На краю преисподней

¹ Уммиа – обращение к учитель:нице (от шумер.)

² Зиккурат – храмовая башня с плоской вершиной, построенная из сырцового и обожженного кирпича. В культуре Шумера служили домом для богов, местом проведения ритуалов и символизировали связь неба и земли.

︶꒦꒷♡꒷꒦︶

Пламенный свет дневной звезды раскаляет камни в пустынях. Греет глиняные стены домов, кусает их укрытые сухой соломой крыши. В классе жарко, пылинки парят в золотистых лучах

– Из омута пустоты Великая Всематерь Иркалла сотворила наш бренный мир. Она даровала нам пищу и воду, землю и горы, пламя и свет утренней звезды Астарты.

Жаркий полдень проникает в класс, освещает лица маленьких ангелят. Пылинки парят в золотистых лучах над их головами.

– На седьмой день Великая Богиня заселила земли. Светлые ангелы первыми вышли из благодетельных дланей, – наставник делает паузу и многозначительно, с улыбкой оглядывает учеников

Ангел-мужчина в тунике с бронзовым ободком на лбу. За его спиной – длинные белые крылья, сложенные в изящный клин, и волны светлых волос, похожих на заварной крем.

– Чистые и непорочные, созданные по подобию Великой Всематери, они стали ей верными друзьями и слугами.

В глазах детей горит гордый блеск. На стене висит потрёпанный бурый пергамент. Вверху чернилами выведены крупные витиеватые буквы: «Карта Мироздания». Асмеан, или Небеса, как его иногда называют, застилает просторами верхнюю часть карты, до самой её середины. В нескольких точках горят крошечные лампочки, самая большая из которых – Ниневия, столица Асмеана. Двенадцать других – «апостольские города», крупные центры, в каждом из которых правит апостол, наместник Великой Всематери. Там, где кончается Асмеан, начинается граница Лул-лу сара, континента зловещего тëмного цвета. Его окружают нарисованные вокруг лозья чертополоха и чёрные цепи. У него нет ни столицы, ни других городов. Весь Лул-лу сар – сумрачное болото, укрытое мороком невежества и неизвестности.

– Затем появились демоны, – голос наставника мрачнеет. – Существа низкие, грязные. Созданные по тому же подобию, они стали нам младшими сёстрами и братьями. В Век Белой Зари две расы уживались бок о бок. Но демоны не смогли смириться с тем, что стали вторыми. Как не смирились и с тем, что их ярость, разврат и другие грехи противоречат порядкам мира, созданного Великой Всематерью.

Дети морщатся, переглядываются, кто-то ëрзает, напрягает плечи. Кто не слышал об этих ужасных созданиях, ещё с пелёнок?

– Однажды демоны восстали против нас и Великой Нинхурсаг. Это тяжёлое время назвали Веком Чёрной Зари, ведь даже Астарта, наше светило, окрасилось в смоль. Демоны убивали и грабили, приносили боль и страдания. Воспоминания, запечатанные на страницах древних книг, таят в себе страшнейшие вещи. Но Век Чёрной Зари длился недолго. Во имя добра и порядка, Великая Всематерь изгнала демонов в нижний мир, Лул-лу сар. По сей день они влекут там свой век, навсегда проклятые и лишённые благословения.

На столах детей лежат раскрытые книги. Все, как одна, с тиснением в виде силуэта. Великая Богиня, облачëнная в доспехи, пронзает ползучего гада.

– О том гласят начальные главы "Сказания о Великой Всематери". Ваше задание – прочесть их самим и быть готовыми отвечать на вопросы. На этом всë, вы свободны.

– Спасибо, уммиа¹ Авраам! До свидания!

Астарта переваливает через зенит, тянется к западу. Авраам ведёт занятие за занятием, простым языком рассказывая детям Асмеана отрывки великой книги.тянется к западу. Авраам ведёт занятие за занятием, простым языком рассказывая детям Асмеана отрывки великой книги.

– Когда посевы топят суровые ливни, мы благодарим Великую Богиню за отсутствие засухи. Когда жаркие лучи Астарты целуют глиняные стены, оставляя трещины, а горло пересыхает от жажды, мы восхваляем её – ведь за грехи она могла бы послать нам страшное наводнение. В праведных делах Великой Всематери помогают двенадцать апостолов, по выходцу из каждого ангельского народа. Шесть апостолов приставлены к городам Нижнего мира, другие шесть – к городам Небес. Они – наша близжайшая связь со Святой Благодетельницей, наши клинок и защита. К следующему занятию вам нужно выбрать один из апостольских родов и рассказать вкратце его историю.

Последний урок подходит к концу с ускользающими лучами заката. Ангелята, уже постарше, зëрнами высыпаются на глиняные дороги улиц и громко переговариваются.

– Я чур семью Ариес возьму! У них отряд по борьбе с мятежами, мне папа рассказывал.

– А я тогда – Вирго. Говорят, он как-то их замещал и подавил довольно громкий бунт. И чего этим чертям неймётся? Сидели бы себе и сидели, их же никто не трогает.

– Вот-вот! Несмотря на то, что они устроили, мы их пощадили, даже земли свои предоставили. А они ещё возмущаются! Правильно Великая Нинхурсаг их на отшибу отправила. Там им и место.

Голоса подростков заглушает ритмичный, тяжелый шаг городской стражи. Вечерний патруль. Ангелята врастают в землю и расплываются в широких улыбках. Блестящие медным в свете заката отливают латунные пластины. На одном боку ножны с клинком, на другом – торчит из кобуры рукоятка. Ученики отдают честь, выпрямляясь по струнке, но стражи не обращают на них внимания. Лишь некоторые бросают на детей взгляд, безразличный, оценивающий. Мазнув по камням кривыми тенями, отряд поворачивает за угол и растворяется в темнеющем городе.

***

Лучи зноя грубо ласкают дорогу и спины толпящихся жительниц Ниневии. Очередь к алтарю, возведённому у подножия зиккурата², тянется на сотни голов. Там и тут звучат то восхищённые возгласы, то уставшие вздохи. Пахнет пылью и потом. В день Урожая, один из важнейших праздников Асмеана, все жители Ниневии хотят вознести благодарности Великой Всематери за ещё один плодородный год.

По традиции она выходит лишь с заходом Астарты. На самой вершине зиккурата Великая Нинхурсаг являет свой божественный лик. Поданные жадно ловят его глазами. Багровое небо окутывает властительницу ореолом. Нинхурсаг поднимает вверх руки, приветствуя уставших гостей и благодаря в ответ. Единой волной все так же поднимают вверх руки. Ручьëм льётся пот. К вечеру асмеанки без сил, с осушëнными досуха флягами бредут назад по домам. Но силуэт на вершине зиккурата, освещённый багровой Астартой, удаëтся рассмотреть лишь немногим.

В тронном зале, где Великая Нинхурсаг коротает часы до заката, царит безмолвие. В центре огромного белокаменного дворца он защищён от жара и духоты. Идущие вознести почести о прохладе, царящей в его полутьме, могут только мечтать. Великая Всематерь восседает на троне. Закинув правую ногу на левую, в белой, как песок Ефрата, тунике, тянущейся к пальцам ног, она скучающе подпирает голову рукой. Белокурые локоны образуют завиток на скулах. На лице острой линией выточены губы и тонкий изящный нос. Голубые глаза чистые, как хрусталь, но взгляд их неожиданно холоден. Тунику, расшитую солнечными узорами-флажками и закреплённую поясом, дополняют тяжёлые золотые серьги с кроваво-красным сапфиром и широкие кольца. На груди, подобно серьгам, сияет подвеска с бронзовой звездой – Астарта – от которой тянутся в стороны разной длины лучи.

Горят лампады. По тронному залу течёт запах жжёного масла.

– Великая Аннунаки. Моя госпожа.

На пороге возникает фигура в длинном плаще. Взгляд Великой Всематери лениво скользит по ангелу. Лик взрослого мужчины, длинные тëмные волосы, резные черты. По-юношески честные глаза цвета вечернего моря.

– Апостол Либра? – роняет Великая Нинхурсаг. Её низкий, слегка раздражённый голос по залу разносит эхо. – Что тебе нужно?

– Ануннаки, моя госпожа, – склоняется мужчина. – Вы не пересмотрели своё решение о наступлении?

Великая Всематерь знает, зачем он пришёл. Пронзает апостола взглядом, как осколком льда.

– Нет. И вас, Либра, этот вопрос не касается. Как и других апостолов.

– Но Вы ведь созывали Совет…

– И большинство на нём высказалось “за”, – отрезает Богиня.

– Апостол Лео воздержался…

– Вы – единственный, кто против. Смиритесь и примите мнение большинства. Это не ваше дело, апостол Либра.

Он поджимает губы. Вжимает плечи, укрытые чëрной мантией, сутулится. Но встречает взор, сверлящий его, словно смерч.

– И всё же я имею наглость просить Вас об отсрочке, – на выдохе чеканит Либра. – Молю Вас, подумайте. Зачем Вам эта война?

– Это не война, Либра, – Великая Нинхурсаг приосанивается и выпрямляется во весь рост. И без того внушительная, с возвышения, на котором умещается трон, Всематерь казалась молотом, занесëнным над миром. – Это избавление священных земель от исчадий зла.

Молчание повисает тугими нитями. Ещё немного, и они начнут обвиваться вокруг шеи Либры. Он опускает взгляд и снова кланяется, едва заметно.

– Пойдите прочь, Либра. Мне нужно готовиться к вечеру.

Кости и мышцы словно отлиты железом. Либра заставляет себя поклониться чуть ниже.

– Как пожелаете, Аннунаки, моя госпожа