Январь 1365 года.
Замок близ Дижона.
Великий герцог наслаждался вином и вафлями (сладкоежка!), неспешно беседуя со своим другом и фаворитом Жаном де Монтегю, сиром де Сомбернон, назначенным его рукой маршалом Бургундии. Несмотря на холодный зимний вечер, в помещении от горещего большого камина было тепло. Подобное само по себе дарило удовольствие, но кроме того- был и ещё один повод для радости...
Весь ушедший в прошлое год, став герцогом и Первым пэром Франции по милости отца и Генеральных штатов Бургундии, он бился за только что обретённое счастье (будучи четвёртым сыном короля и последним из выживших, даже и не надеялся на подобную улыбку фортуны)- благо, что на его стороне был царственный брат- и это принесло свои плоды. Карл, король Наваррский, тоже имевший виды на это наследство, потерпел поражение под Кошерелем, его знаменитые капитаны либо удобрили собой землю Нормандии, либо попали в плен. Он продолжает ещё упорствовать и ныне, натравливая, то своего брата Людовика, то бригантов де Бадефоля, но всем окружающим уже давно понятно, что это уже агония. И дело времени, когда тот вынужден будет признать своё поражение.
Правда, впечатление от побед несколько испортилось благодаря вмешательству некоего принца с Востока, нагадившего везде, где только можно: он и под Кошерелем отметился, не позволив капитану дю Геклену превратить этот разгром в сокрушительный, и под Эврё...но главное, ведёт наступление и в самой Бургундии, в непосредственной близости от её столицы, создавая ей серьёзную угрозу. Уже захвачены несколько замков и городов, и подобное игнорировать уже никак не получается. "Но теперь всё в прошлом...",- рука герцога сжала клочок бумаги.
Именно по этому поводу они сегодня и собрались, обсуждая, что, теперь, после смерти принца, стоит предпринять, чтобы выдавить наконец лишившихся своего вожака рутьеров окончательно с занимаемых ими территорий. Проблема заключалась лишь в нехватке сил: несмотря на громкий титул, бургундские дворяне не спешили к своему новоприобретённому владыке. Что говорить, если проведённый в августе прошлого года смотр показал, что герцог может полагаться лишь на армию в две с половиной сотни воинов, из которых лишь сто тридцать пять являлись рыцарями. Как с такими силами бороться против многочисленных расплодившихся подобно крысам бригантов?
Но в только что наступившем году многое должно поменяться: заканчивается конфликт в Бретани и других местах Франции, и царственный брат гарантировал помощь в борьбе с рутьерами- государь твёрдо намерен покончить с этой заразой. Беседуя о подобном, не заметили как пролетело время, и остановились лишь когда на пороге в залу возник слуга в ливрее бургундских, красно- белых, расцветок:
- Монсеньор?..
- Ну, что ещё...
Слуга не стушевался перед лицом явно недовольного его появлению господина, лишь поклонился ещё раз- ниже, но твёрдо закончил свою речь:
- К вам гонец от приора Трюдо.
Филипп насторожился, и его благодушие мгновенно испарилось. Он взглянул на скомканный- как ненужный- комок бумаги, притянул к себе, расправил и несколько мгновений вглядывался в написанное.
- Что-то случилось?- осведомился сир де Сомбернон.
- Нет...я надеюсь.
И герцог, обращаясь слуге, добавил:
- Зови гонца.
Зашёл уставший мужчина в мокром плаще и, поклонившись, вытащил из висевшей на боку сумы заляпанный сургучом конверт:
- Срочное!
- Давай своё...- проворчал его Светлость и, приняв его из рук посланника, прежде всего проверил на наличие и целостность печати. А то, знаете ли, бывали случаи... Но в данном случае всё было в порядке, и герцог, разорвав пакет, углубился в прочтение обнаруженного там листка. По мере чего, его горбоносое лицо начало вытягиваться, принимая растерянное, и даже- обиженное (не нужно забывать, сколько на самом деле ему лет- через пару дней будет только двадцать три) выражение:
- Что это значит?! Вот же он пишет, что принц почувствовал себя плохо, и вскоре скончался... А здесь уже написано, что тот же самый человек внезапно воскрес со смертного одра...
И, подняв руки к небесам, вопросил, неизвестно к кому обращаясь:
- Как такое возможно?!