На жёстких позывов арен.

А им хотелось ещё немного, удивительно

быть моложе.

Кукол хрупкие мечты, и плечи

стираются о ледяные чашки Снежной королевы-

их губы, грим, помада и речи.

"Лиха беда начала":

Сдать свою в политике позицию.

Они проиграли бы одной из самых лучших,

где славу нужно не искать...

Здесь звёзды лежали зеркальные

под их ногами почти влюблённые.

В такие не играют шахматы.

Здесь школа не сидит.

Здесь не в обиде к эшафоту мыши слушают

домашних волков. Таких, которые голодные не лязгают,

утрачивая свой фавор-

Не долго в современных политиках лидеры живут.

Миру ли надоело меняться под глаз, цвета Кассандры,

уж лучше Лаокоон... Лирики, романтики, против физики, против

логики, не знают от неё какие знамёна им

поднимать?!

Вот единственное отличие,

чтобы премьером стать.

Средь русских - он русских защищал,

уменьшая количеством мечей ослов под пилигримом.

В ненадёжном мире, падающим ... на асфальт без сожаленья,

обручальными кольцами.

Люди, так и не вдохнувшие нектар с цветов богов.

И вот, мечты не стало, в тени прибрежной сакуры

пробивался дуб;

победа чужая подвинула не трон, всего лишь бамбуковую

лестницу от стола основ

к живому Бодхисаттве...

Место же, где торгуют сплетнями.

Подчёркивается э т а дружба данайскими мечами.

Сколько здесь прошло, пройдёт ещё, оставив части духа,

что бы изменилась и эта йота?!

Но и сумма не добилась успеха. Конкистадоры, если умирали у джунглях,

то в пастях крокодилов.

Не крест побеждал Идола-

душа удержала дух.

И в его очень малой доли, не желая,

не чувствовался запах серы, чужой с креста

плоти.

Люди, так и не увидевшие проклятого золота инков.

Как здесь не поверить в лукавство,

Решившегося и своих отлучить от способностей церкви;

когда всё сойдётся на одном человеке?

Не мерой мир рождён,

но преобразится тем он, кто от неё

сварит свечи из фантомных писем судьбы.

Отраженьем кожи арены-боя с быками-

было полно её молодое, обнажённое тело.

Реальность меры среди диких видов цветов.

С тенями их было бы больше;

то дожди, то поезда;

то барабанил коростель по неведомой нам луне.

Он любил, мистифицировать.

Незаменимые между собой они-

пол и потолок,

часть прячут-путь свой-

долг, обязанность и гнев

в низких местах,почти на гребне волны.

Не узнает их даже бывалый моряк, отсвистевший

склянки свои.

Они вернутся светотенью

из наважденья, когда ему в окно

без штор и запаха сирени покажется лицо Босха

или Брейгеля.

В паучьей маски мишени, морщин инакомыслия, чертей.

Неразрешимое попадалось на день, на года- два, на век.

Ложе Европы, трон и мера людей Востока;

степные поля атавизма;

И посох, превращённых в клерков, в гобсеков, вырождающихся скифов;

в Китай городе,где арлекин или марионетка

сжигает бабу в клоунском хитоне Ку-Клукс-Клана.

Мир не должен забывать-под стук колёс-

ни свой, прошедший путь, ни треска лампадного стержня;

ни тот, на который вступил, будучи в гордом лицемерии,

ещё не выигранных побед.

На лафете эскулапа,на жёстких позывов арен

Альфонса мир в куклах мадам Баттерфляй:

И за век потомка не собрать.

Под общим троном народ разделить,

разобщить на день,

на года - два, на век без штор и запахов сирени

во Многое... лета становится многое легче.