На Крыльях Ветра: о. Фортуна

В берег скалистого тропического пляжа мягко ткнулась деревянная лодка. Волны лениво шлёпали по бортам, а над горизонтом уже поднималось солнце. На носу лодки, щурясь от света, сидел пират — коренастый, с татуировками на лице и полосатой повязкой. Рядом с ним, почти не помещаясь на узкой скамье, угрюмо ворочался странный мужчина с непропорционально большой головой, глазами слишком большими и круглым, почти безволосым черепом.

В самом центре лодки, под сложенной сетью, спала девушка в потёртой, но гордо украшенной пиратской одежде. Длинный плащ, один сапог, сабля на поясе. На шляпе — перо. Её дыхание было ровным, несмотря на раскачку.

— Причалили! — громко объявил пират, выпрыгивая по колено в воду. Он с усилием тащил лодку на песок.

Юля резко распахнула глаза. Дёрнулась, задевая локтем сеть, и села, оглядываясь сонно, но с военной настороженностью. Несколько секунд она молча рассматривала берег — дикие скалы, густые пальмы и камни, заросшие мхом.

— Где мы, чёрт побери?.. — пробормотала она хрипло, хмуря брови. — И почему солнце такое яркое?

— Вылезай приехали, - отозвался Глимпи, не поднимая взгляда

Юля нахмурилась ещё сильнее, но уже с просыпающимся в глазах азартом.

— Отлично, — сказала она и встала.

Юля зевнула, почесала затылок под треуголкой и нехотя скинула ноги за борт. Она всё ещё была в полусне, будто не до конца поверила, что они уже на берегу. Волны лизнули её сапог, и она недовольно поморщилась.

— Что-то слишком солнце яркое для такой рани, — пробормотала она себе под нос.

Глимпи, несмотря на свою внешность, выпрыгнул из лодки с грацией, которую никто не ожидал бы от такого тела. Он ловко приземлился в воду, сделал глубокий поклон и галантно протянул Юле руку.

— Мадам капитан, берег ждёт вас, как никогда, — сказал он с улыбкой, от которой становилось немного не по себе.

Юля с сомнением посмотрела на его руку, но всё же взялась — и вышла на берег, шатаясь, как после ночной пьянки. Она уже собиралась отдать команду отдохнуть и осмотреться, когда услышала:

— Тащим лодку! В лес!

— Тащим? — переспросила она, щурясь. — Ты же сказал «перетаскиваем», я думала… Ну, что ты и шкипер…

— Все вместе, — бодро сказал пират и ухмыльнулся. — Ты ж капитан. Куда без тебя?

Юля обречённо вздохнула. Мокрые сапоги чавкнули на песке. Она взглянула на лодку, затем на густой тропический лес, откуда уже доносились звуки странных птиц и чьё-то утробное рычание.

— Это ещё не худшее утро в моей жизни… но явно в десятке, — буркнула она и взялась за борт.

И вот они втроём, пыхтя, с одышкой и проклятьями, стали тянуть лодку по влажной земле в сторону зарослей. Она цеплялась за корни, скользила по лианам, а комары не делали им поблажек. У Глимпи лицо налилось, но он бодро насвистывал. Пират кряхтел. Юля молча ненавидела всё живое вокруг.

Когда очередной корень заставил лодку резко дёрнуться, Юля споткнулась и рухнула на песок, распластавшись как морская звезда. Пират тоже отпустил верёвку, осел рядом и тяжело задышал, глядя в небо с выражением тоски.

— Ну его… эту лодку, — выдохнула Юля, лежа лицом вверх. — Может, построим новую?

Она сняла треуголку и начала лениво обмахиваться ею, словно знатная дама в отпуске, только грязнее и злее. Солнце пекло, пот лился, и никакого смысла в происходящем не чувствовалось.

— А где коротышка Глимпи? — спросил пират, озираясь.

— Да кто его знает, — отмахнулась Юля. — Может с обезьянами подружился и свалил к ним жить. Всё возможно. Я ему не сторож.

Прошло несколько минут, наполненных звуками джунглей и тяжёлым дыханием. И вдруг из кустов бодро вышел Глимпи, весело жуя банан.

— А вы чего не тащите? — искренне удивился он, глядя на них сверху вниз.

Юля медленно повернула голову и уставилась на него, не говоря ни слова. В её взгляде читалась целая сага — от усталости до готовности продать всю команду за гамак и кружку рома.

— Ну ладно-ладно, — сказал Глимпи, не моргнув, и высыпал целую охапку бананов под нос лодки. — Смотрите и учитесь!

Он с важным видом зашёл за лодку и начал толкать. Пират, всё ещё в шоке, встал и тоже взялся. Юля, полежав ещё пару секунд, тяжело поднялась, бросила взгляд на бананы — и нехотя взялась за верёвку.

И чудо — лодка поехала! Она с шуршанием поползла по скользкой банановой каше, как по салазкам, оставляя за собой банановый след и аромат тропического гения.

— Глимпи… — выдохнула Юля, — ты раздражающе полезен.

— Спасибо, капитан Альжазира, — иронично поклонился он, всё ещё жуя банан.

Лодка остановилась у кромки леса, где песок сменялся мягкой, влажной землёй, покрытой мхом и опавшей листвой. Юля опёрлась на борт и вытерла лоб тыльной стороной ладони. Она уже хотела снова натянуть верёвку, когда Глимпи внезапно встал перед ней, преграждая путь.

— А ты чего расслабилась? — сказал он с важным видом. — Или забыла о чём мы договаривались? Я говорю — ты слушаешься.

Юля моргнула, потом медленно выпрямилась, глядя на него сверху вниз. Но несмотря на позу, Глимпи не отступил. Его непропорционально большая голова блестела от пота, но он был предельно серьёзен.

— Ты это мне сейчас сказал? — спросила она медленно, с лёгкой усмешкой.

В этот момент солнце вырвалось из-за облаков и осветило её лицо. Взгляд — резкий и пронизывающий, с холодной искрой дерзости и блеском в глазах. Кожа светлая, как слоновая кость, с лёгким загаром от тропического солнца. Губы полные, даже немного пухлые. А её волосы были совершенно белоснежные, словно выпавший на солнце снег, живые, сияющие, немного вьющиеся. Они резко контрастировали с её чёрной пиратской одеждой — потрёпанной, но роскошной в деталях: расшитый корсет, кожаные ремни, клёпаный наплечник, на бедрах два клинка.

Пират, стоявший рядом, не вмешивался — он знал, что сейчас лучше не лезть.

Глимпи, напротив, стоял уверенно.

— Мы договаривались, — напомнил он, глядя ей прямо в глаза. — Если тебе нужна моя помощь ты слушаешься. Это было условие.

Юля несколько секунд молча смотрела на него. Затем усмехнулась и поправила треуголку.

— Ладно, Глимпи, — сказала она, поворачиваясь к лодке. — Но только потому, что ты мне помогаешь.

— Потащили, осталось совсем немного, — уверенно сказал Глимпи. — Совсем чуть-чуть. Тут недалеко.

Это «чуть-чуть» обернулось половиной дня изнурительного ада.

Сначала — джунгли: влажные, душные, со свисающими лианами и корнями, цеплявшимися за ноги и борт лодки. Каждый шаг — борьба. Лодка скрипела, как будто жаловалась. Птицы орали в кронах, будто подзадоривали. Потом пошли камни — острые, скользкие, вечно не вовремя заканчивающиеся. Лодку поднимали, роняли, пинали. Пират уже хромал. Юля шла молча, белоснежные локоны спутались и прилипли к лбу, но в глазах горел упорный огонь. Девушка не сдавалась. Даже когда одежда покрылась пятнами от сока каких-то ядовитых лиан, даже когда на ногу прыгнула ящерица размером с кота.

Потом снова джунгли. Опять лианы. Опять влажная земля. Комары. Духота. Измотанные до предела, они в конце концов просто плюхнулись на землю у очередного поваленного дерева.

— Привал, — прохрипел пират и рухнул на спину. — Или я сдохну, и вы меня будете тащить.

— Я за, — выдохнула Юля, откидывая волосы с лица и присаживаясь.

Она достала из внутреннего кармана флягу, сделала глоток и передала дальше. Пират взял, но вдруг заметил, что Глимпи куда-то ушёл.

— А он где?

— Не знаю, — отмахнулась Юля. — Может, опять за бананами.

Через несколько минут Глимпи действительно вернулся. В его руках была большая охапка странных фруктов — ярких, с толстой кожурой и полупрозрачной мякотью. Некоторые светились лёгким фиолетовым светом.

— Ешьте, и пошли дальше, — бодро сказал он, кидая пару фруктов каждому. — До места осталось совсем немного.

Юля взглянула на плод, подняла бровь.

— А это точно не убьёт меня?

— Не сразу, — сказал Глимпи с невозмутимым лицом. Затем добавил: — Шутка. Это очень полезно. Дают силу и в самую малость ясновидения.

Пират уже ел, чавкая.

Юля вздохнула, сдалась и откусила кусок. Вкус оказался неожиданно приятным — сладкий, чуть пряный, с нотками цитруса и… почему-то мяты. Она почувствовала, как будто энергия вернулась в ноги.

— Ладно, — сказала она, поднимаясь. — Веди, гений.

- Я не гений. Я уфиланд.

- Надеюсь ты когда-нибудь объяснишь мне значение этого слова, - проговорила Юля.

- Всему своё время.

Глимпи довольно кивнул и, будто невесомо, зашагал вперёд, в чащу, за собой таща уже ставшую родной лодку.

Когда земля под ногами стала мягче, а деревья начали редеть, Юля уже с трудом шла вперёд. Она вся была в пыли, ссадинах и остатках тропических лиан. Волосы — белоснежные, но теперь с прядями, липнущими к щекам, словно серебряные ленты. В глазах — упрямство, смешанное с усталой злостью. Пират выглядел не лучше: рубашка вся порвана, повязка сбилась, а ботинок он, похоже, потерял ещё в скалах. Только Глимпи шагал бодро, как будто весь день они играли в настольные игры, а не тащили тяжеленную лодку через джунгли и каменные тропы.

И вот, наконец, последние деревья расступились, и перед ними открылось нечто поразительное.

Они стояли на высоком обрыве, а внизу, как в чаше древнего титана, простирался огромный, зеркально гладкий водоём. Его окружали стены — отвесные, будто срезанные кем-то изнутри. Это был океанический кратер, исполинский по размерам, уходящий вглубь острова. Вода внутри была тёмно-синей, и по ней невозможно было добраться сюда снаружи — скалы, судя по всему, окружали чашу со всех сторон. Снизу в верх — ни единого прохода. Только этот путь — через джунгли.

— Мы внутри, — сказал Глимпи с ноткой торжества. — Внутренняя сторона кратера. Это место… мало кто знает о нём.

— Красиво… — пробормотал пират, опершись на весло. — Но если оно проклято, я сразу назад.

— Проклято, не проклято… — Юля сплюнула в траву. — Надо было дать мне поспать.

Они, не сговариваясь, начали в последний раз тащить лодку, теперь уже к воде. Каждое движение — скрип мышц, каждый шаг — победа над собой. Песок уже был под ногами, запах воды напоминал о морском воздухе, но всё равно это место казался странно неподвижным, как будто здесь даже ветер не дул.

Наконец, лодка коснулась воды. Юля первой забралась в неё и почти сразу завалилась на борт, вытирая лоб.

Пират оттолкнулся веслом от берега. Лодка медленно пошла вперёд, рассекая чёрную гладь воды.

Глимпи, сидя на носу, посмотрел вперёд — туда, где в тумане едва угадывались тени чего-то искусственного: башен? Куполов? Чего-то странного.

— Это место в центре, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Называется остров Фортуна.

Юля приподнялась, вглядываясь в туман.

— Отлично, — пробормотала она. — Посмотрим, что за фортуна нас там ждёт.

Несмотря на то, что туманные очертания острова Фортуна казались близкими, путь до него занял несколько часов. Лодка медленно скользила по зеркальной глади, и поначалу Юля была уверена, что они просто сбились с пути. Но сколько бы они ни плыли — остров всегда оставался впереди, на одном и том же расстоянии, будто ускользал. Только к середине дня, когда солнце стояло в зените, очертания стали расти — и наконец приблизились.

Когда они подплыли ближе, Юля приподнялась и не смогла сдержать удивления: остров был полностью искусственным.

Он стоял на массивных сваях, вбитых в дно кратера. Здесь было не глубоко. Под самой конструкцией просматривалось темное, илистое дно с крупными валунами и остатками прежних построек. Сваи — широкие, каменные, местами обложенные металлическими кольцами — уходили в воду, образуя своеобразный «пояс» вокруг острова, словно гигантские рёбра.

Поверхность острова была многоуровневой. Нижний уровень — обширная пристань, шумная, заполненная лодками, платформами, рыбаками, погонщиками мулов и носильщиками. Куда ни глянь — ящики с фруктами, бочки с пряностями, клетки с петухами. Люди кричали, торговались, перекрикивались. Юля заметила даже карлика, балансирующего на шесте, предлагающего «медовый чай с туманного берега».

Дальше шёл основной уровень — сеть улиц, деревянных настилов, перекидных мостов и домов на сваях. Всё сделано из разного материала: часть зданий из тяжёлого тропического дерева, часть — из металла, часть — из каких-то странных полупрозрачных блоков, как будто добытых из-под земли. Было ощущение, что остров собирался по частям, из различных времён и цивилизаций. Над всем этим пестрела ткань: навесы, флажки, флаги — от рваных пиратских до изящных торговых.

И всё время, отовсюду, с любого угла, доносился неумолкающий гул — шум воды. Глухой, низкий, будто под островом бушевал водопад.

Внутри острова, окружённый многослойными мостами, галереями и домами, располагался колодец. Но не простой. Это был огромный, тёмный, живой водоворот. Что-то среднее между водопадом и воронкой. Вода уходила туда бесконечно, с грохотом, с неясным светом в глубине. Казалось, она не просто падала, а засасывалась в бездну. Как в гигантский колодец, уходящий в саму землю. Или еще глубже.

Над воронкой висел большой круглый рынок, построенный на толстых цепях — как гнездо, подвешенное над бездной. Там ходили торговцы, горели фонари, звенели чашки. Люди вели себя так, будто шум воды был частью их жизни.

— Это и есть Фортуна, — сказал Глимпи, довольно оглядываясь. — Здесь можно найти что угодно. Купить всё, что хочешь.

— И что мы ищем? — спросила Юля, не отводя взгляда от воронки, медленно засасывающую воду отовсюду.

— Сейчас узнаешь, — загадочно сказал Глимпи и спрыгнул на пирс.

Юля и пират, шатаясь от усталости, но не теряя настороженности, ступили на крепкую деревянную пристань. Под ногами скрипели доски, пахло морской солью, рыбой и жареными пряностями. Глимпи бодро шёл впереди, кивая знакомым торговцам, заглядывая под навесы, где продавали редкие камни, засушенных ящериц и даже какие-то светящиеся напитки в бутылках с восковой пробкой.

Они прошли через ряд лавок, миновали мост, натянутый на цепях, и вышли на центральный уровень рынка — туда, где слышался уже не просто гул воды, а настоящий рев. Шум был как у водопада, но с примесью чего-то… неестественного, пульсирующего. Будто вода дышала.

Когда они наконец добрались до края, Юля остановилась, как вкопанная.

Перед ними, в самом сердце острова, зияла бездна. Гигантская воронка, уходящая вглубь. Вода не стекала — она исчезала. Падала в бездну с такой скоростью и силой, что её края парили в воздухе мелкой пеленой. Гул был настолько мощным, что чувствовалась вибрация в груди. Как будто остров не просто стоял над пропастью — он дышал с ней вместе.

— Что это за место… — пробормотал пират, подходя ближе. У него было лицо человека, пережившего шторм, но такого он отродясь не видывал.

И тут они увидели лодочку.

Небольшая, совсем узкая (как для аттракциона) стояла на специальной платформе у самого края воронки. В ней сидели двое: худой мужчина и женщина с всклокоченными волосами. Глаза у обоих были расширены, будто от страха или… от чего-то большего. Они крепко держались за борта лодки.

— Раз… два… три! — выкрикнули они одновременно, будто по сценарию.

Смотритель в тяжёлой кожаной куртке, стоявший сбоку, резким движением толкнул лодочку.

И та, не колеблясь, скользнула прямо в пасть воронки.

Юля не могла отвести взгляд.

Лодка сорвалась вниз, и их крик — пронзительный, нечеловеческий, рвущийся из глубины страха — эхом понёсся над островом. Он оборвался внезапно, как будто звук был поглощён вместе с людьми. Лодка исчезла в водовороте, как капля.

— Жутко… — выдохнула Юля. — Они это делают добровольно?

Глимпи кивнул.

— Кто-то ищет ответы. Кто-то — сокровища. Кто-то — искупление. У каждого – свой мотив.

— А вернувшиеся бывают? — спросил пират.

Глимпи посмотрел в бездну.

— Бывают. Но они меняются.

Юля сжала пальцы на рукояти гладиуса и медленно отвела взгляд от водоворота.

— Ну и местечко ты выбрал, Глимпи, — сказала она, тихо. — Что дальше?

Глимпи стоял на фоне ревущей бездны и вдруг резко обернулся к Юле и пирату. Его лицо стало серьёзным, взгляд стал жёстче, чем обычно.

— А теперь, отдавайте мне все свои деньги, — сказал он спокойно, но без намёка на шутку.

Юля, не говоря ни слова, стянула с пояса увесистый мешочек. Металл внутри мелодично звякнул. Она протянула его Глимпи, даже не моргнув, взгляд — прямой, холодный. Будто девушка ожидала этого.

Пират нахмурился.

— А с чего вдруг? — спросил он. — Мы тебе помогли, тащили эту чёртову лодку, плыли как проклятые. Теперь ты ещё и…

Юля посмотрела на него.

— Всё в порядке, — коротко сказала она. — Я тебе потом всё возмещу. Обещаю. Честное слово капитана.

Пират помедлил. Потом выругался сквозь зубы и достал из-под рубахи кожаный кошель.

— Только под твоё слово, Альжазира, — пробормотал он и кинул мешочек Глимпи.

Тот ловко поймал оба, присел прямо на доски причала и начал пересчитывать монеты, быстро, машинально, не обращая внимания на окружающих.

— Не густо, — хмыкнул он.

Он поднял голову и уставился на Юлю. Долго. Не моргая.

— Шмот у тебя какой-то странный, капитанша, придётся снять.

Юля молча посмотрела на него. Вокруг, среди торговцев, зевак и стражи, начало появляться напряжение — люди замечали, что происходит. Но никто не вмешивался.

Юля провела взглядом по лицам — чужим, безразличным, иногда жадным. Потом медленно вдохнула, сняла треуголку и положила её на деревянный ящик рядом. Затем — плащ, расшитый корсет, рубашку. Каждое движение — точное, почти выверенное, без намёка на стыд. На ней остались только простые, тёмные трусики, немного оборванные после путешествия, и тонкая тесьма на бедре, к которой прежде крепились морозный Меч и гладиус.

Толпа вокруг начала перешёптываться. Кто-то присвистнул. Кто-то уставился. Кто-то, наоборот, отвернулся, будто почувствовав, что в этом больше силы, чем стыда.

Пират стоял рядом, сжав кулаки. Но Юля не дрогнула. Только глянула на Глимпи.

— Доволен?

Тот молча кивнул. Взгляд у него был всё тот же спокойный. Как будто он не раздевал девушку, а проверял содержимое сундука.

Пока Юля стояла в белье на деревянном настиле рынка, привлекая всё больше взглядов — от сочувствующих до хищных, Глимпи подошёл к её сброшенным вещам. Он аккуратно взял сначала один меч, потом другой, как знаток, с уважением.

— Морозный меч, — проговорил он, разглядывая клинок, с которого поднимался тонкий иней. Лезвие отливало голубым светом, как замёрзший рассвет. — Стихийное оружие. Урон стихий растёт вместе с твоим уровнем. Не самое редкое, но полезное. Особенно если попадёшь в жаркое место. Или под горячую руку. Хэ-хэ.

Он аккуратно положил его обратно и взял гладиус — короткий, крепкий, без излишеств, но с характером. На первый взгляд — ничем не примечательный.

— А вот это… — он прищурился, подбрасывая его в ладони. — Интересно.

Он провёл пальцем вдоль лезвия, будто ощущал в нём не металл, а что-то живое.

— Это уникальная вещь. Гладиус когда-то был обычным — простым, солдатским. Но каким-то образом он к тебе привязался. У вас с ним связь. Теперь он растёт вместе с тобой. Приспосабливается. Даже стиль ведения боя отражает.

Он бросил на Юлю одобрительный взгляд поверх плеч:

— Теоретически, можно купить меч, который сейчас был бы на пару уровней сильнее. Чуть больше урона, чуть круче эффект. Но через два уровня он уже устареет. А этот — нет. Он получает уровни вместе с тобой.

Он вложил гладиус обратно в ножны, бережно. Почти как священную реликвию.

— Так что к оружию у меня претензий нет.

— Тогда давай уже к цели, Глимпи, — сказала она. — Пока я не передумала.

Глимпи снова взял гладиус, покрутил в руке, как будто проверяя баланс, и, не глядя на Юлю, сказал:

— Я встречал раньше привязывающееся оружие. Несколько раз. Это всегда стечение обстоятельств. Совпало время, место, владелец… и, возможно, чуть-чуть вмешательства системы.

Он вернул меч в ножны, с лёгким уважением похлопал по рукояти.

— У тебя, насколько я знаю, нет перка на крафтинг, — продолжил он буднично, будто говорит о погоде. — А значит, ты не можешь улучшать оружие самостоятельно. Видимо, система решила: раз апгрейдить не можешь — держи меч, который апгрейдится сам.

Он шагнул к остальной одежде Юли, которая аккуратно лежала рядом. Плащ, корсет, ремни, рубашка, сапоги — всё изрядно потрёпанное после похода, но всё ещё дорогое на вид. Глимпи начал перебирать вещи, как на базаре, ковыряя ткань пальцем, проверяя швы и на ощупь оценивая материал.

— Так… это — хлам. Это — устаревшее. Это вообще воняет болотом. Вот это… — он приподнял треуголку. — Шляпа ещё держится. Не топовая, конечно, но стиль есть. Пусть пока останется.

Он подмигнул Юле и, не дожидаясь её реакции, быстро сгреб остальную одежду в охапку.

— Я мигом, — бросил он через плечо и бодро зашагал по доскам рынка, петляя между торговцами и прилавками.

Юля прищурилась, но промолчала. Пират, стоявший рядом, с неодобрением покачал головой:

— Он только что уволок твою экипировку, капитан. Просто так.

— Знаю, — устало сказала она, глядя на воронку. — Но мне нужна его помощь.

Пират хмыкнул, но, кажется, он с ней согласился.

Через несколько минут Глимпи вернулся, отряхивая руки.

— Сдал всё одному знакомому. Пару монет выручил. Меньше, чем стоило, но кто тут считает, — он широко улыбнулся.

Глимпи остановился прямо посреди деревянного моста, перекинутого над одной из боковых воронок, и без предупреждения схватил Юлю за левую руку. Она чуть дёрнулась, но тот держал крепко — не грубо, но уверенно.

— Постой… — пробормотал он и прищурился, словно фокусируя зрение не на пальцах, а на чём-то за гранью обычного восприятия. Юля, с интересом наблюдая за ним, повторила его жест, расфокусировала взгляд.

На пальцах левой руки чётко проступили три кольца. До этого они были как бы вне реальности, скрыты от обычного восприятия, но теперь — ясные, как солнечный свет:

— На большом пальце — лимонное кольцо удачи: тонкое, переливающееся, будто светилось изнутри, — дающее редкие, но сильные бонусы на невероятное везение.

— На безымянном — белое кольцо дипломатии: матовое, почти невидимое, но с лёгкой пульсацией — усиливающее убеждение и способность к переговорам.

— На среднем — металлическое кольцо холодного оружия: грубоватое, простое, но мощное — давало бонус к владению колющим режущим.

Глимпи посмотрел на кольца, потом на Юлю, и покачал головой с такой тяжёлой гримасой, будто увидел у неё в рюкзаке тухлую рыбу.

— Всё очень плохо, — констатировал он. — Но… даже из этого можно что-то собрать. Ты как минимум выжила. А это уже кое-что.

Он неожиданно развернул её руку тыльной стороной, и на коже, будто выжженные в воздухе, проявились строки текста — список достижений.

Юля вздрогнула. Она никогда этого раньше не видела.

— Что это?..

— Ачивки, — сказал Глимпи, и стал зачитывать вслух.

— «1000 смертей» — его голос стал ниже. — Поздравляю, ты умерла в этом мире тысячу раз. Не все до этого доживают, скажем так.

— «Вечное рабство» — побывала в рабстве, теперь можешь сбежать из любой ситуации, убив себя и возродившись. Мрачно, но эффективно.

— «Багоюзер» — тут он расхохотался. — Это ты получила, когда слиняла из стартовой зоны, игнорируя крафтинг и всю экономику. Поздравляю, теперь ты можешь пользоваться системными багами, и даже они будут тебя поддерживать. Официально нелегально, но кого это волнует?

— «Дикарка» — подружилась с аборигенами. Это даёт устойчивость к дикому окружению и иммунитет к племенной агрессии.

— «Рождённая в огне феникса» — он слегка присвистнул. — Видимо, ты столкнулась с фениксом в одной из стартовых локаций. У тебя теперь пассивная защита от огня: 5%. Не шибко много, но стильно.

Он собирался читать дальше, но Юля выдернула у него руку и нахмурилась:

— Я… даже не знала, как их прочитать. Я не знала, что они у меня есть.

Глимпи уставился на неё как на привидение.

— Ты… играла всё это время, не открывая меню?

Она пожала плечами:

— Я просто делала, что надо. Жила. Сражалась. Решала проблемы.

— Господи, — прошептал Глимпи. — Да ты — баг в системе сама по себе…

Глимпи долго смотрел на Юлю, словно решая — говорить или нет. Потом, немного устало выдохнув, всё-таки заговорил:

— Знаешь, кто я такой на самом деле? — Он поднял руку, и Юля заметила: на каждом пальце — кольцо. Блестящие, странные, стихийные, некоторые пульсировали слабым светом, другие были как миниатюрные артефакты, готовые взорваться. — Я уфиланд.

Он сделал паузу. Юля приподняла бровь:

— Это… болезнь?

— Это титул, — пояснил он, усмехнувшись. — Значит, я прошёл игру. Дошёл до конца. До самого финала. До Тающего острова — он существует в конце времён, там, где уже не остаётся выбора, где всё решается. Где ты стоишь перед концом мира и решаешь, каким он будет. Только я… проиграл.

Он откинулся на перила моста, глядя вниз, на ревущую воду.

— Если бы выиграл, меня бы здесь не было. Но победитель может быть только один. Он отправится на следующий уровень астрала. Но я проиграл. А проигравшим туда путь закрыт. Если я снова попытаюсь попасть на Тающий остров — система просто убьёт меня и вернёт обратно. Без шансов. Пожизненный запрет.

Юля молчала. Ветер трепал её белоснежные локоны. То, что он говорил, звучало не просто как метафора. Это было слишком реально.

— Но, — продолжил Глимпи, — теперь у меня максимальный уровень. Абсолютный. Все скиллы, которые я только хотел. Всё, что можно было получить — у меня есть. Видишь кольца? — он поднял обе руки. — У обычных игроков они только на левой. У меня — на обоих руках. Стихии, боевые скилы, экономические… всё.

Он опустил руки, и в голосе его прозвучала едкая ирония:

— Ну и что с того?

Он замолчал. Несколько секунд они слушали только рев водоворота.

— В этом и суть, — сказал он наконец. — Когда ты дошёл до конца и понял, что это не конец, а тупик. И всё, что у тебя остаётся, это ходить по кругу и помогать другим. Или смотреть, как они идут туда же, куда и ты.

Он посмотрел на Юлю.

— Ты можешь стать сильнее, чем я. Потому что у тебя ещё есть этот путь. Даже с твоим корявым билдом, ни разу не открытым меню и хламом вместо брони. Пока ты жива — ты в игре. Ты не проиграла.

Юля медленно кивнула.

— Ладно, уфиланд. Веди.