На краю леса

Дождь лил уже несколько дней. Небо затянули серые тучи. На полупустых московских улицах изредка появлялись одинокие прохожие. Ёжась от холода, они прятали лица под тёмными зонтами и спешили укрыться в подъездах тёплых домов.

Василиса сидела на письменном столе, поджав ноги и прижавшись плечом к раме старого окна. Она задумчиво водила пальцем по стеклу, следя за каплями дождя. Те лениво стекали вниз, оставляя за собой прозрачные дорожки.

Сегодня ей казалось, что весь мир стал таким же серым и холодным, как этот бесконечный дождь за окном. По её щекам тихонько бежали тонкие ручейки слёз.

Вдруг одна из капель остановилась.

Василиса нахмурилась и пригляделась.

Капли так не делают.

— Василёк!

Она вздрогнула, отдёрнув руку, но не обернулась. Снова осторожно коснулась стекла.

Капля замерла…
…и медленно, почти незаметно, поползла вверх.

По спине пробежал холодок.

— Василёк, нам пора ехать!

— Пап, я не хочу. Можно я останусь дома?

Наконец она оторвалась от окна и посмотрела на отца.

— Ты ведь знаешь, что нельзя. Я не могу оставить тебя совсем одну. Нам сейчас нужны деньги, и мне придётся уехать на заработки. Мама…

Он замолчал и крепко обнял дочь.

Василиса уткнулась горячим лбом ему в плечо. Свежая рана утраты всё ещё болела. Несколько слезинок скатились по её щекам. Невольно она вновь посмотрела на окно.

Капли стекали вниз. Как будто ничего не произошло.

— Мы с тобой должны быть сильными. Бабушка обо всём позаботится, а через месяц я приеду за тобой.

Отец ласково погладил её по голове и грустно улыбнулся.

Василиса впервые за эти дни внимательно посмотрела на него — и заметила, как он постарел. На висках появилась седина, которой раньше не было, а морщинок вокруг глаз стало больше.

У неё защемило в груди, и дышать стало тяжелее.

— Да что мне делать в этой глуши? Там даже интернета нет, и связь не ловит! Целый месяц…

— И это для тебя самое важное? Интернет? — устало спросил отец. — Подумай о бабушке, Василёк. Не только ты потеряла маму…

Василиса, поджав губы, с раздражением обвела взглядом свою небольшую комнату. На кровати была разбросана одежда, на полу валялись когда-то любимые игрушки, а на столе лежали наушники, учебники и телефон с погасшим экраном.

Увидев этот беспорядок, мама бы точно вздохнула и сказала:

— Домовой, домовой, не водись с грязнулей,
А водись с хозяйкой — чистой да разумной.
Кто полы метёт — тому счастье в дом,
Кто посуду моет — тому лад во всём.

Она любила приговаривать такие стишки по разным поводам — будто разговаривала с кем-то невидимым. Василиса слышала их с детства — и сейчас особенно остро почувствовала, как ей этого не хватает.

Отец прав. Возможно, вдали от дома, где всё напоминает о маме, ей действительно станет немного легче.

На сайтах по психологии часто пишут, что лучший способ справиться с горем — это небольшое путешествие. И цифровой детокс, что бы это ни значило.

Нет, интернета ей точно будет не хватать.

Василиса молча потянулась к шкафу за чемоданом.

Собирая вещи, девочка невольно думала о деревне. Она всегда казалась ей какой-то странной. Слишком тихой. Слишком близкой к лесу. И слишком таинственной, словно там происходило что-то, о чём взрослые говорили только шёпотом.

Натянув поверх чёрного платья такой же чёрный свитер, девочка закинула на плечо рюкзак. Кто знает, когда она снова вернётся домой. Может быть, тогда она будет уже совсем другим человеком. А может, и не вернётся.

Папа погрузил яркий лимонно-жёлтый чемодан в багажник, а Василиса устроилась на заднем сиденье автомобиля. Надев наушники, она закрыла глаза.

Дорога предстояла долгая. Несколько часов в машине.

Лучший способ пережить эту пытку — просто уснуть. Но стоило закрыть глаза — и перед ней снова вставала утренняя картина похорон.

Редкие снежинки мягко опускались на землю. Красивая, но такая ледяная и неподвижная мама лежала в гробу. Её глаза были закрыты, будто она просто уснула — как спящая царевна из сказки.

Вокруг было много незнакомых людей, которых Василиса никогда прежде не видела. Их одежда была необычной, вне времени, а от некоторых сильно пахло травами и мёдом.

Василиса часто ловила на себе их слишком внимательные взгляды. Ей казалось, что эти люди словно изучают её. Или знают о ней больше, чем должны.

Незнакомцы то и дело подходили к ней и к отцу, чтобы выразить соболезнования и пожалеть несчастную девочку. Но в их голосах было что-то ещё — неуловимое, от чего становилось не по себе.

Кто они?
Почему она никогда раньше их не видела?
И почему смотрят так… будто давно её ждали?

Папа на эти вопросы ничего не ответил. Возможно, не услышал тихий голос дочери, а может, просто не захотел отвечать.

Машина медленно выехала со двора.

За окном замелькали мокрые улицы, серые дома и редкие прохожие под зонтами. Густые сумерки плавно опускались на город, смешиваясь с дождём и покрывая его почти осязаемой мглой.

Тьма постепенно уносила девочку всё дальше, погружая её в вязкое болото сна — туда, где реальность смешивается с вымыслом.

Машина уже выехала за пределы Москвы, когда сон окончательно накрыл Василису.

И вот огромный шумный город остался далеко позади.

Василиса открыла глаза и потянулась — тут же ударившись обо что-то головой. В машине было темно, только приборная панель светилась холодным синим светом. Папа тихо слушал радио, не отрывая взгляда от дороги. В воздухе витал аромат кофе и свежих булочек, смешанный с резким запахом бензина.

Сняв наушники, девочка посмотрела в окно.

Уже почти стемнело. Казалось, ещё немного — и тьма окончательно поглотит этот почти бесцветный мир.

— Проснулась, соня?

— А сколько я спала?

— Часа три, не меньше.

— Пап, нам ещё долго ехать?

— Нет. Ещё час — и мы на месте. Я надеялся приехать раньше, но из-за дождя дорогу кое-где размыло.

— Пап… может, ты всё-таки останешься со мной?

— Я бы с радостью, но у меня утром уже первая смена.

Папа на секунду отвёл взгляд от дороги.

Василиса смотрела на него через зеркало заднего вида — и вдруг её накрыл страх. Она останется совсем одна.

Самые близкие люди оставляют её. Сначала мама, а теперь…

— Василёк, всего на месяц. Я отработаю вахту и вернусь. Да и бабушка по тебе очень соскучилась. Помнишь, когда ты в последний раз видела её?

Папа тоже посмотрел на дочь через зеркало и тепло улыбнулся. Девочка улыбнулась в ответ.

— Замёрзла? Я взял нам горячего чаю на заправке.

— Меня не обманешь — пахнет кофе! И булочками!

— Ничего от тебя не скроешь. Вся в маму, — засмеялся папа, протягивая ей бумажный пакет. — Кофе детям на ночь нельзя. А то потом не уснёшь.

Василиса ухмыльнулась. Кофе она никогда не любила, но от папиного смеха и горячего чая в руках стало чуть теплее. И на душе тоже.

В конце концов, бабушку она и правда не видела уже года два.

За окном, сквозь мрак и белёсый туман, проступали темные очертания деревьев. Они выстроились высокой неподвижной стеной вдоль дороги, словно охраняли древнюю тайну. Их длинные ветви склонялись прямо к дороге, будто тянулись к машине.

Тяжёлые капли на стекле напомнили девочке о событиях этого утра. Сейчас, в дороге, ей казалось, что всё это было очень давно.

Странные люди, странная поездка к бабушке, странные капли.
Капли.

Она осторожно провела рукой по стеклу.

Кап.
Кап.

Капли медленно стекали вниз, оставляя за собой прозрачные дорожки.

И вдруг ей показалось, что в этом тихом ритме есть что-то ещё.

Будто вместе с ними льётся едва уловимая мелодия — мягкая, тягучая, почти неслышная. Словно её играют не люди. Словно она спускается откуда-то сверху, вместе с дождём.

Василиса замерла.

…и одна из капель остановилась.

Девочка встряхнула головой, отгоняя наваждение. Наверное, почудилось.

Она снова дотронулась до стекла — капли вели себя как обычно.

Машина стала сбавлять ход.

Впереди, за поворотом, уже виднелась небольшая тверская деревенька — таких сейчас осталось так мало, что по пальцам можно пересчитать. Несколько старых деревянных домиков выстроились вдоль одной-единственной улицы, заканчивавшейся у самого леса. Неподалёку раскинулось большое поле, а за ним темнели заброшенные ещё с советских времён колхозные постройки.

С другой стороны деревни начинался лес. Мрачный, тёмный и таинственный.

Василиса прекрасно помнила истории о пропавших людях, которые уходили туда и больше никогда не возвращались. Старики рассказывали, что в этом лесу легко заблудиться. А ещё поговаривали, будто водится там всякая нечисть.

Конечно, такими байками раньше пугали деревенских детей, чтобы те не убегали далеко от дома. Так что сейчас все эти россказни больше казались сказками.

Домик бабушки стоял на самом краю деревни, почти у кромки леса. Из-за этого местные ребятишки часто дразнили Василису внучкой ведьмы.

Но она, как истинная горожанка, лишь отмахивалась от таких разговоров — в мистику, а уж тем более в колдовство и магию, она никогда не верила.

По крайней мере, до сегодняшнего вечера…

От автора

Не веришь в чудеса — не ходи в тёмный лес.

Некоторые дороги… обратно не ведут.