, от горя. – Наполеон прожил у нас три года, а потом внезапно заболел. Мы с Илюшей не на шутку всполошились. Мы привыкли к нему, прикипели всем сердцем. Он стал членом нашей семьи. Когда Наполеон заболел, Илья пожертвовал настольной лампой. Он установил её рядом с клеткой. Илья говорил, что заметил, как попугай дрожит от холода. Поэтому решил добавить тепла.

Эти слова привлекли внимание Ильдара. Он вспомнил Салавата с раскрытым зонтом, который держал над ним сын под проливным дождём. Мужчина бросил быстрый взгляд.

«Два друга, два студента, два добрых и чутких сердца и один безрассудный поступок…, на двоих!», - подумал Ильдар. Он повернулся к женщине.

-Помогла лампа? – спросил он, прекрасно зная концовку истории, но надеясь на более позднее завершение печальной развязки.

-К сожалению, не помогла. У нас возникла маленькая надежда, что Наполеон поправится. Мы ездили на приём к ветеринару. Он выписал нам лечебные капли, для прикормки. Мы стали лечить домашнего питомца. Нам показалось, что ему стало легче. Илья часто заглядывал к нему, следил за чистотой клетки. Менял воду в поилке и добавлял просо. Затем я заметила, как Илюша поставил возле клетки настольный светильник. Лампа была горячей и Наполеон, приблизился ближе к свету и теплу. Мы возликовали. Наполеон принял нашу заботу. Она нужна ему! Но в одно утро, когда я только ушла на работу, раздался звонок на сотовый телефон. Заплаканный Илюша, икая и всхлипывая, сообщил, что Наполеон упал в клетке и лежит кверху лапками. Я вернулась домой. Чудес не произошло. Непочка не очнулся, как наивно надеялся Илюша. Мы похоронили нашего любимца во дворе, под берёзой. Наши глаза были полны слёз. Илюшенька сильно горевал. Я успокаивала его, как могла. Мне это удалось с большим трудом. Однажды, когда он делал уроки в темноте, я спросила, почему он не включает настольную лампу? Его ответ меня ошеломил. Илья ответил, что больше не станет ей пользоваться, так как «…под этой лампой умер Непочка!».

-Бедный Илюшка! – Ильдар отметил поступок маленького мальчика, оглушённый невосполнимой смертью пернатого и обративший свою детскую обиду на бездушный светильник.

-Я поддержала сына! Сложила провод и убрала светильник под диван. Илюше купила другой - современный и светодиодный.

-Правильно, Наталья! Старая лампа постоянно напоминала бы ему о кончине Наполеона.

Они замолчали.

«Какой светлый парень – Илья! Я в нём не ошибся. У него много доброты!», - проскользнуло в мозгу отца.

Ильдар в уличном шуме не обратил бы внимание, так как звонка слышно не было, но телефон озарился, как ночной экран телевизора. Спасло то, что он прицепил аппарат на специальную подставку в салоне.

-Алло! – отозвался Ильдар.

-Ты, где? – спросил с нетерпением в голосе Денис Машков.

-Еду домой.

-Куда?! – не расслышал одноклассник, сквозь заглушаемый офисный гул.

-Домой еду! Встречался с Салаватом.

-Как прошла встреча? О чём разговаривали с Салаваткой? Сверни ко мне на работу! Сможешь?

Ильдар подобрался.

-Конечно, смогу. Ден, ты вновь что-то выяснил и раскопал? – спросил с опустошённым сердцем Ильдар, который ожидал только скверных новостей. Каждый звонок от Дениса приносил порцию печали.

-Происходит, чёрт - те, что! – задумчиво проговорил Машков, - не пойму, в чём дело! Может ты, что-то прояснишь?

-Скоро буду! – Ильдару пришло в голову, что он часто стал пользоваться этой фразой, как пожарник или врач экстренной помощи, готовым метнуться по срочному вызову, что, впрочем, так и происходило в последние дни. Ильдар отключился и повернулся к Наталье, которая оказалась готова к тому, о чём он попросит.

-Высадите на остановке. Я сойду.

Женщина всё поняла. Наташа в нетерпении вскинула голову.

-Ильдар, это Ваш знакомый из органов?

-Да. Мой одноклассник. Он предложил заехать к нему на работу, - поделился Ильдар тем, что вовсе не нуждалось в объяснении, так она уловила это по ходу разговора.

Он свернул на обочину. Здесь дороги расходились. Ей надо двигаться прямо, когда ему необходимо свернуть.

Наташа с поспешной неловкостью раскрыла дверь и обернулась.

-Вы расскажете мне новости, Ильдар? Потом…, позднее, - сконфуженно попросила.

Он кивнул, наверное, даже сильнее обычного, но показал, что не может быть и речи, в том, чтобы от неё что-то утаить.

-Спасибо! – выдохнула Наташа, придав голосу полноту благодарности всех матерей, загнанных жизненными обстоятельствами в угол.

Он круто взял от тротуара и под разрешающий сигнал светофора унёсся влево. Мокрый снег вспучился под шинами, как намокшая одежда.

-Кого Вы ищете?

Ильдар остановился возле поста на возглас строгого полицейского. Мужчина вынул паспорт и раскрыл его на странице с фотографией.

-Я к Машкову Денису. На второй этаж.

-У Вас назначена встреча? – оперативник зрительно охватил фото в паспорте. Показывая трудовое рвение, показушно сличил с живым портретом.

-Да.

-Звоните по внутреннему телефону. Без пропуска, я не могу, - окатил невозмутимый полисмен.

-Так выпишите пропуск?! – стал злиться Ильдар, - вот мой паспорт. Запишите в журнал.

-Звоните по внутреннему телефону. Без пропуска, я не могу, - муторно повторил он.

Ильдару показалось, что это попугай, но не добрый Непочка, а другой. Бестолковый и злой, которому вдолбили всего две фразы.

-Проходи! – Денис поднялся навстречу и дружелюбно заключил друга в свои медвежьи объятия.

Ильдар оглянулся. В кабинете никого не было, поэтому он расслабленно сел на мягкое кресло, но, вспомнив, ради чего он сюда мчался, сразу насторожился.

-Чем «порадуешь» на этот раз, Денис?

Машков придирчиво прошёлся взглядом по измождённой фигуре. Он неодобрительно покачал головой.

-Ты сегодня спал, Ильдар?

-Кажется, да.

-А, кушал? Завтракал?

-Не помню! Ден, какая разница, спал или кушал?! Говори, что тебя смутило? О чём хотел выяснить?

Машков в два шага подпрыгнул к общему холодильнику и вынул бутерброд. В чистый стакан налил горячего чая.

-Ешь! – не терпящим возражения начальственным голосом приказал он. – Ты себя доводишь до погибели. Глянь?! Даже твоя именитая причёска прижухла. Не скажу в этот раз, затёртую шутку о парикмахерской.

Денис оставил в покое своё рабочее место и приземлился на краешек стола, чтобы быть ближе к другу. Он скрестил руки в замок, одобрительно отметив, что Ильдар откусил хороший кусок хлебной горбушки с колбасой.

-Понимаешь, Ильдарик, я не пойму, что происходит?! Я говорил тебе, что пацанов вели оперативники?

-Говорил. Ещё добавил, что работала оперативная съёмка на месте закладки.

-Вот именно! Оперативная съёмка, - он нервно вскочил, а потом снова сел, - они засняли площадку, которая находилась в оперативной разработке.

Ильдар молчал. Ему нечего было сказать и что-то спросить, так как, говоря откровенно, он ничего не понимал, куда клонит Денис. Тем более Ильдар перемалывал зубами остатки бутерброда, который оказался очень вкусным.

-Ну, и что?! – отец не стерпел затянувшейся, как ночь паузы.

-Мне сообщили, что оперативники приметили двух парней и растерялись. Они ожидали увидеть другого человека. Они сильно удивились этим обстоятельством.

-То есть?! Как другого человека? Они сделали засаду на определённое лицо, которого подозревали?– Ильдар вытер рот от крошек.

-Именно. Лицо настоящего преступника! – поправил Денис, - наркоторговца или, попросту говоря, наркосбытчика. Я же говорю, что это место было в разработке. Туда обязательно должен был прийти тот, за которым наблюдали. Они думали, что поймают сбытчика с поличным.

Ильдар устремил глаза в потолок. Затем виновато прикусил губу. От бессонных ночей и голода его разум притупился.

-Всё равно не доходит, Денис?

Машков понимающе похлопал друга по плечу. Он начал говорить медленно и с расстановкой, словно объяснял, как надувать воздушный шар.

-Это место находилось в разработке. О закладке было известно полицейским. Скажу проще, это была засада. Но не на заурядного наркомана…, - Денис замолк, как ошпаренный и покосился на Ильдара. Заметив, что Ильдар не обиделся, продолжил, - …, а на наркосбытчика, промышляющей торговлей наркотиками. Теперь понимаешь?

-Нет, - с упрёком вздохнул Ильдар, - причём здесь мой сын?

-Вот балда!

Денис беззлобно сплюнул, описав круг вокруг стола.

-Твой сын и Илья оказались рядом с тайником. Может, они действовали по чьёй-то наводке? Кто-то их попросил принести вещь из закладки, о чём они понятия не имели? Может, ребятам посулили деньги или, хуже того - это был знакомый им человек? Та сволочь решила перестраховаться и послать для проверки мальчишек? Возможно, он что-то заподозрил или уже узнал, что за ним стали следить? Теперь уразумел?

Ильдар приосанился. Его глаза посуровели.

-Ты намекаешь, о ком-то третьем?

-Уно! Брависсимо! – Денис похлопал в ладоши.

-Кто это может быть?

Запал Машкова потух, словно он чихнул на слабый огонёк спичечной головки.

-Хотел об этом поинтересоваться у тебя?

-Я не знаю, - чистосердечно признался Ильдар.

-А ты у Салавата не спросил?

-Где спросить-то, Ден? – вспылил Ильдар, - на свиданке?! Там постоянно находился охранник. Я лишь намёками успел предупредить Салавата, не болтать. Выполнил твоё предостережение.

-Это правильно! – он призадумался. – А у Салавата есть друзья? Ну, знакомые, например?

-Илья, - безрассудно откликнулся Ильдар. Поняв, что выпалил беспросветную глупость, стукнул себя по лбу, - Лиза, Рамис…

-Кто такой Рамис? – сразу зацепился Денис.

-Его институтский товарищ. Студент второго курса. Они учатся с Салаватом в одной группе.

-Это не то! – опустошённо махнул рукой, - а Лиза?

-Девушка Салавата. Встречаются полгода. Я видел её. Типичная девчонка из современной среды. Цветные волосы. Кричащие татуировки. Салават знакомил нас. Приводил домой. Лиза – сестра Рамиса.

-Понятно, - обескуражено произнёс Денис, - не там копаем!

-Больше никого не припомню, - Ильдар трагично развёл руки в стороны.

-Дааа, - протянул с досадой Машков, - не расстраивайся, Ильдар! Не страшно! Ты, главное, подумай! В машине…, в дороге! Дома…, на диванчике, когда вернёшься в квартиру! В спокойной обстановке. Если вспомнишь о других знакомых Салавата, то дай знать! Меня интересуют взрослые мужчины, которые, так или иначе, общались с Салаваткой или, допустим, с Ильёй? Думаю, что отыскав этого неизвестного, мы распутаем клубок и узнаем, кто манипулирует и подводит под уголовную статью парней.

«Кто-то третий! Здесь замешан кто-то ещё! Кто же ты такой? Где ты прячешься, подлюга? Наркотический ублюдок! Подлый подставщик невинных душ!», - гадал Ильдар весь оставшийся путь за рулём, перемалывая в памяти давних и недавних друзей, знакомых, соседей, приятелей сына, которых, так или иначе, знал Салават. Он взрыхлил и взбудоражил прошлое, как пахарь. Дойдя хронологически до детсадовского возраста, Ильдар устало потёр виски.

Поднявшись в квартиру, он не переставал думать об этом. Отец в задумчивости открыл холодильник и автоматически вытащил так и недоеденную кастрюлю супа. Посмотрев на посуду и признав, что не голоден, так как сыт недавним бутербродом, он вернул кастрюлю на место.

Ильдар глянул на часы, которые показывали без десяти минут второго. Скоро он поедет в больницу к Ляле. Она ждёт его с новостями, чтобы узнать, как прошло свидание с Салаватом.

-Кто же ты, тайный незнакомец? Отзовись! – вслух произнёс Ильдар. Его ладони непроизвольно сжались в крепкие кулаки. – Я сверну тебе шею, мразь!

Думать, что действиями Салавата и Ильи хитро управлял со стороны какой-то мужик, было страшно и нестерпимо больно. Салават и Илья, по сути, превратились в пособников преступника, полностью оградив его от кары возмездия. Кто-то чужой обратил Салавата и Илью в наивных телят, подтолкнув к жертвенному месту заклания животных. Несчастные парни не распознали подвох, и доверились сущему дьяволу, принявший обличье приличного человека. Ильдар подумал, если бы этот человек оказался сейчас рядом с ним, то он его попросту бы уничтожил голыми руками. Мысль, что Салават и Илья попробовали наркотики, с подачи гадкого наркосбытчика действовал, как обжигающий огонь, которым хотелось испепелить врага, истребить его останки, растоптать ногами, вогнать в почву, распинать по свету грязный пепел.

«Как мне добраться до разгадки? Кто мне поможет?»,– ломал голову Ильдар. Ему требовалась помощь извне. Он понимал, что нужен какой-то толчок, какой-то рывок, чтобы его мысли собрались и выстроились в правильном указателе, куда двинуться дальше. Но без тычка, без малого участия у него ничего не выйдет. Его мысли смешались в клубок, и он самостоятельно не отыщет конец запутанной верёвки.

Он взял телефон, чтобы набрать номер супруги, но тут же передумал. Ляля навряд ли сможет что-то прояснить. Она знает ровно столько, сколько он был посвящён в то окружение и в те области познания, что называлось сыновним кругом общения. Тем более действовало и оставалось в силе данное самому себе обещание - лишний раз не тревожить Лялю. Спросить у неё означает вновь ввести её в панику, посеять хаус и беспокойство, погрузить в беспокойные воспоминания и вызвать ненужные умозаключения. Это означало - истребить и уничтожить те последние улучшения в самочувствии, перечеркнуть курс лечения и лишить обоснованных надежд на выздоровление. Ильдар не позволит. Он постарается до последнего скрыть плохие новости. Прикрыть и защитить супругу. Лишь, когда ситуация изловчится, вывернется наперекосяк, ударит и завертит могучим правовым маховиком, намотает на вал, раздробит и нанесёт последний, сокрушительный удар, без питающих надежд, с тяжёлым запахом тюрьмы, с решётками на окнах, караульными с бряцающими наручниками на поясе, восседающими судьями за высокими столами. Тогда Ильдару придётся умереть самому, перед этим открыв Ляле смертельную правду.