Мьюзик

3150 г.н.э.

– У-эль-ва… Ан-на Ма-рия… Мид-найт Мью-зИк, – чуть не по слогам читает молодая пышногрудая брюнетка, одетая в длинное платье с открытым верхом и сидящая в просторном удобном кресле. – И почему, такие длинные названия, а? Арчибальд?

Она обращается к пожилому, сухопарому и чернокожему мужчине, который почтительно стоит на некотором удалении. Судя по концентрации меланина[1] на его лице и по некоторым другим антропологическим признакам, он, вне всякого сомнения, мог быть потомком вождей антирасистской революции, нежданно полыхнувшей в далекие Темные Века, что и позволило ему стать почти вровень с хозяйкой, занимая ответственный пост ее Наставника и Управляющего поместьем.

– Так ведь обычное дело, госпожа Стелла, – произносит он таким мягким и чарующим голосом, что у стоящей напротив кресла, рослой и сероглазой Мьюзик сладко замирает сердце, а внизу живота разливается теплая тяжесть. – Сначала имя матери-отказницы, потом то, что после окончания Академии и подписания Контракта присваивается. Ну, а клички они сами придумывают, уже здесь, на месте, как магистратура начинается. Индивидуальность свою подчеркнуть хотят. Ну, уровень-то сами знаете какой.

– Странный способ подчеркивать то, чего нет, – отзывается на это госпожа Стелла и, чуть склонив голову набок, внимательно смотрит на девушку сквозь дымку, плавающего между ними графического файла. – Чем ты можешь объяснить, Мьюзик, что индекс твоего обожания моего супруга, господина Курта Первого, так подозрительно низок? А кривая, связывающая вас, до неприличия тонка?

Пока Мьюзик нервно теребит браслет на правом запястье и судорожно пытается придумать, хоть какое-то, более-менее приличное объяснение сему неприглядному факту, представляется совсем нелишним вставить небольшую ремарку, позволяющую пролить свет на причины, приведшие к этой беседе.

Как всем хорошо известно, волны вирусных пандемий, с романтическим названием «Давид-19», выкосившие половину человечества в Темные Века[2] и недвусмысленно направившие его эволюцию по очевидному пути педоморфоза, научно говоря, омоложения его популяционного состава, имели и некоторые социальные последствия. Мир людей, мир победившей глобализации и повсеместно установившегося Равноправия, оказался разделен многочисленными, сливающимися очагами смерти, центры которых приходились, почему-то на крупные города.

По счастливой случайности, наиболее предприимчивые, умные и находчивые люди, сумевшие уединиться в своих скромных поместьях, смогли, в большинстве своем, уцелеть. Этому отрадному факту, несомненно, способствовало и то немаловажное обстоятельство, что опасаясь излишних контактов, они даже смогли ненадолго сдержать свои грабительские наклонности, а высокие технологии надежно защитили их от нежелательных проникновений извне. Однако, такая оторванность от мира отнюдь не означала оторванности от тех финансовых и энергетических потоков, которыми они владели и управляли дистанционно. И хотя, со временем, территории поместий значительно расширились, они еще долгое время оставались лишь небольшими островками стабильности, посреди бушующего вокруг океана невзгод.

Таким образом, наибольшие потери понесли жители огромных человеческих муравейников, проще говоря, мегаполисов, которым на собственной шкуре довелось испытать умозрительные построения сэра Чарльза Роберта Дарвина, касающиеся естественного отбора и борьбы за существование.

Но шли века, и все постепенно стало налаживаться. У жителей городов выработался стадный иммунитет, а обитатели поместий разработали поливакцину, которой щедро, хотя и не всегда бескорыстно, делились со всеми. Фантомная Медицина размашисто шагала по планете!

Одичавшие было поначалу горожане вспомнили о том, что обитают в глобальном мире победившего равноправия и всеобщей толерантности. Это было нетрудно, ибо на руке каждого болтался чудесный браслетик[3], который, вместе с бесперебойно работающим Тоталнетом[4], делал человечество единым. С рождения и до смерти, браслет был помощником и другом, а 7Д-принтеры[5] обеспечивали всем необходимым. Правда, никто почему-то не задумывался, откуда черпают энергию эти замечательные устройства. Другими словами, об обитателях поместий человечество позабыло напрочь.

А те не горели желанием напоминать о себе. И понять их было нетрудно! Ведь сложившееся волей случая мироустройство оказалось весьма удачной и устойчивой конструкцией! Копившаяся веками социальная напряженность исчезла как дым, вместе с воспоминаниями о поместных жителях.

И не желая их пробуждения, они в своем кругу постановили – да будет так! И взвалили на себя тяжкое, но благородное бремя заботы о счастье всего человечества! Того человечества, что даже не подозревало об их существовании!

Они поступили как настоящие люди, по отношению к своим меньшим собратьям! И те, на долгие века, перестали испытывать нужду, в чем бы то ни было!

Конечно, в узком кругу десяти тысяч поместных семейств возникли чудные обычаи и обряды, своеобразный этикет поведения и удивительные законы. Но главным было не это!

Основным критерием принадлежности к этому кругу являлось то, что каждая Семья владела одной, а то и несколькими монополиями, удовлетворявших самые различные потребности рядовых землян!

И конечно, в силу своей изолированности и малочисленности, они не могли не задуматься о проблемах физического бессмертия, благо, монопольная концентрация ресурсов это вполне позволяла. Безусловно, что решение этой несложной генетической задачки имело давние теоретические обоснования, и до времени, не могло быть реализовано для всех без исключения, лишь в силу непропорционально развитых идей гуманизма на планете. А вот для 50-миллионного изолированного сообщества, эта задачка была решена легко и в довольно сжатые сроки.

Так, на Земле, возник новый вид – Homo Maronas или, выражаясь наукообразно – Человек Поместный. Термин этот употреблялся нечасто, в силу тотального неприятия поместным обществом умерщвленной еще в стародавние времена латыни. Поэтому, представители нового вида скромно называли себя людьми, в противовес остальным разумным обитателям планеты, продолжительность жизни которых, несколько искусственным путем, удалось повысить до шестидесяти лет включительно.

Однако, как это обычно и бывает, достижение великой цели омрачалось некоторыми обстоятельствами непреодолимой силы.

Так, непокоренной геронтологической вершиной сияла проблема старения репродуктивной системы – женщина, исторгнувшая из своих яичников фолликулярный пузырек с последней яйцеклеткой, становилась бесплодной, причем происходило это радостное для нее событие в обычные сроки установленные Природой.

Еще большей ее насмешкой казалось, и категорическое нежелание мозга выстраивать мало-мальски вменяемые мысленные конструкции более двухсот лет кряду!

С учетом того, что старение самого тела не происходило, и его развитие останавливалось в биологическом возрасте соответствующим двадцати пяти годам, это выглядело жуткой несправедливостью! Бессмертие, с точки зрения мыслящего человека, оказалось конечным!

Что же касается нравов и обычаев, царивших в этой среде, то, для понимания происходящего, стоит вкратце упомянуть о тех из них, что были непосредственно связаны с воспитанием полноценного потомства.

Каждый ребенок, достигший умеренно-дееспособного 7-летнего возраста, переезжал в собственное поместье, освобождая тем самым родителей от мелких хлопот по его обучению и воспитанию, каковые ложились на плечи Наставников и Наставниц. В их роли выступали специально обученные и бездетные семейные пары обычных землян, «изъятых» за баснословные деньги из Мира, и их тьюторство было бы совсем необременительным, если бы ребенок не нуждался в определенной социализации. Выражаясь высоким научным слогом, в играх со сверстниками!

Откуда же их можно было взять, хотя бы в минимальном количестве, как не с одичавшей Земли?

Решению этой непростой задачки весьма способствовала Академия Подопечных, раскинувшая свои многочисленные филиалы по всей планете. Недостатка абитуриентов, решивших посвятить себя изучению интересной и востребованной специальности, не было, так как их набирали из среды только-только народившихся «отказников».

(Довольно типичное и широко распространенное явление среди глобализированных землянок, предпочитавших тратить личное время на более интересные занятия, нежели на возню с новорожденными, и поэтому с легкой душой отдававших на общественное попечение плоды своих нелегких родовых потуг).

Конкурс – был высок! Вступительные экзамены – суровы! Тех же, кому посчастливилось стать студентами со дня своего рождения, ждало семилетнее обучение, причем, проходимые дисциплины были столь трудны, а преподаватели столь требовательны, что далеко не каждому доводилось пройти его до конца! Зато те, кому удавалось выдержать выпускные испытания (переэкзаменовок не было!), становились бакалаврами! Подразумевалось, что магистратура, будет пройдена ими по умолчанию, уже, после распределения, и они, на выпускном утреннике, сияя от счастья, с гордостью зачитывали слова Контракта! Столь скрупулезный отбор был обусловлен одним – полное название документа звучало так: Контракт на Обожествление!

Таким образом, семилетний владелец поместья становился для подопечных, как в просторечье назывались будущие магистры, живым богом или богиней!

Как лучше можно было обеспечить полную социализацию ребенка, если не в общении с сотней обожающих именно его девочек и мальчиков, проживающих рядом, в отдельных, комфортабельных и изолированных комнатках?!! С какой стороны не посмотри, ответ будет один – никак!!!

А в среде самих выпускников, бытовало мнение: такое счастье, такой необременительный симбиоз[6], право, стоил всей нервотрепки перенесенной на экзаменах! И нет ничего удивительного в том, что «земные» заботы вовсе не тяготили их! Ведь Родиной им, было Поместье!

Но не бывает вечного счастья! По достижению совершеннолетия, обычай требовал расставания! Подопечных, по условиям Контракта, ожидало безбедное существование в чудесных коттеджах, на дальних выселках родного поместья. Ну, а обожествляемых ими детей, более суровое испытание – годичная послешкольная практика!

Под чужими именами, сохраняя тайну своего происхождения, они, на общих основаниях, поступали в обычные земные университеты! Одни! Самостоятельно! Удача сопутствовала им, в который раз подтверждая преимущества домашнего образования над всеми прочими его видами! Начиналась учеба! В чужом, незнакомом мире!

Впрочем, истины ради, стоит отметить, что суть её заключалась, не столько в приобретении новых познаний, сколько в получении от обычных землян иных, более полезных навыков, вся совокупность которых, на изысканном поместном наречии, скромно называлась «побудкой сексуальности». И это не было развлечением или прихотью, а являлось суровой необходимостью! Дело в том, что нравы, царившие в поместьях до окончания школы, были самыми строгими!

Современнику может показаться, что слово «побудка» как-то слабо соотносится со смыслом всего выражения, особенно, если речь идет о прекрасной и дивной поре слегка перезрелого пубертата. К тому же, он вполне может озадачиться логичным вопросом: а почему бы её не проводить силами «своих», поместных удальцов?

Но если вникнуть в проблему поглубже, то необходимость бросать любимых чад, в суровый и неприветливый мир на целый год, была продиктована сугубо практическими соображениями.

Дело в том, что блистательно проведенная генетическая модификация, практически, разделившая людей на два вида, привела и к некоторым нежданным побочным эффектам. В силу неведомых биомолекулярных причин, поместные мальчики были, мягко выражаясь, в подавляющем своем большинстве, несколько меланхоличны, чем весьма сильно отличались от своих холерических соотечественниц. Поэтому, прохождение практики в среде, не утративших понятный интерес к галантным взаимопроникновениям, землян и землянок, было мерой столь же вынужденной, сколь и насущной!

Сразу же, после возвращения в родные пенаты, практикантов и практиканток, в полной мере познавших свой потенциал, немедленно совокупляли браком, уже между «своими», во избежание, так сказать, непредвиденных неожиданностей.

Неукоснительность исполнения закона о «чистой воде»[7] была возведена в абсолют до такой степени, что подбором семейных пар занимался исключительно Искусственный Интеллект, и все что оставалось родне, так это договориться о размере приданого мальчиков. Да-да! Не стоит упускать из виду и тот очевидный факт, что главами Компаний, Монополий и Семей, становились, в силу тотально победившего Равноправия, именно женщины! Благо, что становились они таковыми, только по достижению пострепродуктивного возраста, естественным образом ускользая из тисков неумолимого закона.

Нетрудно представить их подавленность, когда после веселого годового загула на практике, они превращались в примерных жен своих мужей, избранных, к тому же, бездушной машиной! Но также, не надо обладать особым провидческим даром, чтобы презрев на будущее, предсказать степень их отвязанности, после окончания периода фертильности! Ведь, вплоть до двухсот лет, их тела были не только желанными, но и восхитительно молодыми!

Именно в сей, счастливейший миг семейной жизни, мужья, исполнившие репродуктивный долг, разъезжались из жениных гнездышек по своим вотчинам, и в дальнейшем встречи супругов происходили хоть и регулярно, но крайне нечасто, и основаниями для них служили, как правило, общесемейные торжества, а никак не стремление ко взаимным альковным утехам.

Таким образом, обстановка, на момент описываемых событий, выглядела так. Мужем госпожи Стеллы, с самого своего рождения, являлся господин Курт, который, после окончания практики, приступил к исполнению супружеских обязанностей в ее чудесном поместье. Как водится, он переехал туда со всеми своими домочадцами, то бишь, подопечными, что внесло веселое разнообразие и придало пикантный колорит отношениям в усадьбе. Арчибальд был Наставником Стеллы, а Мьюзик – подопечной Курта.

На истории образования этого брачного союза, тоже стоит остановиться подробнее, и не только потому, что она сопровождалась некоторыми забавными эпизодами, но и в силу того, что супругами они были довольно своеобразными.

Когда могучий Искусственный Интеллект, которому предстояло подобрать суженую, для только что нарожденного Курта, задумался на пару недель и практически завис, все общество, втихаря, очень потешалось над этим обстоятельством. Да, и было с чего!

Дело в том, что после нескольких неудачных браков куртовых предков (в их роду рождались исключительно мальчики, что автоматически понижало статус Семьи, ввиду чрезмерных затрат на приданое), его самого вполне можно было отнести к пролетариям местного сообщества. Да, Курт был его несомненным членом и с генами у него был полный порядок, но он был «гол, как сокол»!

Единственная монополия, что оставалась еще у неудачливой Семьи, была монополией на уничтожение всех одуванчиков на Земле! Дело было важным, ибо эти никчемные растения способны за десять лет заполонить всю планету, в виду своей патологической живучести и неуемной тяги к размножению! Но прибыли оно не приносило никакой, и все более-менее сносное существование Куртов основывалось на не слишком щедрых дотациях более удачливых Семейств.

После того, как мудрая машина, руководствуясь собственными генетическими аллюзиями, остановила свой выбор на Стелле, происходившей из очень богатой Семьи, шуткам, казалось, не будет конца!

Как теперь называть Семью Курта? Безмонопольная?!! Ха-ха-ха! А самого жениха? Антимонопольным подпольщиком? У-ха-ха-ха! Не станет ли он революционером, сбросив тяжкие монопольные цепи? Да-да!!! Ведь ему больше нечего терять!!! Ха-ха-ха…

Неожиданно, проблему эту, с присущим только ей юмором, решила прапрапрапрабабушка Стеллы. Решила изящно и просто!

Выступая на пленарном заседании специальной закрытой секции Ассамблеи[8], посвященной этому щекотливому вопросу, она заявила следующее:

– Искусственный Интеллект ошибаться не может! Значит, Стелла станет женой Курта! Священные принципы Равноправия незыблемы и неколебимы! Но почему бы, – хитро прищурилась она, – нам не вспомнить опыт далеких предков?

При этих словах, зал встревожено затих: что поделать? пресенильная деменция[9], порой, накрывает человека внезапно!

– Ведь бывали времена, – ничтоже сумняшеся, продолжила она, – когда, в результате бесконечных войн, предложение явно превышало спрос и, чтобы сбыть этот прыщавый, всегда чреватый дикими препубертатными выходками и, скажем прямо, скоропортящийся товар, нежно любящие отцы были готовы даже немного приплатить первому, подвернувшемуся под руку встречному за свою спокойную старость. Поэтому, наша Семья готова… чуть поступиться принципами ради счастья молодых! Как ее глава я ответственно заявляю! Господину Курту, будут переданы две монополии: на связь, – она обвела торжествующим взглядом все собрание и, после паузы, присовокупила, – и в нагрузку… монополия на уничтожение всех маков на планете!!! Ведь нет никаких сомнений в том, что процессы ликвидации двух видов растений технологически близки и могут быть легко сопряжены, для повышения их эффективности!!!

Сказать, что все были потрясены мудростью и изворотливостью прапрапрапрабабушки Стеллы, значит, не сказать ничего! Долгие три дня все только и обсуждали этот неслыханный акт щедрости. Еще бы!

Мудрая стопятидесятилетняя красотка не пошла против Искусственного Интеллекта, что во все времена, было, прямо скажем, чревато.

Она «бескорыстно» повысила статус и репутацию жениха, ничем не рискуя! Ведь Стелла была старшей девочкой в своем поколении, что означало одно: рано или поздно, она станет Главой Семьи, что автоматически возвратит в ее лоно не только приданое, но и последнюю монополию жениха!

Но и это еще не все!

Все поместное общество восторгалось не столько юридическими аспектами сделки, сколько ее экономическим изяществом, потому что ловкая «старушенция», ко всему прочему, сплавила на бедного Курта две, абсолютно не приносящие прибыли монополии! Ну, какой доход можно ожидать от владения мировой связью, если у каждого жителя планеты, совершенно бесплатно, болтается на руке волшебный браслетик?

А эти станции космического слежения? Которые гудят о чем-то своем, да пожирают кучу энергии, за которую платить-то придется!

Ведь еще в Темные Века, с легкой руки апологета поиска «братьев по разуму» (судя по имени, Эрик Деникин[10], наверняка был представителем энергетически беспечного народа), их понастроили десятки! Вот только почему-то, за прошедшие столетия, ни один «братишка по разуму» так и не нарисовался!

Ну, а маки? С них-то что взять?!! Ведь, с тех самых пор, как медицина перешла на совершенно новые принципы в анестезиологии, несчастные опиаты применять стало попросту негде!

Предусмотрительности «старушки» все поразились еще раз, когда практиканты стали возвращаться назад. Вместе с ними просочились и слухи о той целеустремленности, с которой Стелла «будила» себя, равно, как и различные пикантные подробности о количестве и качестве приобретенных ею навыков. Истины ради, стоит отметить, что приобретены были, не только они одни.

Каким образом?!! Сквозь непробиваемую «умную кожу»[11]?!! А самое главное – где?!! На тотально очищенной от любых болезней планете, можно было подцепить ту заразу, название которой Искусственный Интеллект, вновь зависнув примерно на неделю, каким-то чудом смог раскопать в архивах?!!

Бывалые люди тут же предположили, что сдачей бастионов своей непорочности Стелла занималась не только в кругу золотой студенческой молодежи, но, с присущей ей любознательностью и непосредственностью, спускалась и уровнем ниже. Поэтому, отследив ее годичные перемещения, было принято срочное решение накрыть непроницаемым саркофагом районы фавел на живописных берегах Темзы, а также трущобы Силиконовой долины, заодно с древними руинами Голливуда!

Знамо дело, страшную болезнь, что досаждала приватностям девы метаболитами молочнокислого брожения, тут же и вылечили! Но вердикт докторов был безжалостен: никаких детей, в течение двух лет, вплоть до прояснения отдаленных последствий столь истовой увлеченности!

Свадьбу сыграли тихую, Курт переехал к Стелле, и семейная жизнь стала потихоньку налаживаться.

Курт умело заполнил невольно возникшую репродуктивную паузу и, развив кипучую деятельность, вскоре стал называться Куртом Первым. Эта скромная циферка однозначно указывала на то, что он рачительно распорядился приданым и стал одним из богатейших людей сообщества. Благодаря ли его уму это произошло, или может, шепнуло что-то в его голове, что опиаты могут использоваться не только как анальгетики, а мечтания земных дикарей, погрязших в повседневной серой виртуальности, требуют новых впечатлений? Кто знает?

Но как бы там ни было, Курт нашел способ раскрасить их досуг в более яркие цвета! Сделать землян еще счастливее!

Связью он тоже увлекся, и, хотя станции космического слежения по-прежнему приносили сплошные убытки, часто дневал и ночевал на ближайшей из них.

Стелла же, ввиду своего, несколько неопределенного положения (все ее подруги-одногодки возились уже с очаровательными карапузами или вот-вот были готовы стать матерями), скромно присматривала за общим порядком в поместье.

Одним из последствий этого «пригляда», стала высылка, по мелочным придиркам, жены Арчибальда на дальний периметр поместья, что автоматически перевело его в разряд холостяков, что неминуемо должно было привести к тому, к чему и привело в итоге. Конечно, он очень стеснялся и всячески отнекивался поначалу, но слово хозяйки – закон, и поэтому, его черное естество частенько гостило внутри пылкой госпожи Стеллы, нежась в пламени женской невостребованности, когда это позволяли приличия. Другими словами, когда ближайшая обсерватория начинала работать в усиленном режиме…