На благо чужого мира. Чистильщик

Заготовив пару крупных веников разнотравья, Хайвар Гроу присел отдохнуть на камень. Восемь его коз всё так же продолжали пастись на горном лугу, но пора было возвращаться во времянку — скоро закат. А вечер выдался приятный: чистое светло-голубое небо, лёгкий ветерок, доносящий запахи трав и звук журчащего неподалёку тонкой ниточкой ручья.

Поднявшись через несколько минут отдыха, старый пастух перекинул через плечо связанные меж собой веники, которые послужат зимой подкормкой его козам, и опёрся на посох. Щётка, старая длинной коричневой шерсти коза, послушно пошла за пастухом, за ней же последовало и всё немногочисленное стадо.

Во времянке, хлипком сараюшке с небольшим загоном для животных и старым матрасом, ир Гроу развесил веники, взял котелок и пошел готовить на костре свой нехитрый ужин. Разнотравных веников скопилось немало, вот и сын через день-два должен прийти забрать их. Управившись с делами, старик разложил постель и уж собирался тушить масляную лампу, как за стенкой зашуршали мелкие камушки, будто кто-то прошёлся.

— Эй, Гёрв, чтой-то ты на ночь глядя пожаловал? Нет чтоб с утречка… — поднимаясь с матраса, крикнул ир Гроу, думая, что сын пришёл.

Ответа не последовало и дверь не открылась, чтоб впустить мужчину. За стенкой со стороны коз вновь зашуршало камешками, животные забеспокоились и почудилось старику в их мэканьи нотки страха, даже ужаса. По дощатым стенкам заскребло, словно граблями кто провёл, да уж больно сильно — стенка заскрипела и зашаталась. Козы шарахнулись в сторону и сжались тесной кучкой.

— Вот же напасть, — пробормотал пастух, зажигая от лампы факел, — горной кошки ещё не хватало нам, диких баранов мало что ль? Домашнюю животинку, видите ли, подавай!

Бормоча ругательства, старик подступил к всполошившимся козам и стал гладить Щётку, приговаривая, что уйдёт кошак скоро, а не уберётся так он прогонит. Да вот приговаривал, а у самого поджилки трясутся: горный кот — это не шутки, а уж если изголодался!..

Наклонившись поднять во вторую руку посох, ир Гроу поглядывал на сжавшихся животных. На пару секунд за стеной шум стих и тут внезапно стену разнесло ударом на летящие в сторону доски и щепки. От неожиданности и чтоб прикрыться от разлетающихся досок старик упал наземь, выронив и посох, и факел, чудом не потухший при этом.

Из дыры в стене резко показалась жуткая чешуйчатая морда размером с крупную буйволовую голову, на которой под рядом загнутых назад коротких рогов блеснули четыре желтых глаза по два один над другим по бокам морды. Разинув клыкастую пасть, чудовище тут же сцапало жалобно заверещавшую Цапу. Козы ему хватило ненадолго и, облизнув окровавленную пасть длинным мясистым языком, оно нацелилось на следующее животное.

Увидев закапавшую с клыков кровь, пастух вышел из оцепенения и подскочил с земляного пола, подхватив факел. Где только смелость у него взялась, старик не успел подумать, ведь за козами и он мог очутиться на клыках неведомого чудовища. Поэтому, как только оно открыло пасть, ир Гроу кинул в неё горящий факел, благо расстояние было небольшим из-за тесноты времянки.

Не ожидая сопротивления от еды, да ещё и неприятно жалящей огнем, чудовище замотало головой и отпрянуло от дыры в стене, издавая низкие шипящие звуки. Судя по шуму около времянки, оно не спешило сразу покидать «хлебное место». Старик открыл калитку загончика, и перепуганные животные тут же бросились подальше от дыры в стене, чуть не сбив самого хозяина с ног. Припомнив, что где-то у двери лежит запасной факел, ир Гроу направился его искать с масляной лампой — огонь дал ему надежду отпугнуть страшное создание.

Замерев с импровизированным оружием в руках, окружённый животными старик прислушался — вокруг стояла гнетущая тишина. Недавняя резвость движений теперь отдавалась болями в суставах и пояснице, а неопределённость и страх не давали покоя. Так он и провёл время до рассвета в ожидании нового нападения. Факел за час прогорел, но всё обошлось.