Н.аученный У.бивать Б.езжалостно

1-1

…И рвутся вены в порыве губительной, справедливой и неутомимой жажды мести. И льются реки праведно кипящей крови. Они текут по воспалённым жилам и разрывают их, не дают покоя ни воспалённому разуму, ни окроплённому шрамами телу, изнурённому долгими странствиями по неизведанной земле, которая казалась предсказуемой. И было это только начало. Сколько ещё вёрст предстоит пройти, бросаясь в бой с врагом — набирающим силу и непредсказуемым?

Ни расчёт на справедливость, ни молитвы, ни вера в лучшее не изменят того, что творится в этом мире, погрязшем во грехе и ужасе. Только ты… Только сила, что сосредоточена в руках и уме твоих. Только крепость духа, суровость расправ и жестокосердие как панцирь, необходимый для воина. Только сильное тело, воля и воинский дух. Больше ничего…

Амнезия беспорядочно касался головы то одной, то другой рукой. Голос, звучащий внутри хотелось заткнуть любой ценой: хотелось стучать изо всех сил руками по голове, биться ей о стены, пол, камни — что угодно, что могло бы унять звучание голоса и помочь уйти в бессознательное состояние.

Но не получалось. Будто внушающий что-то голос был сильнее, чем собственные инстинкты. Обжигающий жар в теле и воспалённый страшными картинами ум — вот что овладевало палачом. Постепенно гудение в голове сходило на нет. Амнезия осмотрелся: глаза непривычно резало яркими рыжими, огненными красками. Тело обдавало жаром. Он поднялся с земли. С горящей земли. Он не узнавал ме́ста, в котором находился. Вокруг него не было ни одной приметы, по которой можно хотя бы приблизительно обозначить место своего положения. Ладони жгло огнём. Поднявшись на ноги, палач сделал несколько шагов. Он будто перемещался в бесконечном пространстве и не чувствовал, что приближается к чему-то или от чего-то отдаляется.

— Добро пожаловать, Амнезия, — разлился вокруг спокойный, по-властелински надменный голос.

Амнезия молчал, продолжая делать неуверенные шаги по горящей тверди. Она была бездонна, и каждую секунду казалось, что провалишься сквозь это пламя, которое и составляет твердь.

— Молчишь? Гордый. Это я люблю. Это мой конёк. Ты можешь не вступать со мной в беседу. Но ты уже вступил со мной в контакт. Так что всё дальнейшее в моей власти. Я здесь хозяин и я здесь повелитель.

— Я в аду? — спокойно спросил палач.

— Ах-ха! Да, палач. Ты там, куда привела тебя твоя судьба. Привела естественным образом. Уж не думаешь ли ты, что не должен был тут оказаться?

Амнезия молчал, осматриваясь в огненном пространстве, лишённым определённых форм.

— Здесь чудесное место, Амнезия. Тебе понравится, — жестоко и увещевательно продолжал голос. — Ад так многообразен и многомерен, что ты даже и представить себе не можешь! Да, огонь, огонь — он есть важная часть моего царства. Важнейшая стихия, без которой тут не обойтись. Но ад состоит не только из огня, уж ты мне поверь. Посмотри вниз.

Амнезия опустил взгляд и чуть не потерял равновесие. Между клочковатыми, рваными сполохами огня зияла бездна цвета беззвёздного космоса. Палач удержал равновесие и снова сосредоточил взгляд на сполохах пламени.

— Ты ещё увидишь, насколько он прекрасен и бесконечен. Огонь — лишь малая и необходимая его часть. Осторожно, справа!

Амнезия продолжил идти небыстрым шагом. Он не имел цели в своём медленном шествии. Единственно отчётливым намерением сейчас для него было одно: выжить. Пока он не видел ярко выраженной опасности. Только обжигающий жар огня пугал иногда вспышками и взрывами с разлетающимися искрами.

— Слева, палач!

Амнезия не шелохнулся и продолжил идти прямо. Идти по огненной тверди становилось привычнее. Удерживать равновесие уже получалось без особых усилий, а к жару тело понемногу привыкало. Только бездонные бреши в огне, которые недавно явил зловещий властелин этого мира, вызывали опасения, а оттого шаг был хоть и твёрд, но осторожен.

— Справа, палач!

Амнезия продолжил идти, сохраняя невозмутимость и прохладность разума. Но тут же пал ниц, едва успев выставить ладони. Скалящийся демон стоял вдалеке и скалился, слегка раскачиваясь туловищем влево и вправо. Он хищно наклонился вперёд, показывая готовность кинуться в атаку.

— Я не только Властелин Ада, но и Отец Лжи. Вот тебе и доказательства, палач!

Амнезия поднялся и принял оборонительную позу. Он не имел плана, как будет биться с демоном без оружия. Он знал только одно, вернее чувствовал: он будет биться! Даже если сейчас настанут последние мгновения его мучительной жизни, полной пробелов в памяти, бессмысленной борьбы и тяжких откликов в пустом сердце, в котором могло быть место обычным человеческим чувствам.