На другой стороне шарика. Соседи.

На другой стороне шарика. Соседи.

Все рано или поздно кончается. В равной степени это оказалось справедливо и в отношении подготовки дальней разведки на юг, за плотину.

Ни о какой «тройке» теперь и речи быть не могло. Вожатый на этот раз собрал команду из 10 человек на двух грузовиках и с двухместным багги в качестве передового дозора. Загружены машины были плотно. Топливо, продовольствие, лагерное снаряжение, взяли с собой даже кое-что из одежды в запас на случай, если попадутся по дороге «потеряшки» или иные терпящие бедствие. Да, и, конечно, связь. Два радиоинженера да еще из прежних, фактически советских времен, то есть, считай, офицеры запаса с пусть и институтской, но приличной подготовкой, существенно изменили жизнь города в смысле связи. Они, правда, сразу заявили, что до мастера-антенщика-коротковолновика из исходного романа им очень далеко, но, посоветовавшись между собой и с другими любителями, они наладили устойчивую связь с фольварком, рыбацкой деревней и постом на плотине – его завели вместо скрытого поста на въезде в город. С Новой деревней дело обстояло сложнее. Горный хребет посередине, пусть и не высокий, делал такую связь неустойчивой. Подобрали они и рацию для дальней разведки, причем один из них, помоложе и покрепче, вызвался участвовать к экспедиции.

Вообще вопрос о подборе кадров оказался чуть ли не самым сложным. Отбоя от желающих не было, идея Вожатого о пассионариях местного разлива с шилом….ну, там, оказалась справедливой. Но тут возникала масса вопросов о дисциплине в группе, совместимости ее членов, их боевых и профессиональных навыках. «Студебеккеры», конечно, были машинами надежными, но кто знает, что могло случиться в дороге. В том числе, и исходя из этого, Вожатый формировал фактически полуторный состав экспедиции. В городе, «на стреме» должен был стоять под парами третий грузовик с аварийной группой из пяти человек.

Во всех этих делах крайне не хватало Закона, но он продолжал сидеть в Новой деревне, присылая оттуда записки с какими-то невнятными объяснениями.

В конце концов, Вожатый принял следующую схему комплектования: он рассматривал теперь не отдельных кандидатов, а группы из 2-4 человек с распределенными обязанностями. Дело пошло на лад.

Отдельной головной болью была кандидатура главы группы. Вот здесь бы тоже пригодился Закон, но его не было. Неожиданно предложил себя Хирург. Это было странно, поскольку медики и в самом деле начали диспансеризацию населения, и дел у них хватало. Как всегда, ситуацию прояснила Татьяна, когда вечером за ужином Вожатый поделился с ней своим недоумением.

- Там у него опять квартирный вопрос. Эта трехкомнатная квартира с двумя печами – а топить уже приходилось каждый день - ему одному явно велика. Вот он и сглупил: все же, отдал две комнаты на нужды коллектива больницы. А медики-то в своих квартирах уже давно не помещаются. Целый подъезд на соседней улице заняли. Так что эти комнаты сразу и заняли…две одинокие дамы. Претенденток было трое, так что им пришлось даже жребий кидать.

- Ну, и что тут плохого? Хоть накормят его вечером, а то он что-то похудел в последнее время. Я думал, это из-за диспансеризации.

- Ага, как же. Ты вообще представляешь себе, что это такое: жить в одной квартире с двумя дамами, которые стремятся устроить твой быт, а заодно и личную жизнь, причем каждая в свою пользу? Знаешь, я его даже зауважала. Он каким-то образом умудряется лавировать между ними и не дает им сцепиться между собой. Но, похоже, ему от всего этого временами хочется отдохнуть. Вот он и рвется в поездку.

- И, что, отправить его?

- Нет, конечно! Пусть, наконец, кто-то из них его дожмет, и мы получим спокойного вальяжного доктора, а не туриста-первопроходца.

Нда, женская логика.

Так что пришлось во главе экспедиции отправлять лейтенанта. У него, по крайней мере, были навыки командования, да и у Закона он много чему научился. На самый крайний случай Вожатый, следуя каноническим текстам, освоил методу объединения двух дневных поставок. Таким образом, он мог отлучиться из города примерно на сутки. От Татьяны он это свое умение пока утаил.

Х

Колонна группы дальней разведки отправилась в путь на рассвете. Накануне разошлись пораньше, так что отдохнули неплохо, тем более, что и светало уже не рано. Дни стояли ясные. Деревья облетели, ночью лужицы прихватывало морозцом, но для жителей средней полосы погода была вполне комфортной. Кстати, углубленная перепись населения города показала, что практически все жители происходили из городов, причем, преимущественно небольших, восточной части средней полосы России. Москвичей, кроме Вожатого, было всего пять человек, а питерцев вообще двое, причем гостивших у родственников во Владимире.

Пересекли реку по плотине и оказались на таком знакомом пути-направлении, с которого и начиналась их новая жизнь. Ехали не спеша. Сразу обратили внимание на то, что вдоль дороги стояли опоры линии электропередач. Сразу и опробовали уоки-токи, предупредив передовой дозор, чтобы те останавливались у каждого бокового ответвления не только дороги, но и линии.

Первые два ответвления пришлось пропустить. Они уходили по просекам, куда лезть колонной было неразумно, а отправлять туда только дозор – опасно. Лейтенант нанес все это на черновую карту – опять лист картона! – и решил осмотреть эти линии на обратном пути. Конечно, было странно, что вдоль них не шли дороги, но общее знание местности указывало, что обе линии уходили в сторону берега огромного озера, которое тянулось дальше на юг. Собственно, сейчас они и ехали параллельно его берегу.

Очередное ответвление уходило в другую сторону, направо, и туда уже шла дорога. Поехали по ней парой: багги-студер, оставив второй грузовик на перекрестке. И приехали через пять километров к небольшому, но хорошо оборудованному открытому угольному карьеру. Особенно впечатлили стоящие в ряд экскаватор, скрепер и два самосвала. Да, и огромная куча уже наломанного топлива. Грузи и вези к печам. Геологов среди разведчиков не было, но вид и цвет угля говорил сами за себя. Находка была стоящей.

Вот тут и пригодилась радиосвязь. Доложили в город и посмеялись: теперь Вожатому надо искать экскаваторщика и организовывать еще одну артель. Дрова – это, конечно, хорошо, но с углем и проще, и теплее.

Поехали дальше. До вечера обследовали еще два съезда и пришли к выводу, что попали в своего рода промышленную зону. Нашли еще кирпичный заводик, песчаный карьер и небольшой поселок на десяток домов, вероятно, для занятых на этих производствах. Кроме придомовых огородов сельскохозяйственных угодий вокруг него не было.

На ночлег встали на берегу небольшой речушки, пересекавшей дорогу практически под прямым углом. Интуитивно мост пересекать не стали, и лагерь разбили на «своем» берегу. Все, что было сзади, уже считали своим.

Вечер у костра после успешного поиска прошел весело, разошлись по палаткам поздно. Караулы бдили всю ночь, как же без этого. Утром встали не рано, поставили варить кашу и чай, и в этот момент на другом берегу реки появился такой же студер, как и у них.

- Это кто же такие? – задал вопрос лейтенант, не очень ожидая на него ответа.

Из машины вышли четверо. И, похоже, это были не все ее пассажиры. Одеты слегка по другому, но в целом что-то похожее, явно перешитое, слегка отличающееся у каждого. Все с оружием. Тут лейтенант поймал себя на мысли, что его люди, в основном, с пустыми руками – не будешь же хлопотать с лагерными делами с винтовкой на спине. Правда, часовой был, и дежурил он у пулемета ДП, установленного на кабине одного из грузовиков. В принципе, стрелять из пулемета умели все, другой вопрос, насколько хорош как пулеметчик был именно этот конкретный часовой.

Один из них чужаков, весь какой-то разболтанный, двигавшийся как на шарнирах, подошел к берегу. На плече у него висел автомат, ППШ с рожковым магазином. У горожан таких не было, да и рожа была совсем не знакомая. Хотя наша, славянская. На европейца он явно не тянул. Он и начал разговор.

- Откуда будете такие красивые?

- Из города, - вежливо ответил лейтенант, почему бы не ответить вежливо человеку с автоматом, - живем мы теперь тут поблизости. Соседей, вот, ищем. А сами-то кто будете?

- Тю, москали! – воскликнул чужак и резанул из автомата, практически не целясь, от живота короткой очередью по лагерю.

Пули порвали палатку, сбили в костер котел с кашей, брызнуло боковое зеркало одного из грузовиков, рикошеты ушли от массивного бампера.

- В укрытие! Ложись! – команды вылетели из лейтенанта сами, хотя ни толковых укрытий в лагере не было, ни дальнейшего плана действий он пока не представлял. Главное сейчас было убрать людей с линии огня, уж слишком невыгодная у них была позиция.

Новых очередей с того берега, однако, не последовало. Вместо этого тоже короткой очередью из ДП чужакам ответил часовой с грузовика. Умышленно или случайно, но его пули никого не задели, а легли прямо перед колесами чужого грузовика.

Чуть приподняв голову, лейтенант увидел, что все чужаки попрятались. Пара стволов была видна, но стрелков он не увидел. Оглянулся на своих. Двое лежали уже с готовыми к бою винтовками, остальные оглядывались в поисках своего оружия. Больше всего его сейчас беспокоил пулеметчик – его позиция в кузове была достаточно уязвима, да и вообще стрельба противника по машинам, в кузовах которых были в том числе и канистры с бензином, могла привести к большим неприятностям.

До продолжения стрельбы дело, однако, не дошло. В разговор вступил радиоинженер. И, вроде, интеллигентный человек, можно сказать, белый воротничок, а выдал такое, что заслушаешься. Объяснил чужакам и кто они такие есть, и где он их видел, и куда им следует обратиться с целью приобретения нового сексуального опыта. Что самое интересное, выдавая основные перлы на великом и могучем, он в качестве слов-связок использовал исключительно украинские, правда, как он сам потом признался, из восточного диалекта.

Пару минут на том берегу переваривали услышанное. Затем спросили:

- Ты сам-то откуда будешь?

- Родился в Харькове, - ответил радиоинженер, - оттуда в армию ушел как раз в конце Союза, учился в Москве, работал много где, потом осел в Казани. Хочешь, по-татарски тебя обложу?

- Нет, спасибо, все равно не пойму. Вы за Мыколу не серчайте, он у нас такой, никак остановиться воевать не может. У вас там как, не зацепило ли кого?

- Вроде нет, - оглянувшись, ответил радиоинженер, - тезка, значит. Я-то Николай Васильевич, – и он вопросительно посмотрел на лейтенанта, мол, как, продолжать разговор, или ты вступишь.

Лейтенант только головой закивал: давай, продолжай.

- Что, может нормально на мосту поговорим, - спросили с того берега, - а то чего горло драть.

- Давай, почему не поговорить, - ответил инженер и только головой помотал: вот ведь, на старости лет в дипломаты попал.

Х

Встретились на мосту.

Украинец был не молод, сорок ему уже явно стукнуло. Явно много всякого разного в жизни повидавший, тронутые сединой волосы, умные глаза. Рукопожатие крепкое, но руки не тракториста. Похоже, тоже инженер. Пришел без оружия, во всяком случае, на виду ничего огнестрельного не было. Одежда походная, удобная, но тоже явный самострой.

- Из Харькова, говоришь? – спросил он, - а где жил там?

Николай Васильевич ответил. И добавил, что младшая сестра с семьей до сих пор живут в той, старой родительской квартире.

- А что, хорошо знаешь город? – в свою очередь поинтересовался он.

- Хорошо ни хорошо, но бывал там часто, тоже родных имею. Сам-то я из Днипро, ну, Днепропетровск по-старому. Работал там.

-«Энергия»? – наугад спросил Николай Васильевич, и сразу понял, что попал.

- Какая там сейчас «Энергия», в самой молодости развал захватил, - зло ответил собеседник. Помолчал и перешел к делу.

- Как расходиться будем?

- Сейчас? Совсем просто: вы на своем берегу, мы на своем. А дальше пусть наши старшие решают, как жить будем и соседствовать. Если у вас радиосвязь есть, можем договориться о частоте и времени сеансов, тогда и обговорим конкретные условия встречи. Если нет, оставляйте здесь пикет, что ли, мы им позже наши предложения можем сообщить. У вас база отсюда далеко?

- Ишь, ты какой, базуему раскрой… А ваша?

- У нас город. И еще поселения. Не близко, так что договариваться надо заранее.

- Вот у вас всегда так. Город им дали… А у нас большие села, типа поселков городского типа. Но два. И еще хутора.

- Вы что, с юга шли?

- Да, а вы с севера?

- Именно. Тяжко пришлось?

- Не без этого. А вам?

- Хлебнули. Давно вы тут? На зиму запасы сделали? Если села, то и поля, наверное, дали?

- Не бедствуем. Пару месяцев уже. Вот, начали окрестности изучать. И тут вы, русские, тут как тут!

- А ты сам-то кто будешь? Только не говори мне, что ты в Днепропетровск из Львова приехал. Да и язык… Я ведь тоже могу на мове, но дома мы всегда по-русски говорили.

- И что с того? Я и на фронте со своими хлопцами по-русски говорил. И с вашими лаялся. По-другому теперь разделительные линии легли.

- Слушай, мы с тобой – не политики. Там – это там, а тут – это тут. Или ты хочешь на берегу этой речки окопы копать? И сидеть в них всю зиму? Мало тебе всего прошлого? Может, нам вообще сейчас шанс дают выйти из этой беды и смотрят, как, хватит у нас ума им воспользоваться, или начнем сводить старые счеты?

- Ишь, как заговорил… А память куда деть? У нас там только начни спрашивать, у каждого своя беда и потеря.

- Я тебе что, предлагаю слиться в экстазе? Не мое это дело, есть у нас и поумнее люди, но я бы сказал так: там, - он махнул рукой на юг, - вы, а там, - последовал такой же жест на север, - мы. Живем и не трогаем друг друга. Можно иногда встречаться и обмениваться – вдруг, поменяться чем сможем или просто продать. В дела друг друга не лезть, линию провести, типа границы. И не лупить друг в друга из всех стволов при каждой встрече. Это ведь сейчас нам повезло, что никого не задело, а, представь, убили бы кого. У вас что, лишних людей много? Или желающих еще повоевать?

- Трудно это. Ну, если только, действительно, так: рядом, но порознь.

Могли бы и дальше продолжать этот бесконечный разговор, но народ с оружием в руках на обеих берегах реки явно нервничал, так что договорились о канале связи и разошлись. Лейтенант, выслушав Николая Васильевича, в тот же день отправил его в город «на доклад», как он выразился, а сам с несколькими разведчиками остался на новом рубеже. Они только отошли от реки на пару сотен метров в лес, чтобы не провоцировать народ на другом берегу.

Х

Доклад Николая Васильевича городскому совету был выслушан в полной тишине. Он постарался не только максимально близко к прямой речи передать свой диалог с украинцем, но рассказал о своих впечатлениях и мелких наблюдениях. Ему, например, показалось, что, говоря о двух селах, его собеседник как-то скривился. Возможно, не все между ними хорошо и ровно, можно даже предположить, что таким образом западенцы и восточники разделились. Его никто не прерывал и не комментировал по ходу рассказа, зато потом аудиторию взорвалась комментариями.

- Мочить их, фашистов, надо! – требовала Зоя Семеновна.

- Господи! За что нам теперь еще и это? – директор школы.

- Надо бы на пару грузовиков срочно хотя бы эрзац-броню навесить, - это инженер, конечно.

Хирург молчал. Вожатый знал, что он не раз мотался в командировки в Ростов-на-Дону и работал там в госпиталях. Насмотрелся. Физиономия у него сейчас была… Вроде как неведомые силы перенесли его максимально далеко от войны, но она и здесь его догоняет.

Татьяна беспомощно оглядывалась на Вожатого, мол, что ты, почему молчишь? А он молчал именно потому, что хотел услышать максимум мнений соратников.

Вслед за наиболее авторитетными членами совета зазвучали голоса и старших по подъездам. Не то, чтобы они прямо призывали к войне, но уж если без нее не обойтись, то надо воевать.

Николай Васильевич смотрел на все это и, похоже, не мог поверить своим глазам.

Дождавшись, пока публика немного успокоится, слово взял Вожатый.

- Если вы сейчас решите воевать с хохлами, я немедленно слагаю с себя полномочия мэра. Обещаю также, что как оператор портала не возьму ни одного ствола и ни одного патрона. Я вообще не буду комментировать того, что случилось на Земле. Там была своя ситуация, но мы сейчас находимся принципиально в иных условиях. У нас крайне мало людей, каждый человек – на вес золота, а вот земли – до хрена и больше. Из-за нее воевать просто глупо. Никакого НАТО на горизонте не просматривается, и внешних угроз пока нет. Воевать по инерции просто глупо. Да, хохлы нас, мягко скажем, не любят, а кто-то – и ненавидит. Как убедился Николай Васильевич, кто-то сразу стреляет, услышав русскую речь. Но до них сколько километров? – обратился он к радиоинженеру.

- Думаю, сотни полторы. А может и две, - ответил тот.

- Вот! Мы и не ездили ни разу на такое расстояние. Граница, конечно, нужна, и охранять ее придется. Но по сравнению с войной это – малое зло. Надо договариваться.

- С фашистами?! – аж взвизгнула Зоя Семеновна.

- Нацисты, если уж быть точными, там, конечно, есть. Как, впрочем, и везде. Но пока у нас нет никаких оснований утверждать, что именно они там сейчас правят бал. Для того, чтобы понять, с кем мы имеем дело, надо с этими людьми хотя бы поговорить. Готов взять это на себя и выехать на этот знаменитый мост, как только удастся договориться с хохлами о встрече. Да, и хочу вам напомнить, уважаемая Зоя Семеновна, что ваш любимый Сталин как раз с нацистами и договорился.

- Ты только с терминами по осторожнее, «хохлов» я имею в виду, - посоветовала Татьяна.

- Не волнуйся, имею право. Мой дед, обрусевший московский хохол простым солдатом, сапером защищал Москву и Сталинград. А по характеру был типичный хохол – хозяйственный до предела.

- А я в тебе еврея подозревал, уж больно ты тоже хозяйственный, - разрядил обстановку Хирург. – Только давай еще в поддержку тебе Закона высвистим. При таких делах он здесь нужен, а не в Новой деревне.

Х

За Законом сгоняли баркас. Заодно вместе с ним и несколько бочек с бензином привезли. Вроде, и дефицита топлива уже не было, и баржа должны была в очередной раз через пару дней прийти, а все равно воспоминания о былой нужде и распределении бензина чуть ли ни по литру заставляли при каждом удобном случае пополнять запасы.

Закон появился в городе в середине дня и сразу куда-то пропал. Вожатый по этому поводу не переживал, он и сам предпочел бы разговор с ним провести наедине вечером за чашкой чая. Так и получилось. Закон постучал в дверь их квартиры, когда уже стемнело, выгрузил Татьяне целую сумку каких-то банок и кулечков, пояснив, что все это – «дары леса», которыми его нагрузили в Новой деревне.

- Мне-то это куда, - усмехнулся он, - там и варенье какое-то лесное, и грибы, и орехи. В интернат пристроишь, или в садик малышам.

По доброй русской традиции прошли на кухню, где у окошка уже уютно устроился Хирург. Так и беседовали вчетвером.

- Прежде, чем будем обсуждать хохлов, - Закон был тоже далек от политкорректности, - давайте я вам кое-что расскажу. А то небось решили, что я там просто так прохлаждаюсь.

Во-первых, вот это, - и он выложил на стол смятую, выцветшую и потертую пачку от американских сигарет «Марльборо».

- И что мы тут должны увидеть? – подозревая подвох, поинтересовался Вожатый.

- Если не побрезгуешь взять в руки, то увидишь ты там мелкие буковки. И этими буковками там будет написано всякое разное. По-польски!

- Где нашли? – Вожатый стал до предела серьезен.

- В лесу, к западу от второй дороги. И не пачку, конечно, а труп. Мало что от него осталось, но один карман на куртке уцелел, и в нем – вот. Сразу скажу: больше ничего достойного внимания. Но и этого достаточно.

- Далеко от дороги?

- Верст пять. Охотники случайно наткнулись. Как мне показали, попытались прочесать местность, но больше ничего. Но там тоже как между нами и второй дорогой леса, горы, открытых пространств нет. Так что очередная трасса может быть и рядом, и достаточно далеко. Но эта находка наводит на мысль, что она есть, и на ней могут сидеть поляки.

- Так, - начал размышлять вслух Хирург, - значит, к югу от нас украинцы, к западу – поляки. Что же, это логично – повторение географического принципа Старой Земли. На том континенте, у автора, географическая мешанина, а тут повторение прежнего расселения. Кстати, с точки зрения проверки на вшивость, это намного логичнее – нам предстоит жить и строить отношения с соседями с учетом груза прошлого.

- В гробу я видала такую логику! – сорвалась Татьяна, - а на севере тогда кто, финны? Вот подарочек! А за озером, на востоке?

- Сибирь или китайцы, - предположил Хирург, - или Сибирь с китайцами. Я бы пока не стал туда соваться.

- Но это ведь не все, что ты оттуда привез? – решил уточнить у Закона Вожатый.

- Не все. Я поговорил с людьми, которых мы подобрали на второй трассе, а потом проверил с теми, кого мы нашли в Новой деревне. Как вы помните, у нас у всех в той или иной степени было заложено в мозги понимания того, что и как мы должны делать дальше. В частности, что нам надо идти на юг. Так вот, у них, после того, как колонна распалась, стрельбы этой, такое понимание пропало. Что их перенесло, надо как-то выживать – это все сохранилось, а вот про направление на юг – пропало. Часть людей, в результате, ушла в леса, и кого-то мы нашли. А кто-то мог двинуть в другую сторону, на север. Мы такого варианта даже не рассматривали, и дальше точки заброса наши группы по своей трассе не ходили. Может оказаться, что зря. Так что я предлагаю завтра же послать еще одну группу подальше на север, вдруг кого найдут.

- Ты понимаешь, что уже месяц прошел, и заморозки уже были? Как тут выжить-то? – Хирург не зря считался опытным туристом.

- В лесу, да, согласен, но ты посмотри, сколько мы мелких объектов нашли: хутор, заимки. Лучше будет, если их финны загребут под себя? И вот еще что, конечно, такие соседи – не подарок. Но кто вам сказал, что численности всех колонн одинаковы? Может, у них они вполовину меньше. Или вообще к северу от нас сидит в своем еще одна русская колонна, скажем, из жителей северо-запада России? Все, кого я опрашивал из второй колонны, не совсем, как говорится, наши земляки – они из более западных областей.

- Еще одна экспедиция, - с тоской протянул Вожатый, - господи, где же деньги на все это взять…

- Что, совсем плохо? – участливо поинтересовался Закон.

- Ты даже не представляешь. Вроде, все расписали, и даже доходы небольшие появились, но все время что-то новое вылезает. Участникам экспедиций мы платим командировочные – по 30 рублей в день, думали на несколько дней, а теперь эта застава там – плати, мы поедем – охране надо тоже заплатить. Ты, кстати, и не надейся, мы с тобой обойдемся.

- Да, перебьюсь как-нибудь.

- Дальше. Сейчас мы хотим все же раздать детей из интерната в семьи. И желающие есть. Но надо хоть немного тогда и денег дать, как бы «зарплату приемной матери». Ведь брать детей кто будет? Семейные, у которых уже есть один-два ребенка. Женщина, если и работает, то за небольшие деньги, а чаще домохозяйки. То есть рублей триста надо бы дать, и это каждый месяц! Там сколько детей осталось? – это уже к Татьяне.

- 34 ребенка, считай 10 тысяч в месяц нужно.

- Вообще нереально…

- Слушай, я тут подумал, - вмешался Хирург, - а если через добровольные взносы?

- Ненадежно. Знаешь, как бывает, сначала народ заведется, а потом сборы упадут.

- А если по-другому… Смотри, вот мы все получаем от города по сотне в месяц. Найдем мы в городе сто человек тех, кто уже достаточно встал на ноги и готов отказаться от этих денег на постоянной основе в пользу детей?

- А это идея. Таня, попробуешь? Но вообще нам нужен министр финансов. Алиса молодчина, но у нее масса практической работы, а нужен стратег, который бы своевременно видел проблемы и предлагал решения. Мы иногда – вот как твоя идея сейчас – натыкаемся на них случайно, да и заняты все черте чем. Ладно, давайте теперь к хохлам. Нечего больше тянуть. Ты уже наверняка в курсе основных фактов?

- Да, хрень у вас тут созрела редкая…

- Это ты о чем?

- О чем? Вы хоть знаете, что у вас тут уже образовалась военная партия, которая на полном серьезе предлагает продолжить начатое там и попереть на хохлов буром. Причем, эти молодцы уже посчитали, что участникам этого доброго дела надо платить – ты, там, про какие-то 30 рублей говорил? Ха-ха! – не менее 2 тысяч в месяц, а еще тысячу сразу и еще за отдельные успехи добавлять. Желающие срубить бабла по-легкому всегда найдутся. Элементарный вопрос: зачем нам здесь и сейчас это нужно? – им лучше не задавать, все равно не ответят. И, что особенно неприятно, им никто толком не возражает. Вот уж что-что, а историческая память у нашего народа включается сразу.

- Это ты что имеешь в виду?

- Страх. Или ты забыл, как там за антивоенные дела срока отвешивали? Вот, и сейчас боятся.

- Абсурд какой-то.

- Согласен. Абсурд. У нас и УК пока даже нет, и вообще, самое серьезное, с чем приходилось пока сталкиваться, это пьяная драка. Наказали просто: навешали, разогнали и пообещали добавить, если не успокоятся. Не сажать же дураков, еще и корми их потом. А безобразие то, что вы это допустили и не пресекаете.

- Так что ты конкретно предлагаешь?

- Объяснить всем идиотам, что в нашей ситуации война возможна только в одном случае: если на нас нападут. Тогда, конечно, надо врезать от души. И воевать пойдем не за деньги по контракту, а в ополчение, чтобы себя и своих защитить. А собирать с дикими трудами людей по лесам, а потом бросать их в бой для того, чтобы отнять у соседей непонятно что, и это при том, что у нас самих по-прежнему половина домов пустыми стоят, а земли столько, что не понятно, как ее обработать весной, это откровенный идиотизм.

- Это понятно. Мы, действительно, что-то прозевали. Обсудили на Совете, осадили нашу Зою Семеновну и решили, что это все. Таня, давай подключай эту нашу «прессу», и ты, Хирург, расскажи о том, что в госпиталях видел. Но меня сейчас другое интересует, как, с твоей точки зрения, нам с хохлами разговаривать?

- А что тут голову ломать? Обнуляем все. Николай правильно с ними разговор начал: там – это там, а здесь – это здесь. Другая жизнь, другая история. Претензии? Кому? Из Кремля у нас здесь никого нет. Про политику – это вообще не к нам. У нас проблема другая – как бы зиму пережить. Вот в чем наша политика. А сами мы никому не навязываемся. Есть интерес – можем замутить что вместе, а нет – так и не надо. Пока ни они о нас ничего толком не знают, ни мы о них. Есть что предложить – предлагайте. Как-то так примерно. И так надо со всеми: поляками, финнами, кого там еще встретим.

- Интересно получается, - заметил долго молчавший Хирург, - что никого из всех этих новых друзей с глобального Юга поблизости не наблюдается, а вот новых-старых врагов, похоже, в избытке.

- А я тебе вот что на это скажу, - Закон сегодня был явно в ударе, - если тебе нечего делать, то можешь себе искать друзей у черта на куличках, но вот с близкими соседями, с которыми то и дело локтями толкаешься, надо жить ровно. Потому как никогда не знаешь, куда кривая выведет, а сосед он всегда тут, под боком и пером до этого бока легко достанет. Мы вот сейчас говорим, ах, а если на севере финны! Беда-беда! А как красиво в свое время в финке время проводили? И рядом, и все как в Европе. И нам было хорошо, и им выгодно.

- Но сейчас-то не так…

- А что мы знаем, что и кому в окрестностях нужно? Может, им чем полезны быть сможем, так и нам тогда что-то у них взять будет можно. Торговля. Финики это дело вообще любят. Ладно, хватит о серьезном. Там в Новой деревне один навострился такую настоечку гнать. Тань, достань посуду, а я сейчас бутылку принесу, я ее в кармане куртки в коридоре оставил.

- Чего сразу-то не достал? – возмутился Хирург.

- Такую амброзию подобными разговорами нельзя портить. Сейчас сами поймете.

И пошел в коридор. Оказалось, действительно, амброзия.

Х

Идею разговора на мосту забраковали сразу. А все Закон. Для того, чтобы Вожатому не пропускать более одного дня заказа, он приехал на берег реки накануне и по быстрому организовал установку прямо у начала моста брезентового навеса, а под ним – самодельного стола и пары лавок.

- Уважаемые люди тереть будут, - пояснил он, - пусть сядут нормально, чайку организуем. А чтобы на том берегу не переживали (он использовал несколько иной глагол), пусть им все видно будет. А так молодцы, хорошо устроились, - это уже лейтенанту, - землянка нормальная. Возьмите там, в кузове, буржуйку. Специально для вас на заводе сварили. И ящики с харчами.

Встреча была назначена на 12, но уже в 11 Закон и Николай Васильевич вышли на мост. Тут же подошел и украинец, тот самый, с которым беседовали в прошлый раз. Закон внимательно осмотрел его, усмехнулся своим мыслям и спросил.

- По какой статье чалился? И где отбывал?

Тот аж вздрогнул.

- Что-то я тебя не припомню.

- Так мы и не встречались. Но я бродягу сразу узнаю. Погоняло мое – Закон. Сам понимаешь.

- Да я давно, еще по малолетке. А звать меня Василий.

- Понятно. Старшие твои где?

- На подходе. А ваши?

- Тоже. Во время будут. Уважение проявим. Кстати, об этом. Видишь, мы там, на берегу соорудили стол с лавками. Приглашаем там и присесть. Поговорить есть о чем, спешить нам некуда, так что сидя удобнее будет. Отсюда можете наблюдать, но я слово даю, что никакой подляны с нашей стороны не будет. А словами своими я не бросаюсь.

- Так-то оно разумно. Скажу своим. Давайте так, в 12, как договорились, здесь встречаемся. Если все нормально, там у вас и присядем. За твое слово я своим скажу.

Тут и Вожатый подъехал. Грузовик оставил за поворотом, к берегу прошел пешком. Закон объяснил диспозицию. На мост пошли вчетвером, как и было предварительно согласовано по радио. В качестве секретаря делегации вызвалась быть Алиса. Она, оказывается, умела еще и стенографировать.

Украинцев тоже было четверо. Первым подошел Василий и представил своих.

- Семен Семеныч, голова нашего села, Артем, сотник первой сотни, Наташа, секретарь.

Вожатый в ответ назвался и представил Закона как шерифа, Николая Васильевича как члена городского совета и Алису как его секретаря. Девушки ревниво оглядели друг друга, а Вожатый поймал себя на мысли, что они чертовски похожи.

Семен Семеныч был явно из бывших бизнесменов, сразу же пошел на мелкий компромисс и согласился на переговоры на чужом берегу. Еще и похвалил за предусмотрительность, пожурив своих. Вожатый напрягся. Партнер был явно не прост, и переговоры вести умел.

Для начала Вожатый предложил обменяться информацией и впечатлениями о новом мире, в который они попали. Рассказал, максимально избегая деталей, о переходе, найденном городе, много внимания уделил поискам «потеряшек», не поясняя, в результате чего они образовались. Сосредоточился и на других гуманитарных аспектах: становлении школы – даже проблему учебников упомянул, развитии медицины – диспансеризация уже шла во всю. Ну, и про подготовку к зиме, конечно. Сбор урожая, заготовки, дрова. Закончил резко, попросив рассказать о себе.

Чувствовалось, что услышанное произвело на украинцев впечатление. Заданный Вожатым тон вынудил и их «голову» выложить довольно много практической информации. Из его слов и обмолвок можно было понять, что украинский анклав составляют два больших села. В ближнем, северном, жили, в основном, «восточники», а в южном – «западенцы». С продовольствием у них проблем не было, «голова» похвастался отличным урожаем пшеницы. Идти им пришлось совсем не много, поскольку выкинуло их на северном берегу большой реки, впадающей в то самое огромное озеро. Так что им было дано направление на север, и уже километров через 40 они нашли первое село, а затем и второе. Первое было поменьше, но вокруг него было много хуторов. Школу «голова» упомянул, причем, похоже, в каждом селе была своя. В ближнем тоже была проблема с учебниками – они были на украинском, а учить ребят решили на русском. Про медицину высказался скупо, похоже было что-то на уровне амбулаторий.

- Вы не подумайте чего, - вмешался Артем, - мы себя москалями не считаем! Но дома, в семьях многие по-прежнему говорят на восточно-украинском, а он близок к русскому. И вообще Украина – это древняя Русь!

- Вот уж последнее что я, как историк по образованию, собираюсь с вами сейчас обсуждать – это проблемы истории. Вы, вот, мне лучше прямо скажите, вам электроэнергия нужна?

За столом воцарилась тишина. Затем Семен Семеныч усмехнулся.

- Даже интересно: сами догадались, трепанул кто из наших, или это что-то фатальное – зависеть от ваших энергопоставок?

- Все просто. Вы попали сюда даже раньше нас. С транспортом у вас явно похуже, чем у нас, хотя горючего у всех мало и, все-таки, вы двинули разведку на север вдоль линии электропередач, - и Вожатый кивком показал на столбы, которые как раз шли вдоль дороги. – Да и сейчас вы поглядываете на них с интересом.

- И что, готовы поделиться?

- Пусть так дают! – вмешался сотник, - в качестве компенсации за все!

- Давайте так, - твердо сказал Вожатый, - ни о каких компенсациях больше никогда говорить не будем. Тем более о репарациях. Их только побежденные платят, а таких ни тут, ни там пока не наблюдается. Жизнь наша здесь начинается с чистого листа, реальных, сегодняшних забот хватает, чтобы мы еще прежний груз на себя вешали. Нужна электроэнергия – так и скажите. Будем думать. Заверяю вас, нам все это не даром дается. Подумайте, что можете предложить взамен. И еще. И вы, и мы сейчас будем как можно больше стараться узнать друг о друге. Давайте так. Подготовим статистические справки о себе и обменяемся ими. Как знак доверия. Сколько и какого оружия у вас есть – меня не интересует. Но вот есть ли редкие специалисты, полезные ресурсы, сколько всего народа, производства - это все и для торговли может пригодиться. И еще одно обещаю. У нас было довольно много детей без родителей, сейчас почти все пристроены в семьи. Еще раз проверим, нет ли среди них детей с ваших территорий. Вдруг удастся кого-то воссоединить. У нас уже такое было с «потеряшками».

- Можете, конечно, считать, что прошлого не было, но мы будем помнить, - «голова» говорил спокойно, но твердо. – И ни я, ни кто другой вам гарантии того, что пуля с этой стороны реки не прилетит, дать не может. Да и вы такой гарантии нам тоже не дадите. Кровь между нами, много крови. Так что торговля или еще чего – это все в будущем. Может быть. А, может быть, и нет. Электричество нам потребно. Про справки согласен. Обменяемся, тогда, может, и поймем, чем расплачиваться за него будем. Я бы туда еще один пункт добавил – географический. Что знаем про окрестности – напишем, ну, и вы тогда тоже.

- Про поляков знаете? – вдруг резко сломал ход беседы Закон.

- Про каких поляков? Где? – напрягся «голова».

- От нас к западу, значит, от вас к северо-западу, - пояснил Закон, - мы с ними еще не контачили, но следы есть. Так что, думайте.

- Пугаешь? – взвился сотник, - они – наши союзники!

- Ага, от можа и до можа, - подхватил мысль Закона Вожатый, - они, если вы уж так любите историю, были вашими союзниками только тогда, когда мы с вами плечами толкались. А так все больше панами. Но это – ваше дело. Мысль вашу про границу я понял. Предлагаю: река – граница, а вдоль нее ничейная зона. По километру на каждом берегу. Дальше у дороги ставим пикеты. Радиосвязь у нас есть. Будут готовы материалы – обменяемся. Отдельно ждем от вас предложения по электроэнергии: сколько вам нужно и чем можете ответить. Я сейчас проехал вдоль всей линии, видел всего два обрыва – деревья упали. Починим, но дополнительные мощности на гидростанции нарастить – нужны время и деньги.

- А у вас и деньги есть? – точно в бизнесе был раньше «голова», глазки-то загорелись.

- Есть, как же без денег. У нас три четверти населения в артелях или индивидуальном предпринимательстве. А вы что, коммунизм уже построили?

- Да разные средства обмена…

- Чепуха это все, деньги нужны. Многое сразу на свои места встает. Да, и главное, чуть не забыл. Вы поняли, куда мы попали?

- Платформа какая-то… Другой мир.

- Ну, тогда держи подарок! – и Вожатый выложил на стол подборку книг «Стратегии». – Прочитаете и многое поймете. И, да, Русский Союз, который там описан, где-то на этой планете, но мы не знаем где. И мы идем своим путем. Навязываться никому не собираемся. Своих дел по гланды, как говорят у вас в Одессе.

Х

Домой вернулись уже в темноте. Пока поговорили с лейтенантом и его людьми, определились с местом заставы, ее потребностями и порядком дежурств. А потом еще и обратная дорога. Заскочили на уже разведанные объекты, прикинули, как их можно использовать. Вот и вернулись, когда город уже засыпал.

Вожатый открыл дверь в квартиру, мечтая о душе, ужине и скором сне, но не тут-то было. На кухне за чаем сидели Татьяна с каким-то смутно знакомым типом характерной внешности.

- Семен Моисеевич, - вежливо представился тот, - хотел бы обсудить с вами один крайне важный финансовый проект.

Только тут Вожатый заметил, что кроме чашек и тарелки с печеньем на столе присутствовала еще и стопка листов бумаги. На верхнем из них было крупными буквами написано: «Биржа».

Вожатый с тоской взглянул на Татьяну, но та ответила ему каким-то задумчиво-отсутствующим взглядом. Похоже, ее уже охмурили.

- Ну, что же давайте обсудим, - ответил он, - только покороче, если можно, а то меня ваш украинский тезка сегодня уже замучил.

- Украинский? Гм, вы меня в следующий раз с собой возьмите, посмотри на этого украинца. Боюсь, что коротко не получится, дело большое намечается.

- Ну, ладно, готов слушать.

- Видите ли, я весь этот месяц внимательно наблюдаю за развитием наших городских финансов. Мониторю, так сказать, ситуацию. Моя супруга, Соня, сразу открыла швейную мастерскую, так что куском хлеба мы обеспечены, не бедствуем, но хочется большего. Огромные возможности открываются, масса вопросов пока не решена и ждет, когда, наконец, за них возьмутся.

- Хорошая, кстати, мастерская, - прокомментировала слова гостя Татьяна, - шьют быстро, качественно и относительно недорого. Я свои платья там перешивала.

- Спасибо. Приятно слышать. Тем более, что конкуренция на этом рынке уже образовалась. Но вернусь к своему делу. Сразу скажу, у меня нет никаких претензий к вашей девочке. Она молодец! Не знаете, кстати, как звали ее уважаемых родителей? А то все Алиса, Алиса, а я прямо чувствую, что она из наших. Но то, что вы называете городским банком, на самом деле просто казначейство. А городу нужна рабочая финансовая структура для нормального движения капиталов.

- Так вы банк хотите открыть?

- Может быть в будущем. Пока же я хотел бы открыть биржу.

- Извините, какую биржу? И чем она сможет торговать?

- Если коротко, то на ней можно будет торговать всем. Есть у вас центнер зерна лишний, продавайте зерно, что-то из мануфактуры – пожалуйста. Так что, во-первых, это универсальная торговая площадка. Но это только начало. Здесь же размещается любая значимая информация об объектах и проектах. Хочет кто-то квартиру поменять: размещает объявление, и мы обеспечим подбор вариантов. У кого-то созрела идея бизнес-проекта, но не хватает денег, чтобы закупить через портал оборудование – мы поможем или найти инвестора, или создать акционерное общество по типовому проекту и разместим у себя его акции для продажи. Это я только основные направления деятельности озвучил, а жизнь принесет еще массу всего интересного.

- А что с этого будет иметь город? – Вожатый поймал себя на том, что как бы перенял лексику гостя.

- Первое и главное – резкое ускорение деловой активности. И еще. Сейчас людям явно не хватает уже оборотных средств. Вы держите ограничение с выпуском денежных средств, и это правильно – инфляция нам не нужна. Акции оттянут часть накоплений и вернут деньги обратно в городской бюджет и дальше в оборот. Ну, и конечно, налог. Я был бы готов платить 10% от чистой прибыли в городской бюджет. Знаете, когда я шел к вам, то хотел ограничиться этой суммой, но ваша супруга (интересно, что Татьяна никак не прореагировала на это слово) рассказала мне об этом благотворительном проекте по усыновлению детей. Так что давайте так: еще 10% в этот фонд.

- А мы, вообще, о каких суммах ведем речь?

- Конечно, начинать мы будем с малого. Возьмем квартирный обмен. Размещение объявлений – вообще бесплатно. Если обмен состоится – 10 рублей. Вообще эта сумма пока мне кажется разумной как гонорар за большинство операций. Но, как вы понимаете, я затеваю это все не ради копеечной прибыли.

- И что вы хотите от города?

- Из общих вопросов: обычную бизнес-лицензию, помещение. Дополнительно – и здесь можно будет обговорить расценки: рекламу в газете, помощь с печатью экземпляров акций на вашем принтере, льготный тариф при регистрации акционерных компаний. Думаю, со временем и еще что-то возникнет.

« А ведь это – то, чего нам не хватает, - подумал Вожатый, - я сам вчера говорил, что с финансами образуются проблемы. Этот тип отчасти их решит, а если возникнут новые, то он их сразу увидит и прибежит с готовым решением».

- Вероятно, вы хотите, чтобы я поддержал ваш проект на городском собрании, - сказал он вместо этого, - я готов сделать это. Но при одном дополнительном условии. Вы будете и дальше мониторить, как вы выразились, общую финансовую ситуацию и информировать меня даже о признаках любых проблем. И работать в постоянном контакте с Алисой. Думаю, и ей это будет полезно.

- С удовольствием! Больше того, скажу вам, если вы ее вдруг решите заменить кем-то, я с удовольствием возьму ее к себе. Талантливая девочка.

Кажется, еще один воз с плеч долой.

Х

После такого разговора сразу и не заснешь. Посидели еще с Татьяной на кухне, обсудили итоги дня, и только легли, как в дверь заколотили. Посыльный:

«Срочное сообщение от северной поисковой группы!»

Значит, надо срочно бежать в радиорубку. По дороге глянул на часы. Все верно, резервное время связи с северянами. Случилось что-то такое, что не ждало до обычного утреннего сеанса.

Х

Северная группа была сформирована на следующий день после возвращения Закона со второй трассы. Два «студера», восемь человек. Старший – один из людей Закона, он же помощник шерифа, в составе девушка фельдшер с опытом работы на «скорой». Задача: продвинуться за три дня километров на 400, искать «потеряшек» из второй колонны и попытаться понять, есть ли на севере какие-нибудь соседи.

Ехали не спеша. Часто останавливались, осматривались, искали следы. Особенно внимательны стали, пройдя точку собственного заброса. Пару раз находили следы костров, и это внушало надежду. К вечеру второго дня, как раз на подходе к третьей сотне, знакомая картина: выезд из леса, поля, дальше деревня. Бревенчатые избы, хозяйственные постройки, маленькое стадо всего штук в пять коров. Струйки дымов из печных труб.

Подъезжали осторожно. Потом вообще встали. Вперед пошли трое: старший группы, мужик средних лет – сам из числа «потеряшек» из второй колонны и фельдшер с большой сумкой с красным крестом. Только когда они поравнялись с первой избой, из-за нее выглянул мужик. Смотрит настороженно, в руке за спиной что-то есть, как бы ни топор.

- Вы кто будете? Мы, вроде, никого не ждали.

По отработанной и подсмотренной в книгах схеме старший вытащил из кармана и протянул ему бумагу с пугающим названием «Мандат». А дальше про город, поисковую группу, готовность оказать помощь.

- Так вы не с нашей колонны, что ли? Другие?

- И другие, и из вашей есть. Вон, Сергей из ваших. Хочешь – расспроси. Но лучше расскажи сразу, как живете, все ли нормально и не нужна ли какая-нибудь помощь. Видишь, медицина с нами.

- Это вы что, как МЧС? Да я же сам там служил! Коллеги? Да что мы тут, пошли в дом.

Как оказалось, увидев машины, народ попрятался по домам. Хоть и прошел месяц с перестрелки на дороге, но люди продолжали бояться. Тем более, что и досталось им изрядно. Всего в поселке было больше сорока человек. Первоначально в их группе народу было больше, но были потери. Уходили на двух грузовиках, и ехали на них, пока было горючее. На север двинулись именно потому, что на юге началась стрельба. Кое-какой провиант в кузовах позволил продержаться несколько дней. Бензин кончился километрах в десяти от деревни, там же в кустах и спрятали грузовики, да так хорошо, что поисковая группа их не заметила.

Деревню сначала восприняли как спасение, божий дар, но все было не просто. Из урожая собрали в основном картошку, из зерновых были овес и рожь, но не было мельницы, так что и хлеба не было. Варили каши. Молока хватало, но с мясом было тяжело. Кроме коров нашли всего пару десятков кур, и было очевидно, что зимой поголовье придется пустить под нож, чтобы прокормиться самим. Собирали и сушили грибы, но еды было откровенно мало. Оружия сначала не было вообще, а потом приехали финны…

Здесь народ начал как-то мяться, и плавность повествования пропала. Финны сидели на той же дороге к северу, конкретно место они не указали. Оставили немного продуктов, причем тех, земных, одну двустволку с патронами и застреленного по дороге лося. Облагодетельствовав сельчан дарами, они завели разговор о том, что одним им в этом мире не выжить, а русские у них уже есть, так что добро пожаловать или tervetuloa, как это будет по-фински в их республику (они уже и выборы президента провели).

Народ не так, чтобы был в восторге от этого предложения, все же чужие люди, другой язык, но деваться было некуда. И тут они вопросительно посмотрели на горожан.

Старший открыл было рот, но тут его перебила девушка-фельдшер.

- Давайте я вам про наше житье расскажу, а вы уж там решайте, к финнам, или к нам.

И залепила лекцию на полчаса, причем такую, сугубо женскую, конкретную. Мало того, что подробно больницу описала, так еще и школу, где ее сестра учительницей работала, и про жилищные условия, швейные мастерские, пайки и зарплаты, молочную и рыбную лавки. Рубли из кармана вынула и объяснила, где и что на них купить можно. Добила слушателей кофейня с чашкой кофе и пирогом за 10 рублей. Тут одна из женщин расплакалась, а когда муж кинулся ее утешать, стукнула его кулаком в грудь и сквозь слезы выдала: «Хочу в город!»

Фельдшер быстро накапала ей какого-то снадобья, поднесла и не очень внятно успокоила:

- Так мы же вас для того и ищем. У нас еще половина города пустой стоит. А кто хочет, может здесь остаться. У нас уже есть одна Новая деревня, так вторая будет. А что нужно для жизни дадим. У нас знаете Вожатый какой? Для него люди – самое главное.

Такая вот оригинальная дипломатия. Если кто в сторону финнов и смотрел, то после этого и заикаться на эту тему не стал. Свои они и есть свои.

Дальше стали разбираться с конкретикой. Реально проблем было много. Народ был явно недокормлен. Кое-какие избыточные припасы у поисковой группы были, но на такую толпу надолго не хватит. Ни о каком забое скота теперь и речи быть не могло, надо было отправлять людей на охоту, добывать мясо. Человек 10 нуждались в медицинской помощи, и их надо было отправлять в город уже завтра рано утром, чтобы к вечеру они были в больнице. В один грузовик они не помещались, а еще и сопровождающие – фельдшер и хотя бы один человек в охрану. В принципе, можно было отправить еще одну семью с маленькими детьми. Таким образом, из поисковой группы в деревне оставалось четверо. И им здесь надо было оставаться до тех пор, пока ситуация с финнами не прояснится. А как повернется дело, пока еще никто не знал. Так что весь запас оружия - две трехлинейки и две гладкоствольные «Сайги» - передали тому самому мужику из МЧС. Он своих знал лучше.

Все эти решения носили сиюминутный характер. Было очевидно, что срочно нужна поддержка города – транспортом, людьми, провиантом. Кроме того, помощник шерифа предпочел предоставить кому-то другому сомнительное удовольствие объясняться с финнами и по этому конкретному делу, и вообще договариваться о дальнейших отношениях. Из всей группы в деревне были настроены остаться всего три семьи, так что спрос на крестьян оставался острым. Обо всем этом и ушла в город радиограмма во внеурочное время.

Х

Прочитав ее среди ночи, Вожатый отправился на квартиру к Закону. На стук в дверь тот долго не открывал, потом матерился сквозь дверь и, наконец, открыл.

- Ты издеваешься, что ли? – он был крайне недоволен, - договорились же, до утра.

- Вот, читай, - сунул ему записанный радистом текст Вожатый, - и пропусти, что ли, хотя бы в кухню. Чаю от тебя не дождешься, но давай, хотя бы присядем. Тут поговорить надо.

- Почему же, не дождешься, - обиделся Закон, - Ирина, сделай нам чайку в гостиную! Тут начальство среди ночи пожаловало и чаю требует.

К удивлению Вожатого из спальни на кухню проскользнула Ирина, преподаватель русского и литературы в школе. Весьма, скажем так, легко одетая. Не по погоде.

- А ты что думал, - не отрываясь от текста, пояснил Закон, - жизнь то налаживается. Опять же правописание у меня всегда хромало.

- На время придется тебе сделать перерыв в занятиях. Собирайся. Утром поедешь на север. Не твоему же бойцу с финнами разговоры вести. Утром отобьем радиограмму: пусть тебя ждут, а если они раньше появятся, то тянуть время.

- Хочешь с ними краями по-хорошему разойтись? Чтобы без обиды?

- Конечно, нам с ними, похоже, рядом еще жить и жить.

- Ничего себе рядом. Триста с лишним верст. Ближний свет. Хохлы, и те ближе.

- Это ты сейчас так мыслишь, мы еще не отошли от первых дней с нехваткой топлива. А вспомни, что такое триста километров в масштабах Старой Земли. Так, мелочь. Тем более, и население растет. Видишь, с твоей легкой руки еще 40 человек нашли.

- А если финны не приедут, сколько мне там торчать?

- Жди пару дней и поезжай к ним сам. Но это мы еще обговорим. И посмотри по опыту Новой деревни, что туда еще перед зимой забросить надо. Грузовики их хорошо бы найти и оживить.

- Сюда перегнать?

- Если только на профилактику. А вообще пусть они там и живут. Но главное люди. Если есть там аграрии – пусть остаются. И хотя бы пару бойцов – граница, все же.

Х

Закон успел как раз во время. Вечером приехал, а на следующий день к обеду появились финны. Приехали они на забавном грузовичке в надписью Sisu. Трое. Офицер, водитель и третий, как оказалось из русских, за переводчика. Закон принимал их в самой большой избе, от жителей деревни ему ассистировал Олег, бывший офицер МЧС. Своих ребят Закон предупредил, чтобы были наготове, но с оружием по деревне просто так не слонялись. И еще отдал кое-какие распоряжения.

Офицер представился. Оказался аж целым адъютантом финского президента. Но и Закон не сплоховал в ответ:

- Шериф Русского города!

Финн как-то глубоко задумался. Потом, все через переводчика, начал аккуратно выяснять, что за город такой и где он находится.

Пришлось объяснить, что тут, неподалеку, пара сотен верст. А поскольку город окружен сельскими поселениями, вот как это, то шериф их регулярно объезжает, проверяет, все ли в порядке. И столько проблем выявляет. Здесь, например, больных набралось аж десять человек. Пришлось их срочно в городскую больницу вывозить. Теперь же началась проверка подготовки поселения к зиме. Тоже много недочетов.

Финн выслушал все это в полном недоумении. Он уже совсем собрался задать вопрос, а что же никто его соотечественникам не рассказал об этом в прошлый раз, как дверь открылась и женщины начали вносить посуду, какие-то блюда и миски, и бутылки, куда же без них.

Закон бодро пояснил, что время уже обеденное, встали сегодня рано, а гости и прокатились, аппетит нагуляли, да и вообще не в русском это обычае гостей голодными держать. Тут он поправился и добавил, что слышал, что и у финнов это не принято. Так что давайте приятную беседу сделаем еще более приятной.

Финн пытался слабо отказываться и пояснял, что в Финляндии в таком случае за кофе беседуют.

- А вот кофе у нас сегодня нет, - сокрушался в ответ Закон, - но к следующему разу непременно подготовим. А пока, - и он набухал всем по хорошему такому лафитничку прозрачной аки слеза жидкости. – В Новой деревне у нас гонят. Двойная перегонка. 50 градусов, на родниковой воде. Аппараты то уже появились, мастера есть. Они там еще на орешках настаивают, но я как-то чистую предпочитаю. Но потом можем и настойку попробовать.

После чего встал и провозгласил тост:

- За президента Финляндской Республики!

Адъютант понял и без перевода. Тоже встал. Опрокинули до дна, как же иначе за президента то.

- Вы рыбкой, рыбкой закусывайте, - угощал Закон, - грибочки вот тоже хорошие. Обживаемся понемногу. Но до вас далеко. Надо же – Президент! У нас просто мэр пока. Но справляется, толковый. Ваш-то сильный мужик, наверное?

Переводчик усмехнулся и перевел ответ адъютанта:

- У нас президент – женщина.

- Гляди ж ты, - удивился Закон, - ну, тогда, как положено:

- За прекрасных дам! И президентов – особенно!

И понеслась. Какие уж тут выяснения отношений. Взаимопонимание было достигнуто полнейшее. Вспомнили и тяжелые первые дня, и всякие забавные истории. Похвастались достижениями. Выяснилось, что финнов всего человек 300, большинство живет в городе на берегу озера с названием Uusikaupunkki (Новый город), но есть и хутора вокруг. Устроились, в целом, неплохо, хотя среди жителей очень мало людей с рабочими специальностями. Но решили не отчаиваться, и теперь народ массово обучается нужным профессиям. С медициной средне, детей всего меньше 50, так что и школа маленькая. Из ценных объектов есть верфь, где уже начали строить сравнительно большое деревянное судно для промышленной рыбной ловли. С сельским хозяйством было не очень, за исключением животноводства. Финнам досталось большое стадо и небольшой заводик по производству молочных продуктов.

Закон тоже особо не скрытничал. Рассказывал о городе, его устройстве и делах русской колонии. А в конце вбросил стратегическую информацию.

- Мы тут несколько дней назад с украинцами встречались, они к югу от нас встали. Не буду врать, непростой разговор был.

- Будете опять воевать? – не дожидаясь перевода спросил финн с жутким акцентом. Учил, учил финский офицер русский язык, куда же без этого.

- На хрена бы? Людей и так мало, а земли вокруг хватает. Мы им предложили: новый мир – новая жизнь, старые терки оставим в прошлом.

- Mitaa on «terki»? – спросил финн у переводчика. Тот с трудом объяснил.

- И что они? – финн даже протрезвел отчасти.

- Думают. Разные настроения. Посмотрим. Тут такое дело, - Закон даже понизил голос, намекая на то, что открывает большой секрет, - им электроэнергия нужна. А у нас станция есть.

- И вы готовы им ее поставлять?

- А почему бы и нет? Другой вопрос, чем они смогут с нами расплатиться. У них, вроде, в основном аграрная ориентация: зерно там, пшеница.

Финн трезвел на глазах.

- А вам нужна пшеница?

- Не особенно. Урожай успели убрать, до нового должно хватить. А что?

- Мы бы купили. У нас были только рожь и овес, как здесь.

- То есть украинцы расплачиваются с нами, а мы продаем вам? Почему бы и нет, всем хорошо. А чем ответите?

- Коммерческие переговоры – это, все же, не со мной. Хотя…Скажите, а это озеро, мы назвали его Сайма, у вас есть поселения на его берегах? Эта рыба ведь оттуда?

- Есть такое дело, рыбачит народ.

- Мы могли бы построить для вас такое же рыболовное судно, как строим сейчас для себя. Озеро, очевидно, очень большое, рыбы всем хватит.

После этого гости засобирались. Напоследок договорились с ними о радиосвязи. Их шофера ребята Закона хорошо накормили, но самогон дали с собой. Как сказал Закон:

«- Я же шериф! Пьяных за руль не пущу»

Пока адъютант перед дорогой освежался, к Закону подскочил его переводчик.

- Слушайте, а к себе возьмете? Нас там четверо русских. И как-то не очень -

вокруг чужие.

- Так, милок, и у нас вкалывают.

- Со своими попроще будет.

- А держать не станут?

- Думаю, что нет, у них демократия.

- Ладно, уговорил. Но на общих основаниях. Особых льгот никаких не будет.

И уже перед самым отъездом, в машину, финнам поднесли оставленную ими в прошлый раз двустволку со словами: вы тут забыли.

Х

Закон задержался в поселении еще на день. Решил массу практических вопросов. Определились с остающимися. Рулить поселком, который он окрестил Новой Ладогой, он поставил Олега. С ним долго обсуждали список того, что еще предстояло привезти из города. Вывозить же надо было довольно много народа – ну что здесь делать экскаваторщику, тем более, что в угольном карьере его уже ждет экскаватор. Но и Вожатый уже сумел найти три семьи для размещения в Новой Ладоге. Спрятанные грузовики оживили, один оставляли в деревне, а второму требовалась серьезная профилактика, его загрузили и поставили в колонну.

Х

Вожатый умышленно тянул с заседанием городского совета, ожидая Закона. Он и раньше чувствовал, есть, есть в городе оппозиция. Немало людей прикидывали на себя его «майку лидера». Кто-то искренне считал, что сделает лучше и быстрее, кто-то руководствовался чисто корыстными соображениями. Украинская тема могла стать тем самым вопросом, который собрал бы под одни знамена всех его врагов и недоброжелателей. И не то, чтобы так уж много было в городе реально желающих повоевать, хотя и такие были, скорее народ был недоволен его тоном в разговоре с южными соседями. Люди в большинстве своем были вообще не готовы к разговору с ними, тем более о делах сугубо мирных: торговле, поставках электроэнергии. Многие читали и перечитывали подробный отчет о переговорах, который по просьбе Вожатого подготовила Алиса. Экземпляры газеты с ним зачитывали буквально до дыр, обсуждали и многие осуждали. Татьяна вообще считала, что публикация эта была ошибкой, и Вожатый устал объяснять ей, что, сохрани они информацию о переговорах в тайне, было бы еще хуже – столько бы небылиц сочинили. Она, вроде, соглашалась, а потом опять: зря мы это сделали.

На заседание совета в этот раз собрались все его 15 членов. Редкий случай, но Вожатый этим не ограничился и пригласил еще всех старших по подъездам, старшин артелей, поисковых групп, городских служб. Пришлось даже переместиться в актовый зал школы, так как в зале заседаний в мэрии все бы точно не поместились. Почти полторы сотни человек.

Вожатый начал с приятного. Как раз накануне он получил сообщение об увеличении дневной квоты поставки сразу на сто килограмм. Это было как бы поощрение за то, что численность колонии увеличилась больше, чем на сто человек. Он и предложил сразу разделить эту сотню пополам: по 50 килограмм на общегородские нужды и на частные заказы. Заодно и проинформировал, что последнюю неделю сотня на частные заказы выбирается полностью. Публика одобрительно зашумела. Члены совета прикидывали, какую часть от увеличившегося бюджета города им удастся пробить на нужды своих секторов и подразделений, а остальные просто радовались такому увеличению свободных заказов.

Под это дело Вожатый рассказал о проекте Семена Моисеевича и предложил принять его. Народ сначала насторожился, но тут выступил староста фольварка.

- Давно пора! Своя биржа, да еще и акционерные компании… Стоящее дело. Годится. Пора бы уже подумать и о передаче людям объектов в собственность. Вот мельницу взять. Может с нее приватизацию через акции и начнем? По-честному, а не как тогда.

Вожатый с трудом остался безучастным. На мельнице работал как раз сын старика, и кому она отойдет по приватизации, было ясно заранее. «А ведь он знает, про заинтересованность финнов в пшенице, - подумал он, - и собирается продавать им не зерно, а муку. И почему бы нет?»

А вот уж кто после этих слов расцвел, так это Семен Моисеевич.

- А почему только мельница? У нас есть уже немало успешных бизнесов, которые используют городские помещения, а иногда и оборудование. Мастерские различные, кофейня та же. Если их владельцы пожелают, почему бы не оформить их как акционерные компании? Обещаю, что биржа подготовит максимально простой типовой договор, акции и прочее, чтобы сделать это можно было просто и быстро.

После этого и биржу утвердили, а глазки у многих артельных старост загорелись.

Рассказ Закона об обнаружении Новой Ладоги и контакте с финнами был выдержан в присущем для него творческом духе и вопросов не вызвал. А скорее, никто просто не решился с ним связываться. Оживился только староста рыбацкого поселка.

- Судно – это хорошо. Давно пора. А то живем на берегу пресноводного, считай, моря, и все вдоль берега ползаем. Серьезных посудин нет, а на Ладоге, бывает, так штормит, что на наших и носа не высунешь.

- Как вы это озеро назвали?

- Так, натуральная Ладога и размером и норовом, давно только так и называем.

Записали в протокол новое название озера, а заодно и поручение старосте при первой же оказии съездить к финнам и посмотреть, что они там строят и насколько это годно.

Так постепенно подошли и к украинскому вопросу. Вожатый практически повторил то, что все в основном уже знали. Поинтересовался, есть ли вопросы. В ответ тишина.

Затем слово взял староста фольварка.

- Так-то оно все верно. Делить нам с ними сейчас нечего. За идею людей класть? А в чем она сейчас состоит-то эта идея? Что у них там за народ, чем дышит – что мы об этом знаем? Я про себя скажу: переброска эта сильно мой взгляд на жизнь изменила, хотя по возрасту, казалось бы, поздно меняться. Разобраться надо. Опять же проверить. Вот, электричество им надо. Почему не дать, у нас же вода турбины крутит. Сколько их там всего? Пять? А на город работает одна, вторая в резерве. Попробовать дать и посмотреть, как, расплатятся, как положено или юлить начнут. Опять же пшеница. Нам чуток добавки бы не помешало, а остальное можно помолоть и финнам продать. В прибытке останемся. Корабль – дело хорошее. Тут, я слышал, у вас народ шумит: как можно, с нацистами дела делать. Вы мне сначала покажите этих нацистов, рука не дрогнет, но пока я их не вижу. Может, они все там, на Старой Земле остались? А вот вижу я здесь и сейчас селян, которые хлеб ростят и без света сидят. А хотят со светом. Это мне понятно. А с соседями всегда лучше по-доброму. Им – одно, нам – другое, и все не в накладе. Тут старшой наш правильно все делает. Такое будет наше крестьянское слово.

В зале установилась тишина. Вожатый готов был голову положить, что этакая крестьянская простота слов старосты была умышленно нарочита, но она несомненно придала им вес. А его и так было достаточно. Так уж сложилось, что он был в авторитете и в городских аграрных артелях, и в Новом деревне, а теперь еще и в Новой Ладоге, куда отправлял своих односельчан «на укрепление». Так и закончился бунт, не успев начаться. Все еще было впереди.

Артель с гидроэлектростанции тут же отрапортовала, что охотно возьмется за запуск на постоянной основе второй турбины. Проект обещал им неплохую прибавку к уже сложившимся доходам. Торговаться с украинцами о стоимости электроэнергии поручили Семену Моисеевичу. Кому же еще?

А на следующий день после этого заседания выпал первый снег. Пришла зима.