На краю

1. Intro

- Я читал, в древние времена были подземные монорельсовые поезда - такой вид транспорта. Некоторые из них ходили по кругу...

Лакан сделал паузу, приглашая присутствующих оценить аналогию.

Но никто его не поддержал и он снова занялся коктейлем.

- Послушай, - Сатин обратилась к скучающему Воробьёву, - кто придумал эту идиотскую традицию, собирать команду перед стартом? Тебе известно имя этого несчастного?

- Почему несчастного? - Воробьёв рассеяно смахнул последнее сообщение из родной коммуны: все то же самое ("опять в консервную банку, Воробьёв",

"Наслаждайся видами с обзорников, Воробьев",

"Воробьёв, ты главное на стены не лезь"). В общем, они начинали скучать заранее.

- Ну как же, - Сатин продвинулись чуть ближе, - я бы сейчас побегала по гипершопам, или полетала бы в тропе...

- А вместо этого торчишь здесь вместе с нами, да? - встрял Лакан, - Боже, Сатин, ты умудрилась оскорбить всех...и я...кажется...сейчас...заплачу...

Он скорчил такую гримасу, что усмехнулся даже капитан Э. Капитан махнул рукой - мол, твори в том же духе и вновь вернулся к беседе с навом Гахади.

- Однако ж, - Воробьёв щелчком в воздухе выключил коммуникатор, - почему несчастный? Ты так и не ответила.

Сатин вздохнула.

- Потому что он вынужден быть безымянным, Воби. Иначе бы я нашла его и порвала на кусочки.

И плотоядно прищелкнула языком.

В коммуну Воробьёв возвращался далеко за полночь. Ярко светили звезды, прогулочный шаг, ветер в деревьях. Он снова испытал это ноющее чувство сладкой утраты: его не будет три с лишним года. Всё окажется другим, когда он вернётся сюда и ... останется тем же самым, прежним.

На окраине его встретил Давид и протянул набитую трубку. Показал уголек в щипцах.

- Традиция, - произнёс Воробьёв.

- Традиция, - согласился Давид.

Они стояли и дымили, а потом увидели, как вспыхнул радиант в южной части неба и поток нереид на короткое время окрасил все в пугающий молочный цвет.

- Хороший знак, - промолвил Давид, - это значит, что все хорошо сложится. Полет нормальный будет.

- У тебя везде хорошие знаки, - заметил Воробьёв, - куда ни плюнь - одни хорошие знаки. А где тогда плохие?

- Это не ко мне, - Давид выколотил трубку о каблук, - это например к Борресу или аль-Хамади. Уж поверь, если тебе нужна жуткая причина твоего невозвращения, они ее озвучат.

- Это да, - Воробьёв выпустил изо рта почти невидимый клуб дыма, - они профи по части паники на пустом месте... ты-то сам будешь здесь, когда я вернусь?

- Ну, - Давид ненадолго задумался, - если Марта не перетянет меня в город, то наверное буду. Она давно мечтает о квартире с садом на верхнем этаже. Хотя это бред, конечно. Мы живём, фактически, в лесу. Но здесь, видите ли, нет обзора.

Воробьёв тихо рассмеялся.

- Что? Ты просто ещё не вкусил всей прелести долгой совместной жизни, Воби. Очень долгой и очень совместной...

- Ну, у меня от неё есть противоядие, Давид.

- Какое?

- Полёты, - коротко ответил Воробьёв и принялся очищать трубку от пепла...

2. Старт.

"Случайных случайностей не бывает. Бывает только иллюзия случайности."

"V" значит Вендетта.

Последний перевозчик покинул борт "Ламеха Малки" в 3.15 по Гринвичу. Пассажиры ехали в транспортных капсулах к городским уровням, а у Воробьёва просто рябило в глазах от красного потока неисправностей. При таких размерах судна - 300 километров по дуге, 15 в поперечном сечении - дело вполне привычное, но все равно нервишки пошаливали... До тех пор пока система не выведет в отдельный поток сообщение с пометкой "критическая неисправность", можно было не волноваться. И все же Воробьёв нервничал. Впрочем, как всегда.

- Очистка светового часа, - спокойно произнёс Капитан Э. Это означало, что всем судам и суденышкам, катеркам и малотонажным космолетам нужно было уносить свои двигатели и команду впридачу за пределы часосветовой сферы, иначе - жди беды.

- Они не торопятся, я вижу, - влезла в эфир Сатин, - 152-й в десяти миллионах от барьера. Мне их почесать?

- Ну почеши, - Э закинул шоколадный шарик в рот и принялся размеренно жевать, - только без перегибов, пожалста.

- Лаадно, - разочарованно протянула Сатин и отключилась.

- Откуда в ней такая кровожадность? - спросил Воробьёв. - ей обязательно нужно кого-нибудь порвать на куски...

- Она же офицер безопасности, - ответил Э, - держит себя в тонусе. Так что норм все. Вон, видишь, 152-й дал деру. Её кровожадность нам на руку… И хватит делать вид, что для тебя это внове...

В красном потоке промелькнуло что-то тускло оранжевое и тут же, повинуясь команде нейроинтерфейса, развернулось на экране.

"Ошибка представления данных".

Воробьёв почувствовал себя неуютно. "Какие именно данные?", - подумал он. В ответ система метафорически развела руками. "Данные не обнаружены".

Вездесущий капитан Э прогудел:

- Ложное срабатывание. Один процесс за другой приняла. А может Эмерис просто мозги тебе прочищает, как считаешь?

Воробьёв позвал вслух:

- Эмерис.

- Да, дорогой, - ответил нежный женский голос, - что ты хочешь?

- Ты решила извилины мне в бантики завязать, Эмерис?

- Нет, не смотря на то, что ты не остался на месяц после прошлого облета, а ведь обещал. Ты вообще собираешься мне предложение делать?

Капитан Э захохотал.

- Эмерис, ты слишком большая, размером с корабль...

- К этому мужлану из патрульной службы, в честь которого назван корабль, я не имею никакого отношения, Воби.

- Ладно, согласен, хотя речь не о том. Что там с ошибкой представления данных?

- Узел 111-17: эффект сверхзапитки. Я сверилась со справочником и увидела, что это даже на ошибку не тянет. Поэтому убрала из потока. А отчёт о действиях оставила, согласно протоколу.

- Понятно, Эмерис. Спасибо.

- С тебя вино из одуванчиков, мой милый. Я кстати знаю пару укромных местечек на корабле, где можно славно повеселиться.

Воробьёв хмыкнул.

- Это где же?

- Тебе все скажи, - проворковала Эмерис и отключила голосовой интерфейс.

- Ладно, - сказал капитан Э, - повеселились и будет... Гахади, общую картинку облета.

В воздухе посреди капитанской рубки возник и тускло засиял Млечный Путь. Количество остановок сократилось, убедился Воробьёв. Всего 30 против 45 в прежний рейс. Эта тенденция к сокращению пассажиропотока вполне объяснима: люди добрались куда им нужно и... все. А рейса через два "Ламех Малки" превратится в грузовоз с пятью-шестью пометками в полетном листе. М-да.

- Первый - Аксиодар, - сказал Э, - доложить о состоянии нульс-канала на Аксиодар.

- Канал стабилен, - отозвался Гахади.

- Хорошо, - продолжил капитан, - что ж, начнем. С Господом, как говориться... Сбросить потенциалы с нульс-реакторов!

Потенциометр тут же запищал, опускаясь к нулю. Ударная антигравитационная волна распропространилась с квадратичным затуханием в часосветовой сфере.

- Потенциалы сброшены, - объявил Воробьёв, - Рассогласование ноль. Потенциалы восстановлены. Реактор А - 0,8, реактор Б - 0,2. Контрольная единица достигнута.

- Хорошо, - с одобрением пробасил Э, - рысканье по нульсу. Малый - вперёд. Курс - Аксиодар.

Ничего как будто бы не изменилось. Но "Ламех Малки" уже летел на 1/10 световой, все ускоряясь.

Зачем мы это делаем, подумал Воробьёв. В нульс можно уйти и с места. Но согласно каким-то там неведомым протоколам безопасности вначале требуется разогнаться до 4/10 скорости света и только потом - добро пожаловать.

Капитан Славри в своём фундаментальном учебнике по нульсхождению назвал этот пункт инструкции "чушью на стигийской поленнице". Что сие означало - неизвестно, но говорят он был знатоком истории Древнего Мира. Или может подшучивал над всеми. Он мог.

- Доложить о готовности прокола, - это Э.

- Минута и три, - откликнулся Воробьёв, - Аномалий нет. Подкова прямая.

Э улыбнулся. Застарелый нетехнизм "подкова прямая" означал что нульс-реакторы работают с абсолютной синхронизацией. Что в сущности очень хорошо.

А внешним видом нульс-корабли напоминали подковы.

- Прокол! - буднично произнёс Воробьёв.

И в следующее мгновение превратился в ничто.

3. Где-то...

Первое, что увидел Воробьёв, когда открыл глаза, было озабоченное лицо Лакана.

- Сколько? - спросил Воробьёв.

- 4 минуты 33 секунды, - ответил тот, - ты дольше всех провалялся.

- Что случилось?

- Пока никто не знает.

- А где мы? - Воробьёв вылез из кресла.

- Это сейчас Гахади выясняет, - прогудел за спиной капитан Э и Воробьёв понял, что ситуация имеет одновременно обнадеживающую и кошмарную стороны: обнадеживающую, потому что они живы и вышли из нульса, хоть и непонятно как; кошмарную, потому что Гахади, который с небом на ты, ВЫЯСНЯЕТ где они находятся. И, судя по всему, Эмерис ничем не могла ему помочь.

- Пассажиры целы?

- Все до единого, - в голосе бортового компьютера прозвучала плохо скрываемая гордость за себя (разумеется имитированная) - все, их мать за шиворот, пятнадцать с лишним миллионов. Ты слишком долго провалялся в отрубе, мой дорогой.

- Что произошло, Эмерис?

Она изобразила встревоженный вздох.

- Я не знаю, Воби... Вот ты и дожил до дня, когда услышал от меня такое. Я, действительно, не знаю. Я отключилась на две фемтосекунды. Когда восстановила контроль, мы уже были здесь. Могу сказать только одно: это наша Вселенная. На этом пока все.

- Корабль?

- Критических неисправностей нет.

- Сопутствующие аномалии?

- Отсутствуют.

- Понятно. Покажи мне небо.

На стенах рубки медленно проявилось изображение.

Воробьёв смотрел минуты две, пока до него окончательно не дошла истина, что небо - чужое. Обычное, наполненное звездами разной яркости, но чужое.

- А что с нульс-трассами, Эмерис? Мы можем восстановить по ним местоположение.

- Их нет, Воби. Мы и сами-то из ниоткуда здесь. За нами нет примятого эфира.

- Пока ты дрых, мы уже задали все вопросы, - благодушно произнёс Капитан Э, вплывая в поле зрения, - какой, по твоему, ты пропустил?

- Связь?

- Точно. Так вот, она есть, Воби.

Воробьёв почувствовал облегчение.

- Вы связались с патрулем?

- Этим сейчас Сатин занимается. По нульс-связи, к сожалению, местоположение не определить, поэтому они решили во все стороны выбросить "свертки". Какой-нибудь из них мы захватим..

- Капитан, - произнёс Воробьёв и Э замолчал, - ты же понимаешь, что это бесполезно? Даже если мы поймаем "сверток" и определим куда идти, это страшно далеко. У нас ни одной знакомой звезды, ни одной известной галактики... Ни одна пятидесятка не опознана. Значит нас забросило... очень далеко.

- И? - вкрадчиво осведомился Капитан. - Дальше что?

- Надо выяснить, что произошло, - Воробьёв потёр лоб, - может поймём как вернуться.

- Вот, - капитанов палец упёрся Воробьеву в плечо, - этим и займётся, мой проницательный второй помощник, правда?

- Да, - Воробьёв на мгновение задумался, - я хочу обследовать узел 111-17. Вместе с Сатин. Индуктивные всплески не редкость, но тут что-то как-то совпало. Как он, кстати, поживает, Эмерис?

- В полнейшем порядке, - ответил компьютер, - диагностика отклонений не выявила, если ты об этом.

- Да, спасибо. Капитан? - Воробьёв вопросительно взглянул на Э.

Тот кивнул.

- Поезжай, развейся. Только берите СУЗы, а Сатин я разблокировал вооружение.

- Зачем? - воскликнул Лакан. - Вы собираетесь с распределительным узлом сражаться? Вы чего?

Из святая святых корабельной рубки вышел Гахади и заложил руки за спину.

- Правильно говорит, - сказал он, - пока не доказано обратное, будем считать, что на нас напали.

Лакан побледнел.

4. В дороге.

Сатин молчала. Воробьёв гадал, что она сейчас испытывает.

После того, как они зашли в транспортную капсулу и пристегнулись, от нее поступил только один вопрос: известны ли случаи потери сознания при гиперпереходе. Он ответил отрицательно.

Они уже проделали больше половины пути до сегмента 79А где находился узел 111-17, и Воробьёв передумал все, что только можно передумать. Он мучал Эмерис всякими сценариями и предположениями, а та прогнав модель через симуляцию, каждый раз выдавала нулевую вероятность. Ничего нет. Всё в порядке. А они у черта на рогах.

- Воби, - позвала Сатин.

Воробьёв повернулся (в скафандре это было не очень удобно).

- Да?

- Как ты считаешь, на нас действительно напали?

Воробьёв хотел ответить "нет", но запнулся. Откуда он знает? Может и напали.

- Не знаю, Сатин. Кому это нужно? Последняя война отгремела больше пятиста лет назад...

- Ты же помнишь поговорку о хорошо забытом старом...

- И кто тогда недоволен? Я не вижу мотива. И самое главное, как они это сделали? У них должна быть просто фантастическая по нашим меркам научно-техническая база.

- Что же тогда?

- Я думаю, это какой-то эффект в нульсе, который мы еще не открыли. А нашему рейсу элементарно "повезло".

- То есть мы вроде первопроходцев, да?

Воробьёв хмыкнул.

Его взгляд случайно упал на пристыкованную рядом штурмовую винтовку и он поежился. Такие штуки он видел только в стереофильмах.

- Вроде того, Сатин. Хотя гадать бесполезно. Нужно больше данных.

- И то правда.

Внезапно Воробьёв понял, что она боится. Одно дело проходить внештатку в симуляторах, совсем другое столкнуться с ней в реале. Она, конечно, отлично держится, но для того её и готовили.

- Ладно, - сказала Сатин, - будем ловить нашу мышку.

- Что? - не понял Воробьёв.

- Говорят в каком-то древнем индустриальном городе случилась такая история: мышка бежала, хвостиком махнула и замкнула контакты. Половина города осталась без света.

- Это не мышь, это целая мышыще, Сатин.

Она рассмеялась.

- Да, так.

Они вновь замолчали, разглядывая через прозрачные стены капсулы проносящиеся мимо отметки локализации.

- Знаешь, - произнесла Сатин, - так или иначе это должно было случиться. Не с нами, так с другой командой.

Через пятнадцать минут она отстыковала винтовку от держателя и активировала киба, до этого мирно "дремавшего" в противоположной части капсулы. Тот немедленно приступил к самодиагностике.

- Значит, так, - сказала Сатин и Воробьева пробрало холодом от её тона, - действуем следующим образом. Первым идёт киб, следом я, потом ты. Дистанция 5 метров. Всё что я говорю, выполнять надо сразу. Понимаешь, Воби?

- Да, - он прочистил горло.

- Хорошо.

Капсула замедляла ход.

Сатин поднялась, небрежно отщелкнув замки, сняла винтовку с предохранителя и перевела указатель режимов стрельбы на "пульсар". На боковой панели засветилась пунктирная линия.

- Готовься, Воби.

Воробьёв отстегнулся.

Капсула остановилась, несильно дернувшись напоследок. Двери разъехались и киб стальным пауком выскользнул наружу. Отпустив его на положенное расстояние, Сатин двинулась следом, выцеливая зоны возможного огневого контакта.

Трансфокатор на её плече загорелся ровным зеленым светом.

Операция началась.

5. 111-17.

"...понятия получили наглядное подтверждение и легче усваиваются студентами", - вспомнил Воробьёв концовку из курса по электротехнике корабельных систем. Здесь наглядность была без ложного преувеличения колоссальной.

Они стояли, задрав головы (насколько позволяла конструкция скафандров) и разглядывали верх распределительного узла. Выглядел он как уменьшенная копия Сальваторского развлекательного центра "Эфемерида", только без окон и разноцветных клякс на стенах. Ещё везде летали боты обслуживания.

- Двадцать этажей, - Сатин медленно вела винтовку вниз, рассматривая через прицел подробности, - на каждый минимум час обследования. Это мы на сутки здесь застряли, Воби.

- Я на стажировке управлялся за 19 часов, - ответил он, - хотя чует сердце, времени понадобится больше.

- Ладно, пошли, - киб тут же сорвался с места, - Эмерис, твоя армия здесь?

- Да, - подтвердила она, - по десять юнитов на каждом уровне.

- Хорошо.

Гуськом они подходили к главному входу. Собственно, распредузлы и проектировались как здания, чтобы к нужному месту мог попасть не только шустрый бот, но и человек.

Эмерис предусмотрительно открыла двери и помахала через одного из своих "воинов". Они зашли.

- Выпускаю "жуков", - Воробьёв снял с пояса матово-серый брусок и бросил в воздух. Он тут же разбился на тысячи микроанализаторов, каждый из которых устремился в доступный выходной гипорид на текущем уровне.

На шлемире Воробьева, медленно, сверху вниз, поползли строчки данных...

- Иди, мой милый, - обратилась Сатин к кибу, - обнюхай каждый уголок, а мы пока здесь побудем.

Киб отсолютовал и бросился в первый проход справа.

- Что под нами? - поинтересовался Воробьёв.

- Неофранцузская поликоммуна, - ответила Эмерис, - занимают с 78 по 81 сегмент. Численность 983 771 человек. Если ты собрался их эвакуировать отсюда, потребуется 4 часа. В экстренном режиме - 32 минуты. Но я пока не вижу причины для беспокойства.

- Я тоже, - согласился Воробьёв, - но мало ли...

Он продолжил чтение поступающей информации...

Вернулся киб, развёл передними манипуляторами. Ничего нет. Все спокойно. Сатин легонько похлопала его по металическому корпусу и со вздохом выпрямилась.

- Сдаётся, Воби, на первом этаже мы ничего не обнаружим.

- Возможно, - он сделал пару пометок через нейроинтерфейс, - не факт, что мы вообще что-то найдём здесь. Но с чего-то же начинать нужно.

- Ну да, - тускло откликнулась Сатин, - с чего-нибудь...

Через час они перешли на следующий уровень, ещё через час - на третий. Работать становилось все труднее. Воробьёв физически чувствовал, как усталость вползает в голову. От кучи данных, которые он просматривал, пока не рябило в глазах, но он знал, что этот момент наступит.

На 7 уровне он попытался сосредоточиться на смысле увиденного и не смог. Что же это такое, подумал он. Ему захотелось поднять забрало, чтобы глотнуть свежего воздуха.

- Воби, - вяло произнесла Сатин, - что-то не так. Что-то происходит...

Воробьёв понял.

- Быстро отсюда! - заорал он и встряхнувшаяся Сатин схватила его под руку, и включив антиграв полетела к стене. Она не стала расширять технический лаз для ботов, а просто испарила кумулятивным зарядом секцию и спланировала в обнимку с Воробьевым к соседнему узлу.

- Эмерис! - рявкнула она. - Куда ты смотришь?!

- Ваши жизненные показатели в норме, - промямлила Эмерис, - я по прежнему не вижу никакой угрозы для людей.

- И не увидишь, - сказал Воробьёв, - потому что мы столкнулись с невозможным, Эм. Дай-ка мне капитана.

- Капитан слушает, - тут же отозвался Э, - докладывай.

Воробьёв набрал воздуха в лёгкие и заговорил:

- Помнишь древнюю историю с "Ахавом", капитан, когда погибла на рейде вся команда? Тогда ещё не научились определять точное расположение нульс-трасс и корабль дрейфовал рядом с промятым эфиром?

- Помню, конечно. Если ты не внутри нульса, а рядом с нульсом, то нульс тебя убьёт. Как-то психика его не принимает. Но это не наш случай. Мы в родной четырехмерке, а эфир вокруг девственно чист и нетронут...

- Это так, - согласился Воробьёв. - вот только у нас произошёл разрыв нестационарного эфира ВНУТРИ корабля. Если быть точным в части объёма узла 111-17.

Капитан молчал несколько секунд, а затем принялся отдавать приказы.

- Эмерис, начать экстренную эвакуацию пассажиров из секций 73-85.

- Принято!

- Лакан, готовь боксы для наших героев. Эмерис, переведи их СУЗы в режим максимальной медподдержки.

- Есть!

- Воби, Сатин, в капсулу. Немедленно возвращаетесь.

- Чего ты боишься? - на бегу спросил Воробьёв.

- Ты знаешь, что вся команда "Ахава" погибла, Воби, но наверняка не знаешь, что не сразу. Об этом широко не распространялись. Троих, как сначала казалось, удалось спасти. Но спустя двое с лишним суток потеряли и их. Поэтому мы тут все скрестили пальцы и ждём вас!

"Давид точно не поверит", - истерически подумал Воробьев влетая в капсулу и падая на сиденье, - "скажет, пересмотри россказни старых волков, прежде чем свое сочинять. Где правдоподобие, Воби?..."

Он был напуган.

6. В боксе.

Воробьёв смотрел в зеркало. Из зеркала, на него, соответственно, пялился другой Воробьёв.

Сатин настояла, чтобы их поместили вместе, и теперь читала в соседней комнате, уютно устроившись в конформном кресле. Наверняка что-то из суперновейших хитов, вроде "Космического ламантина".

Он вздохнул и вернулся на кушетку. Махнул рукой, выключая зеркало. Капитан их держал уже третьи сутки, а в целом настроился на неделю. На все протесты он просто выпячивал губы и добродушно гудел "ну-ну..".

Лучшие умы человечества сосредоточились на проблеме разрыва эфира в нестационарных системах, которую уже успели окрестить в научных кругах эффектом Воробьева. Звонил сам Луи Бламанд и учинил им с Сатин форменный допрос. Его интересовало все, вплоть до того, о чем каждый из них думал в тот или иной момент времени.

В целом и общем дело застыло по стойке "смирно", исключая скорбную ситуацию со "свертком" - модулированным пучком излучения, проложившим себе дорогу в нульсе. Эмерис выловила его на вторые сутки "заточения" Воробьева и Сатин и определила расстояние до базы отправки - сорок с лишним миллиардов световых лет.

Простой расчёт показал, что добираться им обратно предстояло в течении 800 000 лет, поскольку скорость в нульсе падает вдвое, если канал создаётся впервые. Эта странная особенность нульса - распространять излучение с почти мгновенной скоростью по всей вселенной, а на вещественные объекты накладывать критическое ограничение в сто тысяч световых - теперь работала против них.

- Воби, - Сатин бесшумно объявилась рядом. - я кое-что нашла.

Он привстал.

- Решение? Через час мы окажемся дома?

Она хихикнула.

- Нет. Стихи-пирожки из 23-го века.

- Что это?

Сатин откашлялась.

- Ну, вот... например... слушай...

Она решила, что посмеет

Угнать гиплойер патруля

Вот только ногти не пролезли

В перчаточный контрольный скуб

Воробьёв хихикнул.

- А вот ещё...

Он был отважным капитаном

И штурманом отважным был

Ещё отважным был пилотом

Пока не выключили вирт.

Воробьёв захохотал.

- Подожди-подожди, а вот это шедевр...

Я вышел на прогулку ночью

И следом вышел мой сосед

Весь город выперся наружу

И только Толик злобно спал...

Воробьёв замахал руками: хватит, хватит.

Сатин остановилась и смахнула в воздухе информ-панель.

- Может про нашего капитана тоже что-нибудь сочиним?

- Я думаю ему понравится.

Сатин присела на кушетку и мягко произнесла:

- Расскажи что-нибудь, Воби. Я знаю, ты умеешь. А то в последнее время как-то не по себе мне.

Воробьёв ненадолго задумался.

- Могу рассказать про то, как мы потеряли кота, когда я служил на "Гирлянде".

Сатин тут же материализовала конформное кресло и упала в него. Как космический ламантин в нульс-окно...

- Великолепно! - воскликнула она. - Я вся внимание!

Воробьёв заложил руки за голову.

- Ну что ж, тогда слушай...

***

На "Гирлянде" было правило - старт без кота невозможен. А шкипер Шевар не жаловал биокибернетические поделки, которые без устали штамповали для таких вот целей.

Само собой, содержание настоящего, живого кота влетало в круглую сумму - чего только стоил один кошачий СУЗ, который должен был надеваться и сниматься по команде оператора, не причиняя никаких неудобств зверюге.

Плюс кошачье жилище, построенное по всем правилам зоопсихологии и специальная феромонная разметка безопасности по всему кораблю, следуя которой, кот легко бы добирался до своего уютного домика.

Шевар не просто любил котов, казалось, он им поклонялся. Например, на вопрос, будут ли они делать остановку на Нуре, он поворачивался к вальяжно распластавшемуся на приборной панели Рыжу и спрашивал:

- Ну что, милый, полетим туда?

- Мяу, - отвечал Рыж.

- Не полетим, - качал головой капитан, - ему там не нравится. А Вольфэн, Рыж?

- Мяу, - изрекал кот.

- А вот Вольфэн подойдёт. Там закупимся.

Команда относилась к сложившейся ситуации неоднозначно. Кто-то считал, что у Шевара и впрямь проблемы с головой, а кто-то предполагал, что капитан таким изощренным способом всех троллит. Воробьёв и сам склонялся к этой версии. Ровно до тех пор, пока Рыж не пропал.

Они выполняли ординарный рейс на Колхан, везли научное оборудование и что-то ещё по мелочи, находясь в нульсе уже третью неделю.

Когда прозвучал общий сигнал тревоги, Воробьёв отдыхал после вахты. Он вскочил и стал натягивать брошенный рядом комбинезон. Посреди каюты возникло белое лицо Шевара.

- Всем искать Рыжа! - заорал он. - Рыж пропал! Система не может его найти! СУЗ на месте!

И отключился.

Воробьёв застыл. Поднимать всех по тревоге из-за пропавшего кота?

В коридоре он наткнулся на Максимуса Кодорниза, тот забирал волосы в хвост и бормотал под нос ругательства.

- Макс, привет, - поздоровался Воробьёв, - есть слепые зоны на корабле?

- Я знаю две, Саш, - Кодорниз называл Воробьева по имени, - ну если честно, окажись котяра за бортом, я бы не слишком расстроился. У меня через два часа вахта, а тут этот пучок шерсти.

Воробьёв сделал круглые глаза, но Кодорниз только махнул рукой. Вдвоём они посетили сначала ходовую развязку, потом второй блокировочный пост - кота не оказалось ни там, ни там.

Вокруг сновали ремонтные боты, переквалифицированные в поисковые кибы, ходили небритые люди, в общем веселье набирало обороты.

- Ладно, - в итоге сдался Кодорниз, - мне пора заступать. Этот усатый мог забраться куда угодно.

Он отвалил, а Воробьёв продолжил поиски.

Он решил вернуться к точке, где в последний раз система зафиксировала кота. Странно было то, что исчезла тепловая сигнатура животного. И вариантов здесь на самом деле было немного - либо кота нет вообще, либо он в слепой зоне.

Воробьёв зашёл в пищеблок и внимательно осмотрелся. Затем заглянул во все открытые ящики и контейнеры. Пусто. Только брикеты и упаковки с едой.

- Куда ж ты делся? - произнёс он вслух.

За его спиной раздалось тихое шуршание. Воробьёв обернулся. Из упаковок с вяленой рыбой осторожно высовывалась кошачья голова.

- Понятно. Пожрал и решил там же заночевать.

Он осторожно извлёк Рыжа и взял на руки. Тот лизнул его в щеку.

- Ах ты животина. Кодорниз из-за тебя не выспался.

Запищал датчик над головой. Через минуту в пищеблок влетел бледный Шевар и схватил Рыжа в охапку.

- О мон ами, мон ами, как же ты меня напугал! - запричитал он. - какие только мысли я не передумал!

И обратился к Воробьеву:

- Где ты его нашёл?

Воробьёв указал на контейнер с рыбой:

- Вот здесь. Упаковка оказалась неплохим экраном для инфракрасного излучения, а он закопался как крот.

- Понятно, - капитан с восторгом воззрился на своего любимца, - ты оказывается умеешь как крот. Сколько у тебя талантов!..

Спустя два рейса Воробьев подал рапорт о переводе на "Ламех Малки".

Кодорниз примерно в то же время перешёл на "Астру". И начинал ругаться каждый раз, если в разговоре упоминали капитана Шевара или "Гирлянду".

***

Они посмеялись и Сатин заключила:

- Что делать, любят эти зверюги забираться во всякую дыру. То в коробку, то в контейнер...

Она запнулась.

- Ты чего, Воби?

Глаза Воробьева сузились. Минуту он сосредоточенно молчал, а затем поднял голову и приказал:

- Эмерис, свяжи меня с капитаном.

7. Решение.

- Нам нужно попасть внутрь разрыва, - задумчиво повторил капитан, - а для этого...

А для этого требовалась всего лишь "малость":

1. Сделать конусный расширитель, убрав часть обшивки корабля, с выходным диаметром в 7 с небольшим километров на внешней стороне ветви А. В вершину конуса поместить узел 111-17.

2. На борту "Ламеха Малки" хранились два нульс-разведчика, каждый размером с бокс, в котором пребывали сейчас Воробьёв с Сатин. Один из них можно было задействовать для проникновения в разрыв, второй держать в резерве. И поскольку перед стартом в нульс сбрасывались потенциалы реакторов, конусный расширитель должен был безопасно отвести ударную антигравитационную волну во внешнее пространство. Конечно, она не такая сильная, как у "Ламеха Малки", но без экранирования могла бы разрушить 12-15 секций. А это уже катастрофа.

И здесь сразу возникала проблема.

- Мы потеряем возможность реализовать план Б, - будто пробуждаясь от сна произнёс Э, - фабрикатор Эмерис не пригоден к производству таких сложных вещей, как фрактальная обшивка.

Он был прав. Обшивка нульс-кораблей наряду с нульс-реакторами были двумя важнейшими (если не единственными) факторами попадания во внепространство. Если нарушить целостность обшивки на микронном уровне, то при входе в нульс корабль высветится излучением Черенкова и исчезнет. А тут - 7 с лишним километров.

И да, в таком случае план Б оставался недостижим. Его суть заключалась в том, чтобы отправиться к Млечному Пути, предварительно всем погрузившись в криосон. И тем, кто на борту, и тем, кто хотел дождаться там, дома.

Да, 800 000 лет - это много, но, во-первых, за несколько сотен лет могли найти способ вытащить их из этой дурацкой ситуации, а во-вторых план А так и не был сформулирован: ни здесь, в лице Лакана, ни в галактическом научном сообществе.

- А что мы там собственно забыли, в этом разрыве? - поинтересовался капитан. - ну попадёшь ты туда, а дальше? Вернёшься назад, а корабль будет потерян.

- В таком случае мы можем точно так же лечь в криосон и здесь, а на Земле и других планетах будут искать способ нас вызволить.

- Это понятно, - капитан Э был само терпение, - зачем нам туда вообще лезть? Ты не озвучил.

Воробьёв вздохнул.

- Нас закинуло на противоположный край Вселенной. У нас образовался свой персональный нульс внутри корабля. Что, в принципе, невозможно. Надо посмотреть, что внутри. Ты же дал мне свое капитанское благословение на то, чтобы я разобрался. Вот я и разбираюсь. Да, это большой риск. Это 50 на 50. Но если мы не полезем внутрь, будет вообще ноль. Тем более, кто тебе сказал, что нульс внутри позволит тебе войти в нульс снаружи. Вдруг нас вообще на атомы разнесет.

Он утомлённо откинулся в кресле.

- Хорошо, - кивнул капитан, - я подумаю и приму решение.

Через час позвонил Лакан и начал кричать, что они не имеют право забирать все нульс-разведчики. У него планы, они находятся в совершенно уникальном районе Вселенной, нужно провести массу исследований, у человечества только одна дорога, и это дорога познания.

Сказать, что Воробьёв был потрясён, значит ничего не сказать.

- Эй! - вмешалась Сатин. - А ничего что у нас пятнадцать с лишним миллионов на борту и они круглосуточно теребят капитана? Ты эти штучки свои научные брось!

Лакан рассвирипел окончательно.

- Ты не хрена не понимаешь! Ты ничего сложнее винтовки в руках не держала! У тебя только одна забава - найти врага!

Лицо Сатин окаменело.

- Лакан, захлопнись и приди в себя.

Он часто заморгал.

- Это такая возможность. Она выпала нам...

- Лакан, у нас люди на борту. Ты давал присягу.

Он закрыл лицо руками.

- Простите.

- Лакан...

- Простите, - повторил он и отключился.

- Эмерис, пригляди за ним, - приказала Сатин.

- Уже, - мрачно ответил компьютер, - не хватало нам ещё и этого...

Воробьёв встал, медленно подошёл к противоположной стене и упёрся в неё ладонями.

- Б..! - произнёс он древнее как мир ругательство. - И что же дальше?

***

Гахади поддержал идею сразу.

- Это же следует из логики ситуации, - заметил он, - а ситуация говорит о том, что не может нульс существовать в нестационарных системах, а он есть. Значит туда надо забраться и посмотреть. Поддерживаю.

- Это все понятно! - усмехнулся Воробьёв. - Но у нас не демократия. Все зависит от того, какое решение примет капитан.

- Ты не переживай! - на экране Гахади снова отхлебнул свой синий тоник и сощурился. - Он не дурак, наш капитан и примет правильное решение. Даже если оно для всех нас окажется неожиданным.

После чего, сославшись на занятость, прервал разговор.

- Ну что, - слабо улыбнулась Сатин, - ждём дальше?

- Ждём дальше, - эхом откликнулся Воробьёв, - когда он там с собой закончит внутреннее совещание проводить...

Свет в боксе затейливо мигнул.

- Эй, народ, - тихонько позвала Эмерис.

- Что случилось, Эм?

- А зачем коверкать корабль, если можно для начала эту дыру прослушать?

- Прослушать?

- Ну да, как мы прослушиваем нульс через модайн транскосмической связи, когда находимся в нашей четырехмерке и принимаем сообщения с дальних рубежей. Я могу смонтировать модайн и подключить его прямо к узлу в секции 79A. И если там что-то есть, мы это заметим.

- Хорошая идея, - согласился Воробьев, - Передай ее капитану!

- Агу, - Эмерис включила игривость, - а с тебя бутылка этойского шипучего, дорогуша.

- Даже две, - со всей серьезностью ответил Воробьев и поднял большой палец вверх.

***

Пять дней спустя они стояли в рубке и наблюдали, как бот закручивает последний фиксатор в вытянутую конструкцию модайна.

- Скоро узнаем, - пророкотал Э, - дверь мы нашли или глухое окошечко.

Он курсировал по помещению рубки с чашкой кофе и свежеиспеченым рогаликом.

Лакан, изображая морскую звезду, лежал в конформном кресле. На его бесстрастном лице двигались только глаза.

Сатин с ногами забралась на центральную приборную стойку и крутила в руках сферу Хольца - стохастическую головоломку.

Гахади, как обычно скрывался в навигационном подотсеке.

- Луи Бламанд и Руф Расжак присоединятся к трансляции через пять минут, - сказал Воробьёв.

Капитан кивнул, не прекращая ходить.

- А Савойский центр с Ардоли?

- Они не будут. Как обычно слишком заняты. Им просто нужны результаты наших изысканий.

Капитан снова кивнул.

- Приступаю к диагностике, - сообщила Эмерис.

Шпиль модайна на экране скрылся в кольцевых разрядах.

- Диагностика завершена. Ориентирую модайн.

Шпиль развернулся в сторону узла 111-17.

- Ориентация по центру разрыва завершена. Рысканье завершено. Начинаю прослушивание.

На втором экране потекли строчки данных.

- Пусто, - мрачно заметил капитан. - Только эхо переговоров наших пассажиров.

- Пока пусто, - по радиоканалу поправил его Гахади, - пусть все сигнатуры попробует.

- Не учи ученого, - буркнула Эмерис.

Она включила распознавание любых видов данных, включая нерегулярный язык хишей - сущее наказание для лингвистов.

- Постой-ка, - сказал Воробьев, - а почему мы слышим эхо переговоров наших пассажиров?

Сатин изменилась в лице и спрыгнула на пол.

В этот момент раздался протяжный перезвон нульс-звонка.

- Принять! - отрывисто бросил Э. Он скомкал рогалик, не замечая этого.

- Доброго времени, капитан! - начал с традиционного приветствия Бламанд. - Это Руф Расжак, она признанный специалист в физике нульса.

Престарелая Расжак важно кивнула. Но произнести ничего не успела.

- Зафиксирована двойная передача! - выпалила Эмерис. - Прием идет с обоих модайнов.

У Воробьева все поплыло перед глазами. Звезды, вот оно! Как все просто. Разрыв внутри связан с нульсом снаружи. Они получили "кротовую нору", которая до сегодняшнего дня была лишь красивой гипотезой.

У себя Расжак даже привстала с кресла.

- Невероятно! - пробормотала она.

- Внимание! - загремела Эмерис. - Зафиксировано увеличение разрыва со скоростью 27 метров в секунду. Начинаю экстренную эвакуацию пассажиров с близлежащих секций.

- Отрубай внутренний модайн! - проревел Э.

Вот уж бесполезно, с тоской подумал Воробьев, абсолютно бесполезно и бессмысленно. Звезды, что они натворили.

8. Пауза

- Остановилось, - произнесла Сатин.

Воробьев опустился на пол. Он не верил.

- Так, - сказал капитан, - на сегодня все. Господин Бламанд, госпожа Расжак, прошу прощения, но команде нужен отдых. Мы, с вашего позволения, продолжим через сутки. Всего доброго!

И прервал связь.

9.

Они лежали на мягком полу в кают-компании и разговаривали.

"Почему", спрашивала Сатин, "ты решил конструктивно удалить часть корабля? Ведь можно отогнать нульс-разведчик на расстояние в одну световую минуту, сбросить потенциалы и вернуть обратно".

"Можно", соглашался Воробьёв, "вот только как ты попадёшь внутрь сегмента, где находится узел? Но ты права, конусный расширитель можно заменить на тунель без особой экранировки."

"И что нам теперь делать с этой сферой, диаметром в три километра?"

"Не знаю", безмолвно отвечал Воробьёв, "пусть теперь с этим Расжак разбирается."

Они разговаривали через нейроинтерфейс, чтобы не нарушать тишину в каюте. Так легче думалось.

Сатин вздохнула и перевернулась на бок.

"Как она вообще могла возникнуть, эта дыра, Воби? Может потому что "Ламех Малки" такой огромный?"

Он пожал плечами.

"У нас 4 галактоорбитальных звездолета такого класса, включая наш. "Ламех Малки", "Персей", "Центавр", "Возничий". Все они - близнецы. Все одинаково, вплоть до последнего крепления..."

"Этот всплеск, который зафиксировала Эмерис..."

"Они возникают и на других звездолетах, Сатин. Эффект сверхзапитки - пустяшный эффект. Ничего особенного"

"Может в узле 111-17 есть дефект?"

"Эмерис бы его обнаружила. Она может корабль по атому перебрать"

"Понятно. Куда не ткнись - везде тупик"

"Ничего, давай продолжать. На какую-нибудь зацепку мы набредем, рано или поздно."

"Может тебе имеет смысл побеседовать с Лаканом - я не специалист"

"С Лаканом у нас сейчас диалога не получится. Он считает, что мы пытаемся отобрать у него мечту - возможность исследовать доселе недоступный сектор Вселенной. По сути, он и не жаждет возвращаться, а нас рассматривает как досадную помеху"

"Эй, а ты не перегибаешь с его оценкой, Воби?"

"Я беру по максимуму, Сатин"

"Ясно"

Они замолчали, углубившись каждый в свои мысли.

"Послушай", нарушила ментальную тишину Сатин, "а что если дело не в нас?"

"В смысле?"

"Что если дело в том месте, откуда мы стартовали."

"В той части нульса?"

"Ну да, или в областях прилегающих к нему. А 111-17 просто в момент прыжка точно пришёлся на эпицентр"

"Хорошая идея. Эмерис, ты нас слышишь?"

"А то!"

"Передай капитану эту идею. И рекомендуй ему поделиться с Расжак"

"Сейчас сделаю."

Сатин повеселела.

"И как это назовут? Телепорт Девро?"

"Они так не могут. Ненаучно звучит. Скорее - область гиперпереноса Девро".

Сатин не выдержала и засмеялась вслух. Воробьёв к ней присоединился.

Отсмеявшись, они отключили нейроинтерфейсы и не сговариваясь, сели.

- Послушай, Воби, - произнесла Сатин, - а что было бы, если бы ты не перешёл сюда? Не подал рапорт о переводе?

- Ну, - Воробьёв взглянул на потолок, - скорее всего сейчас бы вместе с Максом служил на "Астре". Он, кстати, звонил вчера. Утверждает, что мне крупно повезло. А он так и будет гнуть спину до нетрудоспособного возраста и завидовать мне.

Сатин прыснула.

- Он собрался до 150 лет на "Астре" проторчать?

- Это вряд ли. Больше 15 лет, по его словам, он нигде не задерживается... Ну а ты, Сатин... Что было бы, если бы ты не попала сюда? Куда бы пошла? Что делала?

Она вздохнула.

- У меня все сложно. Я ведь подавала документы в Патруль...

- Серьёзно?

- Да... И меня не взяли. Со мной лично беседовал коммодор Янг. И я очень хорошо запомнила его слова. Он сказал, что в Патруль по собственному желанию не идут. Там такие не нужны. Патрульный - это человек, который любит мир, а не жаждет сражений. Поэтому я не подхожу.

- А ты жаждешь сражений?

Она неуверенно кивнула.

- Наверное. В чем-то Лакан был прав, когда накричал на меня. Я слишком... перечитала и перефантазировала на тему эпохи Коннетаблей.

- Понятно... Скажи, а как же Патруль тогда ведёт набор, если отсеивает тех, кто приходит сам?

- Они высылают приглашение, Воби. И если человек соглашается, то это - на всю жизнь.

- Ты жалеешь, что с тобой этого не произошло?

Сатин улыбнулась.

- Теперь нет. Работая здесь я поняла, что мне ничего другого и не надо. Что мне по нраву наш чудаковатый капитан, странноватый Гахади, придурковатый Лакан и...

Воробьёв закрыл лицо руками.

- ... и ты.

- Спасибо.

Она хихикнула.

- Пожалуйста.

Воробьёв отнял руки от лица и взглянул на нее.

- Странно, что за 13 с лишним лет мы поговорили обо всем этом только сейчас.

Сатин пожала плечами.

- Потому что мы на краю, Воби. А когда человек на краю, он делится сокровенным. Уж так мы устроены.

10. Воробьёв вспоминает.

...он переступил порог кают-компании, ведомый радушной Эмерис. Четыре головы повернулись в его сторону.

-О-о! - прогудел бородатый и светлый лицом капитан Э. - А вот и многоуважаемый второй помощник. Садись-садись, мой дорогой. Как тебя угораздило к нам попасть? Никто в здравом уме не подаст рапорт о переводе на галактоорбитальник.

- А я не в здравом уме! - в тон ответил Воробьев и капитан загоготал.

- Это воплощенная карма, - включился в разговор худосочный Лакан, - мы летаем по кругу. Не каждый выдерживает.

- Ага, - подтвердил капитан, - вон Даллмайер не выдержал и обзавёлся семьёй.

- Это скорее награда, чем наказание, - возразила коротко стриженная Сатин, - теперь он нянчит маленьких Даллмайерчиков и счастлив.

- Ещё чего! - пробурчал капитан. - Я думаю, он теперь с тоской вспоминает те дни, которые провел на галактоорбитальнике.

- По статистике так и выходит, - подал голос импозатный Гахади, - более 70 процентов пар распадаются из-за позднего осознания кого-то из партнёров, что тот не готов к браку.

- По всей Галактике? - выпучил глаза капитан.

Гахади кивнул.

- По всем 120 обитаемым мирам.

- Стрекоза в пельпшприт, озвездеть! - Э откинулся в кресле. - Я и не знал, что дела так плохо обстоят с институтом брака во всей Галактике.

- Ой, да ладно! - Сатин отложила вилку с нанизанным на нее кусочком вишнёвого пирога. - Вся эта статистика делается по генеральной выборке, которая по большому счету, высосана из пальца.

- Позволь! - обиженно произнёс Лакан. - В моем лице ты только что оскорбила все научное сообщество!

- Ты только и делаешь, что оскорбляешься! - парировала Сатин. - Заняли твоё место за столом - оскорбляешься, первым не взглянул на экран обзорника - оскорбляешься, капитан не погладил тебя по голове - оскорбляешься.

Лакан захохотал.

- И вообще, - Сатин посмотрела на Воробьева, - надо помочь рассыпающемуся на куски институту брака. Вот через десять лет я тоже не выдержу, прихвачу с собой многоуважаемого второго помощника - а он вроде ничего - и заделаю с ним пару-тройку маленьких Деврошечек, да?

Воробьёв почувствовал, что краснеет.

- Э-э... - начал было он.

- Что? - ехидно осведомился Э. - не забывай перед звуком "э" ставить слово "капитан" и все будет в порядке!

Теперь засмеялись уже все.

"Я дома", - подумал Воробьёв, передавая Сатин кувшин с белпартским кофе, - "я, черт возьми, дома, и это здорово!.."

Месяц спустя "Ламех Малки" ушёл в свой 42-й "круговой" рейс, неся на борту пятьдесят с лишним миллионов пассажиров и около полутора миллиардов единиц экспортируемого оборудования и техники.

Воробьёв был счастлив.

11. Расжак... и все остальное.

- Доброго времени всем, - поприветствовала их Расжак, - я рада вас видеть снова и рада, что случившееся не сломило вас...и, пожалуй, я начну с характеристики червоточины или, если угодно, "кротовой норы".

Она обратилась к Сатин.

- Благодарю за прекрасную идею, она принесла свои плоды. Мы исследовали переданные Эмерис данные по нестационарному нульсу на "Ламехе Малки" и нашли схожую область в зоне старта галактоорбитальника. Её средний радиус равен приблизительно одному мегаметру. Вполне достаточный объем, чтобы проглотить и выбросить корабль любого тоннажа на противоположный край Вселенной. Поэтому...

Расжак поджала губы.

- Данный район маркирован и запрещён для полётов. Насколько мне известно, в настоящее время он находится в зоне специального барражирования трех патрульных кораблей. И этому есть вполне серьёзное обоснование: если ещё что-то переместится в вашу сторону, то выход из червоточины может прийтись на область, эпицентром которой является узел 111-17, что приведёт к конструктивному разрушению корабля.

Воробьёв похолодел.

- Да, это так. К счастью, мы вовремя оценили угрозу и предприняли все необходимые шаги. Теперь что касается вашего вызволения...

- Руф, прошу тебя! - не выдержал сидящий рядом Бламанд.

- Замолчи, Луи, - отчеканила Расжак. - Ничего лучше все равно придумать нельзя.

Она оглядела присутствующую в рубке команду "Ламеха Малки".

- Вам надлежит, - медленно произнесла она, - начать передачу со второго модайна и позволить нульсу внутри корабля полностью выйти за его пределы.

Воробьёв не верил своим ушам.

- Вы решили нас таким образом похоронить? - пробормотал он.

- Я ещё не закончила, - огрызнулась Расжак, - дальше... после того как нульс сольется с внешним пространством, вы стартуете. С места.

Капитан Э заложил руки за спину.

- Пожалуй, в этом есть смысл, - задумчиво произнёс он. - если червоточина двухсторонняя, нас вынесет обратно.

- Именно! Но здесь есть одна небольшая в кавычках проблема. Вы все знаете, что нахождение рядом с нульсом, а не внутри его разрушает психику, а следовательно и тело. Безопасное расстояние высчитывается как диаметр поперечного сечения канала, либо, в вашем случае диаметр сферы.

- И что же нам делать? - спросила Сатин. - даже если мы вернемся обратно, то в лучшем случае протянем неделю.

Расжак улыбнулась.

- Кое-что сделать все-таки можно. Господин Лакан!

Все головы повернулись в его сторону...

Лакан заговорил, стараясь ни с кем не встречаться взглядом:

- Я проанализировал инцидент с "Ахавом" и выявил следующую интересную особенность. БОльшая часть команды погибла из-за лавинообразно развившегося депрессивного синдрома, но трое умерли позднее, поскольку они СПАЛИ. Если вычесть время сна, то получится, что эти трое должны были погибнуть в то же время, что и остальные.

- И это значит, - Гахади скрестил руки на груди, - что в нульс мы должны войти в бессознательном состоянии.

- Верно, - кивнул Лакан, - сгодится и обычная капсула гибернация, не криосон.

- Хорошо, - капитан повернулся к экрану, - а как быть с эфиром внутри корабля по прибытии. Он восстановится?

- Восстановится, - подтвердила Расжак, - когда вы финишируете и уберетесь как можно дальше на маршевых антигравах от маркированной зоны, то станете частью обычного четырехмерного пространства и получите свой эфир. Нестационарным он станет только при следующем нульсировании.

- Это всего лишь расчёты, - вновь встрял Бламанд, - у нас нет ни одного похожего случая за всю историю нульс-хождения.

- Верно, нет, - Расжак с улыбкой оглядела всех присутствующих в рубке, - поэтому "Ламех Малки" будет первым...

...и все остальное

Поток неисправностей иссяк. Ни одной критической. Воробьёв связался с мостиком и доложил "норма". Капитан благославляющим жестом его отпустил: "иди пакуйся, Воби. Были бы в гибернации сны, я бы пожелал тебе приятных снов, но их нет. Так что просто пакуйся и дрыхни, дорогой."

- Пассажиры и зарегистрированные на них животные в капсулах гибернации, - сообщила Эмерис, - остались только вы трое, Воби.

- Спасибо, Эмерис, - Воробьёв встал из-за терминала и постучал по корпусу приборной панели, - теперь корабль на тебе... Стоп, а почему трое? Кто ещё кроме меня и капитана бодрствует?

- Я, - произнесла Сатин.

Воробьёв обернулся.

Сатин стояла в облегающем дримскафе и была чудо как хороша.

- Почему ты... - начал он, но она порывисто подошла и обняла его.

- Воби, - сказала она.

- Да, - ответил он. Его сердце билось чуть быстрее.

- На тот случай если мы не увидимся больше, насчёт Деврошечек... все было серьёзно. Ты это запомни.

- Сатин...

Она резко отстранилась и почти выбежала из пультовой.

- Сатин, - повторил Воробьёв.

- Пора, - мягко напомнила Эмерис.

Всю дорогу по пути в отсек гибернации он думал. Думал, что если Расжак ошиблась, он ее с того света достанет.

***

... трук...трук...трук...

... асм...

...нульсирование...

...трук...трук...

...трук...

...трук...

...трук...трук...

...труууууууууук...

...завершено...

...опорные пятидесятки опознаны...

...небо опознано...

...маршевые включены...

...выход за пределы маркированной зоны... завершен...

...безопасное расстояние достигнуто...

...дрейф в зоне прибытия... повторяю, дрейф в зоне прибытия...

***

Он открыл глаза.

- С пробуждением, дорогуша, - радостно произнесла Эмерис, - ты опять дольше всех провалялся!

- Мы... - разлепил губы Воробьёв.

- Дома, - подтвердила Эмерис, - почти там же откуда стартовали. И кое-кто тебя уже заждался снаружи. Прямо руками крышку собралась отрывать.

- Охо-хо, - произнес Воробьёв, - охо-хо...

Он закрыл глаза.

Они вернулись. Они снова дома…

И каким бы это ни казалось вывертом растворяющегося в небытии сознания, галактоорбитальник "Ламех Малки" действительно прибыл в расположение Млечного Пути.

***

Почти все последующее Воробьев воспринял как сон. И как он выбирался из капсулы гибернации, и как Сатин висла у него на шее, и как капитан вливал в него тоник. Окончательно очнулся он только тогда, когда затренькал групповой сигнал нульс-вызова.

- Кто это? - слабо поинтересовался он.

- Референт расы котоидов Эммар Эграйн, - ответила Эмерис, - у них что-то важное для нас.

Воробьев напрягся. Котоиды, ведущие довольно закрытый образ жизни на Колхане, контактировали с человечеством постольку поскольку, и исключительно через потомков Аттари Янг Эграйн. И если уж звонит референт котоидов, то это что-то неимоверно серьезное.

- Принять, - коротко бросил капитан.

Экран пошел разводами и на нем появилось изображение миловидной, без возраста женщины. Она приветственно подняла руку.

- Доброго времени, - поздоровалась Эммар, - у меня для вас сообщение от Клыка, старейшины клана Пустынников.

Капитан кивнул.

- Котоиды считают, - растягивая слова произнесла Эммар, - что "Ламех Малки" подвергся искусственно наведенному воздействию. Или, если угодно, был атакован.

12. Кто-то...

На несколько секунд в отсеке гибернации повисла тишина.

- Так, - капитан бросил полотенце на ближайшую капсулу. - И что дало основание безмерно уважаемым мной котоидам так считать?

- Они увидели Всплеск.

Воробьёв читал об этом. Котоиды воспринимали мир ещё одним, дополнительным способом, сути которого ученые на Колхане так до сих пор и не поняли, не смогли разобраться.

Например, котоиды знали, что люди придут на их планету и отнеслись к этому вполне спокойно.

Так же они предотвратили солярный эксперимент Хороста, который мог бы привести к возникновению на окраине Млечного Пути аналога Стрельца А, сверхмассивной чёрной дыры.

Как они это сделали? Заманили Хороста на Колхан просто выразив желание пообщаться. И тот полетел, раздуваясь от сознания собственной важности. А потом две недели валялся в лазарете, отходя от нейротоксина...

Котоиды казались холодными, бесчувственными и в то же время очень правильными созданиями...

- Имеется ввиду индуктивный всплеск? - уточнил капитан.

- Да, - согласилась Эммар, - но не только. Всплеск сверхзапитки - это лишь то, что зафиксировало ваше оборудование. А вот то, что оно не зафиксировало, как раз и даёт ответ на вопрос о том, что же на самом деле произошло.

- И что же произошло? - угрюмо осведомился Э.

- Пробой червоточины, - пояснила Эммар. - Но даже это не главное. А главное - с какой целью пробой был создан.

Она сделала странный жест рукой, будто погладила что-то невидимое.

- Котоиды зафиксировали во Всплеске очень сильную степень отчаяния. Словно это был последний шаг, крайняя мера. И проследили источник, откуда пришло это чувство.

- Откуда? - хрипло спросил Лакан.

Эммар улыбнулась.

- Оттуда, где вы недавно побывали, господин Лакан... Поэтому, с одной стороны вы можете отнестись ко всему, что с вами случилось, как к акту агрессии, а с другой - как к подарку. Ведь теперь два, фактически предельно удалённых друг от друга района Вселенной соединены невидимым мостом. И им можно пользоваться.

- Вы хотите сказать, что таким странным способом нас попросили о помощи? - включилась в беседу Сатин. - Это как-то... нелогично.

- Почему же, как раз наоборот, - возразила Эммар, - я бы сказала, сверхлогично. Кто-то учёл все: и то что Млечный Путь населяют две расы, одна из которых технологически подкована, а вторая способна разобраться в сути послания; и то что, попав на самый край вы поймете, как вернуться обратно. Так что да, это сверхлогично.

- И что дальше? - подал голос до сих пор молчавший Гахади.

- Идти туда и разбираться, что же ещё, - вздохнула Эммар, - и последнее: котоиды хотят видеть вас, господин Лакан, в составе будущей исследовательской миссии. Ведь ее создание - вопрос ближайшего времени. Подумайте над этим. А у меня все.

И небрежным жестом разорвала связь...

13. Эпилог.

На окраине коммуны их встречал Давид.

- Вижу ты не один, - он покосился на Сатин и протянул Воробьеву трубку, - традиция.

- Традиция, - согласился Воробьёв.

- И стишок.

Воробьёв всплеснул свободной рукой.

- Да ладно тебе, Дэви. Нет у меня стишка сегодня.

- Стишок. Это традиция.

- У меня есть, - рассмеялась Сатин, - могу выручить, если можно.

- Выручай! - Давид опустил уголек в трубку. - А то этот лентяй постоянно какую-нибудь хрень выдумывает на ходу.

Сатин набрала побольше воздуха в лёгкие и зачастила:

- Дело дрянь, сказал енот, кончилась водица. А идти к реке боюсь - вдруг утащит птица. И не сойка, и не сыч, не ворона, и не рыч, а большая птаха. Ростом как собака. Если к речке не пойду и воды не наберу, высохну как глина, стану некрасивым.

- Молодец! - воскликнул Давид. - Вот это я понимаю, талант! Учись у неё, Воби!

- Да я так и делаю, - он улыбнулся и прижал Сатин к себе. - Так и делаю...

Некоторое время они наблюдали, как одинокое облачко безуспешно пытается пересечь голубой небосвод. И сами пускали сизые облака дыма, но те рассеивались, даже не успев толком сформироваться...

- Знаешь что, Воби? - нарушил молчание Давид.

- Что?

- Одно мне ясно точно. Против очень долгой и очень совместной жизни у тебя больше нет противоядия.

И хлопнув Воробьева по плечу, неторопливо побрел в сторону посёлка...