Мыслей полет последний

Просил у духов мудрости, —

Накрыл же ветер перемен.

Мыслей полет последний.

Среди людей сильна легенда о рисовом поле и жадном фермере Каоши. Алый язык коварного Акаситы[1] слизал того, наказывая, будто горсть зёрен. И с тех пор дом Каоши, брошенный на склоне горы Мияноуры, заняли ёкаи.

— Мне кажется, вам стоит прекратить, — маленькая девочка, чьи блестящие волосы были убраны в тугой пучок, поправила цветастое кимоно.

— Мы только начали, Юи-сама!

За столом сидели двое. Маленькие ушки, толстый хвост и уже порядком пьяные мордочки выдавали в них тануки[2]. Они пришли в гости к Юи и теперь в очередной раз разливали саке из токкури[3]. За это время хозяйка едва ли успела подогреть рис, а оборотни уже ополовинили кувшин.

— В прошлый раз мне пришлось спасать вас от вил. В этот можете даже не ломиться обратно!

Юи следила за одноэтажным домом Каоши даже после того, как хозяина не стало. Дзасики-вараси[4] привыкла к старой обители из дерева, а потому уходить не желала.

— Это все вина Омики-сана! — Один из тануки обличающе ткнул лапой в своего товарища. Затем повел носом, вдыхая аромат стряпни: — Как вкусно пахнет...

— Да как ты смеешь, Орики-сан! — Второй тануки возмущенно подпрыгнул. — А чья идея была подкинуть кузнечиков в постель фермеров?!

— Твоя, — Орики невозмутимо солгал, чем вызвал очередной всплеск негодования.

— Не надо здесь ругаться, — строго произнесла девочка, сервируя стол.

Перед каждым гостем поставила рис — с левой стороны, суп — справа[5]. Затем настал черед хаси[6], чьи острые концы смотрели влево. Налакавшиеся саке тануки сразу же схватили палочки, с аппетитом приступая к еде.

— Юи-сама, какая вкуснота!

— Да-да, хоть лапы оближи!

Они наперебой нахваливали хозяйку, впрочем не забывая и про саке. Когда тарелки их были пусты Орики пьяно икнул:

— Ох, вот бы иметь нескончаемый запас саке! А то целое дело уговорить этого жадину поделиться хоть одним токкури.

— Мы всегда можем взять у людей, — Омики почесал пузо, счастливо улыбаясь.

— Вот еще эту водицу пить, когда у каждого сёдзё[7] есть белое саке, что никогда не кончается!

— Богов прогневишь, Орики-сан, — Юи покачала головой, опасливо выглядывая в окно.

— Мы же духи, Юи-сама!

Орики зафырчал, а затем резко замер, перепугав Омики.

— Что-что?! Неужто уже кара?

— Бака[8] ты, Омики-сан! Какая кара? Мы же духи, а духи должны помогать друг другу! Поэтому я пойду и потребую себе собственный черпак!

Юи и Омики одновременно ахнули, но остановить Орики не успели. Пьяный тануки уже начал скакать на одной ноге, затем на другой, а после подпрыгнул и исчез, оставив после себя лишь пару листьев суги[9].

***

Цвела сакура. Нежные розовые лепестки устилали собой татами[10] заброшенного дома Каоши. У порога сидело трое. Спокойная дзасики-вараси, гладящая трехцветную кошку. Обеспокоенный тануки, кидающий в пасть один маленький цветок сакуры за другим. И несчастный мальчик-подросток с ярко-красными волосами до пят и деревянным черпаком в руках.

— Омики-сан, Юи-сама, это трагедия! — сёдзё взмахнул черпаком, и несколько прозрачных капель упали на татами.

— А мы тебе говорили не гневить богов, — Юи погрозила пальцем. — Зачем ты пошел к Аматэрасу, Орики-сан?

— Я хотел нескончаемый запас саке...

— И ты его получил, — Омики нервно хохотнул.

— Но я не хотел становиться сёдзё! Но Аматэрасу только смеялась… А этот негодяй, Акасита! Как схватит своим языком! Как сожмет! Вот я и потерял свой хвост и стал ужасным сёдзё, — Орики, горестно вздохнул, а после припал губами к черпаку.

— Зато с черпаком, — Омики покосился на бывшего тануки.

— И из еды только саке, — насмешливо подхватила Юи.

— Симмата! — Начав ругаться, Орики вскочил на ноги, чуть не зашибив Омики священным черпаком. — Пока я этот тиксё, я не могу напиться! Тикусёмо! Кусотарэ! Бакаяро!

Ругань Орики разносилась над крышей дома Каоши еще долго. Бывший тануки, а ныне огневолосый сёдзё бегал по заброшенному двору, размахивая черпаком и ненароком поливая сорняки священным белым саке, которое так раньше любил. На полусгнившей крыше расположилась черная туча с длинным красным языком.

— Смирись и «ешь», Орики-сан. Смирись и «ешь», — тихо приговаривал Акасита, посмеиваясь.

Засуха накрыла рисовые поля,

Во власти страсти.

Журчит вода.

___________________________________________________

1. Акасита - демон-ёкай в японском фольклоре;

2. Тануки - традиционные японские звери-оборотни, известные проказники. Считаются большими любителями саке;

3. Токкури - традиционный кувшин для саке;

4. Дзасики-вараси - японский аналог славянского домового;

5. С правой стороны рис ставят только для покойников;

6. Хаси - палочки для еды;

7. Сёдзё - японский дух алкоголя. Обладают черпаком, в котором никогда не заканчивается священное белое саке;

8. Бака - дурак;

9. Суги - японский кедр;

10. Татами - традиционный японский мат из плетеного тростника и рисовой соломы, используется как половое покрытие в жилых помещениях и домах.