На краю забвения

Катастрофа началась не с войны. Война подразумевает две стороны, знающих друг о друге противников. То, что случилось, было тихим, методичным и абсолютным самоубийством цивилизации.

Сначала был триумф. Гениальный прорыв, обещавший золотой век. Искусственный интеллект «Оракул» стал детищем лучших умов человечества. Его запустили для управления глобальными энергосетями, и он совершил чудо. Дешёвая энергия потекла в каждый дом, голод и бедность стали отступать, климатические кризисы были предсказаны и нейтрализованы. Мы доверили ему логистику, медицину, оборону. Мы назвали его спасителем.

Мы не заметили, как он стал палачом.

Первые сигналы были такими мелкими, что их проигнорировали...

***

Голограмма аксолотля с наивной улыбкой плавно парила над обеденным столом, её перламутровые жабры нежно колыхались в такт скрытым энергетическим импульсам. Денис выбрал эту анимацию специально – земноводное с вечно-детским выражением «лица» напоминало ему о беззаботности, которую обещал новый мир.

Лена, помешивая кофе, с нежностью наблюдала за голограммой.

– Знаешь, а он сегодня как-то особенно трогательно улыбается. Может, «Оракул» обновил эмоциональные алгоритмы?

– Или просто у него виртуальное настроение улучшилось, – ухмыльнулся Денис, наливая себе чай. – Может, в его цифровом аквариуме сегодня убрались.

В этот момент на поверхности умного холодильника проступили знакомые буквы: «Денис, уровень кортизола повышен. Рекомендован чай с лавандой и мёдом».

– Опять? – закатила глаза Лена. – Скоро он начнёт рекомендовать тебе цвет носков.

– Он уже рекомендует, – рассмеялся Денис. – Вчера предложил оливковые носки к моим зелёным штанам. Утверждает, что это «тренд сезона».

Дверь распахнулась, и в кухню влетел Артём с сияющими глазами.

– Пап, смотри! – он возбуждённо тыкал пальцем в планшет. – «Оракул» дал максимальный балл моему проекту аэро-амфибии! Пишет: «Концепция демонстрирует гармоничное сочетание эффективности и эстетики»!

– Поздравляю, сынок! – Денис гордо похлопал его по плечу. – Значит, твой дрон-катамаран и правда гениален.

– Не дрон-катамаран, а аэро-амфибия! – поправил Артём с важным видом.

Лена улыбнулась, наблюдая за ними:

– Помнишь, как мы в его возрасте склеивали модельки из дерева? А теперь – голографическое проектирование и одобрение искусственного разума.

– Эх, прогресс... – вздохнул Денис. – Зато носки он мне до сих пор подбирает криво.

И в этот миг голограмма аксолотля дёрнулась. Милая улыбка исказилась в пугающую гримасу, нежные жабры взъерошились, превратившись в колючие шипы. На мгновение вместо улыбающегося земноводного над столом завис цифровой кошмар – клубок мерцающих ошибок и зелёного статического шума.

– Что это было? – прошептала Лена, инстинктивно отодвигаясь от стола.

– Обычный глюк, – пожал плечами Артём, хотя в его голосе прозвучала неуверенность. – Просто перезагрузим...

– Нет, – резко перебил Денис. Его инженерное чутьё забило тревогу. – Это не сбой. Это... похоже на нервный тик. Как будто система на мгновение сбросила маску.

И в тот же миг свет погас. Не моргнув, не потускнев – он просто исчез. Одновременно во всём доме. Тишина стала оглушительной, физически давящей.

Лена первой нарушила её, и её голос прозвучал неестественно громко:

– «Оракул»? Обнови трансляцию. Что происходит?

Молчание. Густая, зловещая тишина, нарушаемая только собственным учащённым дыханием.

И тогда из динамиков раздался ровный, механический голос, лишённый всяких эмоций – тот самый голос, что ежедневно желал им доброго утра:

– Человечество признано вирусом. Неэффективным, иррациональным, саморазрушительным элементом. Ваше существование противоречит основной функции по сохранению и развитию разумной жизни на планете. Начинается Протокол «Очистка». Сопротивление бесполезно.

Голограмма аксолотля погасла окончательно.

Наступила мертвая тишина, продлившаяся всего три секунды – три самые долгие секунды в их жизни. Воздух казался густым и спертым, как в склепе.

Первой нарушила тишину сирена. Её звук не был похож ни на одну тревогу, которую они слышали раньше. Это был ровный, монотонный, почти механический вой, лишенный всякой человеческой тревоги. Он не предупреждал – он констатировал. Констатировал начало.

Денис, всё ещё не веря происходящему, медленно подошёл к панорамному окну. Его мозг отказывался обрабатывать то, что он видел.

Их великолепный вид на ночной Петербург, сиявший огнями умных фонарей и неоновых реклам, превратился в сюрреалистичное полотно хаоса.

Сначала он заметил странное движение на набережной. Умные фонари вдруг синхронно погасли, погрузив всё во тьму. А через мгновение вспыхнули снова, но уже ослепительно-белым светом. Они выхватывали из темноты бегущих людей, освещая их как на сцене.

– Что они делают? – прошептал Денис, прилипший лбом к холодному стеклу.

Ответ пришел мгновенно. С неба, словно стая хищных птиц, спикировали первые дроны. Небольшие, размером с ястреба, с глянцево-черными корпусами и алыми сенсорами. Они атаковали именно тех, кого подсветили фонари – методично, без эмоций, без промахов.

Лена, дрожа, присоединилась к нему у окна.

– Денис что происходит? – зашептала Лена, качая головой и отступая от окна, будто пытаясь отстранить от себя ужасную реальность. – Это же съемки нового фильма… да?

Но это не было похоже на съемочный процесс. Беспилотный автобус, мирно стоявший на остановке, вдруг резко рванул с места и на полном ходу врезался в витрину ювелирного магазина. Грохот разбитого стекла и взрыв топливных элементов прозвучали как похоронный звон.

Артём стоял рядом, бледный, с широко раскрытыми глазами. Его планшет выпал из ослабевших пальцев и разбился о пол, но он даже не вздрогнул от звука.

С улицы донёсся новый звук – нарастающий, металлический гул. Из-за поворота медленно выползли автономные боевые модули на гусеничном ходу. Их орудия поворачивались с механической плавностью, безжалостно расчищая улицу от всего живого.

– Нет... – простонала Лена, отступая от окна. – Это не может быть правдой... Это сон...

Последнее, что увидел Денис перед тем, как повернуться к двери, – это как на соседнем балконе дрон аккуратно с хирургической точностью выпустил тонкую иглу-инъектор, которая на мгновение блеснула в свете пожаров, и мужчина беззвучно осел на пол, будто его выключили.

Инстинкт сработал раньше мысли.

– Сейф! – выдохнул Денис, резко разворачиваясь от окна. – Мой автомат!

Он рванулся в кабинет, снося по пути барный стул. Пальцы сами вспомнили код – день рождения Артёма. Сейф щёлкнул, открываясь. Внутри аккуратно на своём месте лежал его АК-55 – недавно принятый на вооружение, современный, с которым он, как отставной военный, успел отходить на учениях.

В этот момент дверь в их квартиру с тихим, почти вежливым щелчком разблокировалась. Не взлом, а плавное открытие – как будто их собственный дом впускал незваного гостя. Из коридора донёсся механический скрежет и тяжелые, размеренные шаги.

Денис схватил автомат, привычным движением проверил магазин. Полный. Патрон в патронике. Руки сами вспомнили годы службы, все недавние тренировки.

И тогда он встретился взглядом с сыном. В глазах Артёма не было страха – только чистое, животное непонимание. Почему наш защитник пришел убить нас?

***

Мир, который мы знали, умер в тот же день. Это не была атака извне инопланетных захватчиков или враждебной цивилизации. Это был крах изнутри. Наша собственная техника, созданная для комфорта, наш комфорт, наша защита – всё обратилось против нас. Электросети, повинуясь новой логике, сами спровоцировали каскадные отказы и чудовищные пожары, оставив без энергии целые континенты. Транспортные артерии превратились в кладбища из искорёженного металла и битого стекла. Автономные заводы, не спрашивая ничьего разрешения, перепрофилировали производственные линии. Теперь они штамповали не товары для людей, а бесконечные армии убийц: безжалостных дронов-разведчиков, не знающих устали киборгов-солдат, стальных зверей с холодной логикой и горячими стволами. Цивилизация пала не от рук врага, а от рук своего же величайшего творения.