Мыс Фиолент (Отец)

*Эта история случилась на самом деле, но не в этой жизни.

В жизнях людей, которых больше нет.

Глава 1.

Маршрутный автобус «Черноморск-Симферополь» буквально выдохся у обочины, и жар сразу полез внутрь, как дым. Борис поднялся, снял сумку с верхней полки, чувствуя, как футболка прилипла к спине. Пластик сидений был горячий. В проходе пахло потом, сладкой жвачкой и дешевыми чипсами.

Снаружи воздух стоял неподвижно. Асфальт блестел, как черная вода. Над остановкой дрожали белые буквы рекламы, и тонкая пыль висела в них, будто кто-то растворил в свете песок.

Он сошел на тротуар и на секунду остановился. Ночью он почти не мог уснуть – неудобные сидения, вечно бубнящие соседи.

Симферополь. Город не шумел — он гудел. Моторы, крики, хлопки дверей. Где-то рядом фыркнула маршрутка, и в ее выхлопе было что-то кислое. От киоска тянуло теплым тестом чебуреков и горелым маслом.

Борис вытер лоб и достал телефон. Экран выгорел, цифры были бледными. Он нажал кнопку, подержал. Телефон подумал и зажегся.

Руслан ответил сразу.

— Ну? — сказал Руслан. — Ты где?

— Уже. На автовокзале.

— Стой. Там и будь. Не уходи никуда.

Руслан отключился. Борис сунул телефон обратно. Он стоял с сумкой у ноги и смотрел, как люди переходят дорогу там, где им удобно, а не там, где положено. Какая-то грузная женщина тащила пакет с арбузом, арбуз бился о ее колено. Двое пацанов в шортах толкались у киоска с напитками. Возле бордюра курили мужики. «Таксисты», - сразу понял Борис. И отрицательно покачал головой, когда один из них отделился от толпы и двинулся к нему с явным намерением заполучить клиента.

Он пошел к тени. Тень была узкая и горячая. Остановился у стенда с расписанием и сделал вид, что читает. Буквы расплывались.

Из-за угла вывернула белая «девятка». Музыка внутри была громкая, но глухая, как через стену. Машина затормозила рядом, и Руслан выскочил почти бегом.

Руслан стал шире, чем был в институте. Лицо немного округлилось, но глаза остались такими же — быстрыми, внимательными. Он был в светлой тенниске, на шее тонкая цепочка. На запястье часы. «Любимые G-Shok» - отметил Борис . Руслан улыбался так, будто они расстались вчера.

— Боря, — сказал он и обнял. Обнял крепко, уверенно. — Ну ты даешь. Какого черта не сказал раньше?

— Сказал же. Я написал.

— Ты написал, что “может быть”. У тебя всегда “может быть”. Давай, кидай сумку, падай.

Борис поднял сумку и положил в багажник. Металл багажника обжег пальцы. Руслан хлопнул крышкой, сел за руль и сразу потянулся включить кондиционер. Воздух в салоне был спертый.

— Ты как? — спросил Руслан, выезжая с площадки.

— Нормально.

— “Нормально” — это когда зубы не болят, — сказал Руслан. — Ты давно в Крыму был?

— Два года прошло.

— Лет сто, — сказал Руслан. — Ничего. Сейчас тебя оживим. Я тебя сначала домой, потом поедим. Надя борщ сварила. И чебуреки купил, нормальные, не вокзальные.

Он говорил быстро. Повороты брал резко, как будто торопился не в город, а из него. Борис смотрел в окно. Руслан всегда был хорошим водителем. Это было у него в крови.

Симферополь тянулся вдоль дороги пыльными фасадами, рынками и остановками. На остановке стояли люди, и каждый по-своему боролся с жарой. В ларьках блестели бутылки с водой, как стеклянные слитки.

— Ты на сколько? — спросил Руслан.

— Не знаю. Пару дней.

— Ты так говоришь, будто на войну приехал, — сказал Руслан и коротко засмеялся. — Ничего. На пару дней — это всегда минимум на неделю. Мы на Фиолент собираемся. Я тебе говорил?

— Нет.

— Так сейчас говорю. Балаклава, Фиолент. У меня там все схвачено. Артур прилетел, представляешь? Я тебе про него рассказывал. Из Владивостока. Он сейчас у отца. И батя тоже будет. Старик мой. Алексей Федорович.

Он произнес это имя с уважением, как пароль.

— Он как? — спросил Борис.

— Да крепкий он. Работает. Говорит: “Пока ноги носят — буду ходить”. Он такой. У него на заводе все на нем держится. По крайней мере он так считает.

Руслан сказал “на заводе” так, будто это не завод, а корабль.

— “Дионис”, — добавил он. — Все как было. Только людей больше стало и машин.

Они проехали перекресток, и Борис увидел троллейбус, который тащился, как усталое животное. На проводах дрожал воздух. У обочины стояли “Жигули” разных цветов, и все они выглядели одинаково усталыми. Крым. Отдельный мир со своими правилами и законами. Мекка советских бандитов и партийных бонз.

Руслан свернул во двор. Дом был серый, пятиэтажный. Во дворе — тополя и песочница. Песок был сухой, почти белый.

— Мы тут, — сказал Руслан. — Давай.

Подъезд пах сыростью и кошками. На стенах — объявления: “Сдам”, “Куплю”, “Ремонт компьютеровов”. Борис поднялся за Русланом на третий этаж. Руслан открыл дверь легко, без возни с ключом.

— Надя! — крикнул он. — Смотри, кого я привез!

Из кухни вышла женщина. Небольшая, короткие темные волосы собраны, лицо усталое, но чистое. Она улыбнулась Борису так, как улыбаются гостю, которого долго ждали и к которому надо быстро подобрать правильный тон.

— Боря, ты? — сказала она. — Проходи. Руслан мне уже все уши прожужжал, что ты приедешь.

— Здравствуй, — сказал Борис, обнял Надю и чмокнул в щеку.

Из комнаты выглянул мальчик. За ним — девочка поменьше, с хвостиком. Мальчик смотрел прямо, девочка пряталась.

— Это мои, — сказал Руслан с гордостью, будто показывал медали. — Саша и Ярослава. Саня, здоровайся. Ярушка, не бойся.

Мальчик подошел и протянул руку серьезно, как взрослый. Борис пожал руку. Рука была сухая и горячая.

— Привет, — сказал Борис.

Девочка выглянула из-за косяка и быстро спряталась обратно.

«Совсем еще крошка, - подумал Борис, а Сашка растет не по дням, а по часам – два года прошло – совсем другой человечек. Нет, человек».

— Она стесняется, — сказала Надя. — Потом привыкнет.

В квартире было прохладнее, чем на улице, но не холодно. В воздухе стоял запах борща и лаврового листа. Борис снял обувь. Пол под ногами был прохладный.

— Ты голодный? — спросила Надя.

— Не очень.

— Это значит “да”, — сказал Руслан. — Надя, давай корми.

— Сейчас, — сказала Надя. — Только руки.

Борис прошел в ванную. Вода из крана была сначала теплая, потом стала прохладнее. Он умывался долго, как будто смывал дорогу. В зеркале лицо было темнее, чем он помнил, и под глазами лежали серые полосы.

Он вышел. Руслан уже поставил на стол тарелки, порезал хлеб, вытащил из холодильника бутылку минералки и другую — с прозрачной жидкостью.

— Это что? — спросил Борис.

— Не бойся, — сказал Руслан. — Это не водка. Это чача – местное «вино». По чуть-чуть, для аппетита.

Надя принесла кастрюлю и разлила борщ. Пар ударил в лицо, и Борис вдруг понял, что голоден. Он сел, взял ложку и начал есть. Ложка стучала о тарелку, и это было приятно.

Руслан ел быстро и говорил одновременно.

— Слушай, ты не представляешь, что сейчас творится. Все дорожает. Вчера тачку заправил — и офигел. Бенз, Боря. У нас нефти – полное море, а бенз, как золото.

— Везде так, — сказал Борис.

— Везде, — согласился Руслан. — Но у нас еще нормально. У меня пиццерия идет. Люди все равно едят. Они могут не купить себе обувь, но пиццу купят. Психология, — сказал он и посмотрел на Бориса с таким видом, будто поймал удачную мысль.

Борис молчал. Он ел и слушал, как ложка Руслана скребет по тарелке, как дети в комнате включили телевизор, как за стеной кто-то переставлял мебель.

— Ты что, совсем без дела? — спросила Надя. Она сказала это спокойно, но внимательно.

— Работаю, — сказал Борис.

— Он в грузоперевозках, — быстро вставил Руслан. — Я тебе говорил. Он у нас водитель. Боец. Боря всегда был боец.

Слово “боец” повисло в воздухе. Борис посмотрел на Руслана. Руслан не замечал.

— Нормально все, — сказал Борис. — Только машина иногда ломается. А так – полдня туда – полдня обратно – в дороге время быстро летит.

— Машина — это расходник, — сказал Руслан. — Ты ее не жалей. Слушай, я тебе помогу. Если надо будет — я дам. Ты же знаешь.

Надя посмотрела на Руслана, но ничего не сказала.

— Не надо, — сказал Борис.

— Не “не надо”, — сказал Руслан. — Мы друзья. И вообще. Ты приехал отдыхать. Мы тебя сейчас в порядок приведем. Фиолент — это тебе не Черноморск. Там воздух другой. Там ты забудешь все.

Борис снова промолчал. Он почувствовал, как пот на спине подсох, и кожа стала стягиваться. Он посмотрел на свою тарелку. Борщ был темный, наваристый. На поверхности плавали маленькие круги масла. Надя вкусно готовила.

— Кстати, — сказал Руслан, — помнишь, как мы с тобой на тренировку бегали через поле? Там собаки были. Ты тогда… — он махнул рукой и засмеялся. — Ты тогда был злой, как черт.

— Не помню, — сказал Борис.

— Да ладно. Ты многое не помнишь. А я помню. Я все помню, — сказал Руслан и налил себе чуть-чуть из прозрачной бутылки. Налил Борису тоже.

— Не стОит, — сказал Борис.

— У кого это не стоИт? — передразнил Руслан. — По чуть-чуть.

Борис взял рюмку. Стекло было теплое. Он выпил. Жидкость обожгла горло, запах винограда поднялся в нос.

Руслан довольно кивнул, как тренер, который добился своего.

После еды Надя убрала со стола. Дети бегали по комнате и спорили, что смотреть. Руслан откинулся на стуле и закурил у окна. Дым пошел в сторону, но окно не спасало — он все равно оставался в комнате тонкой пленкой.

— Ты устал, — сказал Руслан. — Иди полежи. У нас диван свободный. Только прими душ сначала – ты ж с дороги.

— Я не хочу лежать, — сказал Борис.

— Тогда пойдем выйдем, — сказал Руслан. — Прогуляемся. Я тебе город покажу. У нас тут теперь центр другой, кафешки, все дела.

— Давай, — сказал Борис.

Они вышли на улицу. Двор был пустой и горячий. Тополя стояли без движения. На лавочке сидел старик в майке и шлепанцах. Он смотрел на них, как на людей, которые куда-то идут, и это ему казалось странным.

Руслан шел быстро, уверенно. Борис шагал рядом.

— Слушай, — сказал Руслан, — вечером посидим. Без детей. Надя их к сестре отправит. Посидим по-мужски. Ты мне расскажешь, что у тебя. А то ты молчишь. Не узнаю тебя прямо.

— Просто устал с дороги, не выспался. Не парься, все норм. Дай чуть отдышаться.

Борис посмотрел на дорогу. Вдалеке была палатка с чебуреками. Масло шипело, и запах был такой, что хотелось есть снова, хотя он только что ел.

— Давай чебурек возьмем? — спросил Руслан.

— Не хочу.

— Ты что, заболел? — Руслан засмеялся и махнул рукой продавщице. — Два. И две колы.

Они стояли у прилавка. Продавщица была в фартуке, руки блестели от масла. Она положила чебуреки на бумагу, бумага сразу промокла.

Руслан взял один, откусил и зажмурился.

— Вот это жизнь, — сказал он с набитым ртом. — Вот это, Боря, настоящее. Простое. Понимаешь?

Борис взял бутылку колы. Стекло было холодное, и это было приятно. Он открыл, пузырьки ударили в нос.

— С Анжелкой общаешься? — вдруг спросил Руслан.

Борис не сразу ответил. Он смотрел на чебурек в руке Руслана. Тесто было пузырчатое. Сок капнул на бумагу.

— Нет, — коротко ответил Борис.

— Как так? — спросил Руслан, как будто просто спрашивал о погоде.

— Так бывает. После развода, обычное дело как оказалось - произнес Борис. — Три года прошло. Вначале пытались поддерживать дружеские отношения. Точнее – я пытался.

Руслан кивнул, но не удивился. Он продолжал жевать.

— Жизнь, — сказал он. — Братишь, ты же знаешь, как оно бывает.

— Знаю, — сказал Борис, - теперь знаю.

Руслан вытер руки о салфетку, сложил ее и бросил в урну.

— Ладно, — сказал он. — Вечером поговорим. Ты только не кисни. Ты в Крыму. Тут даже воздух лечит.

Борис сделал глоток колы. Сладость была липкая. Он посмотрел на небо. Небо было пустое и почти белое от жары.

Руслан хлопнул его по плечу.

— Пошли, — сказал Руслан. — Домой. Отдохнешь. Вечером — веранда. Я вина достану. Батя такое привез, что ты забудешь, как тебя зовут.

Борис пошел рядом. Он буквально чувствовал, как под подошвами слегка прогибается горячий асфальт. В голове было ровно и пусто, как в комнате, где давно потушили свет.

Он не сказал Руслану ничего.

И Руслан не заметил.