На другой стороне шарика. Зима

На другой стороне шарика. Зима

Зима наступала постепенно. Температура ушла на минус, постепенно прибавляло и снега. Но пока все было вполне терпимо, дома неплохо держали тепло, водопровод исправно работал. Найденной в городских домах зимней одежды для городской жизни в целом хватало, а для тех, кому предстояло целыми днями работать на свежем воздухе, Вожатый заказывал зимние комплекты из числа самых дорогих. Основная масса продовольственных товаров была запасена в достаточном количестве, а через портал брали только то, что пока не производилось на месте. Например, на производство сливочного масла молока пока не хватало, так что брали его мало и, в основном, по частным заказам. Казалось, что зиму удастся пройти тихо и спокойно. Как бы ни так.

Х

Заговор складывался постепенно. Начиналось все, как это часто бывает, с разговоров, взаимного прощупывания, намеков за стаканом чая или чего покрепче. Серьезной идейной основы у заговора не было, скорее, просто шкурная. Как ни странно, за сравнительно короткий период времени уровень жизни горожан существенно вырос. Люди много работали и головой, и руками, и хотя не все инициативы кончались успехом, но некоторые выстреливали весьма впечатляюще, и это побуждало народ думать, прикидывать, пробовать что-то новое. Хорошо работала акционерная форма новых бизнесов. Она, с одной стороны, стала своеобразным «ситом», через которое просеивались инициативы, а, с другой, позволяла инициаторам ограничить свой вклад малым, и не разоряться в случае неудачи. «Социальный пакет» в натуральной форме и деньгами был важной гарантией для всех.

По мере развития бизнесов происходило и социальное расслоение. Масштабы его пока еще были не драматичными, но кое-кто уже всерьез считал, что он мог бы лучше Вожатого и его команды заказывать и распределять ресурсы, поступающие через портал. Отчасти это было связано с тем, что ежедневные 150 килограмм личного потребления расходились практически без остатка, и почти постоянно присутствовала очередь заказов на последующие дни. Вожатый же категорически отвергал любые разговоры о том, чтобы изменить пропорцию за счет сокращения доли общественного потребления. Он заказывал много инструментов для промышленных артелей, техники, расходных материалов. Многое из полученного по каналу передавалось артелям в аренду, практически бесплатно. Вожатый работал на результат. Зима выявила потребность в более теплой одежде для экспедиционников и военных, что тоже съедало немало веса. И, вроде бы, все понимали, что это – нужно, но, все же, находились люди, которые считали, что ради этого «нужно», они не должны жертвовать даже самой малостью.

Критическая точка была достигнута накануне Нового года. Городской совет единогласно принял расход общественного веса из расчета одна бутылка шампанского на семью или компанию из 3-4 человек. Получилось и так изрядно, заказ забирали постепенно в течение почти целой недели. Однако, кроме этого возникла и была довольно широко поддержана инициатива дополнить каждую бутылку шампанского еще и литровым пузырем французского коньяка, и вот против этого Вожатый категорически был против.

- Ясно, что все хотят отметить как следует, - раз за разом объяснял он, - пожалуйста, накопите деньги и делайте заказ из личной квоты, время еще есть. Кому дорого – пожалуйста, мы же учредили городскую самогонную артель (вот совсем не смешно, полезное дело) и продаем и чистый самогон, и настойки по вполне приемлемым ценам. Качество весьма неплохое, обязательна двойная перегонка с отбором «голов» и прочими профессионально-самогонными прибамбасами. Кроме того, есть собственное производство и в деревнях, торговать спиртным они, правда, права не имеют, но подарки и магарыч еще никто не отменял. Не так мы пока богаты, чтобы снабжать народ французским коньяком за счет городской квоты. Мы, вот, сейчас планируем с электроартелью – надо, наконец, начинать им звучные названия придумывать - менять старинные лампочки накаливания на современные. И нужно этих лампочек сотни.

Трудно сказать, была ли такая позиция ошибкой, но вот катализатором для разрозненных оппозиционных настроений она явно стала. Как водится, инициативная группа заговорщиков начала с того, что придумала себе звучное название – «Комитет общественного спасения». Кого и от чего предстояло спасать, в программе не указывалось, да и вообще с программой заморачиваться не стали, а просто сочинили страничку общих рассуждений на тему роста благосостояния жителей.

План практических действий выглядел, конечно, по-иному. Готовила его наиболее оголтелая часть заговорщиков, эти люди были готовы идти до конца. Основной удар предполагалось нанести по службе шерифа и лично Закону. Именно это подразделение городских служб считалось наиболее опасным, подготовленным и боеготовым. Но и здесь на бумаге предпочли использовать эвфемизмы. Типа нейтрализовать, обезвредить и так далее. Хотя между собой вещи назывались своими именами. И Закону, и его людям места в «спасенном обществе» уже не было.

В принципе, эти веселые ребята предпочли бы избавиться от всей команды Вожатого раз и навсегда, но тут начинали рулить практические соображения. Вожатый был нужен как оператор канала. Он, конечно, мог упереться, но, как считали заговорщики, уже вполне заметный животик Татьяны должен был сделать его более сговорчивым. Золотые руки Хирурга терять тоже никто не хотел, так что его предполагалось интернировать (вот же использовали словечко), а потом просто поставить перед фактом: иди, оперируй, а в городские дела больше не суйся. Были еще, конечно, Николай Васильевич, главный энергетик, инженер, директор школы и еще пара персонажей, от которых избавляться было откровенно жалко, и в отношении них решили придерживаться принципа «как пойдет».

Удивительным образом заговорщики совсем не видели опасности со стороны вооруженных сил. Возможно, причина была в том, что многие из них состояли в ополчении и считали именно его, а не «кадр» из восьми человек основной военной силой города. Считалось, почему-то, что «кадр» будет просто выполнять приказы новой власти.

К помощи широких народных масс прибегать не предполагалось, действовать планировали малым количеством ударных групп, нацеленных даже не на конкретные объекты, а на отдельные личности. И уж совсем не брали в расчет деревни – они, мол, далеко, потом поставим их в известность.

Так что если проанализировать этот план с учетом наследия классиков – «Марксизм и восстание» его авторы точно не читали, то можно было только удивляться наивности заговорщиков.

В лучших традициях переворотов, которые в случае успеха становятся революциями, удар назначили на поздний вечер. С одной стороны, народ уже разошелся по домам, а, с другой, появление на улице групп людей еще можно мотивировать затянувшимися посиделками. Все заговорщики, правда, надевали на правую руку белую повязку, что в мирных условиях выглядело несколько странно.

Группа, которая пошла на офис шерифа и прилегающий к нему дом, где жили ребята Закона, была наиболее многочисленна и подготовлена лучше других. Именно поэтому, разыграв немудреное представление, двоим ее боевикам удалось без шума ликвидировать дежурного в офисе и войти в подъезд жилого дома. К несчастью, заговорщикам удалось найти умельца, который вскрыл замок квартиры Закона на втором этаже. Дальше ворвавшиеся в квартиру заговорщики рисковать не стали и буквально изрешетили в спальне из трех стволов Шерифа и его подругу Ирину. Еще трое в этот момент открыли огонь прямо через двери квартир быров на первом, рассчитывая зацепить ребят Закона, когда они бросятся на помощь своему шефу. Получилось не очень. Из четверых зацепили только одного, а остальные ответили так же, через двери, да так лихо, что основная группа оказалась фактически отрезана на втором этаже.

Начало стрельбы в доме Закона стало сигналом и для других групп. Дверь в квартиру Хирурга просто вынесли, сбили с ног оказавшуюся в коридоре его соседку, скрутили доктора и поволокли его наружу. Дальше вышло не здорово. Вторая соседка распахнула окно, выходившее на больничный двор, и дико завопила: «Хирурга похищают!»

В любое другое время этот крик мог бы и не вызвать немедленной реакции, но именно сейчас заговорщикам крупно не повезло. Дело в том, что во дворе как раз курили находившиеся на лечении три бойца из разведгруппы. Вообще служба территориальной разведки, или территориалы, как они себя сами называли, отпочковавшись от службы Шерифа совсем недавно, была очень мало известна в городе, и заговорщики ее в расчет практически не брали. А зря. Ребята там подобрались супербодрые, каждый минимум с двумя шилами…ну, там. Эта троица ходила на двух снегоходах на запад, и даже, вроде, нащупала поляков, но умудрилась чем-то травануться на вечернем привале. От греха решили вернуться, дома попали в мощные лапы Хирурга и завтра собирались уже выписываться. А тут такое.

Трое заговорщиков и так с трудом выволокли Хирурга из подъезда – мужик он был крупный, немного очухался и начал пихаться, а тут на них еще трое. Пусть и с пустыми руками, но руки такие, что и железа не надо. Положили нападавших мордами в снег в раз. А вслед за ними и шофера, который выскочил из машины на помощь коллегам-заговорщикам.

Спрашивать тоже умели, так что суть дела прояснили за пяток минут, а еще за пару – место штаба заговорщиков. За это время во двор выскочил уже весь персонал больницы. Ясно, что женский, преимущественно, но кое-что из огнестрельного и у них по домам нашлось, так что больница, фактически, сразу превратилась в форпост сопротивления мятежу.

С мэрией у мятежников тоже все оказалось не слава богу. На квартиру к Вожатому – а двухподъездный дом администрации торцом примыкал к задней стене здания мэрии – отправилось аж пять человек, а вот специального захвата здания мэрии запланировано не было. На площади перед ней должны были собраться участники «мирной демонстрации», то есть мятежники без длинноствольного оружия. Пистолеты, ножи, всякое железо в карманах и под полой – это, пожалуйста, но, главное, не на виду, просто мирные возмущенные протестанты. Ожидалось, что, несмотря на поздний час, после начала стрельбы на площадь начнет подтягиваться народ, и вот тогдаширокие народные массы и захватят мэрию. Идея повязать как можно больше народа собственным непотребством была отнюдь не нова и, в целом, разумна.

В мэрии в ночные часы обычно дежурил один человек – из той самой замыкающей пятерки, но этим вечером там задержалась Алиса – копалась в своих бесконечных счетах, и Николай Васильевич, который что-то в очередной раз усовершенствовал в радиорубке.

После первых же выстрелов они все встретились в холле мэрии. Все трое были при оружии. Дежурный так вообще с автоматом ППС, Николай Васильевич со старым добрым наганом, а Алисе, как и другим женщинам, Вожатый специально выписал пистолеты Коровина. Все остальное из доступного короткоствольного оружия было для женщин слишком тяжело и неудобно в ношении, а Коровин, маленький, аккуратный пистолет. Слабоват, конечно, но воевать с ним никто из женщин и не собирался.

Окна первого этажа на ночь закрывались ставнями с внутренними засовами, парадная дверь была достаточно массивна, так что прямой угрозы проникновения в здание с площади не было. Гораздо больше защитников мэрии волновала судьба Вожатого и Татьяны. Так что решили, что дежурный и Николай Васильевич отправятся к ним – с чердака мэрии был проход на чердак жилого дома администрации, а Алисе поручили засесть в одном из кабинетов второго этажа, приоткрыть окно и наблюдать за происходящим на площади. Тем более, там уже начался какой-то шум: крики, топот, свист и так далее. Строго-настрого девушке было сказано, чтобы в случае опасности она не геройствовала, а уходила по тому же чердачному маршруту.

Кто бы сомневался, что Алиса поступит по-своему. Она, действительно, нашла хорошую точку для наблюдения в приемной мэра. В своем кабинете по соседству устраиваться не стала специально – еще окно разобьют, дуть будет. Участники «мирной демонстрации» заметили ее довольно быстро. Всерьез девчонку, конечно, никто не принял. Сначала ограничились оскорблениями, затем перешли на личности и, в развитие процесса, какой-то дурак запустил в здание мэрии бутылкой. Это уже было настоящее расточительство, поскольку стеклянная тара в условиях города была в дефиците и ценилась.

Метатель, похоже, перед броском употребил содержимое бутылки по назначению, поскольку попасть то он попал, но не в Алису, не в ее открытое окно, и даже не в стену вокруг него. Попал он точно в окно кабинета Алисы по-соседству.

Девушка обиделась. Ничего такого подходящего для ответного броска под рукой не было, да она бы и не попала, так что она просто шарахнула в него из пистолета. И ведь попала! Метатель бутылок как раз в момент выстрела повернулся лицом к своим друзьям и размахивал руками и орал что-то вроде: «Вот, мол, я какой!»

То есть к Алисе он повернулся спиной, так что маленькую пульку калибра 6,35 мм он получил…как раз посередине между спиной и задней стороной коленки. Орать он после этого, естественно, продолжал, только вот руками больше не размахивал, а прижал их к пострадавшему месту.

Кто-то из демонстрантов кинулся на помощь к раненому, кто-то дал деру к ближайшим домам, но нашлись и те, кто ответил на выстрел Алисы. Обстрел из пистолетов двухэтажного солидного кирпичного здания – большего идиотизма трудно себе представить, но стекла посыпались почти во всех окнах второго этажа. Алиса, к счастью, не пострадала. Она так испугалась, попав в обидчика, что сразу нырнула под стол в приемной, и теперь сидела там, в ужасе обхватив голову руками.

Победа в этой дурацкой перестрелке осталась бы за «мирными демонстрантами», но им опять не повезло. Как раз в этот момент дежурный с Николаем Васильевичем поднялись на чердак здания. Стрельба по фасаду не оставила их равнодушными. Пришлось разделиться. Николай Васильевич продолжил свой путь, а дежурный высунул ствол автомата в чердачное окно и, практически не целясь, дал очередь по площади. Из десятка выпущенных им пуль свои цели нашли три. Ранения были не особо серьезные – патроны были того же калибра, что в пистолетах мятежников, но сам факт автоматического огня хорошо охладил их пыл и теперь отступили уже все.

Они даже не понимали, что это отступление на время избавило их от намного больших неприятностей. Дело в том, что на чердак мэрии имелся еще и выход с чердака здания арсенала, которое примыкало к нему слева под прямым углом. Причем, это его так называли: арсенал, а практически кроме склада с оружием на первом этаже и в подвале на втором этаже имелись и кубрики для персонала. Реально в эту ночь там было шестеро военных, которые, естественно, сыграли тревогу после начала стрельбы. Поскольку о расчетах заговорщиков в отношении их нейтралитета кадру ополчения города было ничего неизвестно, а кое-какой опыт уже был, то они вскрыли склады с оружием, вооружились и решили, что не использовать прежний опыт просто грешно, а пулемет на чердаке мэрии лишнем в такой непонятной ситуации явно не будет. Решили только вместо «максима» взять ручной пулемет Дегтярева, а то уж больно тяжело тащить эту дуру на колесном станке через чердаки.

Их появление оказалось более чем своевременным, поскольку запасного рожка у дежурного не было, да и мощь у ручного пулемета совсем другая.

Пока военные оборудовали огневую точку мятежники немного отошли от первого шока. Все планы с «мирной демонстрацией» и занятием мэрии «широкими народными массами» летели коту под хвост. Решили броском пересечь площадь, укрыться под стенами здания, снять ставни с одного из окон и проникнуть внутрь. В конце концов, из защитников мэрии они пока видели одну девчонку и еще кого-то на чердаке с пистолетом-пулеметом, который к тому же уже расстрелял часть магазина.

Так что они и рванули. И нарвались на прицельные очереди из совсем другого оружия. На такой дистанции пулеметные пули пробивают человека насквозь, а то и не одного, не зря же в свое время придумали косоприцельный пулеметный огонь. Реально штурмующие успели сделать по нескольку шагов, а потом попадали – кто укрываясь от пуль, а кто и навсегда. Если кто-то из них и знал, что в диске «дегтяря» всего 47 патронов, то сейчас он об этом явно забыл. Больше попыток штурма мэрии не было.

Х

У Вожатого этот вечер совсем не задался. Татьяна мучилась токсикозом, и он был виноват во всем: чем он думал, она же уже не девочка, в квартире слишком жарко, а если открыть окно, то дует, она просила соленые огурцы, а он взял через портал маринованные (ну, нет там в списке соленых!), почему он разрешает почти среди ночи устраивать какую-то стрельбу в городе… И тут в дверь постучали. Незваные гости, может быть, и не стали бы стучать, а вынесли бы дверь вместе с коробкой, но Закон в последние недели что-то явно чувствовал и озаботился, в том числе и безопасностью Вожатого. Он специально прислал людей, которые укрепили полосами железа входную дверь с коробкой его квартиры, причем у Вожатого сложилось впечатление, что как минимум один из них – крупный спец как раз по взлому дверей. Уж больно профессиональны были его советы. Кроме этого он из своих шерифских запасов вручил Вожатому пистолет ТТ, а домой к нему принес один из немногих ППС с тремя запасными рожками. Пришлось еще все это богатство от Татьяны под кровать прятать.

Она, кстати, весьма энергично высказалась в адрес идиотов, которые ломятся по ночам в дом к беременной женщине. Сначала стрельбу устроили, а потом еще и в дверь стучат. Тут Вожатый, который – что греха таить – воспринимал ее жалобы как своего рода белый шум, притормозил на пути к входной двери, завернул в спальню и вытащил из-под кровати автомат. Татьяна разразилась новой тирадой.

- Совсем с ума посходили! Зачем мне это в доме? Завтра же отдай Закону! Придумали тоже – автоматы дома держать!

Последнюю фразу она произнесла, пересекая коридор. В принципе, со звукоизоляцией в домах было нормально, но, похоже, эти ее слова за дверью разобрали, поскольку стук резко прекратился.

- Кто там? – поинтересовался Вожатый, - не слишком поздно для визита?

- Тут эта…- неуверенно прозвучало за дверью, - Закон послал с пакетом.

- Закон? – Вожатый постарался, чтобы его голос звучал максимально спокойно, - какой пароль он сказал мне назвать?

- Да, назвал, но я забыл. Спешил очень.

- Тогда сходи к нему обратно, получи пароль и запиши на бумажку.

За дверью пошептались. Видно, советовались. А стрельба тем временем в городе звучала все активнее. Вот уже и автоматическое оружие в ход пошло.

- Не, не пойду. Пришибет. Ну что вам, трудно получить?

- Так ведь нет никакого пароля. И пакета у тебя нет. Врешь ты все. Так что дуйте лучше отсюда, пока я вас из автомата не причесал.

Тут уже компания за дверью перестала валять дурака.

- Открывай, сволочь! А то в раз бабу твою грохнем!

И саданули в дверь какой-то железкой.

И дальше уже совсем нецензурно, поскольку попали явно по набитой на дверь железной полосе, и если чего и добились, то только отсушили себе руку. Тут уже совсем озверели, и кто-то выстрелил в дверь пару раз из пистолета. И дверь не пробили, и одна из пуль попала опять по полосе и дала рикошет. Судя по воплям, удачный – явно кого-то задела.

А дальше уже пошло веселье. На площадке прогремели еще два выстрела, крики раненых, а потом уже совсем другой голос.

- Всем бросить оружие и лечь на пол, мордами вниз! А то сейчас всех наглухо уделаю!

Вроде голос знакомый, как бы ни Николай Васильевич. И откуда он взялся? Вожатый ждал помощи, но ожидал ее со стороны Закона.

Тот уже никому помочь не мог. А вот Николай Васильевич по чердаку добрался до люка, который вел на лестничную площадку квартиры Вожатого, открыл его и подстрелил пару мятежников. А почему бы и не подстрелить с трех-то метров?

Тут уже и Вожатый дверь распахнул и высунул в проем дуло автомата. На этом война перед дверью его квартиры и закончилась. Из нападавших совсем целым был только один, так что шансов у него уже не оставалось.

Горячей точкой на территории блока административных зданий оставался только подъезд Закона. Перестрелка через уже наполовину разбитые двери двух квартир на первом этаже там продолжалась, причем смысла в ней особого для мятежников уже не было. Свою задачу они выполнили и, прикрывая друг друга, начали потихоньку выбираться из негостеприимного подъезда. Но и тут их ждал сюрприз.

На одной площадке с Законом жила Лариса. Были у него в отношении нее некоторые планы, но не срослось, а пригляд за квартирой ему нужен был. Девушка она была хозяйственная, домовитая, отличные борщи варила, а то, что помимо этого классным снайпером была – так это просто стечение обстоятельств.

Услышав в квартире Закона стрельбу из нескольких стволов, Лариса все поняла. Вытащила из шкафа винтовку и заняла позицию у окна, которое выходило как раз на фасад дома. Сомнений в отношении того, что это за типы с оружием и одинаковыми повязками на правой руке вываливаются из их подъезда, у нее не было, а дистанция была просто смешной. Магазинная винтовка – не самое удобное оружие для скоростной стрельбы, но двоих завалить она успела. Третий умудрился нырнуть в темноту.

Еще трое оставались в подъезде. В них вцепились ребята Закона, патроны кончились и у тех, и у других, перезаряжать оружие было некогда, и дело дошло до рукопашной. Мятежники были далеко не школьниками, но не им было драться с отборной шпаной. Так что и здесь все было быстро кончено.

На городских улицах особой бузы не случилось. Мятежники выделили наиболее слабую группу именно на то, чтобы заводить народ, но на фоне общего провала и на улицах у них ничего путного не получилось. Стрельба в центре города как-то особенно не поощряла народ к массовому выходу на улицы, так что, если кто и выходил, то люди не пугливые и наиболее мотивированные. У кого было, и оружие с собой прихватил. И как обычно бывает в таких случаях, старались держаться вместе с соседями и знакомыми. Услышав о мятеже, люди реагировали по-разному. Не то, чтобы все были готовы всерьез защищать власть. Кто-то, возможно, предпочел бы и выждать, но, как правило, в составе таких микрогрупп находился хотя бы один человек, который в ответ на предложение поддержать мятеж, не просто посылал агитатора куда подальше, но и придавал ему ускорение прикладом по спине или сапогом пониже. А тут уже и у остальных просыпалось гражданское самосознание.

Таким образом, практически на всех направлениях мятеж с треском провалился. Точку в этой истории поставили Хирург с тройкой территориалов. В городе, в принципе, все было близко, от больницы до конторы механической фабрики, где засел штаб мятежников, было минут 10 хорошего хода. Уже на подходе нацепили на рукава трофейные повязки, так что сумели подойти вплотную к пикету мятежников у входа в здание.Снесли пикетчиков, и уже через пять минут вся головка мятежа стояла мордами в стену. Героев, готовых драться за свои идеалы, среди них не нашлось.

С последствиями мятежаразбирались еще долго. До утра собирали убитых, раненых, допрашивали захваченных и на основе составленных списков заговорщиков, которые постоянно корректировались, искали и задерживали сумевших скрыться. Оружие заговорщиков как-то сразу разошлось по рукам победителей. Вожатый сначала хотел его собрать, а потом махнул рукой. Долго искали Алису. Она была в явном шоке от произошедшего, и, когда стрельба прекратилась, просто заснула под столом. Там ее и нашли практически случайно. Кто-то присел за секретарский стол, чтобы сделать очередную отметку в списке заговорщиков, и задел ее ногой. Алиса проснулась, завопила и даже попыталась выстрелить из зажатого в руке пистолета, но к счастью еще до этого она случайно сдвинула предохранитель, так что выстрела не последовало.

Алису вытащили из-под стола, медики накапали ей чего-то мутного из большой склянки – к утру банка почти опустела, а была вначале полна, и Хирург отнес ее на руках домой. Вернулся он подозрительно не скоро и каким-то слегка смущенным. На сварливый вопрос Татьяны, где его черти носят, когда тут все горит, он как-то неуверенно пояснил, что девчушка боялась остаться одна, и ему пришлось ждать, когда она заснет.

- Все, что хочешь, придумают, только бы делом не заниматься! – возмутилась Татьяна, напрочь забыв при этом, что сама она категорически отказалась оставаться дома одна, и Вожатому пришлось взять ее с собой в мэрию. Теперь она устроилась в кресле в углу его кабинета и ехидно комментировала доклады приходивших к мэру. Иной раз Вожатому было слегка неловко перед людьми, но был в этом и положительный момент – без нужды народ предпочитал к нему в кабинет не соваться, а уж если пришли – не задерживаться.

В утренний сеанс связи Николай Васильевич сообщил о случившимся в сельские поселения. Не прошло и часа, как в город приехал «студебеккер» с вооруженной группой из фольварка и рыбацкой деревни. Пусть всего восемь человек, но все с оружием и настроены весьма решительно. В принципе, помощь была вполне уместна – уставшие за ночь защитники законной власти явно нуждались в отдыхе. Так что ополчение частично отпустили по домам, а крестьяне взялись патрулировать улицы и охранять больницу. Мэрию, арсенал и офис шерифа контролировали своими силами.

Часам к 11 утра все как-то немного успокоилось. Вожатый отпустил всех членов городского совета немного отдохнуть. Договорились встретиться к вечеру и уже тогда заняться практическими делами. И тут в дверь его кабинета постучали.

Пришли двое. Один, вроде как правая рука Закона, некто Витек, здоровый, крепкий браток. Сейчас с перевязанной головой и правой рукой – задело в подъезде, где жил Закон. Второй – тоже из команды Закона, но совсем другой – средних лет, ничем не примечательный, серый какой-то. Как-то совсем другого поля ягода.

- Мы, это… - начал Витек, - поговорить надо.

- Давайте поговорим, - Вожатый вздохнул про себя, но уж если пришли, надо говорить, - тебя я знаю, а вы, извините?

- Пронин, Иван Николаевич, - представился второй, - собственно, майор Пронин.

- Что?! – до Вожатого дошло не сразу, но, все же, дошло. – Майор Пронин? (Для тех, кто не читал книги Льва Овалова, это в очень отдаленные времена почти что советский аналог Джеймса Бонда, только по линии контрразведки).

- Ну, что поделаешь, так вот случилось. Не буду скрывать, вроде бы, и приказ уже был подписан на подполковника, но тут вся эта штука приключилась, так что майор.

Витек с недоумением следил за этим диалогом и решил вмешаться.

- А что? Ну, и пусть майор. У нас в уважухе, и вообще конкретный. Мы с чем пришли-то. Надо его вместо Закона шерифом ставить. Пацаны прикинули: никого лучше сейчас нет. Его и наши уважают, и с народом он умеет. Проверено.

По-хорошему, надо было бы и поговорить с майором, и понять, кто он, откуда и чего от него можно ожидать, но сил не было совсем. Кроме того, сам факт, что быры выдвинули в шефы не одного из братков, а фактически своего природного врага, говорил о многом. И, если уж совсем откровенно, никакой кандидатуры на замену Закона у него не было. А была только глубокая сердечная боль, и он до сих пор не мог поверить, что верного, надежного соратника больше нет.

- Согласен. Вечером будет заседание городского совета, там и проведем назначение.

- И еще вопрос тогда. Что с пленными делать будем? Тех, кто Закона положил, мы еще там, на месте пришили, а остальные?

- А попроще вопроса у тебя нет? Суд надо проводить, следствие там. Разбираться, кто и в чем виноват.

- У меня есть другое предложение, - вмешался майор, - следователь у нас есть, он вам все распишет, но кодекса у нас все равно нет, так что как судить? Руководствуясь революционной сознательностью? Нам что, крови мало? Почему сейчас вопрос возник? Ребята, бырами вы их называете, все равно мстить будут, знаю я их. Так что мое предложение такое: всех участников мятежа убираем из города. Угольный карьер, кирпичный завод, лесоповал, еще что-нибудь этакое – вот туда. Различие только одно: захвачен с оружием – три года, без оружия – год. Ну, или сколько городской совет решит, но принцип вы поняли.

- Мало…. – недовольно буркнул Витек.

- Ты проживи там три года на карьере, - огрызнулся майор, - семьи не трогаем, пусть остаются в городе. На общих основаниях.

- Странно от вас такое слышать, - действительно удивился Вожатый, - не в ваших исторических традициях.

- Нерационально, - отрезал майор, - зачем мстителей плодить. Да и потери, в основном, у них. У нас только Закон со своей подругой. И раненых всего пятеро.

- Согласен, - лучшей идеи у Вожатого все равно не было. – Так что сразу и предлагайте на заседании. Чем быстрее мы закроем этот вопрос, тем лучше.

Вечером, конечно, поспорили. Возражений было немало. Кому-то наказание казалось излишне мягким, кто-то вообще сомневался, что городу нужно такое количество кирпича.

Выручил, как всегда, Семен Моисеевич. По его словам, на срубы для бань очередь выстроится моментально и немалая, а печи для бань, конечно, надо класть из кирпича.

- Душ, это, конечно, хорошо, но русская душа бани просит, - со знанием дела заявил он. Татьяна не выдержала и расхохоталась. Ну, она беременная, ей можно, а остальные сдержались. А Вожатый подумал, что шутки шутками, но таким образом можно и проблему заготовки дров решить.

Х

Закона хоронили всем городом. Казалось бы, не самый симпатичный и добрый человек, бывал резким, несдержанным, жестким, а не стало его, и вспомнилось людям совсем другое. Порядок – он и есть порядок, люди к нему стремятся, ценят, когда он есть, и горько сожалеют, когда его нет. При Законе порядок был. Кто-то, конечно, ворчал: зоновский какой-то порядок, неправильный, а когда все порядками довольны были?

Так что пришли все, кто только мог. Церемония прощания была простой. Начал ее Вожатый, затем говорили Хирург, староста фольварка, Николай Васильевич, Витек. Религиозной составляющей не было. Среди жителей города ни одного священника не нашлось, да и не наблюдал Вожатый среди жителей какой-либо тяги к религии. Неожиданный поворот в жизни резко активизировал в людях веру в себя, свои собственные силы, практическую и духовную независимость, и в этих условиях каноны традиционных религий не только не могли объяснить им суть происходящего, но и мешали свободному развитию. Поэтому ограничились горстями земли на крышки гробов – Закона и его подругу хоронили вместе. Потом постояли немного у свежего холма и разошлись: кто поминать, а кто заниматься своими делами.

Погибших мятежников похоронили несколько в стороне. Разные были на этот счет мнения, но Вожатый на пару с майором уперлись – мстить мертвым не будем. За свои ошибки они уже наказаны.

После похорон на Вожатого навалилась куча дел. Непростые люди участвовали в мятеже, и не так просто было их заменить. Вообще Вожатый только тут, на другой стороне шарика, понял, насколько ценен каждый человек, вне зависимости от его умений, знаний и навыков. Казалось бы, тысяча с лишним – пропасть народу, а людей не хватало везде и всегда. Планка трудоспособного возраста в городе резко опустилась. 14-15 лет – и подростки уже при деле, и не просто на подхвате, а часто со своей зоной ответственности. Учителя и директор замахнулись было сначала на десятилетку, но быстро поняли, что не только не потянут такой уровень, но и не наберут учеников. Так что ограничились семилеткой. У Вожатого был долгий разговор на эту тему с директором. Сошлись на том, что хотя общая численность школьников с трудом достигала двух сотен, то есть на каждый класс приходилось в среднем по 30 ребят, классы, все же, разделят на «а» и «б», сократив в них число учеников, и тем самым резко интенсифицируют учебный процесс. Учителей для этого хватало, а дополнительные расходы на эти цели Вожатый считал оправданными и был готов отстаивать эту позицию на городском совете. Сейчас надо было отдельно поговорить с директором и заручиться ее поддержкой в крайне важном деле: нельзя было допустить, чтобы дети мятежников стали объектом преследований, насмешек и прочего, что так легко возникает в детской среде. Они-то в чем виноваты?

Чуть ли не полдня «съел» Семен Моисеевич. Он умудрился побывать на юге, причем не просто на линии соприкосновения, а даже и в северном украинском селе. Помимо шикарного бланша под левым глазом он привез оттуда массу полезной информации, которая существенно дополняла достаточно куцую справку, полученную от соседей. Как оказалось – этого в справке не было – общая численность населения всех украинских поселений достигала всего 400 человек.

- Очень слабенькие мастерские, очень! Практически кузня с парой верстаков, - с энтузиазмом вещал он, - а вот сельское хозяйство – это да! Зерновые, подсолнечник, бахчевые. И теплицы. Сейчас рассаду помидор выращивают. Будем с помидорами!

- Подождите, какие помидоры, мы еще с пшеницей за электроэнергию не разобрались.

- Все уже на мази. Полтора центнера в месяц вас устроят? Твердый тариф. Центнер отдаем финнам – им больше и не надо, остальное нам.

- И что, из-за ста килограмм машину каждый месяц гонять, сначала на юг, а потом на север? Что за чепуха? А сейчас-то, зимой? Пока еще машина пройдет, а через месяц что будет?

- Почему только сто килограмм? Украинцам нужен сельхозинструмент, и ручной, и навесной – у них два маленьких трактора. Брать каналом крайне невыгодно – железо, вес большой уйдет. Тем более, у них лимит в 200 килограмм, по сто на село. А у нас механический завод, фактически, по сравнению с ними – промышленный гигант. Запасы железа там есть, так пусть делают. И артели хорошо, и городу. Так что найдем, чем грузовик раз в месяц загрузить. Можно же и раз в пару месяцев рейсы делать. А по погоде… Сейчас на юг все равно грейдером разгребать придется – там столько всего у нас набирается. У хохлов будем каждый месяц брать, а вот финнам надо задвинуть сразу месяца на четыре пшенички из своих запасов. А потом связь до весны встанет, а к весне они и судно достроят.

- А городу-то от этих поставок инструмента хохлам что будет?

- Снабжение овощами. У нас в открытом грунте что еще вырастет, а теплицы всегда урожай дадут. А подсолнечное масло? Первый отжим…Мечта.

Вожатый представил себе салат из помидоров с подсолнечным маслом и почти сдался.

- А с финнами?

- За судно расплачиваться все равно надо. А у них еще сыр можно будет скоро брать. Поставили-таки они у себя сыроделательный заводик. И еще, тут начались разговоры: зачем заказывать судно у финнов лучше сделаем свое, причем металлическое на нашем заводе. Так вот, это все надо пресекать.

- Почему? Металлический корпус лучше, прочнее.

- Да, но пока мы можем оперировать только своими запасами металла. Его не так мало, но корпус судна сожрет все. И что потом? Зубы на полку? Завод встанет? Пусть лучше клепают понемногу скобяные изделия – спрос есть, сельхозинвентарь, сейчас, вот, всякие дверцы и вьюшки для печей в бани пойдут. Опять же слипа у нас нет, да и не нужен он нам, а у финнов на верфи есть и он, и эллинг. Это все называется международное разделение труда – каждый делает то, что у него лучше получается. А в результате и войн меньше бывает.

- Это я понимаю, но с войнами, все же, не всегда так просто? – и Вожатый вопросительно взглянул на тот самый подбитый глаз главного торговца.

- Бывает, - тот пожал плечами, - но они за это заплатят.

- Помидорами? – пошутил Вожатый.

- И не только, - заверил его Семен Моисеевич. – И еще вопрос. Надо бы наши рубли чем-то пометить. Орлом, например.

- Это зачем?

- Хохлы. Попросили наши деньги посмотреть, и такие задумчивые у них рожи после этого стали. Явно подумали, что и сами таких купюр заказать могут.

- А дальше что? Пользуются ведь только свои.

- Так-то оно так, но особенно после этой заварухи я бы поберегся. Вдруг смогут кого подкупить. Надо нам это? И еще. Финны, эти наоборот, прямо просят разрешить использовать нашу валюту у них и разрешить их гражданам делать за деньги заказы через наш терминал.

- А нам это надо?

- Обставим условиями. Заказы во вторую очередь, после наших, и еще что-нибудь. Если же часть нала уйдет к ним в оборот, нам это только на пользу – давление на терминал снизится. А уж о чисто политических последствиях такого шага не мне судить.

Х

Хирург как-то долго не появлялся. Понятно, что забот с ранеными хватало, но выглядело это несколько странно. И Закона надо было бы помянуть, и потолковать о том, как жить дальше. Надежного друга откровенно не хватало.

Ну, если гора не идет к Магомету… И Вожатый сам отправился в больницу. Прошелся с удовольствием.Солнышко хоть и низко, но поднялось, морозец легкий, свежий снег скрипит под ногами. Заодно и порадовался – большинство тротуаров в городе расчищены, старшие по подъездам всерьез восприняли его обещание штрафовать за снежное месиво. Как уж они договаривались с жителями – их дело, но тротуары были вполне проходимы.

В больнице было оживленно. В коридорах все больше пациенты – кто к врачу, а кто на процедуры. Медики если и появлялись, то были до предела деловиты, и не подступишься. Правда, первая же встретившаяся сестра сразу подхватила Вожатого и, узнав, зачем он пришел, повела его совсем не в кабинет главного врача, а в перевязочную. Попросила немного подождать в коридоре и нырнула внутрь, докладывать главному. Хирург вышел минут через пять, на ходу снимая резиновый и не слишком чистый фартук и отдавая какие-то указания.

Поздоровался и предложил пойти попить чайку у него в кабинете. По дороге их останавливали еще раза три. Хирург включался с ходу. У Вожатого вообще возникло впечатление, что он знает всех пациентов больницы.

Уже за чашкой чая он, все же, спросил.

- Понимаю, что дел у тебя сейчас здесь выше крыши, но ответственности за общую ситуацию в городе с тебя тоже никто не снимал. Закон погиб, Татьяна – сам понимаешь в каком состоянии, мне даже посоветоваться толком не с кем. Народ в совете хороший, но, во-первых, каждый сейчас занят своим – дырок много образовалось, а, во-вторых, это все другое. Мы же с тобой с первого дня…

- Извини, мне перед вами просто неловко.

- Что за чушь? Из-за чего?

- Алиса… Понимаю, ведь девочка совсем, а я старый черт. Давно уже смотрю на нее, а тут как увидел ее после всего этого, совсем крышу снесло.

- А она?

- Вроде, да…

- И чего ты тогда здесь эти комплексы развел? Молодые – они сейчас ранние. Кто и что говорить будет – начхать. Тем более, девушка она более, чем самостоятельная. И с амбициями. Домохозяйкой при тебе явно не будет, готовься.

- А Татьяна твоя что скажет? Она же Алисе чуть ли не как вторая мать.

- Скажет, чтобы с ребенком не затягивали, а то вот в ее возрасте….и дальше много всего услышите. Так что кончай комплексовать. Давай, включайся, дел выше крыши. И, знаешь что? Напряги Алису. Она к молодежи поближе и вообще мозги свежие. Пусть подумает вот над чем. Вся эта история с мятежом – наша вина. И не в том она состоит, что прозевали. Недодумали мы что-то. Недовольства людей во время не увидели, и, в результате, не смогли его купировать своевременно. А в результате – кровь. Внимательнее надо. Следить, чего людям не хватает.

Так вот и решилась интрига вокруг личной жизни Хирурга. Пришлось искать жилье для его соседок по квартире.

А Алиса придумала. В результате в городе открылся первый видеосалон. Через биржу создали акционерное общество «Видео», выпустили и быстро продали акции, на собранные деньги закупили необходимые килограммы канальной доставки, заказали здоровый экран, dvd-плейер и кучу видеодисков с фильмами и сняли у города небольшой зал в неиспользуемой второй школе. И пусть стулья и даже лавки в этом видеосалоне особым удобством не отличались, но все 20 мест раскупались заранее. Эффект был даже похлеще, чем от первой кофейни. Кроме нее, кстати, уже работали чайная и пельменная. Идея видеодосуга, особенно длинными, зимними вечерами, оказалась заразительна. Первым был староста фольварка. Комплект оборудования с экраном поменьше он заказал после первого же посещения видеосалона. С фольварком было понятно – импровизированную ЛЭП туда протянули еще до первого снега. А вот Новая деревня под это дело заказала даже солнечные батареи. Сколько того солнца была зимой, но на видеотехнику хватало, а дома освещали керосиновыми лампами. Такая вот великая сила искусства.

Вообще, если бы не мятеж, то эта первая зима могла бы стать примером успешного продвижения вперед. Постепенно расширялся ассортимент доступных продуктов и не только за счет канальных поставок. Народ вспоминал старые домашние рецепты и в результате значительную часть товаров в нескольких универсальных лавках составляли пироги, пирожки, другая выпечка и масса всего другого вкусного домашнего изготовления. Вожатому по этому поводу пришлось выдержать серьезный спор с медиками, которые настаивали на всеобщем контроле такой продукции, а иначе, мол, потравим народ!

Он предлагал им «контролировать» выборочно с чаем во время обеденного перерыва у себя на работе.

- Поймите, - убеждал он медиков, - здесь все про всех знают. Откуда взялся этот пирог и та плюшка – всем известно. Если что не так, спросят прямо с хозяйки. Так что халтурить, совать негодное – себе дороже. Репутацию потеряешь сразу. Ваш подход, безусловно, правилен в большом городе или на железнодорожной станции. Там человек купил, съел, уехал и потом уже концов не найдешь. А здесь не так. Мы можем себе позволить большую свободу, и этим надо пользоваться.

Вроде, убедил. Хирург рассказал, что медики действительно часто покупали для своих чаепитий выпечку частного изготовления.

Хорошим подспорьем стал и уголь с найденного разреза. Если дровами в первую зиму жители могли пользоваться бесплатно, то уголь уже продавался, но желающих было достаточно.

Вообще зима оказалась длинной – снег лежал с конца ноября до конца апреля, и очень снежной. Для чистки улиц постепенно выписали три снегоуборщика, за тротуары отвечали жители. Дорогу на юг регулярно пробивали дорожным скрепером, а в фольварк накатали узкую снежную дорожку, по которой в город привозили на снегоходах с прицепами детей в школу, а туда и обратно - заказанные товары, молочные продукты и прочее. Уже в конце зимы староста фольварка удивил горожан, приехав в город на санях.

- Время-то есть зимой, - пояснил он, - вот и соорудили. Лошадке пробежаться тут всего ничего, а волков у нас поблизости уже давно нет.

В Новую деревню снегоходы ходили примерно раз в неделю. Обычно с ночевкой – день туда и день обратно. А вот с Новой Ладогой большую часть зимы связь была только по радио. Зимовка там прошла более-менее благополучно, но Вожатый глубоко задумался о том, как наладить с ней связь следующей зимой. С учетом того, что Семен Моисеевич, отвозивший финнам на «студебеккере» четырехмесячную поставку пшеничной муки, еле пробился обратно через еще не самые глубокие сугробы, об автомобильном движении на этом направлении в разгар зимы и мечтать не приходилось. Так что следующий рейс туда планировали уже на апрель. К этому моменту финны обещали достроить судно, так что предстояло отвезти к ним и его экипаж (пока три человека) и мощный подвесной двигатель.

Так что все было бы благополучно, если бы не раны, нанесенные мятежом и очередные проблемы с соседями.

Х

На юге все было интересно. Вожатый с коллегами только начали подбираться к проблеме развития промышленного региона, и дело сначала шло туго. Желающих покинуть среди зимы город и переехать в рабочий поселок, чтобы осваивать угольный карьер, кирпичный завод и прочее, что-то особо не наблюдалось. Но тут произошел мятеж, и после него образовалась группа из 20 с лишним человек, которым предстояло поехать туда вне зависимости от их собственного желания. С кирпичным заводом, правда, решили повременить до весны, а вот добыча угля и заготовка леса были вполне актуальны и в зимний сезон. Пришлось, конечно, подтянуть на эти проекты и машиниста экскаватора, водителей скрепера и грузовиков, да и охрану тоже, но в целом это мероприятие стало оправдывать себя уже с первых недель. Уголь в городе уходил на «ура», но после очередной поездки к южным соседям Семен Моисеевич пришел к Вожатому с крайне таинственным видом. На этот раз синяков на лице у него не было.

- Вы не прикидывали, - издалека начал он, - наши углекопы могут только закрыть потребности города, или у них может образоваться какой-то излишек продукции?

- Сейчас сказать трудно, вначале мы вообще вывозили только уже добытый уголь, сейчас они расчищают карьер от снега, и пока копают не так много. Но можно предположить, что летом, когда и спрос меньше, и, возможно, будут бурить шурфы и применять взрывчатку, то излишки появятся. Месторождение, судя по размеру расчищенной от леса площадки, большое и постепенно уходит вглубь. Сколько там угля и каковы будут условия его добычи – никто не знает. А это вы к чему?

- Я еще в прошлый раз упомянул нашим соседям, что у нас появился уголек. Дров для отопления хат у них хватает, но кто знает, вдруг заинтересуются. Да и похвастаться иной раз не вредно. В этот раз и образец захватил. Они, видно, долго советовались, а тут мне выдали: у них есть домна! Старенькая, конечно, где-то конца ХIХ века модель, но есть. И руду они поблизости от нее нащупали. Что вполне логично: зачем домна без руды? А вот угля нет. И они готовы брать у нас уголь, а расплачиваться железом. Качество его, конечно, будет так себе, для чего-то серьезного надо будет его проковывать, но паровой молот у нас на заводе есть. А у них только кузни. Так что объемы несравнимы. Если мы выстроим цепочку, то это уже называется кооперация.

- Это кто предложил, ваш тезка?

- Он.

- А он ничего не хочет сказать по поводу того, что у нас в пограничном пикете уже два человека ранены в результате обстрелов с их стороны? Я вообще не уверен, что меня совет не заставит прикрыть весь этот проект с электроэнергией и пшеницей, особенно если, не дай бог, кто-нибудь из наших на границе погибнет.

- Гарантий нам никто не даст, но думается мне, что чем больше у нас будет таких совместных узелков, тем меньше шансов на всю эту стрельбу. Да вы и сами так думаете, разве нет?

- Хорошо, давай так, подойди к нашим заводчанам и поговори с ними на эту тему. Они как-то уже раз намекали мне, что запасы металла расходуются быстро и как бы ни пришлось его каналом брать. По мне так это чистое безумие, но реально у них объемы производства каждый месяц растут, и они сами в этом заинтересованы. Так что иди и создавай лобби. И если дойдет до дела, обязательно привлеки их к обсуждению практических деталей этой проковки. Причем пусть напрямую с хохлами говорят, с их производственниками – металлургами и кузнецами. Чем больше людей мы в этот диалог втянем, тем больше шансов на мир.

Х

Восток, озеро, исследовать зимой было практически невозможно. К середине января на нем образовался ледяной панцирь. Артель рыбаков обзавелась снегоходом с прицепом и уходила по льду на несколько километров, рубила проруби и добывала рыбу. Уловы были, конечно, слабее летних, но все шло в дело. Далеко уходить они, однако, не рисковали. Дальше отберега и лед был тоньше, и торосов больше. Рисковать не стали, но староста пообещал Вожатому, что как только Ладога вскроется, а они получат от финнов судно, вот тут и будет организована экспедиция к новым берегам. Вожатый только вздохнул. Он почти с ужасом ждал весны, предвидя, что именно тогда от него потребуют все и сразу: крестьяне удобрения, посевной материал, инструмент и прочее, речники – лодочные моторы и прочее нужное в экспедиции по озеру, широкая публика – все, что угодно, и что сейчас и представить себе невозможно. Он даже придумал себе такую игру: взял блокнот и записывал в него самые неожиданные пожелания, с которыми возможно ему придется столкнуться, с тем, чтобы проверить свою фантазию.

Заполнив первую страницу, он удивился сам себе – это что, признак сумасшествия? Но потом подумал и решил, что если у него остается время и душевные силы на подобные глупости, то, скорее всего, это свидетельствует о том, что жизнь, наоборот, нормализуется, и даже он теперь имеет право на свой бзик.

Х

С западом получилось интересно.

К концу января у Вожатого, наконец, дошли руки и до территориалов. Майор Пронин явно считал, что они уже не в его команде, да и задачи у них несколько иные, так что к работе их не привлекал. Ребята, однако, времени даром не теряли и пришли к Вожатому с готовым планом своих дальнейших зимних рейдов. Они собирались создать свою базу в Новой деревне и уже оттуда совершать короткие вылазки на запад под девизом «Кого-нибудь да найдем».

Идея, в принципе, была правильная, но Вожатый решил кое-что уточнить.

- Мы все немного зациклились на поляках, но к западу от нас могут быть и белорусы, и любые прибалты, и даже наши калининградцы. Общий географический принцип размещения это не только допускает, но даже указывает на такую возможность. Как мы уже убедились, в численном отношении национальные группы не равны. Общая земная пропорция не соблюдается, но, все же, украинцев раз в пять меньше, чем было народу в наших обеих колоннах, а финнов так почти в семь раз. Допускаю, что поляки довольно многочисленны, а вот все остальные… Тут могут быть вопросы. Как мы убедились, более многочисленным кластерам выживать легче, да и дается им больше. Что могли получить, например, белорусы? Даже боюсь предположить, но вполне допускаю, что сейчас, в разгар зимы, им может приходиться довольно тяжело. Поэтому ваша задача: не только искать людей, но и сразу определять, нужна ли им помощь, и, если нужна, то какая. Вот здесь, - он хлопнул рукой по пачке книг, которые теперь всегда лежали у него на столе, - таких ситуаций масса: с Берлином, сербами и прочими. По общей логике что-то подобное должны подбросить и нам. Этакая проверка на вшивость. Вы уже собрались, но возьмите с собой в запас еще пару ружей с патронами, концентраты для возможной раздачи, что-то из лекарств и сухое детское питание. Часть оставите в Новой деревне, но кое-что берите всегда с собой. Если кого-то найдете, особый приоритет – дети. Если надо, эвакуируйте их сразу в Новую деревню, там есть рация – нам сообщат. Сейчас кроме ваших у нас есть еще два снегохода, так что помощь подбросим.

- А как с общей линией? Ну, присоединение там или как?

- Никакого давления. Подробно рассказывайте о нашей жизни, ничего не скрывайте. По возможному присоединению – заранее ничего не предопределяем. Но никакой принудительной ассимиляции! Если хотят сохранить свою национальную деревню, хутор или что у них там – пожалуйста. Если детей учить у нас, то общеобразовательные предметы, конечно, на русском, но если дополнительно хотят свой язык изучать и есть, кому преподавать, то, пожалуйста. Во всех вопросах будем проявлять максимальную гибкость, хотя, конечно, если они захотят присоединиться дистанционно и получить статус наших граждан, то что-то мы должны от них получить взамен. Думаю, что в любом случае какая-то часть людей будет уходить в город, и это уже оправдывает все остальное.

Территориалы поблагодарили и ушли, а Вожатый остался в сомнении, все ли они поняли из его объяснений. В который раз поругал себя: проще с народом надо, проще!

Но ругал, как выяснилось, зря. Очередная тревога подняла его, по традиции, среди ночи. Николай Васильевич отнесся к возможности внеочередных радиосеансов с Новой деревней в высшей степени серьезно, устроил себе в радиорубке настоящую берлогу и поэтому не пропустил срочный ночной вызов. Радиограмма была краткой: «Нашли белорусов. 40 человек. Голодают. Вывезли 5 детей, больные. Нужна помощь».

И опять короткое совещание рано утром. Вожатый был краток:

- Это – наш Берлин!

Весь цикл «Стратегии» к этому моменту прочитали уже все, так что разъяснений не требовалось. А вот сам Вожатый про себя подумал:

«А вдруг что-то более тяжелое еще впереди. Ресурсы города, все-таки, ограничены».

И дальше очередная мобилизация. Хирург с педиатром и медсестрой на двух снегоходах с прицепами, гружеными продуктами и их медицинской оснасткой, стартует уже через час. Староста фольварка обещает пустить по их следам пару саней с провиантом.

- Толковых мужиков отправлю, - обещает он, - и пусть все оружие берут, а то волчьих следов в лесах многовато. А мои пусть пока там останутся. Если много народу вывозить, так и санями сподручно.

- Это хорошо, спасибо. – Вожатый успел немного подготовиться. – Но если есть возможность белорусский поселок сохранить и оно того стоит, то всех вывозить не надо. Может, кто-то захочет остаться. Чем надо помочь – давайте знать.

- Подожди, - сел на свое место уже привставший было Хирург, - получается, что весь проходимый по снегу транспорт там окажется. Я же сейчас заберу этот новый снегоход и второй у рыбаков. Вы нам помочь ничем не сможете.

- Я сегодня на весь «городской» вес возьму еще два снегохода. Мастерские, сани-прицепы к завтрашнему дню сделаете? Жалко на них вес тратить.

- К вечеру готовы будут, - кивнул фабричный староста он же главный инженер.

- Тут вот еще что, - вмешался староста рыбацкой артели, - сегодня пусть они идут через леса и перевал, по следам территориалов. Тем более, и конный обоз за ними. А вот завтра я бы попробовал по льду водохранилища, оно хорошо замерзло. До нефтяной базы, а там дорожка у них к Новой деревне по-всякому натоптана. Общее расстояние, примерно, то же, но получится явно быстрее и не ломаться по этим лесным дорогам.

- Вот сам и пойдешь тогда, заодно и рыбки народу привези, пригодится, - это уже Хирург начал командовать, - все, я пошел, надо спешить.

Легко! – рыбак даже плечи расправил.

- Теперь еще общее, - взял слово Вожатый, - поскольку весь общественный вес сегодня уходит на технику, то личных заказов сегодня не будет. Вместо этого возьмем дополнительно груз по списку медицины, высококалорийных продуктов, немного оружия – вряд ли у них его много и, только пришло в голову, пуховые спальники. Если надо будет перевозить больных, лучше ничего не придумаешь. У кого есть дополнительные идеи – давайте. Алиса, за тобой экстренный выпуск газеты. Надо объяснить людям ситуацию. Фактически, она чрезвычайная.

Дальше было несколько безумных дней. Всего из белорусской деревни вывезли больше 20 человек – детей, больных, горожан. Деревня им – а идти до нее от Новой деревни пришлось всего 20 километров, за день справились – досталась неплохая, но вот только попали они в нее уже после первых заморозков. Зерновые осыпались и были подъедены птицами, на картофельном поле хорошо попаслись кабаны. Так что запасы на зиму оказались минимальны. Собирали даже «ледяные грибы», но консервировать их не получалось. Скота и птицы не было, терминала доставки тоже. Две двустволки и с сотню патронов. И это все. До весны бы явно не дотянули, так что территориалы появились во время.

Но и это оказалось еще не все. По словам белорусов, километрах в десяти от их деревни был литовский хутор. С литовцами они как-то встретились на охоте, те были довольно скрытны, но, похоже, ситуация у них была не на много лучше.

Вот тут уже Вожатый схватился за голову. Всего в спасательной работе было задействовано около 30 человек, один снегоход разбили, два стояли на ремонте. Несколько человек простудились и выбыли из строя. Почти каждый день валил снег, все чаще караваны из Новой деревни преследовали стаи волков. Лошадей из-за этого пришлось вывести из спасательной операции – уж слишком они были привлекательны для серых хищников.

Так что пришлось выписать еще два снегохода, посадить на них военные экипажи и двинуть их на помощь территориалам. Те теперь базировались на белорусскую деревню, так что литовцев нашли через два дня. Там разговор был намного сложнее. Выручило то, что территориалы взяли с собой двух белорусов. Их хотя бы немного слушали. Дело кончилось тем, что спасатели оставили хуторянам – их и было-то человек 15 – все продукты, которые у них были с собой, немного лекарств и патроны, и пообещали вернуться через два дня.

За это время успели смотаться в Новую деревню и доложить Вожатому. В принципе, связь у Новой деревнис помощью носимых «мыльниц» была уже и с белоруссами, но хотелось доложить напрямую. И поступили правильно. К этому моменту в Новой деревне в интересах спасателей уже был создан солидный запас провианта и кое-какой техники. Так что в очередное посещение отгрузили литовцам консервов, бакалеи, много чего еще и рацию для связи с белорусами. А к ней и солнечную батарею. Должно же когда-то выглянуть солнце! А литовцы…Пусть думают. Чем могли – помогли. Попадут в беду и попросят помощи – не оставим.

А в мэрии возникло еще одно направление работы – начали писать брошюру с простым названием «Русский город». В ней собирались максимально полно рассказать о жизни города, ее устройстве, перспективах и планах. Приближалась весна, были все основания ждать новых контактов с дальними и ближними соседями.

Х

Спасательная операция была закончена очень своевременно. Напоследок зима решила испытать людей на прочность. Целую неделю завывали метели. Дорогу на юг расчищать не успевали, и пришлось это дело временно остановить. Трассу к фольварку, все же, сохранили, и городские дети не остались без молока.

Через неделю метели прекратились. Потеплело, снег днем немного подтаивал, становился мокрым и тяжелым, движение на юг восстанавливалось медленно и с трудом.

Вожатый в эти дни ходил отягощенный новой идеей. Решив, что она достаточно созрела, он попросил пригласить к себе Хирурга. Тот пришел уже в сумерках, явно очень усталый.

- Ты что такой? Белорусов то почти всех уже выписали.

- Три часа у стола. Шил одного идиота. Ты не знаешь, откуда взялась эта безумная мода ходить на медведя с рогатиной?

- Что?! У нас?! Зачем? Патронов не хватает?

- Мозгов у нас не хватает. Ты что, не видел на стене в кофейне медвежью шкуру с табличкой?

- Почему, видел, но табличку не читал. Я там редко теперь бываю. Татьяне кофе нельзя, а приду один – ко мне сразу кто-нибудь с делами подсядет. Никакого удовольствия.

- Тогда понятно. А на табличке написано, что медведь этот добыл хозяин кофейни рогатиной. Дата, свидетели, размер медведя. И понеслось. Адреналинщиков нашлось достаточно. Еще одна шкура, вроде, в обработке. А вчера нарвались. Рогатина пополам, и придавил медведь охотника.

- Подожди, а с ружьями никто не страховал?

- Если бы не страховали, мне сегодня оперировать было бы не кого. Убили сразу, но и этого хватило. Раны, переломы, сотрясение. Не понятно, правда, чего – мозгов там точно нет.

- Бред какой-то. И как это теперь запрещать?

- Не знаю. Думать надо. Конечно, медведи рядом с городом нам совсем не нужны, летом же ягоды, грибы пойдут и женщины с ребятней в лес потянутся, так что надо бы их отсюда отвадить, но не таким же способом. А звал ты меня зачем?

- Понимаешь, я хочу устроить экономическую конференцию.

- ЧТО?

- Сейчас объясню. Скоро весна. Сам понимаешь, крестьяне попросят всего и много. Мне староста фольварка предварительный заказ уже принес. Знаешь, сколько там по весу?

- Ну?

- Три тонны.

- Да ты что…

- А что ты хочешь. Семена, удобрения, химия для защиты от вредителей, два минитрактора, навесные и еще масса всего. Но, правда, обещает процентов на 20 увеличить посевные под овощи – капуста, морковь, свекла. Еще у него там севооборот, но в это я даже не стал вникать. Да, и еще саженцы смородины и крыжовника.

- И что, дашь?

- Конечно, но не сразу. Согласуем с ним график. Но это только он такой предусмотрительный, а городские артели опомнятся в последний момент, Новая Ладога пока просто не может свою заявку передать, Новая деревня и белорусы пока считают. В общем, думаю, неделями будем брать все в основном в интересах аграриев. Ты это, кстати, поимей в виду. Если что надо – давай заявку скорее. Но главное не это. Тут Пронин докладывает, что есть новая тенденция среди городских. Народ недоволен тем, что очень много всего мы берем на нужды сельских поселений. И началось, давайте, мол, их сократим, чтобы не тратить и дальше на них вес, а продукты или купим, или каналом возьмем. А сами будем промышленность развивать. Похоже, и книжечки эти, - он похлопал по стопке «Стратегии», - свою роль сыграли. Говорят, в последней электронной, в Русском Союзе уже грузовики выпускают. Вот и у нас так хотят.

- Они что, идиоты?

- Знаешь, я воздержусь от эмоциональных оценок. Я просто помню, что в прошлый раз мы прошляпили мятеж, который начался, в общем-то, из-за ерунды. И в результате потеряли Закона.Больше я друзей терять не хочу. Так что считаю нужным устроить широкую общественную дискуссию о дальнейших путях нашего экономического развития.

- Это, наверное, правильно.

Так и начали подготовку к экономической конференции. Отпечатали специальный выпуск городской газеты. Вожатый постарался максимально загрузить ее справочной информацией по продовольственному вопросу. Сколько и чего было, сколько собрали и произвели за зимние месяцы, получили по каналу, цифры потребления. Примерная площадь посевных площадей, численность скота и прочее. Был опубликован полный список городских артелей. Оценить их экономические результаты было сложнее, но Вожатый надеялся, что об этом расскажут в своих выступлениях их старосты – кому же не хочется похвастаться. Была назначена дата и определено место проведения конференции, на которую приглашались все желающие.

Через день после этой публикации на прием к Вожатому пришел незнакомый посетитель.

- Здравствуйте, я – Белевич, из белорусской деревни, кандидат экономических наук. Преподавал в Минске, в университете, писал докторскую. Меня очень заинтересовала ваша конференция, хотел бы принять участие. – И положил на стол ту самую газету, всю исчерканную, со знаками вопроса и какими-то пометками на полях.

Проговорили почти два часа. В результате Вожатый резко сломал план конференции. Модератором, которого ему так не хватало, он и поставил этого Белевича. Решили разделить конференцию на три тематических блока с двумя перерывами. Доклад по аграрно-продовольственному вопросу он брал на себя, за промышленный блок отвечал главный инженер, а финансовый, конечно, отходил Семену Моисеевичу. В последующие дни еще не раз встречались, и Белевич дал массу полезных советов. Он, например, предложил поставить задачу обеспечить уровень собственного производства продовольствия где-то в 80% . Остальное – канальные и бартерные поставки соседей.

Х

Хорошо еще, что Вожатый догадался открыть заранее запись желающий поучаствовать в конференции. Он-то думал, что придут члены городского совета, старосты артелей, еще десяток-другой энтузиастов, и вся эта компания поместится в актовом зале мэрии. А список рос так быстро, что сначала конференцию пришлось перенести в школьный театр, а потом и в спортивный зал, который был еще больше. Всего собралось под две сотни народа, приехали даже представители Новой деревни и белорусов. Они же и обновили гостевые комнаты при новом трактире – прообразе будущей гостиницы.

Стулья собирали везде, где только можно. Школьные парты для взрослых были не слишком удобны, так что обобрали все жилые дома школьного городка и даже дома на окрестных улицах. В перерывах мэрия организовала в школьных коридорах небольшой перекус – чай, пирожки и бутерброды. Все бесплатно. От идеи привлечь к этому делу коммерсантов Вожатый отказался. Более того, в качестве памятного знака он заказал для участников конференции металлические советские рубли. Здесь вышла накладка. Заказывал он самые простые, а пришли юбилейные, в честь 100-летия со дня рождения Ленина… И понял он это уже накануне мероприятия. Алиса, получив рубли, немного удивилась, но решила, что так и надо – она таких монет вообще в жизни не видела. Вожатый расстроился и хотел отменить их раздачу, но его переубедила Татьяна.

- А ты так и скажи, что и всемогущие могут ошибаться. Штука все равно получается уникальная. Больше таких ни у кого нет и не будет.

Так и раздали рубли участникам вместе с блокнотами, ручками и личными номерами. Их придумали для того, чтобы можно было в протоколе заседания назвать всех участников дискуссии. Алиса придумала, кто же еще.

Всего собралось 214 человек.

Белевич вел дело грамотно. Уважительно и твердо. Объяснил порядок работы, поинтересовался замечаниями, пошутил насчет рублей. Сразу видно опытный лектор.

Вожатый свой доклад сокращал три раза. Хотелось рассказать о многом, пояснить необходимость сильного сельскохозяйственного сектора. Основной посыл был понятен: мы должны кормить себя сами! Тем более, что сверх усилий на это не требуется: из почти 1200 жителей анклава в аграрном секторе занято чуть более 150 человек, считая и подростков. Были и хорошие новости. Как раз накануне пришло сообщение из белорусской деревни: литовцы хотели обсудить возможность альянса – их выражение – с городом. Особый интерес: медицина, школьное образование для троих детей, кое-что для посевной и патроны. Был у них и козырь – нашли солончаки и предлагали наладить снабжение анклава солью.

При слове «соль» зал встрепенулся. До этого ее брали каналом, и выходило это дорого. Первый прореагировал староста фольварка.

- Давай семена огурцов! Засолим на всех!

Публика еще более оживилась…

На этом фоне сообщение из Новой Ладоги о готовности построенного финнами судна восприняли относительно спокойно. Но они приготовили и подарок: по 20 килограммов сыра и сливочного масла. Ясно, что это – рекламная акция, молочное стадо у них большое и продукцию продавать надо, но все равно приятно. Кстати, нашлись и эстонцы. Их хутор находился к северо-западу от Новой Ладоги и сразу наладил тесные контакты с финнами. Пусть их.

Вопросов к Вожатому не было. Выступили практически все сельские старосты. Проблема у всех была одна – огромная потребность в канальных поставках всего необходимого для посевной. Казалось бы, и картофель, и зерновые для посевной запасли осенью с избытком, а сейчас сомнение взяло, а как себя покажут эти семена? Лучше уж взять с гарантией. Пообсуждали, поспорили, временами довольно остро. Белевич предложил компромисс: половину использовать из запасов, вторую половину заказать по каналу. Вожатый даже выдохнул – уже не так страшно.

После перерыва с чаем и пирогами обсуждение промышленных вопросов пошло спокойнее. Народ, конечно, вздрогнул, услышав, что уже почти 40% запасов металла израсходовано, но потом последовал рассказ про украинскую домну и возможность повысить качество выплавляемого на ней металла уже своими силами. Все бы ничего, но Вожатый заметил, что упоминание об украинцах заставило многих нахмуриться.

Тут уже были вопросы. Смысл их был прост: до какой степени мы можем последовать примеру РС и взять курс на промышленное развитие. Кто-то и про грузовики вспомнил.

- Честно? В автозавод полного цикла я вообще не верю, - инженер он и есть инженер, от политики далек, - и уж полная глупость производить грузовики советских моделей чуть ли не 30-х годов при том, что канал есть, и многие важные компоненты можно взять современные, и не такой уж это большой вес. Есть свой прокат длярамы, хотя и в это мне поверить трудно, пожалуйста, варите, но уж нормальные гидравлические тормоза давайте возьмем! Свет опять же. Про коробку скоростей и движок говорить не буду. Вы вообще когда-нибудь видели шестерни, цилиндры, поршни, клапана и прочее? Это все вручную точить? А грошовая вещь – прокладки и вкладыши – их из чего делать? В повседневной жизни нам всем требуется огромная номенклатура простейших металлоизделий – вот давайте на этом и сосредоточимся. Найдется, что и соседям предложить. Я, например, уверен, что если финны продолжат строить свои суда, то очень скоро они придут к нам за крепежом и прочим. Вряд ли у них там очень большие запасы были. Скорее всего, на два-три судна.

В целом, его выступление народ принял позитивно. Человек, по крайней мере, ничего особо не требовал.

После инженера неожиданно вылез староста лесной артели. Порадовал всех обещанием начать весной поставки срубов для бань. Хотите – стройкомплектом, хотите – со сборкой. И цены назвал. Вполне приемлемо, особенно если брать на подъезд. Но главное, о чем он хотел рассказать – это были дрова. Выдал целую номенклатуру товара: лесины длиной 4 метра, кругляш – под колку и поленья. Цены, конечно, разные. Тут публика задумалась. Как-то привык народ к бесплатным дровам, а тут выясняется, что за них надо платить, а потом еще, возможно, пилить и колоть.

- Дровяную биржу мы откроем на берегу водохранилища – плоты то с другого берега тягать будем, – объяснял главный по дровам, – По городу можем привезти, а если хотите – сами. Так же и с разгрузкой. По нашей прикидке, на подъезд как раз полный грузовик нужен. Так что по-возможности определяйтесь и заказывайте заранее – всем удобнее. Если кто считает, что дорого, просьба учесть, что и заготовка дело недешевое, и на распиловку и колку мы оборудование каналом заказывали.

- А вы ещепредоставьте скидку тем, кто заказ заранее сделает и аванс заплатит, - прокомментировал его слова Семен Моисеевич, - так, может, и кредит нашей бирже пораньше выплачивать начнете.

Зал захохотал. Умеет же человек разрядить обстановку.

Вожатый взял этот вопрос себе на заметку. Тему дров надо было хорошо объяснить народу, подумать о льготах для стариков, одиноких женщин с детьми – таких, правда, уже почти не осталось, и прочих, кому могла понадобиться помощь.

Второй перерыв подзатянулся. Аграрии сбились в кучу и устроили свою мини-конференцию. Как понял Вожатый, они попытались договориться о своего рода специализации, и, понятное дело, сразу заспорили. Немедленно послали за ним, и попытались использовать его в качестве третейского судьи. Каждый доказывал свою позицию аргументировано и обстоятельно, и спасла Вожатого от этой роли только необходимость вернуться в зал.

Семен Моисеевич потряс всех. Ясное дело, что почти у каждого бизнеса – артели или индивидуала – были свои маленькие секреты, которыми они ни с кем делиться не собирались. Так вот, лишь несколькими штрихами он показал, что все эти секреты ему прекрасно известны. Дальше он обрушил на публику громадье планов. Среди них были: банковская секция в рамках биржи с широким набором счетов – текущих и сберегательных; выпуск чековых книжек как первый шаг на пути к банковским картам; приватизация части городской собственности, в первую очередь жилья и непроизводственных помещений делового назначения, а затем и средств производства путем акционирования; расширение внешнеторговых операций и переход от фактически применяемого бартера к нормальным сделкам купли-продажи (и ведь опять украинские помидоры привел в качестве примера, мерзавец). Помидоры, похоже, добили всех. Даже староста фольварка, который, обычно, очень ревниво реагировал на все сельскохозяйственные инициативы, в этом случае промолчал – грунтовые помидоры ему явно были не по зубам.

В заключение Семен Моисеевич обратился к Вожатому.

- И последнее касается нашего денежного обращения. Мне понятна первоначальная схема эмиссии. Но сейчас ее надо менять. Денег в обращении уже много, их масса вполне обеспечивает нормальный товарообмен и прочие нужды. Мне представляется, что в автоматической ежемесячной эмиссии сейчас уже нужды нет. Выпускать деньги в обращение в дальнейшем надо по потребностям. На частных заказах через портал это сказаться не должно. Понятно, что мэрия постоянно несет большие расходы, но, во-первых, пора бы уже составить ее бюджет, хотя бы сначала на квартал, а, во-вторых, мы уже достаточно крепко встали на ноги, чтобы начинать выплачивать кое-какие налоги с успешных бизнесов. И еще. Происходит определенная амортизация жилья. Наверняка летом наши дома потребуют хотя бы минимального ремонта. Так что пора бы задуматься о квартплате – невысокой, конечно – чтобы покрыть эти расходы.

Кому-то это, возможно, и не понравилось, но среди участников конференции было много старших по подъезду, и они одобрительно зашумели. Потребность в ремонтах им была хорошо очевидна.

Белевич аккуратно подвел итог дискуссии. Всех похвалил и поблагодарил, предложил взять за правило проводить такие обсуждения пару раз в год: весной и после завершения уборки, а кончил неожиданно.

- Я у вас недавно, но уже слышал, что кое-кто критикует то, что я бы назвал политикой экономической открытости в отношении внешнего мира. Поверьте, это – чуть ли не главное наше конкурентное преимущество. Пока соседей у нас совсем не много, но кто знает, кого мы встретим на другом берегу Ладоги, за белорусско-литовскими лесами, да и вообще где угодно. Общий уровень того, что получают переселенцы в этот мир, примерно одинаков. Но здесь, в городе, практически сразу думают о том, как увеличить объем производимых товаров и услуг за счет кооперации и торговли с соседями. Это - очень правильный рыночный подход. И еще что хотел сказать. Я провел простейшее социологическое обследование. Люди в городе работают очень много, намного больше, чем на Старой Земле. Это понятно – надо налаживать жизнь. Но надо помнить, что иногда всем нам нужен отдых, иначе мы просто надорвемся.

Расходились долго. Что-то обсуждали, спорили, отдельные группы переместились в кофейню, трактир и другие харчевни, и там дискуссии затянулись до глубокой ночи.

Хирург и Алиса сразу пошли вместе с Вожатым к нему домой. Татьяне нездоровилось, и она осталась дома, заявив, что такая нервотрепка не для нее. Ужин, правда, приготовила, и они с Алисой начали быстро накрывать на стол.

Хирург был мрачен.

- Ты что делаешь? – дождавшись, когда женщины ушли на кухню, спросил он, - зачем ты пихаешь наверх этого белоруса? Мы же его совсем не знаем, а сегодня он реально сделал серьезную заявку на руководство всей нашей экономикой. Прямо в премьеры метит. Ты его на ставку в мэрию взять хочешь? Или сразу в горсовет?

- Не горячись. В экономике он понимает побольше нашего, а она у нас с каждым днем становится все сложнее. Все-таки нас уже почти 1200 человек, и думаю, что в нашу орбиту – пусть только в экономическом плане – будут все больше вовлекаться соседи, и южные, и северные. А это уже под две тысячи. Будет этакий общий рынок.

- Это хорошо, кто же против, но он-то причем?

- А ты такое слово интеграция знаешь? Понимаешь, что оно означает? Это же не просто купи-продай-поменяй, с чем и Семен справится. Это – дело посерьезнее. Я кое-что почитал. Как тебе: свободное движение товаров, услуг, капиталов и людей? Унификация законодательства?

- Да кто же у хохлов на такое пойдет? Наше законодательство брать?

- Так у нас и нет его пока толком. Просто некоторые наметки того, что нам нужно. Так кто нам мешает принимать примерно одно и то же? Если договоримся, конечно. В любом случае, это будет что-то очень упрощенное. И это – уже работа совсем не для Семена. А ты говоришь, премьер. Тут пахота такая, что не дай бог. Пусть работает.

А дальше уже и за стол сели.

Х

Весна ударила дружно. Дороги очистились от снега буквально за неделю, и жизнь закипела. Всем городом встречали построенную финнами шхуну – тип судна определили именно так. Объявили общегородской конкурс на лучшее название, а пока экипаж совершал пробные рейсы вблизи города. Попробовали ставить и снимать с нее сети – все было толково устроено. На очереди было обследование побережья к югу от города – надо же было узнать, куда уходили ответвления от главной ЛЭП. И уже потом – поход к противоположному берегу Ладоги. Буксир потащил к украинцам баржу с углем, так что не за горами была первая плавка и первое железо уже собственного производства. Аграрии и просто огородники с нетерпением ждали, когда же, наконец, высохнет земля, и можно будет приступать к полевым работам. А Вожатый и Татьяна ждали уже конца лета и своего первенца.