На краю подводной бездны

Грунт под тяжелым ботинком скафандра сдвинулся внезапно. Вот луч мощного фонаря рассекает темноту, заставляет стайки мелких рыбок разлетаться в разные стороны, привлекает внимание некоторых более крупных — вот Семён опрокидывается назад, из-под провалившейся ноги взметаются тучи грунта, мужчина пытается развернуться и проваливается вниз.

Падение длилось недолго. Выровнявшись, Семён посмотрел вверх. В свете фонаря виднелся зубчатый обломанный край породы, лениво кружился оседающий мелкими частицами грунт.

Склон оказался отвесным — порода, словно кусок пирога, отрезанный ножом, отделилась от общего массива.

Интересно — куда она делась? Пласт-то внушительный.

Водолаз принялся оглядываться, стараясь понять, что его окружает.

Очень скоро Семён понял — ему просто фантастически повезло. Продлись его падение немного дольше, или завались он вперёд, а не назад, и появилась бы чудесная возможность изучать сокровенные уголки подводного мира.

Он упал в паре шагов от ещё одной расселины. Которая уходила также отвесно вниз, только гораздо глубже, проглатывая свет фонаря. Стены расселины пестрили большими и мелкими трещинами. Из этих укромных мест тянулись длинные, широкие лоскуты водорослей. Бурый цвет переходил в красный, на самой границе света фонаря. Местами водоросли образовывали целые силки, переплетаясь друг с другом.

Мужчина подумал — окажись он в одном из таких клубков, выбраться стало бы затруднительно. Это, уже не говоря о бездне, над которой колыхалась вся эта красота.

Сверху потянулись рыбы, привлечённые новыми, внезапно открывшимися, территориями.

Дно под ногами дрогнуло, подошв коснулась лёгкая вибрация. Похоже, на станции включили буровую установку.

Чёрт! Куда смотрит Самцевич? Ему положено удостовериться в возвращении своего человека назад, принять полный доклад. В самом крайнем случае — получить радиосообщение, разрешающее начало работ. Только после этого Самцевич может разрешить Шульцу запуск его машинки. Ведь именно из-за неё Семён сейчас находится здесь.

Разведка автономными дронами не принесла достаточных результатов. Казалось — всё в полном порядке, причин для беспокойства никаких. Вместе с тем, сейсмографы раз за разом подтверждали тревожную активность.

На «Горизонте 7» вовсю заговорили об эвакуации экспедиции.

Васильев полностью соглашался с подобным решением — рисковать жизнями людей глупо. Это как минимум.

В свою очередь команда учёных, во главе с Шульцем, упёрлась. Конечно, ведь именно под их проект выделялись гранты для постройки и запуска станции.

В конечном итоге, решили — прежде, чем принимать окончательное решение, провести последнюю разведку силами водолазов станции. Увидеть всё глазами человека, а не камеры — пускай и очень точной.

Семён сам предложил начальнику водолазной группы свою кандидатуру. Тимур Львович подвигал своими знаменитыми бровями, которым мог позавидовать актёр Этуш, и согласился.

Договорились с учёными. Утвердили план действий. И вот — он здесь. Надо сказать — не зря.

Работы на «Горизонте 7» придётся сворачивать. Во всяком случае — бурильные точно.

Водолаз внимательно осмотрел стены расселины. Сейчас они держатся. Что будет потом — трудно сказать.

Здешнее плато выбиралось тщательно, с целой кучей всевозможных проверок. Большая глубина предъявляла свои требования. Впрочем, как теперь выяснилось — всего учесть так и не удалось.

Под ровной поверхностью оказались пустоты. И эти пустоты оказались склонны к расширению.

Вибрация прекратилась. Наверняка тошнотный немец получил хороший втык от Самцевича. Отлично. Правда, задерживаться здесь Васильеву резона не было — наслаждаться подводными красотами можно и в менее опасном месте. Так что пришла пора включить небольшие винты на его глубоководном скафандре и подняться на ставшее привычным плато.

Вот ведь! Семён от досады закусил губу. Винты повредились при падении! Да, Васильев уловил один или два момента, когда приложился о камень и что? Где, скажите пожалуйста, хвалённая надёжность конструкции? Где — всё, для работы в самых экстремальных условиях?

Опасаясь других неприятностей, Семён стремительно провёл проверку своего снаряжения.

Закончив, мужчина облегчённо выдохнул — кроме маневровых винтов, всё остальное оказалось в полном порядке.

Оглядывая окрестности, когда ещё подобный шанс выпадет, Семён потянулся к переключателю радиопередатчика. Пускай Самцевич отправляет кого-нибудь на подмогу.

Из клубка водорослей стремительно вылетела стая маленьких рыбок. Толкаясь и стараясь обогнать друг друга, мелочь метнулась вверх.

Потом, сбоку, в шлем скафандра Васильева ткнулась рыба покрупнее. Она мазнула широким, похожим на кисею, хвостом по стеклу и тоже заторопилась прочь.

Семён нахмурился. Его палец лежал на переключателе рации, но странное поведение ранее спокойных рыб отвлекло его.

Мужчина принялся внимательно оглядываться по сторонам, выискивая источник возможной тревоги.

Никаких крупных хищников, или больших теней. Грунт тоже оставался спокойным. Вокруг привычное течение подводной жизни.

Хотя, нет — что-то было.

Васильев не мог отыскать взглядом, зато всем своим нутром ощущал присутствие тревожащего «нечто».

Словно пламя свечи, горящей вдалеке. Это трепетало на самой грани видимого в луче фонаря мира.

Семён отключил свет. Вместе с фонарём, погасло и всё, что окружало водолаза — превратилось в смутные тени. Правда, длилось это недолго.

Далеко-далеко, под ногами водолаза, в открывшейся сегодня бездне, появилась светящаяся точка.

Маленькая, едва различимая, она полностью приковала к себе внимание человека.

В Его мире время не существовало. Очень давно оно растворилось, оставив после себя бесконечность.

Его окружали самые различные создания — жили, умирали, пожирали друг друга, служили пищей Ему.

Целую вечность вне Его, покрытых абсолютным мраком, владений ничего не существовало. Потом пришло нечто и принесло с собой забытое ожидание.

Создание всколыхнулось, пробуя это забытое ощущение на вкус. Создание знало — в его распоряжении поток, не имеющий размерности. Но… вечность раскололась, выпуская из своей темницы время, а то понеслось, со всей своей стремительностью, обрушиваясь на создание.

Его мир соприкоснулся с другим — когда-то известным его предкам. В том мире существовала непривычная жизнь. Создание прикоснулось краем своего сознания к этим новым искрам, скользящим на границе его мира. Всё тоже самое, что и здесь, в его владениях. Возможно, даже меньше — охватывая пространство за пространством, создание не видело и намёка на возможную угрозу для себя.

Вдруг, сознание существа забывшего бег времени зацепилось за странную колючку. От колючки исходил яркий свет, видимый только лишь созданию — другие древние порождения давно опустились до уровня животных, или так никогда и не смогли приблизиться к сознанию.

Создание наблюдало за колючей искоркой, прикасалось к ней невидимыми нитями, пристально изучало.

Колючка имела размеры гораздо меньшие самого мелкого малька Его мира, но вот вкус — он обещал стать восхитительным. Создание задрожало в возбуждении. Длинные, толстые, нити-щупальца завибрировали, разгоняя в стороны задремавших рядом существ древней бездны — они в страхе бросились искать норы и щели. Невообразимо гигантский купол качнулся — создание устремилось вверх, туда, где ярко сияла колючая звездочка настоящего сознания. Такая манящая. Обещающая настоящее пиршество.

Сколько длился Его подъем? Создание не считало. Главным стало не время, а внезапно возникшая преграда. Создание ощутило — всё его необъятное тело распирает изнутри. Пришло осознание — продолжение подъема приближает Его к собственной смерти. Всё его тело попросту лопнет изнутри, разметав части во все стороны.

Что случиться тогда?

Скорее всего, Ему удастся сохранить сознание, разбитое на бесчисленные осколки.

Однако — его придётся собирать заново, оберегать от покушения голодных хищников этой части мира. Питаясь другими, создание прекрасно осознавало степень подобной опасности.

Пришло забытое ощущение бессилия. Вместе с ним, столь же забытое, чувство дикой ярости, смешанное с жаждой получить желаемое. Всё его тело задрожало, вызывая волны вибрации вокруг. Несколько глупых рыб коснулись прозрачной колышущейся массы и тут же растворились — вбираемые, пожираемые, древним.

Не то! Не то!

Приевшаяся еда!

Знакомая и надоевшая!

До вожделенной искры ещё очень далеко. Неподвижной. Застывшей. Чувствующей.

Тогда.

Внутри создания зародилось свечение. Призрачное, переливающееся дивными красками, пульсирующее. Самая лучшая приманка из всех возможных. Во всех существующих пространствах нет лучшей. Как и нет существ, способных устоять перед ней.

Да! Его свет заметили. Колючая искорка сосредоточила свой интерес на нём. Вот погас её собственный свет — такой маленький и незначительный. Вот она вся прикипела сознанием к игре огней внутри создания.

Теперь оставалось только ждать. Носитель искры сам придёт к нему.

Васильев завороженно смотрел на пульсацию света.

Вначале точка походила на светлячка, неведомо каким образом очутившегося под водой. Дрожащая, движущаяся из стороны в сторону, она постепенно увеличивалась.

Что это? Подводный удильщик, выбравшийся на охоту? Другое существо, живущее под покровом вечного мрака — поэтому выработавшее себе столь полезную способность?

Интересно — какие у этого существа размеры?

Семён убрал руку от рации, потянулся к кнопке включения наружного света — в надежде, что существо не таится на границе, за которой фонарь становится бесполезным.

Вдоль стекла неторопливо проплыла рыба — тёмный силуэт на тёмном фоне.

Свечение продолжало расти. Теперь оно уже не напоминало бледный маленький огонёк. К нему прибавились краски. Багровый, зелёный, фиолетовый, индиго. Цвета сплетались вместе, растекались в разные стороны, колыхались, подобно длинным причудливым водорослям.

Васильев словно увидел живую радугу. Ради подобных моментов он однажды и выбрал для себя жизненный путь. Ради этого стоило попасть сюда. Да, и вообще, ради такого стоило жить.

Человеку показалось — свет выхватывает из темноты фрагменты чего-то грандиозного.

Это «что-то» колыхалось вокруг подводной радуги — лениво, медленно, расслабленно.

Наверняка, там внизу, расселина становится шире — подумал Семён. Скорее всего — под подводным плато находится обширная полость, а сама плита лежит на её краях и, возможно, своеобразных рёбрах жесткости. Именно поэтому бурильные работы обрушили часть породы — раскололи щит плато в неудачном месте.

Удивительно! Васильев приблизился на шаг, стараясь охватить взглядом как можно больше. Источник света просто гигантский! Наверняка его удерживают стены подводного ущелья. Они не дают ему подняться наверх — развернуться в полный свой рост.

Семён не задумывался отчего он совсем не испытывает страха. Стоя перед лицом абсолютной неизвестности, Васильев не слышал голоса естественного инстинкта самосохранения — тот молчал.

Человека тянуло туда — к мистическому холодному свету. Такому притягательному, обольщающему. Такому зовущему.

Васильеву пришло в голову неожиданное сравнение. Вокруг живой радуги мягкая перина из тончайшей материи. Или батут. На таком Семён любил прыгать в детстве.

Рухнуть бы сейчас на этот батут. Ощутить, как тело погружается в обхватывающую со всех сторон перину.

Под водой немного другие законы, но Семён не сомневался — его толкнёт вверх. Пускай не подбросит, как в детстве, но это даже лучше.

Водолаз поднял руку — стереть с лица пот, мешающий наслаждаться прекрасным зрелищем.

Манипулятор скафандра ударил в стекло шлема. Васильев сообразил — зрению мешает испарина от его дыхания, покрывающая стекло шлема изнутри. Так просто от неё не избавиться.

Мелькнула мысль — снять шлем.

Не получится — конструкция скафандра не позволит этого сделать. И потом — из глубин сознания поднялась холодная здравая мысль, — меня попросту не станет. Давление воды убьет вернее отсутствия кислорода.

Тогда что?

Надо подойти ближе. Источнику света пути сюда нет. Зато ему, Семёну, путь туда открыт.

Человек поднял ногу, готовясь сделать два последних шага, отделавших его от подводной бездны.

— Васильев…ш-ш-ш…твою…ш-ш-ш…отзовись…ш-ш-ш…лочь морская.

Голос Самцевича оглушительным громом ударил по ушам Семёна. Тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием водолаза, разбилась на тысячи мелких, звенящих внутри скафандра осколков.

Васильев, подчиняясь привычке, резко дёрнулся, стремясь оказаться лицом к лицу с бушующим Тимуром Львовичем.

Вновь, уже второй раз за этот день, ему не удалось удержаться на ногах. Семён завалился назад и вбок. Ноги мужчины зависли над краем бездны, а туловище впечаталось в ненадёжно узкий карниз.

— Семён…ш-ш-ш…вись…ш-ш-ш… Семён, ты живой?

Тимур Львович продолжал разрывать динамики своим хриплым криком. Рация заходилась заворотами, топила голос Самцевича в вое и шипении и, странным образом, прочищала Васильеву мозги.

Семён вцепился манипуляторами скафандра в дно. Медленно, осторожно подтянул своё тело прочь от края обрыва. Заняв более-менее безопасное положение, он нажал кнопку передачи.

— Начальник, я на связи. Докладываю — жив, повреждены маневровые винты скафандра. Нахожусь на карнизе, внутри вновь образовавшегося раскола.

— В каком месте?

Голос Тимура Львовича зазвучал более спокойно.

— Включаю маяк.

Почему он не сделал этого раньше? Семён задумчиво хмыкнул.

— Да — сигнал пеленгуем. Ты рядом с нами. Жди.

Васильев поднял глаза и уставился на верхний край расселины. Сколько времени прошло с момента падения? Неважно — кислород ещё есть и спасательная группа на подходе. Он включил фонарь — одновременно давая дополнительный ориентир идущим к нему и выхватывая моменты подводной жизни. Те самые, за которыми так любил наблюдать.

Бросить последний взгляд в глубину бездны, что открылась неподалёку от «Горизонта 7», Семёну удалось, когда ребята поднимали его наверх. Точнее сказать — у мужчины не оказалось другого выбора. Васильев повис на тросах лицом вниз.

Ничего. Раскачивающийся луч света суетливо выхватывал стены и уступы, покрытые водорослями, морских животных, снующих по своим делам. Потом свет растворялся в вечной темноте. Ни призрачного сияния, ни подводной радуги, ни странного колышущегося «нечто», окружающего увиденное Семёном чудо. То самое чудо, едва не ставшее причиной гибели мужчины.

Фантазия? Галлюцинация, вызванная проблемами с подачей кислорода? Странное природное явление — внезапно возникшее и столь же внезапно исчезнувшее?

Семён перебирал один вариант за другим. Идя между Самцевичем и Колей Меньшовым, вторым водолазом их группы, он молчал. Ребята оставили его в покое — будет ещё время поговорить. Сейчас главное, что Семён жив и цел. А после пережитой опасности можно и помолчать — прийти в себя.

Уже возле переходного шлюза Васильев отстал от группы. Пропустив вперёд Тимура Львовича и Колю, он обернулся назад — в сторону, где остался разлом. Лёгкая паутинка прикоснулась к его сознанию — замутила зрение, как тогда, на краю.

«Ты придёшь вновь. Уже не один. С тобой придут другие колючие искры. Такие желанные. Такие манящие. Хочешь ты этого, или нет — они последуют за тобой. Прямиком ко мне.

Им уготована одна единственная участь. Но не тебе. У тебя будет шанс, искорка. Тоже один-единственный.

Если ты сможешь выжить в первые мгновения нашей настоящей встречи — ты познаешь безграничный мир вечности.

О, даже не пытайся сбежать. Теперь это невозможно. Каждый из нас прикоснулся к сути другого.

Попытайся затаиться. Погаси свой свет, если сможешь. Мне будет интересно — насколько тебя хватит.

Я умею ждать, искорка. Можешь не сомневаться. Я дождусь. А ты — придешь ко мне, ведя за собой других.»

Видя состояние подчинённого, Самцевич отправил Семёна в лазарет. Там, лёжа на застеленной белой простынёй кушетке, Васильев мечтал только об одном — оказаться на земле. Остаться в какой-нибудь степи. Там, где есть только мелкие родники, а реки не более, чем сказка.

Он мечтал об этом, всё полнее понимая суть услышанного однажды высказывания.

Семёну довелось заглянуть в бездну. И эта бездна широко распахнула свои глаза при его приближении. Бездна пронзила душу человека насквозь своим древним взором, приковала намертво к себе.

Рано или поздно, но всё случится так, как сказало порождение бездны, коснувшееся разума человека. Семён вернётся, чтобы познать истинную сущность увиденного. Он приведёт за собой другие искры. Мельчайшие частицы Вселенной, пылающие стремлением познать. Им суждено ненадолго насытить порождение вечности.

А что дальше? Обливаясь холодным потом, Семён, с кристально чистой ясностью, понял — у него будет шанс познать и это.

©Левикин Алексей 05.10.2024