На другой стороне шарика. Озеро

НА ДРУГОЙ СТОРОНЕ ШАРИКА. ОЗЕРО.

Озеро казалось бескрайним. Шхуна второй день шла точно на восток, а берега все не было. Впрочем, не было и сильного волнения. И вообще, погода стояла отличная. С каждым днем все сильнее ощущалось приближение лета, дни становились длиннее, а солнце грело все сильнее.

Экипаж шхуны фактически удвоился. Кроме шкипера, механика и матроса в него вошли Николай Васильевич – глава экспедиции, один из территориалов и один армеец в качестве стрелка-пулеметчика. На кормовой кабестан, который обычно использовался для подъема сетей, приспособили крепление для ручного пулемета. В трюм загрузили массу каких-то коробок, ящиков и тюков. Вожатый долго беседовал на эту тему с Николаем Васильевичем и тот уже на борту объяснил экипажу, что они взяли с собой НЗ на случай встречи с потеряшками, разбитыми колоннами и прочими бедолагами. Шли под одним подвесным двигателем, хотя на транце их было два.

- Спешить особо нечего, - пояснил Николай Васильевич, - а топливо побережем. Давайте лучше тщательно следить за горизонтом.

Вот и следили. Как минимум двое постоянно обшаривали горизонт в бинокли. Оба одновременно и заметили что-то необычное.

- На осте прямо дым! – завопил один.

- Сзади дыма, похоже, суда. И впереди что-то. Под парусом! – это уже другой наблюдатель.

Тут надо сказать, что тема парусов для экипажа была несколько болезненной. На шхуне паруса были, но вот только пользоваться ими по-настоящему, то есть ходить галсами, никто из экипажа не умел. Поэтому, принимая шхуну у финнов, их попросили снять все паруса, кроме прямых, которые можно было использовать только при попутном ветре. С ними все было просто: есть попутный ветер – парус распустили, нет – подтянули его к вантам. Вроде, как так и надо. А хитрые треугольные паруса убрали в трюм. До лучших времен.

Сыграли тревогу. Немного откорректировали курс, чтобы выйти наперерез замеченным судам. Через некоторое время стало понятно, что с севера на юг двигался целый караван судов. Дымил небольшой буксир. Подойдя ближе, поняли, что это – реальный раритет. Высокая тонкая труба, колеса по бокам, но трудяга тащил за собой аж три баржи. Впереди под парусами шла небольшая яхта, и вокруг буксира еще несколько весельных лодок разного размера. От баркаса весел на 20 до шлюпки с одной парой весел. Просто цыганский табор какой-то. Народу на борту всех судов куча, причем много женщин и детей. Двигалась вся эта компания, естественно, очень медленно. Кстати, стало видно, что движется она фактически вдоль берега, так что шхуна, похоже, наконец пересекла озеро.

Яхта изящно развернулась и пошла навстречу шхуне.

- А флажок то наш, триколор! – заметил один из наблюдателей.

- Встречаем по доброму, оружия на виду не держать, хотя пулемет откройте, чтобы поняли, что у нас все по-серьезному. Да, и следите за противоположным бортом, а то, кто знает, - Николай Васильевич обычно в распоряжения шкипера по водным делам не вмешивался, но тут твердо взял руководство в свои руки.

Яхта подошла к борту, пришвартовалась, и на борт шхуны поднялись трое. Один постарше, чувствуется, что привык командовать, еще один – явно офицер, и третий – скорее технарь.

Николай Васильевич решил, что считаться, кто здесь главнее, глупо и представился первым:

- Начальник ладожской экспедиции Русского города. Попали сюда прошлой осенью, перезимовали, теперь окрестности изучаем. Вы, похоже, новички. Мы свой марш проводили преимущественно пешим порядком, а вы, значит, на судах.

Гости ответили не сразу. Видно, им надо было переварить услышанное. Затем ответил старший.

- Капитан-директор Севрюгин. Такая, вот, рыбная фамилия, и всю жизнь в море. А теперь, вот, на озере. Ладога, значит. Серьезно. А вы, получается, старожилы? И как вам тут?

- Жить можно. Но работать приходится много. Вы сколько уже в пути и что знаете про конечную точку маршрута?

- Четвертый день сегодня. У нас еще и пешие колонны вдоль берега по дороге идут. И посудины гребные. А у буксира «Гром» три баржи цугом. Запасы кое-какие на них были, палатки, полевые кухни и прочее. Идти получается не быстро. Прошли уже миль 60, осталось, вроде, еще 40.

- А всего народа сколько? Под 1000? Детей много? Больные есть?

- Примерно так. Детей сотни две с половиной. С малышами трудно – питание не подходящее. Больные есть, конечно. И медики есть, но с медикаментами плохо, а на воде пока прохладно, да и ночи пока не очень теплые. Так что и простуженных много, и обострилось у людей разное. А что в конце может быть? Народ волнуется и переживает.

- Это понятно. У нас был город и деревня, у хохлов и финнов – деревни. Давайте так, если не возражаете, конечно. У нас, все же, опыт имеется. Мы сейчас передадим вам наборы для медиков и для маленьких детей – сухое питание, сгущенное молоко. Может, эта ваша яхта и развезет все это на ваши суда по принадлежности? А вам я бы предложил на нашей шхуне подойти к берегу и быстро отобрать человек 20 в разведку. 40 миль – нам три часа хода под обоими движками. Посмотрим, что там за цель вам наметили, оставим на месте группу для обустройства и до вечера вернемся в ваш лагерь. Тогда и решать будем. Мы в свое время так и сделали: заняли город передовым отрядом и начали перебрасывать туда наиболее ослабевших, больных, детей и женщин. Под крышей всяко лучше, чем в палатке. А главное – когда все переберетесь, там у вас портал откроется. Другая жизнь пойдет. Сможете сами заказывать необходимое. В пределах, конечно, но все же. Теперь так. Попросите своих медиков к вечеру определиться, справятся они своими силами с учетом того, что мы передадим, или кому-то из больных нужна госпитализация. Нам до своего города отсюда полным ходом день. Там медицина серьезная. Если очень надо, то можем вывезти, но наш главный считал, что важно довести или даже донести до цели всех. Это – как бы условие тех, кто это затеял. Тогда все по-максимому получите. Да, и еще. У вас рыбаки есть?

Капитан-директор, хотя и был потрясен услышанным, даже обиделся.

- У нас же поморы, карелы и народ с верховьев Волги. Тут все рыбаки. А я так фабрикой-судном руководил. И видим, что рыбы много. А снастей нет.

- Сеть мы вам оставим. На ночь поставите – утром с рыбой будете. Повеселее дело пойдет.

И пошли таскать коробки и ящики из трюма. А Николай Васильевич дал капитану-директору несколько экземпляров брошюры про город.

Во временный лагерь шхуна вернулась уже в сумерках. Рассказывал о результатах тот самый технарь, который, оказывается, был из портового начальства Архангельска.

- Там порт. Небольшой, но оборудован серьезно. На входе в гавань маяк. Сейчас не горит, конечно. Есть и суда. И, я бы сказал, что все это рассчитано не только на озеро. Где-то рядом выход в море. При порте несколько городских зданий, а дальше как бы посад – частные дома с усадьбами. Я бы сказал, общеевропейского типа. Там сейчас наша передовая группа осваивается. Дороги куда-то ведут. Надо изучать. В порту есть склады, запасы кое-какие. Наша группа там осталась. Пытаются запустить все, что можно. Думаю, что это пешее хождение и занятие греблей надо кончать. Наши новые друзья, - он уважительно склонил голову в сторону Николая Васильевича, - мало того, что уже нам хорошо помогли, готовы завтра еще пару рейсов туда совершить. Так что предлагаю: с утра перекинуть туда еще механиков, чтобы поставить на ход еще один буксир – есть там простенький, типа нашего «Грома», тоже на дровах пойдет, цеплять к обоим буксирам – нашему и новому – по одной барже и, уже не ориентируясь на лодки и баркасы, перебрасывать туда людей. Думаю, за пару дней справимся.

- Разрешите добавить, - вмешался Николай Васильевич, - кое-что из вашего имущества – палатки, лодки и прочее – можно пока здесь оставить. Потом вывезете. Главное: как можно быстрее разместить людей в нормальных условиях и получить доступ к порталу поставок. Если есть вопросы – готов ответить.

А это уже была ошибка. Вопросов были сотни. Сначала охрип Николай Васильевич. На помощь ему пришел шкипер и остальные. Народ разбился на группы, спрашивали, обсуждали и спорили до поздней ночи.

Утро началось с тревоги. Крики, а потом и стрельба раздались с самого берега. Как оказалось, приключения случились у рыбаков. С вечера они поставили сеть с лодок вдоль берега, а когда на рассвете попытались ее вытащить, то еле сдвинули с места. Рыбы было просто очень много. Решили вытаскивать сеть сразу на берег и вытащили… Трехметровой щуке на мелководье не понравилось, и она даже попыталась напасть на рыбаков. С ней, конечно, в конце концов, справились, но лагерь разбудили и напугали. На берегу побывали практически все. Николай Васильевич пришел вместе со шкипером шхуны, тот, все же, руководил рыболовной артелью уже полгода и кое-что видел. Но тут и он задумался. Рыба такого размера реально могла быть опасной для людей.

Утром начали челночные перевозки. И действительно справились за пару дней. Хлопот, конечно, была пропасть. Городок поморам достался неплохой. Поменьше, чем русский город, и более разнообразный. Нашлись даже две пятиэтажки-общежития, хотя много было и частных домов. Места хватило всем.

Поговорить Николаю Васильевичу с капитаном-директором удалось уже поздно вечером на второй день. До этого он выступал в роли эксперта по общим вопросам. Народ к советам прислушивался. Старожилы были уже явно в авторитете.

Посланец от Севрюгина привел его в таверну – именно так называлось это заведение, расположенное как раз на границе порта и жилых кварталов. Двухэтажное кирпичное строение, на первом этаже два зала – справа и слева от гардероба при входе. Оттуда же вела лестница на второй этаж. Что там, можно только догадываться: то ли гостиничные номера, то ли помещения для несколько иных целей. Севрюгин сидел в левом зале. Он был поменьше и как бы повыше классом, чем правый, большой. Там народ сидел за длинными столами на лавках без спинок, а тут присутствовали и нормальные столы на четверых, и стулья. Вот со светом пока было не очень – помещение освещалось свечами в настенных подсвечниках.

Угощение было скромным: чай, бутерброды – тушенка на галетах и по небольшому стаканчику рома.

- Поняли они морскую душу, - пояснил Севрюгин, - пара бочек с ромом мы нашли в подвале. Но вы не волнуйтесь: я дал команду больше ста грамм на нос не наливать. И под запись. Сейчас слух разойдется, и народ начнет за своей дозой подходить. Так что уже употребивших попросят по домам свои же. А с вами хотелось бы поговорить о делах наших будущих. Но сначала, спасибо!

И он поднял свой стакан.

Выпили. Ром был хорош. У Николая Васильевича особой привычки к этому напитку не было, так, помнилось немного с юношеских времен, когда в Союзе кубинский ром был не намного дороже национального напитка. Странное сочетание градусов и вкуса, но с хорошим человеком почему бы и не выпить.

- Я за всех решать не могу, - приступил к деловому разговору Севрюгин, - но, думаю, народ со мной согласится. Надо бы нам с вами какую-то форму совместной жизни выработать. Хотя времени особо не было, посмотрел я вашу брошюру. Толково у вас дело устроено. Чувствуется, многое осмыслено и обмозговано. Скажу честно: я бы лучше не придумал.

- Позвольте, я выскажу свое мнение, - решил прервать его Николай Васильевич, - мне, конечно, очень приятно слышать ваши слова, и я уверен, что дальнейшую жизнь нам надо строить вместе. Но – не буду скрывать – мы с нашим старшим, мы называем его Вожатым, обсуждали различные возможные результаты нашей экспедиции, в том числе и вариант, когда мы встречаем полноценную и в целом успешную колонну. Так что сейчас я передам вам его рекомендации. Понимаете, присоединение к нам означает фактически, что вы идете под нас – мы просто более развиты, принимаете сразу все наши условия жизни. Психологически это не совсем правильно, и может вызвать эксцессы. Да что там может, наверняка вызовет. Брошюра у нас хорошая, но там всего одна фраза о мятеже, который мы пережили. А это были потери и тяжелые. Так что лучше не сразу, а плавно и постепенно. Начинайте понемногу устраивать свою жизнь. Порт, суда – это хорошо, но надо максимально обеспечить продовольственную базу. Из города выходят дороги. Скорее всего, они ведут в сельские поселения. Их надо срочно занимать, осваивать хозяйство, проводить сев. У вас же не только моряки, но и народ с верховьев Волги, из Карелии. Наверняка есть люди, разбирающиеся в сельском хозяйстве. У нас крестьяне нашлись сразу. Рыбный промысел налаживать.

- Для настоящего промысла наши суда не очень подходят. Лодки маловаты, а в порту вообще два сухогруза, буксиры и танкер. Ваша шхуна на их фоне вообще полноценный рыболовный траулер.

- Финны нам сейчас строят еще одну такую же. Думаю, мы сможем передать ее вам именно как рыболовный траулер.

- Как мы с вами рассчитываться будем, если не объединимся…

- На самом деле, варианты всегда можно найти. Мне уже наш шкипер голову продолбил: вот нам бы такой паровой буксир, как в порту стоял. На жидком топливе по озеру, все же, ходить довольно накладно.

- А что, хороший вариант.Думаю, один буксир легко отдать сможем.Я вообще не очень разделяю радость своих коллег по поводу всех этих судов в порту. Запасы топлива есть, но ограниченные. А главное: куда мы пойдем и зачем? Что повезем, и кто нам за это заплатит? Конечно, окрестные берега надо изучить, но для этого нам за глаза хватит буксира и яхты, а это максимум человек 15. Остальным надо искать занятие на берегу. Вдоль одной из дорог идет ЛЭП. Надо понять, откуда она. Вообще, как я понял, мы попали в район богатый гидроресурсами, так что, может, и нам ГЭС перепадет, как вам. Вашу общую мысль я понял и полностью согласен: нам надо поднять и освоить все местные ресурсы. Но, все же, мы можем рассчитывать на вашу помощь?

- Конечно. Хорошо бы вам встретиться с Вожатым, но это трудно. Терминал ведь на вас?

- Да, я теперь привязан к порту.

- Ничего. Радиста ведь наверняка среди своих мореманов найдете?

- Конечно. И не одного.

- Тогда завтра же установим в порту рацию с «Надежды», найдем для этого точку повыше и попробуем связаться с нашим городом. Я думаю, надо будет туда сразу посылать буксир с баржей за продуктами – мукой, овощами. С учетом того, что вы в деревнях найдете, может, и коровку привезем для детишек. Дальше вы изучаете свои промышленные и сельскохозяйственные ресурсы, объекты социальной сферы. У нас, например, действительно сильная больница, и я не уверен, что вам стоит организовывать такую же. Амбулаторию – конечно, но если что-то серьезное, то лучше к нам. И вот, когда вам станет ясно, что есть у вас, а что – у нас, надо будет сделать слудующий интеграционный ход: предложить людям свободное перемещение. В зависимости от специальности и интересов. А что бы уравнять условия, я бы предложил вам взять за основу нашу финансовую систему. Можете пока метить рубли чем-нибудь другим, рыбой, например.

- С этим делом мне далеко не все понятно.

- Думаю, что наша шхуна будет сейчас челночить между нашими анклавами. Тогда подвезем вам нашего финансового эксперта. Толковая девушка, хотя сейчас уже замужняя дама. Кстати, ее муж – главврач нашей больницы. Думаю, и ему было бы полезно к вам подъехать и обо всем договориться с вашими медиками.

Вопросов – больших и малых – был еще миллион. Часть из них была снята на следующий день после радиосеанса с Вожатым, но вместо них появлялись новые. В результате решили, что Николай Васильевич останется в порту и продолжит свою работу консультантом, территориал Денис тоже оставался и должен был принять участие в изучении окрестностей, а шхуна вернется в Русский город. Человек пять пациентов для больницы среди новичков, все же, нашлось, а в городе уже готовили десант специалистов для обмена опытом. С продовольственным караваном чуть тормознули. Надо было понять, что и в каких количествах требуется на новых землях для проведения посевной.

Тянуть с отправлением шхуны до утра не стали, и она скрылась в вечерних сумерках. Николай Васильевич решил, что наступила передышка, и отправился в двухкомнатный блок, который ему выделили в общежитии рядом с портом. Подразумевалось, что одна из комнат будет его рабочим кабинетом. В таком же блоке по соседству разместился и капитан-директор.

Поспать ему, впрочем, удалось не долго. Вскоре в дверь заколотили. Прибежал дежурный радист. Очевидным преимуществом моряков было очень серьезное отношение к связи. Если у себя в городе Николаю Васильевичу приходилось много делать самому, да и дежурить по ночам иной раз, то здесь все было всерьез. Был назначен начальник рации, выделено еще два радиста, так что эфир контролировался круглосуточно. Вот и принес дежурный внеочередное сообщение из города.

При этом он как-то мялся и чувствовал себя явно неловко. А тут и Севрюгин появился. И ему в дверь стукнули. Что-то серьезное.

О степени срочности и серьезности можно было и поспорить, но то, что подобных радиограмм Николай Васильевич в жизни не получал, это точно.

Сначала шапка от Вожатого:

«Передаю радиограмму Татьяны:»

И далее:

«Козлы! Идиоты! Срочно пришлите список детей без родителей и взрослых, лишившихся детей. А свою посевную…»

Текст явно прерывался. Как потом выяснилось, Вожатый просто оторвал кусок страницы.

Николай Васильевич и Севрюгин, прочитав это, с недоумением переглянулись.

- Это кто у вас там так зажигает? – поинтересовался капитан-директор.

- Жена Вожатого.

- Что, совсем оседлала?

- Нет, на седьмом месяце, первая беременность, да и возраст уже… Колбасит серьезно, а на детях она вообще помешана. Все это с воссоединением… Но ведь вы здесь насколько позже появились, и регионы не совсем те, но, подожди, это же не значит, что вы оттуда пропали позже. Может, она и права. Давай, поднимай своих, надо списки составлять. А вдруг найдется кто…

И ведь нашлись! Трое. Два ребенка среди вновь прибывших обрели своих родителей в городе, а один мальчишка, уже усыновленный в городе, встретился со своими родителями в порту. И вот этот, казалось бы, совсем уж мелкий на фоне всего остального факт окончательно поставил точку в вопросе соединения двух анклавов. Общие дети – это серьезно. Усыновители и родители мальчишки иначе, как кумовья, друг друга больше и не называли. Никакие формальности в отношении объединения пока осуществлены не были, но всем было ясно, что это – вопрос времени, надо было просто подтянуть новоприбывших, наладить им жизнь до уровня горожан.

А тут еще посыпались географические и прочие открытия. В пешей доступности от порта нашлись две деревни и поселок при небольшой ГЭС на быстрой речушке. Поля вокруг деревень вспаханы, в амбарах и погребах посадочный материал. Нашлись специалисты, посмотрели земли и пришли к выводу, что упор действительно надо делать на рожь и картофель. Остальное тоже можно, но специализация очевидна. Деревни сразу поделили между крестьянами из Карелии и вологодцами. Технарей на ГЭС тоже нашли, и в город пришел свет. Всего из города-порта переселилось в его окрестности почти две сотни человек.

Вообще по сравнению с Русским городом в новом поселении все было как бы в уменьшенном масштабе. Вместо механического завода небольшие мастерские в порту, амбулатория место больницы, одна, а не две, школа. Было, конечно, еще отдельное водное направление, но и там было занято не так много народа. Налицо был определенный избыток трудоспособного населения, так что список вакансий на предприятиях и производствах в Русском городе и его окрестностях был воспринят с интересом. С учетом семей за лето переехала почти сотня человек, и этот процесс продолжался по мере развития промышленного кластера к югу от Русского города. Но было и встречное движение. Рынок услуг в Русском городе был уже поделен, а желающих открыть какой-нибудь частный бизнес хватало. Они и потянулись в порт. Семен Моисеевич носился теперь между четырьмя точками. Он сразу предложил капитану-директору на выбор: открыть свою биржу или филиал городской с доступом ко всем услугам, доступных для жителей города. Выбор Севрюгина был очевиден. Так что помимо эмоциональной связующей между двумя русскими городами появилась и экономическая.

Озерная экспедиция была продолжена совместными усилиями. Пара паровой буксир и яхта взяла на борт смешанный экипаж и двинулась по часовой стрелке вдоль берега озера. Уже на второй день пути примерно в нижнем правом углу озера, которое имело форму вытянутого с севера на юг овала, была обнаружена вытекающая из озера река. Было принято решение ее обследовать. Самые смелые из исследователей уже начали заключать пари, что это – как бы Нева наоборот, и очень скоро суда достигнут моря. Прошло, однако, два дня, а река все не кончалась, и было решено повернуть обратно, чтобы продолжить обследование озерных берегов. Конечной точкой маршрута им был определен Русский город.

Так и шли, сначала на запад, потом достигли левого нижнего угла озера и повернули на север. Встретили украинских рыбаков. Первыми их заметили с яхты, она в этот момент ушла вперед и оторвалась от буксира. До стрельбы дело не дошло, хотя было близко к тому. Потом разговорились. Известие о том, что нашелся еще один русский город, украинских рыбаков не обрадовало. А уж когда к месту встречи подошел буксир, стало им совсем кисло. Ничего похожего у них и близко не было.

По дороге к городу наблюдали на берегу еще две интересные точки. Сначала открылась небольшая гавань, вроде бы даже и неплохо оборудованная, но абсолютно пустая. Ни судов, ни людей – ничего. Если что и было интересного в этой локации, то только то, что размещалась она километрах в 10 от впадения в озеро той самой пограничной реки, которая разделила два прежде братских народа. Так что, если дело когда-нибудь дойдет до установления водной границы по озеру, то место для заставы уже есть.

Еще километров через 20 открылся вид на еще одну гавань, теперь уже явно военную. На перехват каравану из гавани даже вышел катер с танковой башней на баке и спаренными зенитными пулеметами на юте. Разобрались, однако, быстро. Уже после ухода озерной экспедиции на восток, горожане обследовали берег озера там, куда уходили ответвления ЛЭП и обнаружили обе гавани. Распространяться об этом особенно не стали, но базу с двумя бронекатерами и еще несколькими моторками, естественно, заняли. Катера понемногу осваивали, но дизеля на них стояли уж слишком прожорливые – а когда у военных было иначе? – поэтому процесс шел неспешно. Да и с командами были сложности. Никому и в голову не приходило отрывать от текущих дел два с лишним десятка человек только в команду катеров. Вообще было решено, что оба корабля являются как бы резервом главного командования и будут использованы только в самом крайнем случае.

Так что в экипаже катера, который встречал караван, было всего три человека: командир, моторист и один стрелок. Ясно, что в таком составе вести бой они не могли, но на берегу, в базе, как говорят моряки, осталось всего два человека.

Участников экспедиции в городе встречали как героев. Казалось бы, шхуна «Надежда» уже успела совершить пару рейсов между двумя русскими городами, кого-то привезли, кто-то отправился к новым соседям, но чтобы вот так, целая группа соседей пришла к старожилам, массу всего нового и полезного сообщила, да еще доставила паровой буксир… Это было здорово. Буксир сразу перевели через шлюз плотины на водохранилище. Ему предстояло теперь таскать баржу с нефтепродуктами. Взамен у финнов была срочно заказана для новичков еще одна рыболовная шхуна, и они обещали сдать ее уже в конце лета.

И все лето «Надежда» и «Гром» челночили между городами, перевозя переселенцев, грузы, бизнесменов и просто любопытных. Приоритет, конечно, отдавали тем, кто ехал с деловыми целями, но если оставалось свободное место, то почему бы не взять и туристов?

Так в один прекрасный день навестил своих коллег в порту и майор Пронин. Встречал его офицер, с которым Николай Васильевич познакомился уже в первый день. Он оказался кап-три, особистом с бригады подводных лодок. Посидели, поговорили, обменялись опытом. Моряк неплохо владел ситуацией. По его словам, в порту зрел уже третий «мореходный заговор». Его участники планировали захватить одно из мореходных судов и уйти на нем по реке и дальше в открытое море – все почему-то считали, что никуда иначе она привести не может. Что потом? Искать цивилизованные земли. Прозябать здесь, на берегах озера, копаться в земле, в тяжелых трудах добывать хлеб насущный они не хотели.

Два предыдущих заговора тихо умерли сами собой, поскольку их участники так и не придумали, где им взять достаточное количество судового мазута. Запасы в порту позволяли таким судам в лучшем случае дойти по озеру до реки. Теперь какп-три ожидал, что аналогичная судьба постигнет и эту компанию заговорщиков.

Посмеялись, но Пронин, все же, порекомендовал быть внимательнее. Он хорошо помнил, с какой, в общем-то, глупости началась история городского мятежа. Было, однако, очевидно, что высокая доля морского люда среди оставшихся в Порту жителей содержит определенные риски. Людей надо было срочно приставить к делу, и особисты рекомендовали подготовить и отправить серьезную экспедицию для изучения реки, ее устья и вообще земель, лежащих к востоку от Порта.

И эта их рекомендация была принята.

Вожатый взялся за дело с удовольствием. Дело в том, что Татьяна переносила беременность крайне тяжело. Все для нее было не так. А виноват во всем был, конечно же, он. И слышал он это каждый день, и если бы только по одному разу. Ситуацию усугубляло то, что Татьяна прекрасно знала и распорядок его трудового дня, и круг обязанностей, так что смыться из дома под предлогом чего-то такого крайне важного было очень сложно. Для этого реально что-то серьезное должно было случиться.

Только вот то ли к счастью, то ли наоборот ничего такого особенного в последнее время не случалось. Жизнь как-то устаканилась, все вошло в привычную колею, и его вмешательство требовалось крайне редко. Система сложилась и работала. А уж если где-то и возникали вопросы, то люди, помня о положении Татьяны, старались лишний раз его не тревожить. И сами прекрасно со всем справлялись.

А тут возникает необходимость в новой экспедиции, причем далекой, совместной с Портом и как бы даже не морской. И этим надо заниматься. Порт мог выделить людей и дизельный катер из числа судов, стоящих у причалов и до этого не использовавшихся. Однако, ресурсы для экспедиции – топливо, финансирование личного состава, продовольствие для котлового питания и многое другое, Порт потянуть явно не мог, и здесь пришлось подключаться Городу.

Далеко не для всех членов горсовета необходимость такой экспедиции, а, следовательно, и расходов на нее, была очевидна. Спорили долго и упорно. Тем более, что из десяти членов экспедиции и экипажа катера, который решили назвать корветом, горожан было только двое, остальные – из Порта. Вожатый упирал на то, что все вложения в предыдущие поиски давали очень неплохую отдачу, в том числе и финансово. Спорить с этим было трудно. Литовская соль и финские сыр и сливочное масло вошли в повседневный рацион горожан. Вообще этих соседей считали как-то почти своими. О первом визите финской торговой делегации в Город вообще рассказывали анекдоты. Дело в том, что финны во время обзорной экскурсии по городу набрели на кофейню, и на этом вся экскурсия кончилась. Они плотно засели сначала за чашками кофе, а затем хозяин – исключительно для укрепления добрососедства – налил им и по рюмке самогона… Семен Моисеевич рвал на себе волосы, но сдвинуть гостей из кофейни не мог. Так и пришлось ему перенести туда все переговоры, а потом оплатить хороший такой счет за угощение гостей. Некоторые даже утверждали, что кто-то наблюдал эпическую сцену его торговли с владельцем кофейни о величине оптовой скидки, но это уже были явные выдумки – не те оба были ребята, чтобы обсуждать подобное при свидетелях. В качестве бонуса владелец кофейни выложил финнам всю раскладку по организации и оборудованию подобного предприятия.

Так что об организации экспедиции все-таки договорились, перебросили в Порт запасы и топливо для нее и проводили группу в дорогу. К этому моменту, кстати, от финнов удалось получить карту северных берегов Ладоги. Ничего особо интересного, по их словам, там не обнаружилось. Пешие группы из Порта тем временем провели разведку в восточном направлении. Дороги там вели только к уже освоенным деревням, а дальше начинался довольно высокий горный хребет. Подниматься на него разведчики пока не стали.

В течение первых четырех дней – а всего экспедиция была рассчитана на две недели – радиосвязь с корветом была довольно устойчивой, но затем он преодолел ущелье, вероятно, оно разрезало восточный хребет, и нормальные радиосеансы прекратились. Фактически принимались отдельные слова, иногда довольно странные. Так, всплыло, например, слово «фанзы» или что-то в этом роде. Затем сеансы прекратились вообще. Николай Васильевич мудрил в Порту с антеннами, поднял одну из них на самую верхушку портового крана, но все было бесполезно. Контрольный срок возвращения экспедиции минул, а ни самой экспедиции, ни известий о ней не было вовсе.

Вожатый к этому моменту уже научился объединять заказы через портал на срок до трех дней. В принципе, это давало ему возможность рвануть на «Надежде» через озеро в Порт хотя бы на несколько часов, чтобы обсудить ситуацию с капитан-директором и Николаем Васильевичем. Ему было откровенно страшно даже начинать разговор об этом с Татьяной, но она отнеслась к его отъезду неожиданно спокойно.

- Ты еще Хирурга с собой возьми, а Алиса пусть в это время у нас поживет. И вообще готовьте еще одно судно на поиски. Своих бросать нельзя. И еще знаешь что…

Слова Татьяны Вожатого откровенно удивили. И порадовали. Внешние раздражители, похоже, отвлекли ее от собственного состояния, а предложения были неожиданными, но вполне разумными.

Бросок через озеро получился быстрым и красивым. Немного прошлись по Порту и жилым улицам и сели в правлении. Увиденное Вожатого впечатлило. Все было построено добротно и солидно, а суда у пирса выглядели вполне рабочими. Вот только куда и зачем на них ходить? Что-то тут было не так. Ведь практически все, что попадало в руки людям до этого, было вполне функционально и могло использоваться практически сразу. А тут два морских сухогруза…

Он и начал с того, что озвучил свои сомнения.

Капитан-директор был немного озадачен.

- Мы, вроде, по поводу экспедиции собрались…

- Уверен, что это – связанные между собой вещи. Море мы еще не нашли, но другого пути к нему, кроме этой реки, пока не просматривается. Так что ситуацию надо прояснять. Что из судов можно быстро приготовить и туда послать?

- С учетом всех обстоятельств, паровой буксир, но одно судно посылать теперь не хочется. А то опять связь пропадет и все. Да, а сухогрузы отправлять рискованно пока мы не обследовали фарватер в ущелье.

- Ретранслятор нужен, - вмешался Николай Васильевич, - а лучше вообще группу с радистом повыше посадить в районе ущелья. Готов сам туда пойти. Это будет ключевая точка для обеспечения связи со спасательной экспедицией.

Так и договорились. Пока то, да се – спасатели отправились в путь через пять дней. Вожатый за это время провернул еще кое-какие дела из тех, что посоветовала Татьяна. Теперь надо было только ждать.

Буксир корвету в скорости, конечно, уступал, так что ущелья достиг на шестой день. И уже к исходу дня Николай Васильевич вышел с Портом на связь. Лагерь радиопоста расположили высоко, так что связь была вполне устойчивой. Сохранилась она и с буксиром, который почапал дальше вниз по реке. Уже через день с буксира сообщили, что наблюдают на берегах небольшие поселения. Архитектура домов очень необычная – действительно фанзы. Контакт с жителями состоялся. Натуральные китайцы. Очень заметен контраст: люди вполне современные, а условия жизни – натуральный Китай первой половины 20 века. И очень запуганные. Упоминают – с откровенным страхом – какое-то «аэро». А потом связь прервалась.

Николай Васильевич вызывал буксир постоянно, но ответа не было. Узнав об этом, Вожатый связался с капитан-директором и предложил объявить в Порту военное положение и полностью задействовать те средства усиления, которые были переброшены туда после ухода спасательной экспедиции.

Собственно, это и была идея Татьяны: перевести в Порт один из двух бронекатеров. В Порту катер замаскировали – закрыли башню и пулеметную установку фальшнадстройками. Экипаж довели до штата. Народ подходящий нашелся. Смеялись, конечно, осваивая спаренные «максимы» и башню от танка т-28, но дареному коню… Лучше уж такое, чем ничего. На портовом кране быстренько сварили гнездо под пулеметную точку. Туда тоже поставили «максим», привезенный из города. Вооружили человек 50 ополчения, которое упорно называло себя морской пехотой. Пришлось даже заказать им через терминал тельняшки. Веса чуть, а какой моральный эффект.

Сообщение от Николая Васильевича было крайне неожиданным:

«Два дирижабля с востока идут над руслом реки. Нас заметили. Атакуют…»

И все. Пост размещали так, чтобы его не было заметно с воды. Атаки с воздуха не ждали и не маскировались. Но теперь было ясно, откуда придет враг.

Порт готовился к атаке с воздуха. Часть людей – насколько хватило транспорта – вывезли в деревни, остальных рассредоточили из многоэтажных зданий, запасали воду для тушения пожаров, поставили ручные пулеметы на два «ГАЗика».

Капитан-директор сидел перед интерфейсом терминала и думал, что еще заказать. Собственно, заказ был уже сформирован, и впервые за все время он включал в себя только оружие и медикаменты.

И тут к нему ворвались двое – кап-три и мужчина постарше, но тоже явно с морским прошлым.

- Не заказал еще?! – кап-три задыхался, - подожди, послушай его. Петрович из наших «химиков».

- Сейчас, - Петрович тоже явно здорово спешил и слова выталкивал с трудом, - дирижабли наполнены газом. Скорее всего, водород. Если нейтральный, то гелий. Но где им тут его взять. А водородная станция – это просто. Но и горит он… Так что бери зажигательные патроны. Уделаем, если полезут.

Взял, конечно. Раздали пулеметчикам и предупредили, чтобы зарядили в отдельные диски и ленты и без команды не стреляли. Вообще этот поворот дела заставил задуматься о тактике борьбы с дирижаблями. Получить эту штуку в горящем состоянии на голову совсем не хотелось.

Кто знает, как бы повернулось дело дальше, если бы сразу после отправки спасательной экспедиции кап-три не достал бы капитана-директора бесконечными просьбами выставить дозор у истока реки, которую народ между собой иначе как Невой и не называл. Идея была простая: неведомая угроза была связана именно с этой рекой, так почему бы не подстраховаться? Вода, как известно, камень точит. Вот и кап-три своего добился. На юг была отправлена яхта с поручением ходить галсами недалеко от истока и сообщать по радио обо всех изменениях обстановки.

После трагической радиограммы от Николая Васильевича яхте приказали замаскироваться где-нибудь у берега и особо следить за воздушной обстановкой. Берега в тех местах были скалистые, так что подходящий островок с хорошими глубинами прямо у берега нашли, нарубили еловых веток и превратили мачту в раскидистую ель, а за воздухом наблюдали с вершины скалы. И вот через сутки оттуда пришла радиограмма:

«Наблюдаем шесть дирижаблей. Два больших, четыре поменьше. Появились над акваторией озера со стороны реки и повернули на север. В гондолах амбразуры с пулеметными стволами».

Дело было уже вечером, так что до утра нападения, вероятно, ждать не стоило. Капитан-директор сообщил тревожные новости в город и собрал у себя штаб обороны. Ничего нового, собственно, не придумали. Все предыдущие планы остались в силе. Единственное изменение касалось эвакуации женщин и детей. Их немедленно начали отправлять в сельские поселения. При такой угрозе с воздуха погреба в огородах частных домов уже не выглядели надежной защитой. С учетом всех бойцов, медиков и пожарной дружины из добровольцев на защите порта оставалось чуть больше 200 человек. И даже полученная из города радиограмма «идем на помощь» энтузиазма не добавляла. Враг, похоже, превосходил защитников порта и численностью, а уж что такое удары с воздуха народ понимал неплохо.

В городе ночь тоже выдалась тревожной. Вожатый собрал горсовет, но прежде, чем он открыл заседание, Пронин предложил:

- Сейчас не время для прений. Надо передать всю власть Вожатому. Командование должно быть единоличным. А у нас, похоже, война.

- Зачем тогда мы собрались? – вроде бы резонно удивился кто-то.

- Получить приказы. И идти их выполнять, зная о том, что приказано вашему соседу. И скажу сразу: общий контекст ситуации позволяет предположить, что на нас идут японцы. И если им стукнуло в головы их прошлое самурайство, то это серьезно.

И кто после такого станет рассуждать о демократии?

Вожатый сразу стал отдавать самые срочные приказы.

- Второй бронекатер немедленно идет в Порт. Горючего не жалеть, к утру надо дойти. Дальше действовать по обстановке.

Хирург, собирай что-то вроде полевого госпиталя, бери еще человек 10 добровольцев из состава ополчения и по готовности идите туда на «Надежде».

Городское ополчение – под ружье. Занять все господствующие точки, особое наблюдение за воздухом. Плотину прикрыть хотя бы парой пулеметов.

Фольварк и рыбаки – наблюдение за береговой полосой, возможны десанты.

Береговая база, там ведь только моторки остались? Патрулирование всей береговой линии.

Семен, свяжись с украинцами, предупреди их об угрозе. Важно, чтобы они не решили, что мы против них силы собираем.

- А как же финны? – Семен Моисеевич умел думать быстро.

- Сейчас услышим.

Дверь открылась и в кабинет неторопливо вошла Татьяна.

- Поговорила я с их президентшей. Хорошая тетка, надо бы встретиться, а то все по радио… Значит, так. Их шхуна, типа нашей «Надежды» уже в районе восточного берега. Пойдут к Порту. На борту человек 15, два пулемета. Какие-то «Лахти», я не знаю, что это такое, но она упомянула о них с гордостью.

- Ручники довоенные, их разработка, сгодятся, - это Пронин.

- Я совсем не уверена, что они будут драться, но контроль над этой частью побережья их явно интересует. И еще. Это же финны, законники. Предлагают заключить конвенцию о том, чтобы вооруженные суда на озере имели право держать только «прибрежные страны» - они, мы и украинцы.

- Вот сейчас только конвенций нам не хватает. Тут бы отбиться, – буркнул Хирург, - ты завтра противоожоговых побольше возьми. Я тебе дам списочек. Черт его знает, что они со своих летающих пузырей высыпят. И еще, основную технику, суда, мы отправляем в Порт, а если вдруг они прилетят к нам? Похоже, информацией по географии озера они владеют.

- Идем на риск. Но повернули они на север, к Порту. Нас им найти тяжелее. По твоим лекарствам. Возьму, конечно. Но приоритет сейчас ручным пулеметам. У нас их уже десяток, но больше двух за раз не дают.

На этом и закончили. Дел еще была пропасть. Эвакуацию пока не начинали, но поручение готовиться к ней Семен Моисеевич уже получил.

Х

Утро принесло полную ясность. Наблюдательный пост на верхотуре портового крана сообщил о приближении к порту всех шести дирижаблей. Три, в том числе два больших, явно с десантом, шли строем фронта со стороны озера, а еще три разделились и обходили цель, заходя с флангов.

В какой-то момент все они как бы замерли в воздухе, и с передового легкого дирижабля в воды озеро полетели две черные точки. Достигнув воды, они расцвели гейзерами взрывов.

- Взрыватели чуткие и бомбы вполне солидные, - прокомментировал это действо капитан-директор, а по ВУСу – командир сторожевого корабля, - впечатлить хотят. Вроде, как ультиматум.

- Ответим, товарищ командир? – молодежи не терпелось вступить в бой.

- А зачем? Флаг над гаванью поднят? И достаточно. Если это, действительно, японцы, как считают в городе, то андреевского им за глаза будет.

- С белым бы не спутали…

- Эти не спутают. Они его хорошо знают. Соблюдаем спокойствие. Сигналы на открытие огня все помнят?

- Помним…

И в штабе обороны на втором этаже здания портоуправления воцарилась тишина. Вид оттуда на порт открывался отличный, вот только панорамные окна сейчас были заложены мешками с песком.

Выждав минут десять, дирижабли двинулись вперед. Малый по центру, похоже, флагманский, направился к входу в порт, тройка фланговых быстро оказалась над жилыми кварталами, а два больших разошлись справа и слева от входа в порт и начали быстро снижаться над открытой береговой полосой.

Из жилых районов почти сразу стали доноситься взрывы и пулеметная стрельба. И почти сразу зазвонил телефон. Докладывал тыловой командный пункт. Дирижабли бомбили районы частной застройки и обстреливали из пулеметов тех, кто пытался тушить быстро возникающие пожары.

- Одну красную ракету! Быстро!

По этому сигналу ополчение начало обстреливать дирижабли из стрелкового оружия. Пулеметы пока не задействовали. Агрессору как бы давали возможность разойтись по-хорошему.

Тем временем один из больших дирижаблей уже опустился почти к самому берегу, с него бросили якоря, дождались, когда они зацепились за грунт и начали сбрасывать тросы для высадки десанта. Второй большой дирижабль тем временем медленно продвигался вдоль берега, подбирая наиболее подходящее место для высадки. С флагманского дирижабля открыли пулеметный огонь по строениям в порту.

- Тросов чуть ли не десяток, - размышлял вслух капитан-директор, - высадятся – туго придется, - он уже был готов дать команду бронекатеру атаковать дирижабль, но не успел.

Не успели высадиться и нападающие. Рвануло, и хорошо так рвануло, рядом с зависшим дирижаблем, а затем вспыхнуло и само воздушное судно. Гондолу отшвырнуло в сторону, и затем она рухнула на землю. Начались внутренние взрывы, затрещали в огне винтовочные патроны.

Флагманский дирижабль развернулся практически на месте и бросился на перехват бронекатера, как раз подошедшего из города. Его башенное орудие в принципе мало подходило для стрельбы по воздушным целям – просто угол подъема не позволял, но в данном случае дирижабль опустился так низко, что превратился почти в наземную цель. Моряки в дирижабль в общем-то и не попали, снаряд разорвался рядом, но раскаленные осколки не только пробили оболочку, но и подожгли наполнявший ее водород.

Второй десантный дирижабль подскочил вверх, пытаясь выйти из зоны обстрела, а те три, что бомбили поселок, устремились в район порта, понимая, что все решается здесь.

- Три красные ракеты! – приказал капитан-директор. По этому сигналу в бой вступали уже все. Флагманский дирижабль взяли в два огня бронекатер из города и пулеметная точка на портовом кране, замаскированный бронекатер устремился к десантному судну, явно пытаясь повторить успех своего товарища, а замаскированные на верхних этажах пятиэтажек ручные пулеметы открыли огонь по остальным дирижаблям.

Воздушные агрессоры в долгу не оставались. Бомбы – фугасные и зажигательные, пулеметный огонь все это в избытке обрушилось на Порт и его защитников. И если бронекатерам удавалось избежать хотя бы прямых попаданий, то здания и портовые сооружения, а, следовательно, и укрывшиеся в них люди, страдали весьма ощутимо. Уже без всякого приказа пулеметчики пустили в ход диски и ленты с зажигательными патронами. Один за другим вспыхнули два малых дирижабля, и если один из них рухнул прямо посреди гавани, то второй обрушился прямо на здание портоуправления. Большинство находившихся в штабе погибли на месте, но несколько человек, включая капитана-директора, были только ранены, и их удалось вынести из пылающего здания.

Бронекатера и пулеметная точка на кране, похоже, хорошо нашпиговали флагмана и явно лишили его возможности нормально управляться. Флагман вышел из боя и стал удаляться в сторону середины озера. Бронекатера оставили его в покое. Один из них был подбит и хорошо дымил, а второй продолжал обстреливатьдесантный дирижабль. Тот явно представлял сейчас большую опасность. Ему нельзя было позволить сбросить десант.

Оставшийся в одиночестве над Портом малый дирижабль продержался недолго. Огонь защитников с верхних этажей ослабел, но пулеметчикам на кране, хотя это и не было предусмотрено заранее, удалось развернуть пулемет в сторону берега. Первая же очередь «максима» пришлась по гондоле и, похоже, разбила двигатели. Винты остановились, и воздушное судно медленно поплыло на север, - ветер в этот день дул с юга. Стрельба из гондолы на время тоже прекратилась.

Бой как-то неожиданно затух. Десантный дирижабль дал максимальную скорость и сумел оторваться от бронекатера, который расстреливал ему вслед остатки боезапаса. Флагман ушел куда-то на середину озера, а один из малых дирижаблей медленно уплывал на север, но его просто было некому преследовать. Да и не до того было, честно говоря. Порту досталось изрядно. Люди с трудом сдерживали развитие пожаров, искали и обихаживали раненых. Немало было и погибших.

Помощь пришла сразу с двух сторон. «Надежда» не отважилась входить в гавань, посередине которой еще плавали остатки сбитого дирижабля. Народ высадился на небольшой пристани у маяка и затем разделился. Полевой госпиталь развернули прямо в одном из пакгаузов, а ополченцы пополнили ряды тех, кто уже работал на городских улицах.

К счастью, не пострадал тыловой командный пункт. Именно оттуда в сельские поселения пришло сообщение: «Враг отбит, Большие потери. Нужна помощь». С транспортом было плохо, но все, что можно, двинулось к полуразрушенному Порту.

На какое-то время все усилия бы сосредоточены на борьбе с пожарами и поиском раненых. Во второй половине дня эти задачи были, в основном, решены. Хирург после очередной операции вышел на минуту из пакгауза, где был развернут полевой госпиталь, и к нему сразу подошли два командира – бронекатера и местного ополчения. Оба в повязках, но на ногах. Командиру второго бронекатера повезло меньше.

- Извините, что отрываем, но у нас к вам просьба.

- Да, давайте скорее.

- У нас здорово выбито командование. Практически никого на ногах не осталось из тех, кто действительно в авторитете. Мы посоветовались с нашим безопасником, вы знаете, наверное, он с открытым переломом ноги лежит. И он просил вас принять команду.

- Ребята, у меня сейчас работа у стола…

- Все-таки у нас с медициной неплохо. Наш фельдшерский не пострадал, вы госпиталь развернули, сейчас много женщин приехало, помогут. А командир нужен. Вдруг опять нападут.

- Так вы сами?

- Нет, не наш уровень. Нам команды нужны. А вы – можете.

- Хорошо, но давайте так: будет серьезный случай в госпитале – я туда.

Х

Раскидав текущие задачи – народ надо было и разместить, и накормить, Хирург попытался разобраться с судьбой нападавших. Особенность боя привела к тому, что пленных пока не было. Кое-какое оружие, найденное на месте гибели дирижаблей, подтверждало японскую версию, хотя никто не знал, как выглядит японская винтовка «арисака». Иероглифы давали наводку, но прямых доказательств не было.

«Надежду» оснастили парой ручных пулеметов на случай встречи с флагманским дирижаблем и отправили с частью раненых в город. А вскоре подошли невероятно гордые собой финны. Они по дороге встретили тот самый подбитый и обездвиженный дирижабль. Расценив его как прямую угрозу, они открыли огонь и изрешетили его оболочку. Дирижабль рухнул в воду и затонул. Финны пометили это место буйками и двинулись вперед, явно рассчитывая примерить на себя лавры победителей. Состояние Порта их, конечно, потрясло. Лавровые венки тут никто раздавать не собирался. Было просто не до того. Оценив ситуацию, финны попросили для себя фронт работ, а их медик отправился в госпиталь. Вроде и небольшая помощь, а все по делу.

Судьба флагманского дирижабля прояснилась на следующий день. Он умудрился выйти прямо к плотине с гидростанцией. Будь на месте Вожатый, он, возможно, попытался бы наладить контакт с пришельцами и склонить их к капитуляции, но ополченцы, уже знавшие о бойне в Порту, медлить не стали. Огонь в упор из всех стволов вызвал взрыв водорода и быстрое падение гондолы. Вожатый, когда ему доложили об этом, только чертыхнулся про себя и похвалил бойцов.

Десантный дирижабль в этот же день наблюдал пост у истока Невы. Он ушел на восток, следуя руслу реки, но движение его, по мнению наблюдателей, было каким-то неровным.

Х

Подготовка операции «Ответный визит» началась на следующий день после уничтожения флагмана. Вожатый на этот раз остался в городе. Так ему было удобно и обсуждать ее с Хирургом, и консультироваться с финнами. Татьяна, правда, требовала обязательного возвращения Хирурга в город до ее родов – речь шла о кесаревом.

На этот раз предполагалось отправить в экспедицию целую флотилию: «Надежду», бронекатер и финскую шхуну. Предстояло не только понять, что это за аэронавты такие посетили Ладогу, но и прояснить судьбу Николая Васильевича и участников двух первых экспедиций. Начальником экспедиции вызвался идти Хирург. Вожатый ждал скандала с Татьяной, но она в очередной раз его поразила.

- Пусть идет. Потому что, если не он, то идти надо тебе. И ты ведь пойдешь. Надеюсь, успеет вернуться. Я постараюсь его дождаться.

Х

Но прежде состоялась первая международная конференция, которую предложили финны. Казалось бы, простое дело собраться втроем Вожатому, финской президентше и украинскому старосте, но сложности начались сразу. Украинцы сначала напрочь отказались ехать в Русский город, проводите, мол, где угодно, но не у русских.А где тогда? Женевы здесь нет. Ехать к финнам? Далеко, да и особо они не приглашают. Через озеро, в Порт? Так там полгорода в развалинах, да и есть людям, чем заняться. Спорили долго. Дело решила финка. Все же, все участники были связаны работой с терминалами, и в этом плане Русский город был ей наиболее удобен. Украинцы в конце концов согласились при условии, что принятый документ не будет называться по имени города.

Финка приехала на конференцию накануне вечером. С Вожатым встретилась сугубо формально, а вот с Татьяной они сначала проехали по городу, посидели в кофейне, а потом отправились на ужин домой к Татьяне. Она сразу предупредила Вожатого, чтобы он и близко не подходил к дому, пока они не закончат. В результате он до полуночи сидел у себя в кабинете. Да и то, Татьяна пожалела, что сидеть долго ей трудно, а то бы и до утра не разошлись. Как-то нашли женщины друг друга.

Вожатый аккуратно поинтересовался у жены, обсуждали ли они что-то, что ему следует знать накануне завтрашних переговоров, но Татьяна только махнула рукой:

- Все в порядке будет, не волнуйся. Тетка что надо. Сказала, например, что наедине можешь называть ее просто Сири.

Ничего себе, развединформация…

Украинцы приехали утром. Видно, полночи ехали. Кроме уже хорошо известного Семен Семеновича, головы северного села, был еще и представитель южного, некто Богдан. Этот из принципа говорил только по-украински, через переводчика, хотя все прекрасно понимал. У украинцев вообще было больше всего сопровождающих.

Председательское место Вожатый уступил финке, все-таки ее инициатива. Она тоже использовала переводчика из местных русских. Еще с ней был ее адъютант и торговый советник. Он, кстати, не скрывал, что раньше занимался торговлей с Россией и сносно знал язык.

Русская делегация была немногочисленной. Вожатого сопровождали капитан-директор, бледный, худой и весь в бинтах, и Семен Моисеевич. Этот как всегда цвел и притащил с собой кучу бумаг.

Финская идея о разрешительном порядке допуска в акваторию и воздушное пространство озера для судов неприбрежных держав возражений не вызвала. Дьявол скрывался в деталях. При обсуждении процедуры голосования украинцы потребовали для себя два голоса – каждому из своих сел по одному, при том, что и финны, и русские, по их мнению, должны были получить по одному голосу.

Вожатый с трудом остановил капитана-директора, которому явно было, что сказать по этому поводу. Это сделала за него Сири.

- Нам, строго говоря, больше одного голоса не надо, но сколько голосов тогда мы должны дать нашим русским хозяевам? У них сейчас на берегах озера чуть ли не полдюжины поселений, военная база, но главное – именно их Порт остановил агрессию чужаков, и им это очень дорого стоило.

- А кто вообще сказал, что речь шла об агрессии? Может, люди с миром прилетели, а эти по ним врезали…

В зале установилась тишина. Теперь Вожатый с трудом сдерживал уже себя. И опять вмешалась финка.

- Хочу проинформировать коллег о следующем. Еще зимой мы узнали, что за Восточным хребтом есть поселение саамов. Мы отправили к ним свою группу, кое-чем помогли, но это не главное. Они рассказали нам о своих контактах с южными соседями. Не берусь даже себе представить, как саамы общались с китайцами, поэтому и информация была отрывочная. Что-то о воздушных кораблях, людях с мечами, которые требовали дань, убивали несогласных и насиловали женщин. То ли сказки, то ли ужасная правда, да еще и переданная через третьи руки. Сообщать вам о таком было даже неловко. Но когда я узнала о том, что русские друзья послали свои суда на восток, срочно дала команду подготовить к походу и бою «Карху» - нашу шхуну. Поэтому она и успела к бою в Порту, во всяком случае, к его завершению. У наших моряков была четкая команда – поддержать наших русских друзей. Они подошли к Порту в тот момент, когда дирижабли уже отступали. Картина была жуткая. Порт горел, подбитые корабли, но из огня по агрессору стреляли, чуть ли не из каждого окна. Наше судно хотело пленить подбитый дирижабль, но его экипаж начал отстреливаться, и был уничтожен нашим огнем. Так что у нас есть все свидетельства агрессии.

- В порядке информации, - капитан-директор говорил сквозь зубы, - при отражении агрессии мы потеряли 27 человек убитыми, почти сто ранены. Еще 20 человек – две наши экспедиции – пока числятся пропавшими без вести. Сожжено и полностью разбиты 20 домов, почти все остальные повреждены. Вражеские дирижабли умышленно нанесли первый удар по жилым домам. Гавань и суда в ней они явно хотели захватить. Наши потери были бы намного больше, если бы накануне мы не вывезли из Порта женщин и детей. Кстати, среди пострадавших во время борьбы с пожарами – трое финнов. И мы искренне благодарны им за помощь.

- Чтобы окончательно закрыть этот вопрос, - подвела итог финка, - я предлагаю учредить совместную награду – крест за отражение атаки дирижаблей, и вручить его всем участникам сражения. Это мне подсказали наши военные. Они, как и ваши, любят награды.

- Согласен, - сразу подхватил Вожатый. У него и самого вертелось в голове что-то такое. А поскольку он обсуждал эту мысль с Татьяной, возникло естественное подозрение, что без нее тут не обошлось.

Так что с голосами решили просто – у каждого по одному. Договорились также о создании постоянного наблюдательного поста у истока Невы. Своих людей туда украинцы и финны не выделили, но обещали вносить некоторый вклад в его материальное обеспечение.

В заключение Семен Семенович поставил вопрос о возможности заказа у финнов шхуны.

- Оплатим пшеницей, - уверенно заявил он, - она же вам нужна. Возьмете у нас напрямую.

Его тезка из русского анклава аж подпрыгнул. Такой контракт уплывал из рук. Но первым прореагировал Вожатый.

- А двойные поставки пшеницы потянете? Вам же еще нам за электроэнергию платить придется. Нас бы такое решение вполне устроило. Порт еще не скоро теперь сможет выйти на самообеспечение, так что туда хлебушек и пойдет.

Такого поворота украинцы не ждали. Богдан начал что-то о том, что турбина все равно крутится, и вообще, вы нам за прошлое должны, но тут на него орлом налетел Семен Моисеевич и пообещал прикрыть все поставки помидоров и вообще овощей.

- Обойдемся! – шумел он, - у нас соленые огурцы, знаете какие! А еще квашеная капуста!

И тут вмешалась финка.

- А можно получить ваши огурцы на пробу? Знаете, у меня есть воспоминание из детства. Очередь у нас в продовольственном магазине – такого в Финляндии не бывает вообще! Людям накладывают в прозрачные пакеты черпаком из огромной, темной бочки с ржавыми обручами, соленые огурцы, а они просят, чтобы еще долили рассола. (Автор наблюдал такую сцену в Хельсинки году так в 77-м). И говорят друг другу: Русские соленые огурцы!

- До обеда осталось полчаса, - порадовал народ Вожатый, - огурцы точно будут! – и мигнул Алисе, вечному секретарю: позаботься!

О шхуне для украинцев договорились просто: они растягивали оплату финнам пшеницей на целый год. Поставки в русский кластер в оплату за электричество сохранялись.

В заключение Вожатый сообщил участникам:

- Мы давно собирались дать своему городу название. Провели голосование. Получилось не очень оригинально – Новгород. На очереди Порт, но там народу сейчас не до того.

Сири расхохоталась и выдала на ломаном русском:

Уусикаупунки – по-русски, Новый город!

За обедом атмосфера немного потеплела.

Правда, когда потом Татьяна пытала Вожатого, как ему понравилось то, или иное блюдо, он не смог вообще вспомнить, что ел. Уж очень интересные разговоры приключились.

Сначала Сири, сославшись на то, что она вообще-то по образованию историк и немного философ по увлечению, пустилась в рассуждения о том, почему японцы выбрали настолько агрессивную линию поведения.

- Скорее всего, - предположила она, - тут все определил не культурный код их нации вообще, а индивидуальные особенности их лидера. Могла сказаться история его семьи или что-то еще. Мне очень трудно предположить, что им изначально было дано меньше, чем кому-то из нас. Одни дирижабли чего стоят. Но нам теперь с этим предстоит жить. И крайне важно понять, сохраняют ли они и теперь свой наступательный потенциал. А то ведь придется о совместной обороне думать.

- Это вы что, военный союз с ними, - говорящий почти дрожащим от ненависти голосом Богдан кивнул в сторону Вожатого, - предлагаете? Вы же в НАТО!

- Это мы там в НАТО, - отрезала Сири, - а здесь наши военные сами просятся в совместную экспедицию с русской флотилией. И я их логику прекрасно понимаю: если что, вместе мы сможем отбиться. Так что и вам советую.

Тут, к счастью, Вожатому удалось вклиниться с тостом. Из принципа он попросил подавать только местное, так что наливали всем самогон. Сири разбавляла его компотом из свежих ягод. Попробовали. Закусили огурцами. Соленых не нашлось, но малосоленые были чудо как хороши.

Семен Семеныч хмыкнул и мигнул своим. Кто-то из них отлучился к машине и вернулся с парой бутылок.

- Давайте теперь нашу горилку попробуем. Хрена, правда, пока нет, но осенью обязательно настоим.

Тоже неплохо зашла.

Когда дело дошло до чая с пирогами, мигнула своим на этот раз Сири.

- Попробуем теперь нашей клюковки. Успели собрать немного прошлой осенью. Слышала, что и у вас ее любили.

Проводив гостей, Вожатый отправился домой выжитый как лимон. Татьяна руководила процессом организации конференции дистанционно, ходить ей было уже тяжело, да и стеснялась она на людях показываться. Увидев мужа, она засмеялась:

- Был у меня знакомый дипломат в юности. Такой, знаешь, из настоящих. Я его все поддевала, мол, вся работа – обеды, да приемы. А он мне как-то пояснил, когда настоящая работа идет, ничего, кроме воды, и в рот не берешь, а что ел и ел ли вообще – потом и не вспомнишь. Ну что, вроде успешно?

Как оказалось, даже более успешно, чем решили сначала.

Буквально накануне отправления экспедиции, в Новгород приехали три украинца и предъявили послание от Семена Семеновича. Голова северного украинского села сообщал, что это – добровольцы, хотят участвовать в экспедиции. Оружие, снаряжение, даже провиант – все с собой. Все трое с боевым опытом, слаженная группа. Среди них, кстати, и тот с берега реки, с автоматом. От греха подальше разместили их на борту финской шхуны. Те не возражали.

Отметились и финны. В Порт, где собиралась флотилия, их шхуна доставила бригаду плотников с инструментом.

- Это – наша помощь, - пояснила Сири Вожатому во время радиосеанса, - будут работать месяц. Лучше давайте им сразу объект – дом, например. За неделю полностью готов будет. Если еще надо будет, скажите.

Поблагодарил, конечно. Там работы было столько, что хорошо бы до осени управиться.

Х

В ущелье суда экспедиции входили осторожно. Первым шел бронекатер – мало ли что. Но все обошлось – прошли ущелье и при первой возможности встали в небольшой бухте как раз у того берега реки, где оставался радиодозор Николая Васильевича. Небольшая группа шустро поднялась на скалы. И ничего не обнаружила. То есть место стоянки нашли, и было очевидно, что она подверглась атаке, но никаких следов людей.

В это время внизу, у места стоянки раздался выстрел. Именно так дал о себе знать с опушки леса один из выживших. Идти ему было трудно, и он решил привлечь к себе внимание.

Как выяснилось, дирижабли обстреляли и даже ударили по посту мелкими бомбами, но садиться, или спускать десант не стали, решив, что все находившиеся там перебиты. Погиб только один из радистов, Николай Васильевич был тяжело ранен, а третий член группы получил две пули в ногу. Сейчас раны его почти затянулись, но передвигался он с большим трудом. Трудно даже представить себе, как ему удалось похоронить убитого в расселине скалы и спустить и спрятать в лесу Николая Васильевича. Им сразу занялся Хирург – состояние раненого внушало большие опасения.

В самый разгар суеты вокруг нашедшихся радистов вдруг взвыла сирена бронекатера, который отошел метров на пятьсот вниз по течению в качестве передового дозора. Народ схватился за оружие. За изгибом реки отчетливо наблюдался дым приближавшегося судна. Не прошло и получаса, как из-за мыса показался тот самый паровой буксир, на поиски которого и была отправлена экспедиция. Он с трудом выгребал против течения, на палубе была видна целая толпа народа. Вот уж действительно, день встреч!

Старшим на буксире оказался капитан корвета. Вообще вернулись экипажи обоих судов, но не все, к сожалению. Три человека погибли. Вопросы прибывшим и их ответы посыпались довольно хаотично. Капитан, узнав, что глава экспедиции занят, предложил подождать его. Военная косточка.

Наконец, уставший и довольный Хирург вышел из палатки медиков и подошел к костру, вокруг которого собрались капитаны всех, теперь уже четырех судов и помощник кап-три с большим блокнотом.

Рассказ капитана корвета тянул на приключенческую повесть.

Первая экспедиция обнаружила на обоих берегах в устье реки поселения китайцев (вот ведь ирония судьбы – по идее, там должен был быть город Петра!). Поселения были крайне бедные, жители запуганные и забитые. Кое-какой контакт с ними на английском выдал странный результат: китайцы смертельно боялись появления аэростатов. С них высаживались пришельцы, которые требовали дань, убивали несогласных ее платить и вообще бесчинствовали. Наконец, в разговоре промелькнуло слово «ниппон», и стало ясно, что речь идет о японцах. Откуда приходят захватчики, китайцы, якобы, не знали. Позднее выяснилось, что они о многом умолчали.

Корвет двинулся дальше, вышел в открытое море и сразу был атакован двумя дирижаблями. Один завис сбоку и пулеметными очередями заставил судно остановиться, а с другого по канатам на него спустилось человек 10 до зубов вооруженных японцев. Любые попытки сопротивления пресекались крайне жестоко. Тогда и погибли два члена экипажа. Захватив судно, японцы отвели его на свою базу на островах вблизи от места впадения Невы в море, а пленных поместили в барак под охрану. Недели через две к ним присоединили и экипаж парового буксира, захваченного по такой же схеме. Его капитан погиб при захвате. Бороться с дирижаблями было очень сложно.

У каждого на борту было по три пулемета, и они могли сразу пресечь любое движение на палубе.

Пленных постоянно допрашивали, выясняли подробности о русском анклаве, географии Ладоги и ее окрестностей, сличали и проверяли показания. За попытки скрыть что-то или ввести в заблуждение жестоко били. В качестве переводчика использовали китайца, с редким именем Ли, который неплохо, но немного смешно говорил по-русски. Он же и поведал пленным историю японского анклава.

Японцы «проснулись» прошлой весной на пустынном острове в море. В качестве транспортных средств им были предоставлены 10 дирижаблей и несколько парусных судов восточного типа. Четыре больших дирижабля брали на борт по 60 человек (10 экипаж и 50 десант), шесть малых по 20. Заправки дирижаблей должно было хватить до острова-цели, шансы судов добраться до него были намного меньше. Ли не знал, почему и как японцы приняли такое решение, но на дирижаблях ушли почти все мужчины. Они и дошли до цели (это была группа островов). Где-то в море потерялся всего один малый дирижабль. На судах же дошли всего полтораста человек, так что численность анклава сократилась почти в два раза. Похоже, что соответственно уполовинился и вес доставки по каналу терминала. Острова плодородием тоже не отличались. Возникли реальные проблемы с питанием. Почти сразу японцы обнаружили китайские поселения на берегу и начали их грабить. Чего им не удалось найти, так это китайский город (там у них был и терминал доставки) к югу от устья Невы.

Очень скоро пленным стало понятно, что Ли тут не просто так.

- Китайская разведка? – не выдержал и прервал рассказ помощник кап-три.

- Скорее триады, - ответил капитан, - в плане общественных отношений их хорошо так в прошлое откинуло, - и продолжил свой рассказ.

Неизвестно, сколько бы все это продолжалось и чем бы кончилось, но однажды ночью их поднял Ли.

- Наши пришли. Говорят, японская эскадра разбита. Последний дирижабль еле дошел до китайского берега, они встали там на ночевку, и наши на них напали. Перебили всех и на лодках пришли сюда. Японцам конец. Уходите быстрее. В порту стоит одно ваше судно, берите его и уходите. А мы потом с вами свяжемся. Сейчас здесь опасно – люди очень злы.

Моряки упрашивать себя не заставили. Кое-что из железа уже было, запасли. Сняли охрану, а потом и часовых на борту буксира, и двинулись домой. Пару раз встречали лодки с китайцами, те вели себя агрессивно, но моряки по дороге разжились парой «арисак», а у китайцев ничего огнестрельного явно не было. После того, как вошли в реку и прошли китайские деревни, пару раз останавливались и запасались дровами. Так и дошли. Оголодали изрядно.

Помолчали капитаны. Каждый, похоже, поставил себя на место рассказчика. И Хирург подвел черту:

- Идем домой. Там дел – пропасть.

Х

Вернулся в Новгород Хирург как раз во время. До операции Татьяны оставалась еще пара дней. Так что вечером сели по-домашнему, на кухне. После рассказа Хирурга как-то и говорить обо всем этом не хотелось. Но куда же уйти от такого разговора.

- Вот и лето кончается, - задумчиво сказал Вожатый, - а там и первая годовщина нашей жизни здесь. Сири образец наградного креста прислала. У них там художник оказывается есть. Старается.

- Еще бы не стараться, - усмехнулась Татьяна, - она месяцев через шесть к нему вон, - она кивнула на Хирурга, - тоже приедет. Так что ты уж со мной постарайся. Дело мировой политикой пахнет.

- Сделаем, - коротко ответил Хирург, - как всегда.

- Как хорошо, что ты у меня не такой, - это Татьяна Вожатому, а за ходом ее мыслииногда было трудно уследить.

- Не какой?

- Ну, не как этот японец. Ты же тоже мог посадить мужиков на грузовики и уехать в город, и другие так могли поступить, но сделал так только японец.

- Все логично, - решил пояснить Хирург, - простая статистика. На какое-то количество хороших, пусть даже относительно хороших людей – не всех лидеров колонн я знаю достаточно, обязательно должен был найтись один плохой человек. Вот он и нашелся. И дело тут вовсе не в национальных особенностях. Мы, кстати, так и не знаем до конца, что там случилось с нашими соседями, чьи обломки мы подобрали. Почему вдруг внутренний конфликт со стрельбой? Может, и там лидер напортачил. Это вам к вопросу о роли личности если не в истории, то в жизни людей. Казалось бы, что такое один человек? А если он окажется там, где не надо бы ему оказываться, то, как здесь получилось, все – нет больше японской нации на этой стороне шарика.

- Думаешь, китайцы подгребли всех?

-А как иначе. Во-первых, им было за что мстить. Мы деталей, конечно, не знаем, но японцы там, похоже, наворочали. Допускаю, что просто применяли политику устрашения, но людям от этого не легче. А, во-вторых,… Знаете, меня и там, дома, эта наша дружба с китайцами как-то очень смущала. Вроде как с ними все хорошо, улыбаются. А я в юности читал какую-то их книгу о древней истории. Название не помню, не пытайте. Вроде как сказка о богатырях. Так вот, сюжетная линия: идет богатырь, весь такой могучий. Встречает другого, тот еще сильнее. Они сражаются, новый побеждает и …съедает побежденного. Идет дальше и встречает третьего. Тот его побеждает и съедает. И так далее. Чем кончилось – не знаю. Меня до конца не хватило.

- Ты что, совсем одурел? – Вожатый тревожно повернулся к Татьяне, но она успокоила его.

- Не беспокойся, я девушка начитанная. А ты, костоправ, хоть не позорься. Это же классика! А я вам лучше про другое расскажу. Мы когда с Сири ужинали, она мне сказала, что где-нибудь через год – если все будет нормально – предложит создание озерного союза. Если не единое государство, то близко к этому. Я ей, да ты что, украинцы с нами! Да и ваши… А она, вот ведь, что значит историк. Рассказала, что в 44-м, после заключения перемирия, в Финляндии начали массово создавать отделения общества дружбы с Союзом. Казалось бы, только кончилась война, люди с фронта пришли, потеряли родных, четверть населения страны переселена, да и жизнь у них в тылу тоже была не сахар – сплошные суррогаты, и тут общество дружбы со вчерашним врагом. И народ туда пошел. А почему? Воевали они по приказу государства, а тут поступали по велению души.

-Ну, это когда было…

- Я ей примерно то же самое сказала. А она мне: а помнишь, во времена ковида был клип, финский полицейский идет по пустым улицам города и поет. И что он пел? Я, конечно, не помню. А она мне: это же ваша песня «Я люблю тебя жизнь». Оказывается, в 60-е и 70-е годы у них были популярны наши песни, их переводили на финский. Так что политика – это одно, а состояние умов – совсем другое. Это у нас тут схемы простые: электричество за зерно, а за него шхуны. В большом мире, там, на старой земле все посложнее будет, но ведь будет, это точно. И еще такие сюрпризы жизнь властям преподнесет. Жаль, мы, наверное, не узнаем. Но у нас тут свое…