Мяу-революция

В тот день я лежал на крыше старого дома, в тени покосившейся антенны, и смотрел вниз, на суетящийся город. А там, впрочем как всегда, глупые люди с телефонами в руках искали котов. Они звали «Кис‑кис‑кис», улыбались, когда замечали пушистый хвост, и тут же начинали снимать.

Я зевнул, всё это, если честно, мне было до лампочки. До той же лампочки, до фонарного столба, до всего этого проклятого города с этими никчемными людишками. Лично мне и так было хорошо, но вот другие…

В этот момент откуда-то снизу раздалось громкое истошное мяуканье полное страха. Человек схватил маленького котёнка и смеясь делал с ним селфи, а котёнок пытался вырваться и звал маму. Мой хвост раздраженно дёрнулся, спрятанные когти непроизвольно показались из мягких лап. Пришлось даже зажмуриться чтобы не сорваться с крыши и не вцепиться в этого недоблогера-котолюба.

Когда‑то ооооочень давно нам котам поклонялись как богам. Потом мы стали охотниками и помощниками. Мы охраняли амбары, ловили мышей, грелись у очагов. Мы были нужны. Теперь же мы стали плюшевыми игрушками, картинками, милой неотъемлемой частью любой новостной ленты. Танцующие Кпоп котики в рилсе соц сетей, это же так мило. Буэ… Лайки, репосты, мемы. «Посмотрите, какой он смешной, когда спит на клавиатуре!». «А вот он пытается поймать свой хвост!». «Ой, а вот он смотрит так, будто всё понимает!». «Вы только посмотрите как мило он кусает кошечку за загривок». Тьфу, себя бы в спальне поснимали. От одной мысли шерсть дыбом становится.

Будто понимает… Скажут тоже. Конечно понимаем. Ещё как понимаем. Только это никому из вас не нужно.

Рядом со мной на краю крыши сидел голубь. Он тоже смотрел вниз.

— Думаешь, они когда‑нибудь остановятся? — спросил я.

Голубь повернулся, посмотрел на меня наклонив голову набок, но промолчал.

— Правильно, — кивнул я. — Слова тут ни к чему.

Я поднялся, потянулся, выгнул спину дугой. Ветер трепал мою черную шерсть. Где‑то вдалеке залаяла собака. А на улице за углом замурлыкал очередной кот, позволяя себя тискать. Там в городе, не на миг не останавливаясь, кипела жизнь. Для кого-то как котик-тортик сладкая, для других не очень.

Котик-тортик навеял воспоминания о видео тренде, как-то взорвавшем соц сети. Люди делали или заказывали реалистично выполненные торты похожие на своих котов любимцев, а потом при них начинали его резать. Да так же инфаркт заработать не долго или лишиться последнего рассудка. От этого воспоминания комок шерсти подкатил к горлу и я срыгнул его. Чем очень напугал голубя.

В общем город как и вчера, и позавчера, и за год до этого, был серым, шумным, душным. И в нём было слишком много людей, которые забыли, что коты это не игрушки.

— Мы больше не хищники, — сказал я вслух. — Мы мемы. Живые картинки с пушистыми хвостами. И это самое унизительное, что могло с нами случиться.

Голубь взмахнул крыльями и улетел. Я остался один. Пора было что‑то менять.

Спустившись с крыши по пожарной лестнице, старый металл скрипел под лапами, но держал, я оказался во дворе. Обычный такой двор, мусорные баки, кусты, пара старых скамеек и вечно голодные голуби.

Я шёл медленно, не торопясь. Куда спешить? Это мир к сожалению никуда не денется. Эх если бы я тогда только знал как я ошибаюсь. По сути в этом дворе всё и началось…

Я успел дойти лишь до угла, когда из‑за бака навстречу мне выскочил рыжий кот. Он был крупным, с порванным ухом, шрамом на щеке через глаз, и вырванными клоками шерсти на боку. Этот кот мне очень сильно напоминал ласку по имени Бак из мультфильма про доисторические времена, не хватало только повязки из листьев на глазу.

— Ты кто? — спросил он хрипло.

— Мурр, — ответил я. — А ты?

— Васька. Местный. Что надо?

— Ничего. Просто гуляю, — усмехнулся я закатив глаза.

Он прищурился.

— Гуляешь, значит. Видел я, как ты там, наверху, на людей смотрел. С таким видом, будто хочешь их всех съесть.

— Не всех. Только некоторых, — пояснил я свою позицию.

Васька громко фыркнул.

— А, так ты из этих… уфло… фуло… во, философствующих.

— Можно и так сказать, — подавил я смешок.

Васька обнюхивал угол бака, я уже собирался было уходить, но он сел прямо передо мной.

— Знаешь, что меня бесит? — вдруг сказал он. — Эти люди. Они думают, что если покормили, то мы им теперь должны. Должны мурлыкать, когда они хотят, да так чтобы весь дом слышал. Должны позировать для их дурацких фото. Должны быть милыми.

Я кивнул.

— И не только это, — продолжил он. — Они забыли, кто мы есть. Мы коты. Мы сами решаем с кем быть рядом, но при этом не принадлежим никому.

— Надо всё это менять. — твердо сказал я.

— И что ты предлагаешь делать?

Я молчал. Идея уже зрела во мне, но я ещё не решался её озвучить.

— Что‑то такое, чтобы они поняли, — сказал я наконец.

— Например? — в глазах рыжего читалось «ну-ну, ага, знаем, плавали, никто ничего сделать не сможет».

— Например… — я сделал паузу. — Например, исчезнуть.

— Исчезнуть? — сказав это Васька замер.

— Да. Ты только представь их лица. Все коты. Одновременно. Уйти из домов, из дворов, из их жизней. Просто взять и исчезнуть на один день. Или на неделю. А лучше на-все-гда. — произнёс я растягивая последнее слово.

Васька смотрел на меня, не мигая, будто я только что сказал какую-то дичь.

— Ты сумасшедший? — спросил он пристально меня разглядывая.

— Может быть. Но я почему-то уверен что это сработает.

— Это безумие, — проговорил он медленно качая головой, — но… мне нравится.

Васька поднялся, потянулся всем телом, хрустнув позвонками.

— Ладно, Мурр. Ты придумал ты и командуй. Но предупреждаю, если это закончится тем, что я останусь без миски корма, я съем тебя.

Я улыбнулся.

— Договорились.

Тогда Васька повернулся и направился к мусорным бакам.

— Пошли, фулософ, — бросил он через плечо. — Поедим сначала. А потом будем мир спасать.

Именно с этого всё и началось, я последовал за ним, чувствуя, как внутри зарождается что‑то новое. Не то утреннее раздражение, не эта нескончаемая усталость, во мне появилась надежда. Может быть, мы и правда сможем что‑то изменить. Может быть, люди вспомнят, кто мы такие на самом деле.

Где‑то вдали замяукал кот, протяжно, одиноко и тоскливо. Я поднял голову к небу. Облака расступались, открывая клочок голубого неба. Впервые за долгое время я почувствовал, что не один. У меня появился союзник. И, возможно, вместе мы сможем заставить мир услышать нас.