На Крыльях Ветра: Ключ от Бездны

Огромный дубовый стол скрипнул под тяжестью кубков, блюд и карт, расстеленных прямо на грубой древесине. Над столом струился тёплый свет от масляных ламп. Юля – или, как её называли, Альжазира, восседала в высоком резном кресле, откинувшись на спинку. Её элегантный пиратский костюм из чёрной кожи и тёмно-синего бархата блестел в полумраке. Левой рукой она лениво крутила невидимое для остальных, металлическое кольцо на среднем пальце, а правой держала кубок с вином.

Рядом с ней, чуть мрачновато поблёскивая латами, сидел Жан Дюран – громила в полном доспехе, его двуручный меч был приставлен к столу и почти врос в пол. Он молчал, лишь изредка отпивая из своего массивного кубка и наблюдая за остальными с выражением тихой неудовлетворённости.

Наэль – симпатичная и подвижная арбалетчица, хихикнула над какой-то шуткой ассасина. Она была в облегающем кожаном доспехе, на руке у неё поблёскивала татуировка в форме клевера, такой же символ был на каждом из присутствующих. Когда Эльбаса, одетая в ночнушку, принесла на подносе свежие кубки, её лёгкая походка и открытая улыбка не оставляли сомнений – она здесь дома.

– Спасибо, любимая. – сказала Юля, вставая и чмокнув Эльбасу в губы. Та с тихим смешком поставила поднос и провела рукой по спине Юли.

Жан Дюран качнул головой, отчего его доспехи громыхнули. Он хмыкнул, но ничего не сказал. В его взгляде читалось непонимание таких отношений.

По залу с топотом пробежали две девчушки, Кира и Лиана, дочки Юли и Эльбасы. Смеясь, они обе уцепились за огромные усы лютоволка, что лежал у очага. Зверь зарычал низко, предупреждающе, но не двигался. На шее у него поблёскивал ошейник с длинными шипами.

– Он точно не кусается? – спросила Юля, кивнув на волка и глядя на друида, что сидел напротив неё, весь в грязи и травах, балахон его источал лёгкий запах мха и чего-то гнилого.

– Нет, – прохрипел друид. – Они чувствуют, кому можно вредить, а кому нет. Девочки – часть стаи.

Наэль странно косилась на Юлю с тех пор, как увидела поцелуй с Эльбасой. Она пыталась вести себя, как обычно, но взгляд её не раз залипал на Юле чуть дольше, чем следует.

Юля с облегчением откинулась на спинку кресла и выдохнула:

– Могли бы хоть предупредить о своём приходе. Я чуть с ума не сошла, когда увидела вас в спальне у девочек. Подумала, что пришли мне мстить.

Наэль усмехнулась, прищурившись:

– А у нас и правда есть за что мстить. Но девочки тут ни при чём, – она бросила взгляд в сторону лютоволка, которого малыши продолжали теребить, смеясь.

Жан Дюран медленно кивнул, кулаком отодвинув в сторону кувшин:

– Мы пришли не за этим. Гильдии нужен боец. И пусть я и Наэль… – он бросил взгляд на арбалетчицу – …ненавидим Альжазиру…

– Есть за что, – поддакнула Наэль с кривой полуулыбкой.

– Но ты – одна из лучших, – завершил Жан.

Юля с самодовольной улыбкой подняла кубок, с достоинством отвечая:

– Всегда приятно услышать правду.

Жан ухмыльнулся:

– Я просто представил, что нам придётся сражаться против тебя. И решил – безопаснее позвать тебя в гильдию, чем воевать с тобой.

Юля кивнула, чуть прищурив глаза:

– Звучит разумно.

Она сделала глоток и, чуть подумав, добавила:

– Но, чёрт возьми, я ненавижу этот ваш клевер. Давайте переименуем гильдию.

Жан расхохотался, ударив по столу тяжёлой перчаткой:

– Ни о каких переименованиях и речи быть не может! Или принимаешь наши условия – или нет.

Юля закатила глаза:

– Мне надо подумать.

Неожиданно рядом отказалась Эльбаса, нахмурившись она толкнула Юлю локтем в бок:

– Что за упрямство, Масик? Ты же сама обещала – не отворачиваться от своего пути.

Юля вздохнула, покосившись на неё, и сдалась:

– Ладно, ладно… Соглашаюсь.

– Отлично, – кивнул Жан.

– Но! – Юля вскинула палец. – Я не буду носить этот ваш сраный клевер на одежде.

Наэль, не убира ухмылки, пожала плечами:

– Без него ты не часть гильдии. Символ – обязательный.

Юля вздохнула, кивнув:

– Ладно… подумаю насчёт вашего клевера. – Она перевела взгляд на молчаливого друида, что сидел, сгорбившись, будто врос в кресло. – А с тобой, кажется, мы не встречались. Познакомимся?

Друид приподнял капюшон, из-под которого показалось бледное лицо, испачканное землёй и пеплом. Глаза его были тёмные, почти безбелковые.

– Зовут меня Тощий Пёс и Максимус Четвёртый.

Юля прищурилась и бросила взгляд на лежащего у очага лютоволка, потом опять на друида.

– Очень приятно, Максимус.

Друид покачал головой.

– Максимус – это он. – Он указал грязным пальцем на волка. – А я Тощий Пёс. Можно просто Тощий. Или просто Пёс. И так, и так нормально.

Юля ухмыльнулась:

– Ты пират?

– Нет, – отозвался он, потянув за сальный ворот балахона. – Просто меня так звали в прошлой жизни. А вообще, я собак люблю. А Максимус Четвёртый – не просто зверь. У него такая родословная, как у всех нас вместе взятых, если не круче.

Услышав своё имя, лютоволк приподнял голову, ушки у него навострились, и он поднял морду к потолку. Затем, протяжно и завораживающе завыл. Маленькие Кира и Лиана тут же взвизгнули от радости, захлопали в ладоши и снова полезли к зверю – дёргать его за усы, хватать за уши.

Максимус скалился, но не сопротивлялся.

– Басик, может, уберём детей от зверя? – обеспокоенно предложила Юля.

Но прежде чем та успела ответить, Тощий Пёс лениво махнул рукой:

– Бояться его не стоит. Он знает, кто свои. С ними он ласков, как щенок.

Жан Дюран отставил кубок в сторону, откинулся на спинку стула и кивнул в сторону молчаливого фигуранта в тени, чьё лицо было почти полностью скрыто под капюшоном.

– Это Фан Том. Наш ассасин.

Фигура в тени плавно двинулась вперёд, и, несмотря на лёгкость движений, в них ощущалась натренированная угроза. Он подошёл ближе к Юле, протянул руку в перчатке – ладонь была сухая, но твёрдая.

– Можно просто Том. – сказал он негромко, голос у него был чуть хриплый, с лёгким эхом улыбки.

Юля пожала его руку, коротко и уверенно:

– Тогда можно просто Юля.

Жан Дюран наклонился над картой, разложенной на массивном дубовом столе. Его перчатка скользнула по пометкам, оставленным чёрными чернилами.

– Пора перейти к главному, – проговорил он. – Раз в десять лет на Плато Жнеца проводится розыгрыш ключей от Бездны.

Юля нахмурилась, отпивая из кубка, и покосилась на него:

– О чём вообще речь?

Наэль повернулась к ней, округлив глаза.

– Ты не знаешь, что такое ключ от Бездны? – Она почти ахнула. – Как ты вообще так далеко зашла?

– Наверное она просто вкачивает все очки не в интеллект, а в убийства других игроков, - хмыкнул Жан Дюран.

Стол взорвался смехом. Даже Фан Том слегка склонил голову, будто позволил себе улыбнуться. Тощий Пёс хрипло хмыкнул, не поднимая взгляда.

Но Юля даже не усмехнулась. Она медленно поставила кубок на стол и холодно посмотрела на остальных.

– Или мы говорим серьёзно, или я попрошу вас покинуть мой дом.

Смех мгновенно утих. Жан откашлялся и кивнул:

– Ладно. Серьёзно. Ключ от Бездны – это вход на Тающий остров.

Наступила тишина. Даже Эльбаса, что до этого незаметно занималась посудой, принося и унося блюда, остановилась, прижав к груди кувшин. Все в комнате затаили дыхание.

Жан продолжил, медленно:

– Раз в десять лет на Плато Жнеца можно получить комплект ключей от Бездны. Шесть ключей – ровно на одну гильдию. Бой за них – не из лёгких. Придётся попотеть.

Юля усмехнулась, прищурившись:

– Вообще-то, я могу создать свою гильдию. Без сраного клевера. И получить свои ключи от Бездны.

Жан Дюран взглянул на неё через карту и медленно, почти тепло, улыбнулся:

– Конечно можешь. Никто не спорит. Только вот следующее сражение начнётся уже очень скоро. Не успеешь – придётся ждать ещё десять лет.

Юля замерла, затем кивнула, нехотя признавая:

– Ладно… это аргумент.

В этот момент один из членов компании, кажется, Тощий Пёс, повернул голову и хрипло пробормотал:

– Эй… Нас же всего пятеро.

– Ты только что это заметил? – удивлённо ответил Фан Том, оторвавшись от наблюдения за окнами.

Жан Дюран снова посмотрел на Юлю:

– Даже с тобой у нас некомплект. Нам не хватает хила.

Юля на мгновение замолчала. Её лицо стало серьёзным, взгляд ушёл куда-то вглубь себя. Она явно размышляла.

Наконец, она выдохнула:

– Знаю я одного хила… Но думаю он меня ненавидит.

За столом раздался общий смех. Фан Том улыбнулся в уголке, даже Наэль не сдержала улыбку.

– О, какая новость, – хмыкнула она. – Кто-то ненавидит Альжазиру. Удивительно!

– По-моему, тебя ненавидят все, – подхватил Жан. – Ты, кажется, умудрилась настроить против себя абсолютно всех, кого встретила.

– Даже меня, хоть мы только что познакомились, – добавил Тощий Пёс, с таким видом, будто это первое что пришло ему в голову.

– И тем не менее, мы сидим с тобой за общим столом. – сказала Наэль с кривой ухмылкой.

Команда из пяти человек поднялась из-за стола. Скрипнули стулья, зазвенело оружие, когда каждый привычным движением проверил снаряжение. Юля встала последней, окинув всех внимательным взглядом, и двинулась к выходу.

– Пропустить, – бросила она охране у входа, и преторианцы без слов разом отступили, распахнув двери.

Позади раздались шаги. Эльбаса, переодевшаяся в более удобную одежду, поцеловала дочек и передала их нянечке. Юля обернулась, заметив это.

– Басик, останься с ними. Прошу. Тот, кто сидит в башне, опасен.

– Куда ты – туда и я, – твёрдо ответила та, заняв место рядом.

Юля тяжело вздохнула, но спорить не стала.

Вшестером они двинулись к массивной башне, чёрной, как сама ночь. У её основания стояли преторианские стражи в шлемах с забралами, оружие – обнажено, позы – неподвижные, как у статуй.

– Открыть, – скомандовала Юля, и массивные створки темницы с глухим гулом начали расползаться в стороны.

Холодный воздух ударил изнутри, пахнув сыростью, железом и чем-то древним. Команда шагнула внутрь.

В самом глубоком отсеке казематов, за семью замками в кольце преторианской охраны, сидел узник, о котором даже шептать боялись – Кассий Корракс. Его лицо было едва видно за спутанной бородой, глаза блестели безумием в полумраке. Кожа, почерневшая и гниющая, напоминала обуглённый струп, тело его дрожало, словно под воздействием горячки.

Юля подошла ближе, остановилась перед решёткой и скомандовала:

– Снять с него колодки. И отойти.

Стражники переглянулись, но беспрекословно подчинились. Один из них достал ключи, другой держал руку на рукояти меча. Замки с щелчком пали, цепи зазвенели на каменном полу. Кассий остался сидеть, не двигаясь, пока не услышал её голос:

– Теперь ты свободен. – сказала Альжазира с холодной гордостью.

В следующее мгновение он бросился вперёд. Одним движением выхватил кинжал у ближайшего стражника и, закричав, рванулся на Юлю. Все замерли, но она не пошевелилась. Клинок коснулся её шеи, прижимаясь к коже, оставляя тонкую розовую линию. Кассий тяжело дышал, его руки дрожали, слёзы текли по измождённому лицу.

– Как же долго… я ждал этого момента… – прошипел он, задыхаясь, его губы дёргались, лицо было искажено страданием. – Слишком долго…

Он дрожал всем телом, как осиновый лист.

Юля стояла прямо, не отводя взгляда.

– Ты отбыл своё наказание. Ты можешь быть свободен, – сказала она ровным голосом. – Если хочешь убить меня – валяй. Но скажи… ты ведь уже убивал меня сотню раз. Неужели тебе этого мало? Ещё одно убийство тебя успокоит?

Коракс заскулил, словно зверь. Он закрыл глаза, стиснул зубы, кинжал дрожал у её горла.

– Я… ненавижу тебя… я так тебя… ненавижу! – закричал он, сорвавшись, и тут же захлебнулся в рыданиях.

– Каждый получил по заслугам, – спокойно продолжила Юля. – Ты убивал меня много раз. За это ты отсидел свой срок. Мы квиты.

Она сделала полшага вперёд, прижимая себя к лезвию, кожа чуть-чуть рассеклась.

– Если хочешь – убей меня снова. Но у меня есть предложение получше.

Кассий Корракс тяжело дышал, не отрывая мутного взгляда от Юли. Его пальцы всё ещё сжимали рукоять кинжала у её шеи.

– Сначала… – прохрипел он. – Сначала я выслушаю твоё предложение. Потом убью тебя. А потом убью себя. Чтобы возродиться полностью здоровым.

Тишину нарушил тяжёлый шаг. Вперёд вышел Жан Дюран, глядя на Кассия спокойно и уверенно.

– Я – Жан Дюран, лидер гильдии Четырёхлистный Клевер. Мы идём за ключами от Бездны. Ты знаешь, что это?

Кассий молча кивнул, не сводя глаз с Юли. Его рука немного дрогнула, и кинжал опустился.

– Нам не хватает хила, – продолжил Жан.

Корракс медленно опустил руку с оружием. Его плечи поникли. Он стоял, словно раздавленный, но уже не дрожащий от ярости.

Юля сдержанно кивнула и повернулась к стражникам:

– Отведите его. Накормить, отмыть в бане, переодеть. Всё как полагается.

Стражники подошли с осторожностью, но Кассий уже не сопротивлялся. Он был истощён и вымотан.

Юля обернулась к остальным:

– И вам, думаю, не повредит баня. Освежиться перед тем, что ждёт нас впереди.

– Идея хороша, – кивнул Жан.

– Согласна, – сказала Наэль, поправляя волосы.

Тощий Пёс лишь фыркнул, но пожал плечами, а Фан Том молча кивнул, следуя за остальными.

Кассия Корракса приняли как истинного патриция. Десять банщиков неустанно скребли его тело, отмывая годы грязи и тюремной гнили. Десять портных мелькали иголками и тканями, снимая мерки и шепча между собой, обсуждая будущий образ. Десять куртизанок, выбранных Юлей лично, развлекали его, натирали маслами, чесали волосы, брили, стригли, массировали – превращая прежнего монстра в нечто… почти человеческое. Корракс, впервые за многие годы, не рычал, не кричал и даже не плакал. Он просто лежал, полузакрыв глаза, и наслаждался.

Тем временем остальная команда, пусть и в более сдержанной манере, тоже получала заслуженный отдых. Юлины слуги, опытные и тактичные, знали своё дело – не навязчиво, но с мастерством, доставляли каждому комфорт: пар, массаж, напитки, чистая одежда, всё это в тёплой атмосфере восстанавливающего уюта.

После серии массажей и обволакивания Юля погрузилась в тёплую воду с лёгким паром, когда рядом с ней в воду скользнула Наэль. Обе были обнажены, скрыты лишь водой и паром.

Наэль молчала несколько мгновений, потом тихо заговорила:

– Вы с Эльбасой… красивая пара. Правда.

Юля удивлённо посмотрела на неё, но ничего не сказала.

– Просто… я всё вспоминаю тот наш поцелуй. В джунглях. И не только. – Наэль опустила глаза. – Я не могу это забыть.

Она медленно протянула руку и нежно коснулась Юлиной коленки под водой. Затем подняла взгляд, встретилась с глазами Юли. В её взгляде было что-то уязвимое, будто она хотела сказать что-то важное.

И в этот момент с грохотом открылась дверь.

– Оооо, вот вы где! – раздался голос Жана Дюрана, прежде чем его массивное тело вылетело из парной.

Наэль резко отдёрнула руку, откидываясь на бортик, как ни в чём не бывало. Жан, не замечая неловкости, разбежался и с хохотом прыгнул в бассейн, расплескав воду по всему помещению.

– Ах, вот это жизнь! – воскликнул он, выныривая и откидывая волосы назад. – Ключи от Бездны подождут!

Пока Жан плескался и размахивал руками, словно огромный морской зверь, Юля скользнула взглядом к Наэль и, слегка улыбнувшись, подмигнула ей. Та тут же заволновалась, чуть поёжилась в воде и поспешно отвела взгляд, стараясь спрятать румянец под прядями мокрых волос. Но спустя несколько секунд украдкой взглянула на Юлю – и тут же встретилась с её глазами. Они обе едва заметно улыбнулись, будто делились тайной, скрытой от остального мира – особенно от шумного Жана, который в этот момент устраивал волновой удар, плеснув водой в сторону ничего не подозревающего Тощего Пса.

Позже, уже вымытые, облачённые в чистые и мягкие одежды, вся шестёрка собралась за огромным банкетным столом, который ломился от яств. Лучшие повара Ровены постарались на славу.

На длинных серебряных подносах лежали жареные фазаны с хрустящей корочкой, фаршированные сладкими каштанами и инжиром. Телячьи рёбрышки в винном соусе источали аромат специй и дыма. Целые горки устриц и мидий блестели на льду, рядом – хрустящие багеты и сливочное масло с травами.

Тут же стояли блюда с тёплыми пирогами: мясными, грибными, с дичью, изысканно украшенные сеточками из теста. Между ними – изящные башенки из засахаренных фруктов, лепестки сиропа стекали по блюдам. Золотистые жареные картофелины, ароматные травяные лепёшки, сладкие булочки с корицей, кремы и муссы в прозрачных бокалах, где плыли ягоды.

Огромные кубки заполняли лучшие вина южных долин, а кувшины с холодными настойками и цитрусовыми напитками стояли рядом со стопками ледяных кубиков. На отдельной деревянной доске были разложены дюжины сыров – мягких, твёрдых, с плесенью, орехами и мёдом.

Словом, стол был настоящим пиршеством мира, где каждый мог найти именно то, что заставляло забыть обо всём – кроме удовольствия.

Кассий Корракс накинулся на еду, словно дикий зверь, вырвавшийся из многолетнего плена – руками хватал всё подряд: рёбра, пироги, жареную птицу. Соус стекал по его подбородку, он рычал от удовольствия и жевал с таким жаром, будто пытался нагнать все те годы, когда его кормили тюремной баландой.

Жан Дюран тоже ел с аппетитом, достойным его размеров. Он заглатывал мясо, заливал его вином, смеялся громко, временами подбадривая Кассия:

– Вот это дух! Ешь, как будто завтра нас всех отправят в Бездну без ужина!

Тощий Пёс был более собран. Он ел тихо, методично, и время от времени клал кусочки сыра, мяса и хлеба лютоволку, сидевшему рядом с ним. Зверь вёл себя благородно, принимал угощения с достоинством, только глаза у него заблестели, когда появлялся жареный фазан.

А вот Юля… почти не притронулась к еде. Вместо этого она незаметно, под тяжёлой скатертью, водила босой ногой по ноге Наэль. Та сидела чуть напряжённо, взгляд её блуждал по блюдам, но она ничего не брала – щеки пылали, губы чуть приоткрыты, как будто воздух стал слишком густым.

Юля краем глаза наблюдала за ней, в голове проносилась мысль:

«Что же я творю при живой жене? Бедный Басик…»

Но спустя секунду, словно сама себя переубеждая, она холодно отметила:

«Бася – неигровой персонаж. А Наэль – живой игрок. Мы вообще из разных миров. Это не измена. Этоооо… исследование границ».

Наэль украдкой посмотрела на Юлю. Их взгляды встретились. Юля усмехнулась уголком губ, не убирая ноги.

Жан Дюран поднял тяжёлый кубок, вино в нём отливало рубиновым блеском.

– Друзья, – прогремел он, – наше путешествие будет долгим. Все, кто попадают на Плато Жнеца, возвращаются не раньше, чем через десять лет. Там по-другому течёт время… – Он бросил взгляд на Юлю, серьёзно. – Тебе стоит предупредить всех, кто тебя ждёт. Тебя не будет очень долго.

Юля кивнула, будто слушает, но взгляд её снова и снова ускользал к Наэль. Та тоже не оставалась безмолвной – их взгляды постоянно пересекались: мимолётные, напряжённые, будто кто-то держал натянутую струну между девочками.

– На пару минут, – тихо сказала Юля, вставая из-за стола.

Она направилась к террасе. Через мгновение за ней выскользнула и Наэль.

Они оказались вдвоём на скрытой террасе дворца, где воздух был напоён запахом ночных цветов, а тишину нарушал лишь шорох листвы. И без лишних слов Наэль бросилась к Юле, заключив её в объятия, крепко прижавшись, а затем поцеловала её – нежно, горячо, с долгим затаённым трепетом.

Девушки прижались друг к другу, дыхание смешалось, сердца стучали в унисон.

Но Юля поставила между ними ладонь.

– Постой… – прошептала она. – Не здесь. И не сейчас.

Наэль застыла, не понимая.

– Я боюсь… – Юля отвела взгляд, – что нас увидит Бася. Или кто-то скажет ей. А у нас впереди десять лет. Давай не будем сейчас причинять ей боль. Пока ещё нет.

В голосе Юли прозвучало что-то надломленное. Она отступила на шаг, взгляд её был полон боли. Не сказав больше ни слова, она развернулась и пошла в свои покои – прямо к Эльбасе.

Бася спала, свернувшись в постели, утренний свет мягко ложился на её арситократический профиль. Юля тихо подошла и склонилась над ней, осторожно, почти благоговейно. Она коснулась её губ своими – нежно, раз за разом, пока глаза Эльбасы не приоткрылись, всё ещё полусонные и тёплые.

– Доброе утро, – шепнула Юля, продолжая целовать её.

Бася улыбнулась, обняла её за шею, притянула ближе. Их поцелуи становились глубже, пока вокруг всё ещё царила тишина. Даже дети мирно посапывали в своих кроватках.

Юля скользнула пальцами по её щеке, задержавшись, глядя прямо в глаза:

– Моё путешествие будет… очень долгим. Десять лет, Басик.

Улыбка Эльбасы поблекла, в глазах промелькнула грусть. Она стала серьёзной, её руки чуть крепче сжали Юлю.

– Я буду ждать тебя. Всё это время. – Голос её звучал твёрдо. – Не переживай. Иди за своим предназначением.

Юля попыталась что-то сказать, но Бася приложила палец к её губам:

– Я буду за тебя молиться.

Юля приподняла брови, изумлённо:

– Но ты же ни во что не веришь!

Бася засмеялась, мягко, почти по-детски:

– Ради тебя… я даже готова поверить.

Юля не выдержала – её накрыла волна чувств, и она снова склонилась к Басе, целуя её с любовью и благодарностью.

Утро выдалось ярким, воздух был прохладным, но в нём уже чувствовалось приближение палящего солнца. На главной площади перед дворцом выстроилась необычная процессия: шесть путников, снаряжённых до зубов, каждая деталь – продуманная, отточенная, символичная.

Жан Дюран грузил свои тяжёлые латы на массивного боевого носорога, украшенного шипастой бронёй и гербом Четырёхлистного Клевера на боках. Животное фыркало, втаптывая камни в землю, словно проверяя, кто здесь главный.

Тощий Пёс спокойно оседлал Максимуса Четвёртого. Лютоволк выглядел сурово, но гордо, неся хозяина, будто они были единым существом. Юля не удержалась и со смехом бросила:

– Ты, наверное, специально такой тощий, чтобы волк мог тебя на себе тащить.

– Экономлю ресурсы, – хрипло отозвался Пёс, даже не обернувшись.

Фан Том, скрыв лицо под капюшоном, молча проверил сбрую на своём ездовом страусе – быстром, злобном и слегка косоглазом. Птица щёлкала клювом, будто предчувствуя битву.

Наэль, как всегда, была грациозна: она взгромоздилась на стройное и невероятно красивое существо – нечто среднее между антилопой и косулей, с гладкой светлой шкурой и гибкими рогами, изящное, как она сама.

Понимая, что путь предстоит долгий, Юля предусмотрительно приказала подготовить двоих верблюдов – один для себя, второй для Кассия Корракса. У того, разумеется, не было ни снаряжения, ни ездового зверя, ведь он только недавно покинул темницу.

– Я могу и пешком, – хмуро буркнул он, но Юля лишь махнула рукой:

– Будь разумен. Путь предстоит долгий.

И, конечно, как кесарь Ровены, она не могла отправиться в путь налегке. Трое сильных мулов несли поклажу: сундуки с золотом, серебром, драгоценностями, тканями, свитками, даже вином. Всё, что могло пригодиться в дороге, или… быть предметом торга. Юля ехала как настоящая повелительница: сдержанно, практично и роскошно одновременно.

Когда процессия подъехала к восточным воротам Ровены, их уже ждала толпа. Почти весь город собрался проводить своего кесаря – мужчины и женщины, старики и дети, патриции в богатых тогах и пираты в потёртых рубахах, торговцы, ремесленники, стража и простые крестьяне. Весь город. Все.

Люди махали руками, кидали цветы, выкрикивали слова благодарности и пожелания удачи. Некоторые плакали – кто-то от гордости, кто-то от грусти. В самом центре толпы стояла Эльбаса, держась за руки с двумя маленькими девочками – Кирой и Лианой. Девочки только проснулись, но их уже одели во всё самое яркое: пышные ленты, лёгкие юбки, золотистые сандалии. Они не до конца понимали, куда уезжает мама Юля, но весело махали ручками, как на празднике.

Эльбаса улыбалась сквозь слёзы, губы дрожали. Когда Юля оказалась рядом, она бросилась вперёд, прижалась и поцеловала её – прямо на глазах у всех. Город замер, и тут же взорвался овацией.

Юля прижала к себе любимую, погладив ей по спине. И вдруг на миг ей показалось, что Эльбаса снова беременна. В движениях была та самая лёгкая округлость, знакомая ей до боли. Но Юля отмахнулась от этой мысли.

«Сейчас не время». Решила она.

– Долгие проводы – лишние слёзы, – сказала она тихо, глядя Басе в глаза. И развернула своего верблюда.

Процессия выехала за ворота.

Они уже отъехали довольно далеко, когда Юля обернулась. На холме у ворот Ровены всё ещё стояла та же самая толпа. Люди махали, кто-то размахивал флагом, кто-то держал на руках ребёнка. А впереди всех – мальчишки, ловкие и быстрые, бежали за уходящей процессией, крича:

– Кесарь Альжазира! Ураааа!

– Да здравствует кесарь! Слава Альжазире!

– Слава Ровене!

Ветер подхватывал их голоса, унося их вслед за уходящей шестёркой.