На границе империй. Том 10. Часть 15.

Столица Аратана – Хорланд. Императорский дворец.

Рабочий кабинет главы дипломатической службы располагался в восточном крыле Императорского дворца – туда местное светило заглядывало лишь ранним утром, прежде чем его поглощали тени соседних башен. Это неслучайность архитектуры: предшественники Грегора намеренно выбрали именно это крыло. Говорили, что хороший дипломат не должен сидеть лицом к солнцу. Оно ослепляет и мешает понять собеседника. В остальное время здесь царил холодноватый рассеянный свет, который граф Грегор Кэрстон предпочитал яркому естественному. Этот свет не слепил, не отвлекал, позволял думать. А думать в последние недели приходилось много.

Он сидел за столом и изучал сводки дипломатической переписки за последние трое суток. Привычная работа: просмотреть, сортировать, запоминать нужное и убирать лишнее. Стопка голографических планшетов громоздилась по правую руку; слева мерцал тактический экран с картой приграничных зон. Цветовые маркеры на нём были спокойные, зелёные, без единого тревожного всполоха. Ничего тревожного не происходило.

Именно в этот момент в кабинет заглянул первый секретарь.

Рэй Коуэлл появился в дверном проёме бесшумно – как умел только он – и замер, убеждаясь, что глава сейчас не ведёт никаких переговоров. Грегор заметил его боковым зрением, но не поднял головы. Долгие годы совместной службы превратили Коуэлла в нечто вроде части интерьера. Надёжную, привычную, почти незаметную часть интерьера. Среди младших сотрудников за ним прочно закрепилась кличка «Шкаф» – за немногословность, за умение стоять неподвижно часами, за то, что в его присутствии всегда казалось, будто в комнате ничего особенного не происходит. Глава не возражал против этого прозвища. Шкаф – это предмет, которому доверяют хранить самое ценное.

Коуэлл занял привычное место у левой стены – именно там, где стоял шкаф с официальными документами, – и замер.

Грегор продолжил читать.

Но что-то было не так. Мелочь, почти неуловимая: секретарь не кашлянул один раз, как делал обычно, давая понять, что пришёл с делом. Просто стоял. И молчал. С каким-то непривычным, тяжёлым молчанием – таким, которое давит на плечи.

Глава дипломатической службы отрвался от планшета, медленно поднял голову и тут же обратил внимание, что не один Коуэлл нарушил покой кабинета.

За его спиной, тихо просочившись сквозь полуоткрытую дверь, стоял Дирк Эссен, второй секретарь. Молодой, способный, честолюбивый – и сейчас совершенно непохожий на себя. Обычно Эссен держался с тем лёгким напором уверенного в себе человека, которому есть что доказывать и который знает как. Сейчас от этого напора не осталось и следа. Оба выглядели так, словно провели бессонную ночь в компании самых мрачных предчувствий. Лица серые, взгляды беспокойно блуждали по роскошному убранству кабинета, словно искали спасительный выход. При этом оба тщательно избегали встречаться глазами – и друг с другом, и с владельцем кабинета.

Это уже было серьёзно подумал Грегор. Его секретари умели держать лицо при любых обстоятельствах. Их готовили именно для этого.

– Что случилось? – спросил Грегор, откладывая планшет.

Коуэлл медленно перевёл взгляд на него.

– Вас ожидают, – произнёс он ровным голосом, однако в нём проскользнуло что-то, что глава не смог сразу определить. Не страх. Скорее настороженность – настороженность опытного человека, почуявшего запах грозы ещё до появления первых облаков.

Грегор откинулся на спинку кресла.

– Кому я ещё понадобился?

– Прибыл представитель Аварской империи. – Коуэлл чуть выждал, словно взвешивая, стоит ли добавлять следующее. – Просит принять его незамедлительно.

Глава нахмурился. Посол Авара Таргус Велин всегда отличался педантичностью и следовал протоколу с аккуратностью хирурга. Посланник, который согласовывал время приёма за трое суток, присылал предварительную повестку и никогда – никогда – не появлялся без уведомления. Внеплановые визиты были совсем не в его стиле.

– Вы почему не сообщили ему, что занят? – голос главы дипламатической службы намеренно приобрёл недовольные нотки: нужно было понять, насколько секретари сами осознают серьёзность происходящего.

– Сообщили. – Эссен подал голос – это была его зона ответственности: приёмная, гости, первичный фильтр. – Именно так ему и сказали. Что вы заняты, что ближайшее окно только завтра утром.

– И что он?

– Настаивает на срочной встрече. Лично и немедленно.

– Опять какая-нибудь ерунда, – проворчал Грегор, хотя уже понимал: это не ерунда. Велин никогда не настаивал на срочных встречах. Договаривался всегда заблаговременно, в письменной форме, через официальные каналы. Настаивать – значит нарушать протокол, а нарушать протокол, Велин мог себе позволить лишь тогда, когда нечто более важное, чем протокол, не оставляло ему другого выбора.

– Боюсь, глава, не всё так просто, – произнёс Эссен, не поднимая взгляда.

– Почему ты так решил?

Второй секретарь чуть переступил с ноги на ногу – но Грегор за годы службы научился читать такие вещи. Эссен нервничал. Нервничал понастоящему.

– Посол нервничает. Сильно. Мерит шагами приёмную, отказывается садиться, от напитков отказался. Мало того, притащил с собой свиту. Все пятеро – в официальных мундирах аварской дипломатической службы.

– Свита ни о чём не говорит. – Грегор чуть повёл рукой, отодвинув планшеты. – Велин вообще любит сопровождение.

– Я так и подумал поначалу, – согласился Эссен. – Но потом заметил у него в руках свиток.

Грегор замер.

– Свиток?

– Так точно. Не выпускает из рук. Как будто боится уронить. Или потерять. Как следует рассмотреть мне не удалось, но у меня сложилось впечатление, что он опломбирован.

– Какой печатью?

– Вот это как раз и не смог разглядеть точно. Но… – Эссен снова сделал паузу, и в этой паузе чувствовалось что-то похожее на нежелание произносить следующее слово вслух, – мне показалось – имперская.

Несколько секунд Грегор молчал.

Имперская печать Аварской империи. Значит, Велин пришёл не с очередным протокольным вопросом. Это явился гонец. Официальный. С посланием от самого Аварского императора. Лично. Минуя все стандартные дипломатические каналы.

Мысль промелькнула быстро, но за ней тянулся длинный хвост следствий. Они с Велином действительно обо всём договорились – буквально на прошлой неделе закрыли последние спорные пункты по компенсациям после нападения на тюрьму, устроенного главой контрразведки и его киборгами. Переговоры шли трудно, но шли. Всё согласовано, подписано, ратификация ожидалась в течение месяца. Обе стороны были заинтересованы в том, чтобы этот эпизод остался эпизодом, а не превратился в повод для чего-то большего. Что могло измениться за семь дней?

Глава поднялся из кресла и подошёл к центральной панели. Активировал трансляцию с камер второй приёмной.

На большом экране развернулась панорама зала: светлые стены, мягкая мебель, стол с напитками – всё то, что полагалось иметь в представительской приёмной ведомства, всё то, что должно было создавать атмосферу спокойствия и располагать к ожиданию. И посреди всего этого – фигура Велина и сопровождающих. Посол действительно мерил зал шагами. Широкими, нервными, неравномерными – шагами человека, которому тесно в большой приемной. Секретарь приёмной, молодая женщина по имени Лайла, что-то говорила ему, явно предлагая присесть или выпить чего-нибудь. Велин лишь отрицательно качал головой не останавливаясь.

Грегор нажал на стоп-кадр и увеличил изображение.

Свиток был у посла в руках. Плотный, цилиндрический, обёрнутый в ткань аварских официальных цветов – тёмно-синего и золотого. На торце отчётливо виднелась печать.

– М-да, ты не ошибся, – произнёс Грегор, не оборачиваясь к Эссену. – Точно имперская. Ниже ещё одна. – Он помолчал, не отрывая взгляда от экрана. – Это не просто официальное послание, это нота. Официальная дипломатическая нота.

– Нота протеста? – тихо спросил Коуэлл.

– Посмотрим. – Грегор развернулся и окинул взглядом Велина на экране. – Одет официально. Парадный мундир, все регалии. Это значит, что явился сюда не как переговорщик, а как официальный представитель своего государства при исполнении протокольной миссии. Значит, что-то произошло. Что-то серьёзное.

Что-то произошло за последние семь дней. Что? Пограничный инцидент? Провокация? Несанкционированные действия кого-то из своих? Или…

Он вдруг поймал себя на мысли, которая пришла не рассуждением, а интуицией – той самой, которую двадцать пять лет дипломатической службы превратили в нечто почти физическое. Неоформленное, без имени, без логики. Но настойчивое.

– Коуэлл, – сказал Грегор, направляясь к гардеробной, – пока я буду переодеваться – быстро просмотри свежие новостные сводки. Все каналы. Особо обрати внимание на приграничные районы с Аварской империей и на любые инциденты в нейтральных секторах.

– Понял.

– И ещё одно. – Он приостановился у стола. – Проверь все новости, связанные с Алексом Мерфом. Любые упоминания за последние десять дней.

Оба секретаря переглянулись. Быстро, почти незаметно. Но глава увидел.

– Что именно вас интересует в связи с господином Мерфом? – осторожно спросил Коуэлл.

– Сам не знаю, – честно ответил Грегор. – Просто чувствую, что это как-то связано. Проверь.

Переодевание в церемониальное облачение было процедурой, которую Грегор терпеть не мог. Не из скромности – просто на это уходило двадцать минут, которые всегда можно было потратить продуктивнее. Но дипломатический протокол – это язык, причём язык точный: явиться на официальную встречу без церемониального облачения означало либо пренебрежение, либо незнание норм. Ни того ни другого позволить себе он не мог. Особенно сейчас.

Коуэлл и Эссен помогали молча. Сначала базовый китель аратанской дипломатической службы – глубокого тёмно-синего цвета, плотная ткань с едва заметным отливом. Поверх – церемониальная накидка с золотым шитьём по воротнику и манжетам, обозначавшим ранг главы ведомства. Орден Имперской Звезды – на правую грудь, Золотое Перо Аратана – на левую. Наплечные знаки различия. Боковая застёжка из золотых пуговиц – каждая отлита вручную, каждая с гравировкой герба.

Всё это время Грегор негромко ворчал – скорее себе под нос, чем для секретарей.

– Приходит без предупреждения, в парадном мундире, с имперской нотой… Велин знает протокол не хуже меня. Если явился в официальном облачении, то заставил и меня надевать всё это. Прекрасно понимал, что делает.

– По-другому нельзя, – осторожно заметил Эссен.

– Знаю. Поэтому и ворчу, а не отказываюсь. – Грегор дёрнул воротник, выравнивая его. – Готово?

– Ещё цепь. – Коуэлл протянул тяжёлую золотую цепь с медальоном – официальным знаком главы дипломатической службы Аратана. Массивную, холодную, весомую – в прямом и переносном смысле.

Надев её на шею, Грегор взглянул на себя в узкое зеркало у входа. На него смотрел человек в полном церемониальном облачении – безупречный, официальный, непроницаемый. Именно то, что сейчас было нужно. Именно та маска, за которой дипломат прячет всё, что думает на самом деле.

Он вернулся к столу. Занял место в кресле. Поправил медальон.

– Что по новостям? – обратился он к Коуэллу.

Тот стоял у своего экрана и смотрел на главу с видом человека, который проверил всё – и не нашёл ничего из того, что хотел найти. Именно это и было тревожнее всего.

– Ничего, – коротко ответил секретарь.

– То есть?

– В новостных сводках нет ничего, что могло бы объяснить его визит. Никаких инцидентов на границе, никаких официальных заявлений, никаких утечек. Тишина.

– А Мерф?

– По Алексу Мерфу тоже ничего. Ни в открытых каналах, ни в закрытых. Искин всё проверил, и я следом за ним. – Коуэлл помолчал, подбирая слово. – Ничего о нём, словно всё намеренно зачищено.

– Впустите посла, – сказал Грегор.

Эссен вышел за послом, а Коуэлл бесшумно переместился к своему обычному месту – рядом с правым плечом главы, туда, где помощник по протоколу и должен находиться во время официальных приёмов, готовый при необходимости подсказать.

Грегор ровно дышал. Выравнивал внутреннее состояние – так, как учили ещё на первом году дипломатической академии. Лицо нейтральное. Взгляд внимательный, но не напряжённый. Руки на столе, свободно. Он не ждёт плохих новостей. Он принимает официальный визит. Это просто ещё один приём. Просто ещё один разговор.

Дверь распахнулась.

Таргус Велин вошёл быстро. Слишком быстро для официального протокольного визита. За ним следовали четверо из свиты – советник и трое сотрудников аварской дипломатической миссии. Все в парадных мундирах. Все с каменными лицами. Все двигались с той отработанной синхронностью, которая бывает у людей, подготовленных к чему-то конкретному и неприятному.

Велин – высокий, сухощавый аварец лет пятидесяти, с коротко стриженными седеющими висками и прямой спиной военного – обычно излучал ту спокойную уверенность, которая отличает дипломатов высшей пробы. Уверенность не надменную, а спокойную, укоренённую – уверенность, когда давно перестал бояться трудных разговоров. Сейчас этой уверенности не было. Вместо неё – напряжение, тщательно скрываемое, но всё равно просачивающееся сквозь каждое движение, каждый взгляд.

Свиток он держал обеими руками. Костяшки пальцев побелели.

– От лица Аварской империи, – произнёс он громко и раздельно, как того требовал протокол, – и по личному поручению Его Императорского Величества правящего императора Аварской империи…