На четверть демон: ПРИЗВАННЫЙ

Великое отчаяние порождает великую силу.

Стефан Цвейг, австрийский писатель

Алексей Зотов, парень тридцати двух лет, лежал на кровати, застеленной довольно грязной простыней, в крохотной квартирке, расположенной на окраине одного из спальных районов Челябинска. Лежал и плакал. Как ни старался он сдержать горькие слезы, они все равно упрямо текли по его небритым щекам. К слову сказать, не стригся он также довольно давно, и сальные волосы мужчину уже совершенно перестали заботить.

- Суки, - простонал парень, - сукиии! Пи-асы! Нецелесообразно, отказать. Исчерпан лимит страховых выплат! - инвалид машинально погладил свою многострадальную руку.

Последние три года все происходившее с ним крутилось вокруг его левой конечности.

- Рука. Моя рука. Ну что же ты, как же так, - в который уже раз запричитал несчастный.

Левая рука молодого человека напоминала какой-то убогий обрубок. Вернее, в ней отсутствовал большой кусок плеча, вследствие чего вся эта часть тела напоминала кадры из фильмов про Франкенштейна.

Рука висела плетью, которой никак невозможно было управлять, практически пятисантиметровый фрагмент плечевой кости был ампутирован, и мало кто мог знать, на что пошел этот озлобившийся на весь белый свет бывший солдат, чтобы ему пришили оторванную конечность, и каким невероятным чудом стало то, что она все-таки прижилась. И пусть рука сейчас не работает, лишь бы не ненавистный протез. Несмотря ни на что, Дмитрий никогда не переставал надеяться на исцеление, неистово верил, что многоопытные военные врачи ему помогут, что все будет хорошо, так, как и прежде. Не получилось. Вердикт эскулапов, действительно пытавшихся неоднократно помочь ему, оказался неутешительным.

Три года назад он подписался на ту самую, трижды проклятую командировку, из которой ему было суждено вернуться инвалидом. Шел десятый год военной службы по контракту, половина отмеренного законом срока уже оказалась позади, и за это время ему пришлось многое повидать и еще больше осознать, принять жестокие законы этого мира. Ему в какой-то момент повезло, на заре его карьеры попался толковый командир и надоумил парня заочно получить высшее образование, чтобы впоследствии стать ценным специалистом и найти себя на гражданке, так как опытный руководитель сразу понял, что Алексей тяготится службой.

Диплом уже был в кармане, осталось только дождаться окончания контракта, после чего легко можно устроиться инженером на каком-нибудь заводе. Хоть появится надежда на будущее, а там, глядишь, и квартиру дадут, потому как особых перспектив в службе Зотов в обозримом будущем не видел.

А вот в командировке практически сразу все пошло наперекосяк. Сначала резко обострилось противостояние с местными, произошло несколько провокаций, и пришлось регулярно охранять посольских. Приказ есть приказ. Вот там-то все и случилось.

С утра на брифинге перед выходом на задачу было доведено, что запланирована поездка семьи посла на какое-то полусветское-полурелигиозное мероприятие к аборигенам, причем состояться оно должно было достаточно далеко. По дороге туда, в какой-то богом забытой деревушке, через которую шла грунтовка, на колонну напали, и пришлось вступить в боестолкновение. Достаточно оперативно головной группе, первой угодившей под обстрел, удалось засечь места, в которых засели наемники, все-таки в разведроте морской пехоты служили непростые ребята. Общими усилиями в течение пары минут они даже смогли быстро подавить одну огневую точку, но потом из какого-то окна полетел снаряд, выпущенный из старого, доброго и безотказного, как дубина, РПГ. Алексея, который в этот момент уже выпрыгнул из пикапа, в кузове которого ехал, что-то сильно ударило в левую сторону груди, и, выбив дыхание и оглушив, отбросило на обочину дороги.

Через несколько секунд сознание рывком вернулось. С трудом удалось пошевелить головой и сфокусировать взгляд на груди. Сказать, что было хреново, это значит не сказать ничего. Боец быстро осмотрел собственное тело и замычал, не в силах произнести ни слова. Кровь набатом стучала в висках, свидетельствуя о том, что организм серьезно пострадал.

«Бляяя! Сукаааа! Рука! Оторвало руку, кровь. Бля, рука, где моя рука?» – мысли парня хаотично вспыхивали в голове, также получившей травму и, скорее всего, контузию, а глаза настойчиво начали осматриваться по сторонам.

Ампутированная одним из осколков конечность нашлась неподалеку, она валялась в дорожной пыли, в нескольких метрах слева. Внезапно, даже как то буднично пришло понимание, вбитое инструкторами в многочисленных тренировках: сейчас пройдет первый шок, и будет только хуже, надо срочно остановить кровь. Правой ладонью достал из разгрузки специальный жгут - турникет, получалось плохо, но кое-как все-таки удалось пережать культю и перекрыть основное артериальное кровотечение, попутно вколов дозу обезболивающего прямо в плечо. Мало, надо еще! Достав еще ампулу с парамедолом, сделал укол поближе к ране, потому как боль уже начинала пробивать шоковые барьеры.

«Так, надо засечь время наложения жгута», - машинально всплыли в мутной голове нужные знания.

Да только часы-то были на левой руке, а вокруг продолжался бой. Теперь раненому до него уже не было никакого дела, мысленно он молился, чтобы товарищи победили, ему срочно нужна была помощь, так и помереть недолго, но главное — это рука. Практически сразу начал проявляться общий эффект от применения медицинских препаратов, и стало чуть полегче. Грохот выстрелов вокруг между тем не умолкал.

- Как же хреново, - выдавил наконец-то из себя Дима. – Так, где моя заначка? - прохрипел он, доставая из потайного кармана шприц-тюбик с самой настоящей боевой химией, выменянный на трофейный ствол у вагнеровцев.

Зубами открыл колпачок и ввел препарат прямо в шею, резко воткнув в нее короткую иглу. Инструкции к этой дряни не прилагалось, но отзывы, прямо скажем, были о ней неплохие. Ждать. По телу прокатывается волна жара, еще одна. Боль постепенно отступает. Кажется, что время замедлило свой бег, выстрелы звучат как-то растянуто.

- А-А-А-А-А-А! Ну, и где ты был раньше?! – прохрипел Зотов, чувствуя, что его переполняет какой-то неестественной для текущей ситуации бодростью.

Мутная пелена резко отступает, контуры предметов обретают удивительную четкость, а скорость мышления переходит на какой-то новый уровень. Глаза впились в руку, лежащую в пяти метрах на дороге.

- Вот ты, моя хорошая, - осклабился боец.

Плевать на все, главное — достать. И контрактник рывком бросился на дорогу, его, конечно же, заметили, и вражеские стрелки сразу переключились на него, раненый боец пригнулся и подхватил собственную руку, прижав ее к себе, как самую большую драгоценность. После чего маятником сместился в сторону, уходя с линии огня.

То, что наемники отвлеклись, в конечном итоге и позволило группе военных отбиться. Морпехи сняли сначала одного, затем второго, а дальше уже было делом техники. После окончания зачистки ребята окружили раненного собрата, исступлённо таращившегося на оторванную конечность и тихо раскачивающегося из стороны в сторону.

- Что делать-то теперь, товарищ капитан? - обратился один из них к коренастому мужчине, щеголявшему в разгрузке импортного производства.

- В больничку его надо и срочно, походу, в шоке он, - неутешительно покачал головой офицер, уже оценивший ситуацию, - я доложил, ждем ответа. Организовать оборону, осмотреть постройки, найти удобные позиции, технику они нам повредили, будем дожидаться помощи на месте.

- Да уж, в шоке. Руку нянчит свою, а такое тут не пришивают, - уныло рассудил один из бойцов, коренастый и обычно веселый бурят Жаргал.

- Жаль. Ребята, грузите трехсотого и тащите в тот дом, - отдал команду капитан, выслушав через пару минут короткий доклад подчиненного.

Сквозь туман от воздействия боевой химии до Лехи наконец-то начал доходить смысл происходящего. Рука! Сохранить! Все остальные мысли начисто вымыло из сознания. Парень покрутил головой по сторонам, и, увидев какой-то небольшой магазинчик, начал неуверенно подниматься на ноги.

- Стой, куда? - крепкий парень попытался его остановить.

- Мне надо! – прорычал раненый.

- Оставь! - скомандовал капитан. - Он же не в себе, сейчас попустит, только хуже сделаешь, скоро сам свалится, просто присматривай.

Все вокруг было в каком-то кровавом тумане. Ноги кое-как донесли до ближайшего строения, двери открыты настежь. Зачуханная небольшая продуктовая лавка, но есть холодильник, это уже хорошо. Пакеты, нужны пакеты! Искомое нашлось очень быстро, как и сжавшийся в уголке хозяин убогого торгового заведения. Он был сильно напуган и ни в какую не желал понимать, что от него требуется, потому как видок у посетителя был, откровенно говоря, жутковатый. Благо, что следом вошел боец с позывным «Тамбов», и с его помощью удалось поместить оторванную руку в три вложенных друг в друга пакета. Правда, перед этим, как полагается, налили немного воды и, промыв окровавленный обрубок и убрав обрывки камуфляжа, засунули его в полиэтиленовую емкость с чистой водой, товарищ снял флягу с пояса и немного добавил из нее в импровизированную переноску.

- Чистый спирт, - пояснил он, - так надо, я читал.

Немного подержав в получившейся жидкости, руку завернули в пакет и начали выгребать в следующий намороженный лед из холодильника, вышло немного, поэтому сгрузили практически все, что было сильно заморожено в морозилке. Затем Алексей уже мало что помнил, периодически проваливаясь в пограничное состояние, однако ношу свою держал крепко.

Помощь, на удивление, подоспела достаточно быстро. Добрались до местного госпиталя в течение получаса, и там проклятые арабы, что-то выкрикивая на своем наречии, начали размахивать руками. Действие коктейля подходило к концу, но Зотов всё еще чувствовал себя относительно дееспособным, по крайней мере, сам он считал именно так.

- Все-таки умеют же делать пиндосы, - твердил раненый, не переставая, всю дорогу до больницы.

Оказавшись в приемном покое, Леха, увидев первого попавшегося мужика в белом халате, сквозь зубы процедил:

- Кто тут хирург?

Сослуживец, худо ли, бедно ли разговаривающий на фарси, показал ему на невысокого щупленького старичка, с интересом рассматривающего посетителей. Раненый молча достал из кобуры «Стечкин» и, подойдя, приставил его к голове араба.

Кивком показал на окровавленный пакет и процедил сквозь зубы:

– Шей, сука.

То ли араб учился у нас, то ли без перевода понял, что если сейчас не подчинится, то его тут же просто убьют. Он молча взял пакет и, что-то недовольно бубня себе под нос, зашел в операционную. Следом ввалился Серега.

- Леха, ты что творишь? Нас же посадят!

- Отвали! - прорычал парень. - Дай парамед, отпускает, а этим, - он кивнул на араба, - я не доверяю. И присмотри, чтобы эти гандоны меня не прикончили!

- Не гони, братан, тут серьезный наркоз надо. Успокойся, скоро наши подтянутся.

- Дай, мне, парамед, - разделяя слова, прохрипел калека.

- Хрен с тобой, бери, - подал ему товарищ пару ампул, достав их из разгрузки.

Сделав два последовательных укола, парень рыкнул на врача:

- Шей, бля!

Несколько часов пожилой эскулап возился с оторванной рукой, и все это время ствол полуавтоматического пистолета ненавязчиво глядел на него. Через два с половиной часа врач устало отошел от уложенной в шину, тщательно забинтованной руки. Превысивший все допустимые дозировки препаратов боец печально посмотрел на это художество, действие лекарств практически прошло, и, попытавшись сползти с кушетки, он упал и потерял сознание.

После этого Зотов уже не увидел, как прибыла санитарная машина с базы, и его увезли в посольство, потом на вертушке доставили в аэропорт и уже оттуда переправили на родину. И вот только потом-то и начались его настоящие мучения. Сперва особисты весь мозг проели, все-таки врачи из больницы пожаловались на неадекватное поведение русских и спровоцировали небольшой дипломатический скандал. Затем десятки операций, инвалидность, увольнение и ходьба по бесконечным инстанциям. Благо хоть выплат хватило на зачуханную однушку на окраине города, правда, особой радости потерявшему шанс на успешную дальнейшую жизнь парню это не доставляло.

Леха запил, а чем еще он мог заглушить боль разочарований, хотя раньше предпочитал искать отдушину в спорте и книгах? Решив немного продышаться, так как в голове слегка шумело, он нетвердой походкой вышел на балкон и оперся здоровой рукой на ограждение.

- Что-то я перебрал, - подумал он, чувствуя дурноту, и не в силах справиться с приступом рвоты, перегнулся через перила.

Спазмы несколько раз скрутили его, и в какой-то момент один из них скрючил парня сильнее прочих. Зотов на мгновение испугался, понимая, что его ноги утратили контакт с твердой поверхностью, но уже в следующее мгновение понял, что завтрашнего утра ему не видать, он падает с восьмого этажа головой вниз, а летать до сих пор не научился.