На частоте гнева

«Горе тому, кто швыряет проклятие в тьму, – ибо тьма швырнёт его обратно»

На микрофоне засохло пятно от кофе, чтоб голос не застрял, я стёр пятно грязным платком, и нажал на кнопку. Лампочка загорелась. Я скажу им всё, что думаю.

– Зассали, зелёные карлики?! – микрофон задрожал. – Где вы? Почему вы молчите? Языков у вас нет?

Экран слишком яркий. Вторая бутылка, как дохлая рыба, валялась на полу.

– Я искал вас годами, писал статьи, защищал гипотезы. Ради вас я потерял всё. Мало того, что я стал "чокнутым профессором", меня сослали сюда. Спасибо вам за это! Я верил, что вы есть. Что вас можно услышать.

Я наклонился ближе. Голос перешёл в шёпот.

– Теперь слушайте вы. Ваши правители – дерьмо! Как и вы. Передайте, им от меня, что они ублюдки. Если вы верите в божков. Знайте, я плюю на них, а из храмов получаются хорошие общественные туалеты. Прилетайте – я скажу вам всё это в лицо!

– Если вы промолчите – желаю вам сдохнуть на ваших планетах. – я выпил остатки и нажал на кнопку, сигнал полетел в космос.

Проснулся от головной боли. Мозг явно уже не выдерживает излучения антенны. Вдобавок дрожали руки от постоянного перенапряжения. Заметил странную тишину – не гудели компьютеры, не выл ветер, не пели птицы. Термометр сломался. Лето, а он показывает минус семнадцать. В аппаратной пахло солью и медью. Откуда этот запах? Из леса? Техника сломалась? Проверил электронику, она в порядке. Посмотрел данные из космоса. В логах нашёл новый файл с названием «Получено: Ответ 001. Распаковка». Программа показала: частота 0,0 Гц. Это всё равно что услышать тишину. Компьютер адски загудел. Я подумал, что ему больно. Появилась надпись: «Мы услышали – мы скоро ответим». Надпись на мониторе исчезла, компьютер затих. Казалось, время замерло, пока не зазвонил телефон. На экране высветилось имя: Елена. Моя бывшая аспирантка.

– Чё?! – спросил я хриплым голосом.

– И вам доброе утро, Максим Николаевич, вам удобно говорить? – По интонации я понял: она обиделась. Мне стало стыдно. Она последний человек, кто всё ещё не смеялся надо мной. Кто верил хоть во что-то из того, что я искал.

– Здравствуй, здравствуйте Елена. Извините, за грубость. Я просто не выспался. Много работы.

– Вы принимали… профилактический раствор?

– Нет Лена! Я сегодня не пил, спасибо за беспокойство. – На той стороне связи я услышал вздох – она всё поняла. – Почему позвонили, что случилось?

– Да, случилось. Максим Николаевич, вы уже видели?! – она говорила возбуждённо, почти испуганно. – Система вашей станции фиксирует гравитационные колебания – будто над вами висит большой объект в форме сферы.

Я посмотрел на монитор, потом на верхние панорамные окна.

– Действительно… приборы фиксируют шар. В небе вижу только тучи. Проверили солнечную активность?

– Проверили. Это не она.

– Это, наверное, помехи или хакерская атака. Свяжитесь, как его... с базой! С центром! Прислать техников. У меня всё утро сбоит техника, присылает ложные сообщения.

– Какие сообщения?

– Неважно, потом скажу. Главное пришлите кого-нибудь для починки.

– Вы серьёзно? Хотите объяснить это поломкой?

– А чем ещё? Оборудование старое. Станцию скоро законсервируют.

– Хорошо, техники будут сегодня к вечеру. И ещё! Час назад космос замолчал. Нет фонового излучения, сигналов от пульсаров. Абсолютная тишина.

– Это невозможно! Проверьте оборудование.

– Уже проверили, перезагружали. Всё исправно. Это по всем станциям так. Даже станции в Америке и Европе сообщают то же самое. Кто-то предположил глушение. Но кем и зачем?

– Звучит нереально. Я сегодня исследую это подробно.

– Хорошо. Рада, что вы будете чем-то заняты. Но будьте осторожны. У меня плохое предчувствие. Я ведь вас помню другим, – добавила она вдруг. – Упрямым, не таким усталым. Помните тот семинар, когда вас высмеяли, якобы за антинаучность? Тогда я впервые подумала, что вы правы. Не знаю, что сейчас происходит, будьте осторожны, ладно? – Она повесила трубку.

До прихода техников нужно было хоть в чём-то разобраться. И привести себя и станцию в порядок. Я перезагрузил систему и просмотрел журналы. Искал следы – вирус? глюк? Кто-то пробился через спутник? Всё выглядело обычно. Умылся и побрился, оделся в чистое. Вышел наружу и выкинул мусор. Ветра не было. Лес застыл, только несколько деревьев странно шевелились. Радиотелескоп стоял неподвижно, как и раньше, но рядом на траве лежал мёртвый ворон. Осмотрел его – без повреждений. Глаза мутные. Будто он просто упал. Наверное, угарный газ из генератора.

Я вернулся на станцию. Подключился к локальной сети. Залез в системные логи от момента отправки сигнала. «Странно, по журналу сигнал я отправил не вчера, а три дня назад». В архиве запись сигнала изменена, код другой. Когда я открыл, на экране всплыло сообщение: «Ты открыл дверь. Сможешь ли закрыть?». Сбой питания, всё погасло. Темнота рухнула, как колокол. Аппаратной, кто-то таился. Запах меди и соли усилился. Я едва шевельнулся – и оно шелохнулось в ответ.

Тогда я услышал лёгкое, почти ласковое постукивание. Непонятно откуда оно. Я рукой нащупал фонарик, включил. В коридоре пусто. На стене отпечаток ладони. Тонкий, продолговатый. Пальцев больше пяти. Я мог долго вглядываться, но услышал стук в дверь. Я не торопясь подошёл к ней. Стук настойчиво продолжался. Я мельком взглянул в окно возле двери. В этот момент включился свет. За дверью стояли техники. Трое. В тёмно-синей униформе.

– Ну и глушь, дорога ещё хуже – сказал главный техник. – Здесь даже комары дохнут со скуки, а тараканы увольняются.

– Здесь всё дохнет, – устало сказал я.

Он усмехнулся и посмотрел на меня. На секунду мне показалось, что его лицо стало брезгливым, потом он широко улыбнулся.

– А вы, профессор, держитесь. Хотя по вам видно – вы тут дольше всех.

Техник зажмурился и отвернулся

– Профессор, вы как вижу вчера отмечали «День взятия Бастилии», – произнёс он, с жалостью. – Неудивительно, с такой зарплатой, когда есть высшие образование и научные степени. Так и до белочки не далеко.

Тип человека, которому после первых секунд знакомства хочется ударить по лицу. Попытаюсь сдержаться.

– Я не пил, – ответил я. – Это последствия долгой работы по изучению космоса.

– Ага, конечно, – усмехнулся техник. – Космос тоже запивает, значит. Если не ошибаюсь, в космосе есть облако из спирта…

Он посмотрел на небо, потом на обветшалую станцию.

– Вижу не выделяют денег на космический гранит науки. Ещё и работай тут.

Молодой огляделся, прижимая к себе рюкзак:

– Правда, что здесь пытаются выйти на контакт с пришельцами?

Я молча посмотрел на него. Он поспешно продолжил:

– Просто, ну… я слышал про проект SETI.

Главный хлопнул его по плечу:

– Отстань от профессора, уфолог.

– Да я не – мне просто интересно. Если кто-нибудь ответит, что вы будете делать? Сообщите в ООН или нашему правительству?

– Профессор, этот молодой человек – поклонник гуманоидов, марсиан и прочих инопришельцев.

Я вздохнул:

– Я просил техников, а не стендаперов из клуба любителей фантастики.

Троица переглянулась. Улыбка у главного сошла, они вошли внутрь.

– Это что у вас, сервер или музей? – спросил техник, хлопая по старому монитору.

– Реликвия. Работает с восьмидесятого года.

– Тогда не удивительно, что сигнал поймали. Вон, и Ленин, наверное, до сих пор по эфиру гуляет. – техник повернулся в сторону молодого. – Женя, напомни, какое было первое сообщение в космос? Ты нам ещё в машине говорил, оно про Советский Союз.

– «Мир, Ленин, СССР».

– Профессор? – Главный повернулся в мою сторону – Мне кажется, вы, учёные, посылает сообщения неверно.

– И как вы предлагаете?

– Я считаю, нужно в космос отправить трёхэтажный мат, чтоб пришельцы послушали, оскорбились и прилетели разбираться. А дальше мы объяснимся и померимся. Будем дружить, торговать и совокупляться с инопланетянками.

«В центре в курсе, о вчерашнем? Они меня подслушали и прислали проверку?».

– Вы откуда знаете?! – вскрикнул я.

«Если они сами пришельцы?». Моя прабабка рассказывала, что нечисть может проникнуть в дом только с разрешения. Если у них также?Они удивлённо посмотрели на меня. Они явно не знают. Я отогнал глупые мысли. Мне стало стыдно за себя как человека науки.

– Вы о чём?

– Так, я про себя. Что с техникой?

Они приглянулись друг на друга, и продолжали работать.

– Что-то тут не так. – Произнёс третий техник молчун, почти шёпотом, уже склонившись к монитору. – Питание нестабильно, впечатление, что энергию выкачивают.

– Сбои начались сегодня. Приходят странные сообщения, глючат приборы, свет гаснет. Хакерская атака?

– Не отрицаю профессор. Хоть Пентагону неинтересна ваша станция, но условный обиженный студент, которого вы завалили на сессии, легко мог вас взломать. Проверим всю систему. – отозвался главный. – Лучше чай поставьте, пожалуйста. Нам тут до вечера возиться.

Я молча кивнул и ушёл в аппаратную. На мониторе – чисто. Только обычный интерфейс станции. Отпечаток на стене исчез. Разыгравшееся воображение и игра теней. Из коридора доносились голоса и смех. Кажется, один из техников рассказывал анекдот. Я заварил чай. Отнёс техникам. Потом вернулся в аппаратную. Впервые за последние сутки всё казалось нормальным. Проделки хакеров, а я уже подумал на… Больше не капли алкоголя. Лучше чай. Я сделал глоток. В этот момент в коридоре наступила тишина. Я отложил чашку и вышел.

– Эй? Граждане грави-техники?

Никто не ответил. Инструменты лежали на полу, чемодан аккуратно раскрыт. На столе лежали кружки с недопитым чаем.

– Ребята? Перестаньте. Это уже не смешно. Отзовитесь!

Я проверил всю станцию – пусто. Ни следа. Автомобиль стоял возле станции. Я ударил ладонью по стене. Со штукатурки осыпалась пыль. Они не ушли. Их забрали. Меня услышали!

– Это я звал! Меня возьмите! Зачем их?!

Я сел на пол у стены, и опёрся спиной. Они в моих словах услышали злобу, гнев, проклятия. Что они подумали? А теперь они – здесь. Я дал им зло. Теперь они его вернули. Если ещё не всё потеряно? Я метнулся к пульту. Включил микрофон. Я начал говорить.

– Это Максим Круглов. Повторный сигнал. Не проклятие. Пожалуйста… Слышите? Я ошибался. Я кричал не вам. Я не знал, что меня услышат. Гнев был не к вам. Это я, простите. Я не знал, кого зову. Если можно – Я простите… Заберите меня. Верните эти троих.

На экране мигнули символы. Программа зависла. Передача оборвалась. На экране появилась надпись вместе с голосом внутри черепа: «Сигнал получен. Объявлен вызов. Ответ начат. “Простите” – не признание. “Простите” – не отменяет вызов. “Простите” – поздно». На столе начал вращаться с безумной скоростью маятник. А стрелка прибора ползла вверх, как будто станция падала. Я побежал к выходу. Дверь растворилась.

Я рванул к окну. В небе, над незнакомыми джунглями, висел огромный глаз, без века и зрачка – лишь тусклый белёсый круг, окружённый узорами из капилляров. Он не моргал, он смотрел на меня. Если я допускал существования Бога, то представлял его именно так. Кричать я не мог. В лёгкие залили смолу. Шевельнуться невозможно. Я прохрипел:

– Не надо! Я не хотел! Это ошибка!

Из динамика прозвучало: «Связь установлена. Сторона нарушила мир. Ответ совершен. Цикл завершён». Убежать не получилось. Тело стирали миллионы игл, раскалённых до Солнца. Пальцы исчезли, затем погасло зрение, слух и всё ощущение. Все знания таяли. Последняя мысль: «Лучше бы я заблуждался».