На Крыльях Ветра: Осень Королевы

Юля лежала в лодке — одна, плывущая куда-то в никуда по бескрайнему, как забытая карта, океану. Вода вокруг не шумела, а дышала, тихо, ритмично, как зверь, что ещё не решил: сожрать тебя или убаюкать.

Она думала обо всём.

Девушка вспоминала битву на плато Жнеца, которая теперь казалась далёким забытым прошлым. Подъём на бесконечную башню почему-то очень сильно отпечатался в её памяти.

Жан Дюран… и то как он предал Кассия Корракса. Не по-рыцарски, не по-человечески. Юля подумала, что она бы так не поступила… хотя. Она ведь поступала и хуже.

В этот момент небо засияло и вдалеке послышался гром. Девушка поёжилась, предчувствуя холодные капли. Но из облаков полетели не капли воды, а капли света. Лепестки. Дождь будто рисовал по её коже, холодный и волшебный.

— Да чтоб тебя, — пробормотала она вслух и застонала, — опять. Мне уже некуда вкладывать очки достижений! Не стоило брать перк обучаемость. Он и вправду бесполезен.

Она посмотрела в небо и спросила без особой надежды:

— А можно мне просто одеяло?

Девушка дрожала. Она промокла до нитки. Ветер был не просто холодным — он был пронизывающим словно очередное испытание на плато Жнеца. Будто у него к ней накопились претензии личного характера.

Она попыталась закутаться, прижала к себе колени, укуталась свой плащ. Юля стучала зубами так громко, что от этого стука сама не могла уснуть.

— Помру от воспаления лёгких, — рассудила она с философским спокойствием. — Зато потом воскрешусь полностью здоровая и согретая.

Плыть пришлось ещё долго. Бесконечный горизонт сменялся другим бесконечным горизонтом. Мир не торопился открывать свои карты.

Как вдруг — удар. Глухой, как финальный аккорд во сне, заставляющий тебя проснуться. Когда поначалу кажется, что ты всё ещё спишь, но по факту уже нет.

Лодка встряхнулась, сдвинулась вбок и замерла.

Девушка приподнялась. Перед ней был берег. Не обрыв, не риф, не пасть чудовища, а именно берег. Песчаный, усыпанный ракушками и одинокими морскими звёздами.

Не веря своему счастью, она спустилась на песок, и её ноги слегка подкашивались, а на устах сверкала улыбка. Юля готова была целовать песок, по которому теперь ходила. От счастья и радости она подпрыгнула, и выронила гладиус, который висел на её ремне.

Девушка подобрала гладиус, взяв его привычным хватом, и отправилась на разведку.

Юля шла сквозь джунгли. Её мокрый, но ослепительно новый красный пиратский костюм цеплялся за ветки, листья прилипали к рукавам, сапоги чавкали по грязи. Треуголка сбилась набок, но держалась упрямо, как и она сама. В руке — гладиус, которым она раз за разом рубила лианы, прокладывая себе путь в тропической чаще.

Но вот что было странно: всё здесь казалось ей родным. И поворот тропинки, и запах влажной земли. Даже крик обезьяны где-то вдалеке был почти домашним. Она чувствовала, как будто идёт по знакомому двору. Не по джунглям, кишащим хищниками, а по району, где когда-то бегала босиком, гоняясь за бабочками и чужими мячами.

— Почему всё такое знакомое?.. — прошептала она. Но ответов не было. Только шорох листвы и тёплый гул сердца.

И вот — просвет. Она вышла из зелёной стены и замерла. Перед ней стяла фигура, стоящая спиной. Военная форма. Берет. Лёгкий наклон головы, как у того, кто внимательно прислушивается.

Юля сделала шаг. Её губы непроизвольно шевельнулись, а голос тихо произнес:

— Райан…

Он обернулся. Это было всё тоже лицо. Чёткие черты, ровная линия подбородка, короткие волосы под беретом, серые глаза, в которых всегда было что-то стальное, но не холодное. Лицо, которое Юля помнила до содрогания сердца.

Она остановилась, вздохнула, будто проплыла под водой слишком долго.

— Я не ожидала тебя здесь увидеть. — Сказала она. — Я знаю, ты просто бот. Код. Образ. Протокол. Но всё равно… Чёрт. Это приятно. - она посмотрела в небо и громко прокричала. - Создатель этого места, ты очень хорошо изучил меня, раз знаешь, как меня растрогать!

Райан смотрел на неё какое-то время молча. Потом медленно кивнул, будто соглашаясь — но не с её словами, а с чем-то своим.

— Я не просто бот. — сказал он. Голос был как у Маршала. — Во мне есть… искра. Сознание. Память. Тень того, кем был когда-то Райан Маршал. Если ты хочешь — ты можешь задать ему вопрос. Здесь и сейчас спроси у него то о чём раньше не решалось.

И воздух застыл на месте. Тропики стихли. Мир встал на паузу.

— Откуда мне знать, что это ты? — спросила Юля, глядя в его глаза. — Чем докажешь?

Райан нахмурился. Чуть склонил голову, как делал это раньше, перед тем как что-то сказать.

— С какой стати я должен тебе что-то доказывать?

Юля не сразу ответила. Но уголок её губ дрогнул.

— Вот так бы и ответил Маршал, которого я знала, — прошептала она. — Но так бы мог ответить и бот, если его запрограммировали под Маршала. Мне нужно… нужно что-то настоящее. Доказательства. Хоть что-нибудь.

— Мы просто теряем время. Если тебе есть что спросить, спрашивай. Ну или не спрашивай. Мне всё равно.

Эти слова… и его равнодушие… убедили её больше, чем любая клятва.

Юля сжала рукоять гладиуса, опустила взгляд и спросила:

— Тогда скажи… Куда ты пропал после десяти лет совместной жизни. После всего. Ты просто исчез.

Он хитро улыбнулся, его глаза блеснули под козырьком берета.

— Юля, я погиб, все когда-то погибают, я так понимаю ты тоже сейчас не слишком жива. Хм, - его губы расплылись в знакомой улыбке.

Юля знала. Всегда знала. Но не принимала. Где-то внутри строила версии, искала выход, надеялась.

— Ты не погиб во время ядерного взрыва. — сказала она резко. — Ты не погиб, когда в тебя всадили обойму. Когда тебя ломали, терзали, жгли. Ты победил смертельную болезнь. Ты выжил после того, что убило бы десятки. Как ты мог погибнуть так глупо?

Маршал посмотрел на неё спокойно. Тихо. Почти по-доброму.

— Потому что, пришло моё время, Юля…

Маршал стоял спокойно, будто сам воздух вокруг знал — это момент, который не стоит торопить.

— Я прожил отличную жизнь, — начал он. — Намного дольше, чем рассчитывал. И самым лучшим в ней были ты и наши девочки.

Юля опустила взгляд пытаясь скрыть слёзы, выступившие на её глазах.

Она попыталась что-то сказать, но у неё не сразу вышло, пришлось набрать воздуха в грудь и сбивчиво продолжить:

— Когда ты… когда ты ушёл, — проговорила она, — я… я тогда почти сразу узнала, что беременна. У меня… у нас родилась тройня. Опять все девочки и все как одна похожи на тебя.

В это время комок подошёл к её горлу, и девушка начала задыхаться, слёзы бесконтрольно катились из её глаз, а она бесконечно повторяла:

- Почему!? Ну почему всё так несправедливо!? Почему ты так рано ушёл!? Почему мне ничего не сказал… даже не попрощался… я всю жизнь ждала тебя… почему!? - всхлипывала она.

Маршал улыбнулся. Его улыбка была ослепительна, как свет между листьями, как воспоминание о весне, когда всё только начинается.

— Я всё знаю. — сказал он. — Я видел. Я наблюдал за вами.

Юля вытерла щёку тыльной стороной ладони, почти рассмеялась от горечи и спросила:

— Откуда?.. С небес?

Райан слегка покачал головой. Улыбка всё ещё не исчезла, но в глазах появилась тень непреодолимой грусти.

— Я бы не назвал это место небесами.

— Но… но ты ведь говорил мне, — начала она, запинаясь, — что любишь Жазиру. Что меня ты никогда не любил, а только её. Ты сам мне это говорил… Я себе чего только не нашифровала. Я думала, ты ушёл к ней. Думала ты оставил меня и девочек.

Маршал иронично усмехнулся, став ещё больше похоже на себя

— Да глупости всё это, кому ты веришь Юлька? Я сказал так, потому что был смертельно зол на тебя. Ты всех предала, убила Шарона. Попадись ты мне тогда я бы тебя задушил собственными руками… Но я остыл. Осмыслил всё ещё раз и простил тебя ещё при жизни. А тем более здесь… — он замолчал и медленно оглянулся.

Было в его взгляде что-то пугающее — как будто он видел другое. Не пляж, не остров, не солнце и песок.

— Но я здесь по другому поводу. — Произнёс он, и голос его стал почти шёпотом. — И у нас мало времени…

Маршал стоял, чуть склонив голову, и говорил уже не как командир, не как призрак прошлого, а как человек, наконец позволивший себе просто быть собой.

— Когда я впервые тебя увидел… — начал он медленно, — ты мне понравилась, но только внешне. Тогда я решил, что ты — пустышка, дурочка, не стоящая внимания. Как же я ошибался…

Он улыбнулся — с горечью, но и с восхищением.

— Ты доказала всем, и в первую очередь мне, что ты — нечто неизмеримо большее. Ты превратилась в силу, которой бы я побоялся противостоять. Но теперь, спустя всё это время… мне не стыдно признаться, что я стал твоим фанатом, Юля. Меня поражает, как далеко ты зашла, начиная со столь неприметного старта. Сейчас я чётко вижу, это не ты была в моей жизни. Это мне посчастливилось мелькнуть в твоей.

Он сделал паузу. В его голосе звучала гордость.

— Я горжусь, что имел отношение к тебе. Что у нас была семья. Дети. Что мы были близки.

Маршал посмотрел вдаль — туда, куда она не могла посмотреть.

— Но теперь… мне пора уходить в прошлое, а тебе пора идти в будущее. Ты победишь на Тающим острове. Я знаю это абсолютно точно, я больше никогда в тебе не буду ошибаться, как уже ошибался однажды. Но Тающий остров всего лишь рубеж. За ним будут новые рубежи, которые ты будешь раздвигать один за другим. И ничто в целой Вселенной тебя не остановит, Юлечка.

Он снова посмотрел на неё, его глаза сияли тихим теплом.

— Я знаю про Эльбасу. Про вас и про ваших деток. Я счастлив. Потому что ты счастлива рядом с ней. Ты рождена дарить счастье, и подаришь его ещё многим достойным, таким же счастливчикам как я и Эльбаса.

Юля вскинула брови и хмыкнула, вытирая слёзы ладонью.

— Ну… сомнительно, что другая девушка может от меня родить.

Маршал тут же перебил её:

— Девочки действительно твои, Юлечка. Если ты в этом сомневаешься — очень скоро ты получишь неопровержимые доказательства.

Он поднял руку, и в ней вспыхнуло колечко — гладкое, тёмное, с пульсирующим сиянием фиолетовой молнии, словно грозовой узор на чёрном стекле.

— Глимпи был прав, — сказал Райан. — Победитель на тающем острове действительно обладал стихией молний.

Юля смотрела на кольцо. Её глаза сверкнули, и она протянула мизинчик левой руки, и Маршал аккуратно, почти торжественно, надел кольцо ей на пальчик.

В тот же миг он начал таять. Медленно, как облако, что рассеивается под утренним солнцем. Но глаза его всё ещё смотрели на неё, и голос звучал ясно:

— Стихия молнии — самая простая в освоении. Тебе понадобятся всего три скила. Первый — электрошок. Любой, кто прикоснётся к тебе или к кому прикоснёшься ты — получит разряд. Больно, но не смертельно. Как огнекожа. Второй — молния. Простая и быстрая спам-абилка. Эффективна на средней дистанции.

Он уже практически исчез.

— И, наконец-то, третье — Анафема. Если кто-то решит сбежать или разорвать дистанцию — бьёшь его Анафемой. Шарашит так, что мало не покажется. Остальное… можешь не брать. Ну или по вкусу, сама решишь. Я верю, ты справишься.

Он улыбнулся и исчез. Растворился в утреннем тумане.

Юля стояла одна. Влажная тропическая тишина снова окутала её. А на мизинчике, в лёгком расфокусе, сияло пульсирующее фиолетовее колечко.

Юля взглянула на кольцо, всё ещё сияющее мягким фиолетовым светом на её мизинце. Пока эмоции не захлестнули её окончательно, она открыла меню кольца — интерфейс появился мгновенно, как будто кольцо давно ждало команды.

Первым делом девушка выбрала электрошок. Как только она это сделала, по телу побежали электрические импульсы. Сначала лёгкий трепет, потом волна от кончиков пальцев до затылка. Волосы встали дыбом, лёгкий свет пробежал по коже, а по пальцам заскользил ток, тонких, как змейка молнии.

Юля вздрогнула… и рассмеялась от восторга. Это было что-то между возбуждением, силой и почти экстазом — физическим, мистическим, детским.

— Офигеть… — выдохнула она.

Не теряя ни секунды, она открыла меню снова и выбрала молнию. И в тот же миг по её телу пробежали густые потоки энергии. Молнии скользили по плечам, обвивали руки, скакали по волосам, пробегали по ногам. Юля взмахнула рукам, и они вспыхнули, молнии крутились в воздухе, послушные, как змеевидные щупальца света.

С восторгом она выпустила одну молнию прямиком в ближайшую пальму.

Вспышка. И дерево с оглушающим треском загорелась. С кроны взвились ввысь ошарашенные птицы, закричав на неё будто матом.

Юля отпрыгнула назад, глаза её расширились от испуга, удивления, и восторга одновременно.

— Это… это реально я?! — воскликнула она и засмеялась, запрыгав на месте, как ребёнок, которому дали огнемёт.

Сердце бешено стучало. Энергия внутри кипела. Она чувствовала себя живой как никогда.

— Пока не забыла… — пробормотала она и снова открыла меню кольца.

В списке было много всего. Очень много. Название говорили за себя «Песнь грозового змея», «Разряд через время», «Ионный щит», «Гнев облаков»…

Но в самом низу, под скромной иконкой, она нашла то, что искала: Анафема. И выбрала её не колеблясь. Юля оглянулась. В джунглях — слишком близко. Один неверный удар — и сама превратится в жареную ящерицу. Ей нужна цель, и желательно как можно дальше.

Она повернулась к морю. Синий простор. Волны. Горизонт. Идеально.

Она подняла левую руку, мизинец сиял фиолетовым светом. Юля указала вперёд, в пустоту над водой. И, вдохнув полной грудью, выкрикнула:

— Анафема!

На мгновение воцарилась тишина. Потом небо раскололось. Из чёрной, как уголь, расселины в облаках сорвался гигантский разряд, толщиной с дерево, и ветвистый, как корни древнего леса. Он вспыхнул, озарив всё вокруг бело-синим светом, будто весь мир замер для фотографии апокалипсиса.

Удар был настолько яростным, что волны рассыпались в стороны, а на месте попадания в небо поднялся фонтан воды и пара, как будто взорвался подводный вулкан.

Через секунду до неё докатилась ударная волна. Гром, не просто гром, а настоящий рев, как будто вся атмосфера в ужасе орала. Птицы снова взмыли в воздух, деревья задрожали, и даже земля под ногами Юли глухо отозвалась.

Она стояла, ошарашенная собственной мощью, с округлёнными глазами, с дрожью в пальцах. Смотрела на горизонт, где ещё поднимался столб пара.

— Это… — пробормотала она, — это же практически Армагеддон…

Юля медленно обернулась, скользя взглядом по джунглям, по морю, по горизонту — Маршала нигде не было.

Ни следа, ни тени. Лишь ветер, лёгкий, почти ласковый, как будто провожал кого-то, кого нельзя было удержать.

Она подняла взгляд в небо. Там, за облаками, за солнечным светом и слоями реальности, был он. Где-то там, в одном из бесконечных вариантов вечности.

«Ничто не исчезает навсегда». Подумала она и тихо улыбнулась.

— Спасибо, — сказала девушка. — Спасибо за всё и за эту встречу.

С этими словами она опустила взгляд, расстегнула верхнюю часть своего красного пиратского костюма и оголила спину. Движение — точное, почти привычное: она провела гладиусом вдоль позвоночника, и под лопатками кожа мягко разошлась, как створки, выпуская внутренний свет.

Из-под неё — вырвались гигантские крылья бабочки. Их узор пульсировал цветами грозы и заката, они шуршали живой тканью эфира, и каждый взмах создавал вихрь. Юля бросила последний взгляд на остров. И, не колеблясь, взлетела ввысь.

Юля летела сквозь холод, который пробирал до костей. Её тело окутали молнии. Она отталкивалась от них, как пловец от стенки бассейна, и летела всё быстрее и всё выше. Девушка будто цеплялась молниями за небо, и каждый бросок был как прыжок на тарзанке из света.

И в какой-то момент, вся дрожа от восторга, Юля прокричала:

– Анафема!

С неба сорвался огненный крик стихии. Огромная, как гнев самой планеты, молния рассекла небосвод пополам. Тотчас же оно почернело, разрываясь в настоящем грозовом аду.

Дождь хлестал по лицу, волосы прилипали к щекам, но Юля радостно смеялась, ощущая в своём теле невероятную мощь. Промокшая насквозь, она была в своей стихии.

И вдруг впереди замаячила точка. Маленькая, но быстро увеличивающаяся.

Небольшое торговое судёнышко, она видела их сотни в портах Ровены.

Её глаза сузились. И, словно комета, она рванула к нему.

За ней тянулся шлейф огня и молний, и каждый разряд лишь увеличивал её скорость. Она мчалась, словно буря. Юля долетела до судёнышка и с грохотом грома приземлилась на палубу.

Её крылья — огромные, переливчатые, всё ещё колыхались за спиной, как знамёна грозы.

Капли дождя стекали по ним, оставляя светящиеся следы, и вся команда на палубе застыла, не в силах отвести от них взгляд.

Перепуганные матросы схватились за мечи и мушкеты, сжимая оружие дрожащими руками. Но Юля стояла гордо, с высоко поднятой головой и лёгкой улыбкой на устах. Она посмотрела на них спокойно и сказала:

— Ваше оружие против меня не поможет. Зовите капитана.

Команда переглянулась, кто-то сделал шаг назад, кто-то — к двери. Наконец, из каюты вышел капитан — пожилой человек с шрамом над бровью, в выцветшем камзоле. Он посмотрел на неё с сомнением, но не отступил.

— Кто ты? — спросил он.

Юля сделала шаг вперёд, крылья всё ещё распахнуты, гладиус сверкал у бедра, а лицо оставалось спокойным, будто она стояла на родной палубе.

— Я — принцесса пиратов Альжазира, капитан «Альбатроса» и Кесарь Ровены, — произнесла она чётко и громко. — Я требую доставить меня в город.

По палубе прокатилась волна. Матросы шептались:

— Альжазира?.. Я думал это одна из пиратских баек.

— Капитан «Альбатроса»?..

Капитан покачал головой, морщась.

— Об тебе не слышали уже… много лет, — проговорил он.

Юля улыбнулась, спокойно, чуть дерзко. В её глазах сверкнула молния.

— Я вернулась, — тихо сказала она.

Юлю с уважением и явной настороженностью проводили в лучшую каюту на судне. Просторная, с резными шкафчиками, чистым бельём и даже иллюминатором, через который можно было наблюдать за морем. Но отдохнуть она толком не успела, вскоре к ней постучали и пригласили на ужин с капитаном.

За столом в небольшой уютной кают-компании капитан оказался вежлив и любопытен. Он всё время расспрашивал:

— Как ты вернулась?

— …тебе на вид не больше двадцати?.. Но если та самая Альжазира, то тебе должно быть хотя бы 30…

Юля в ответ почти не говорила. Она накинулась на еду с такой жадностью, что матрос, подавший блюдо, отшатнулся.

Она ела всё подряд: рыбу, хлеб, тушёное мясо, фрукты, сыр, как будто неделю до этого голодала.

Наконец, подняв голову, она посмотрела на капитана и с полным ртом сказала:

— Крылья, съедают кучу энергии… Поэтому мне нужно много есть.

Капитан лишь кивнул, не решаясь спорить.

После ужина Юля, сытая и наконец-то отогревшаяся, отправилась в каюту. Едва её голова коснулась подушки она мгновенно провалилась в сон. Ей снились острова и Маршал, плато Жнеца и остров Фортуна и много-много всякой бессвязной белиберды, которую её мозг судорожно пытался расставить по своим местам. Наконец он успокоился, расслабился и дал девушке провалиться во тьму.

Юлю разбудил оглушающие громкий крик:

— Земляяяя!

Она открыла глаза, дезориентированная, какое-то время не понимая, где находится. Потолок качался, воздух пах морем и древесиной. Только потом она вспомнила: судно, капитан, ужин…

Быстро вскочив с постели, Юля натянула высокие сапоги, пригладила волосы, накинула поверх рубахи свой пиратский камзол и вышла из каюты.

На палубе уже собрались почти все матросы. Они оживлённо переговаривались, тыкали пальцами вперёд. Там же стоял и капитан, наблюдая за горизонтом. Увидев Юлю, он вежливо поклонился и указал вперёд, в сторону невысокой бухты, обрамлённой башнями и холмами.

— Ровена, — произнёс он с лёгким трепетом, — портовая бухта. Мы прибыли.

Потом обернулся и, понизив голос, добавил:

— Ты спала три дня, — сказал он. — Мы не решились тебя будить.

Юля зевнула, прикрывая рот, и потёрла глаз. Она ещё не до конца проснулась.

— Ладно… — пробормотала девушка, оглядываясь. Крылья раскрывать не хотелось, а хотелось ещё поваляться. И Юля вернулась в каюту, ждать, когда корабль причалит к пристани. При мыслях о Ровене сердце кольнуло от воспоминаний, и лёгкая улыбка проснулась в уголках её рта.

Оказавшись снова в каюте, Юля поняла, что уже не сможет уснуть. Сон ушёл, оставив лишь лёгкую дрожь и предвкушение. Она занялась собой: умылась, причесалась и стала одеваться. Всё должно было быть идеально, ведь она возвращалась в Ровену — город, который не видел её годами.

В этот момент в дверь постучали.

— Входите, — сказала девушка, не оборачиваясь, застёгивая пряжку на бедре.

Вошёл капитан. Он почтительно опустил глаза, заметив, что Юля ещё не полностью одета.

— Простите за беспокойство, — сказал он тихо. — Хотите ли вы, чтобы я огласил, о вашем прибытии в Ровену?

Юля, всё ещё не поворачиваясь, спокойно ответила:

— Конечно.

Капитан молча кивнул, развернулся и вышел из каюты. Спустя несколько минут в небо взмыл почтовый голубь, с крохотной запиской, обвязанной золотой лентой.

В ней было лишь несколько слов: «Кесарь Альжазира прибывает в Ровену».

Когда корабль причалил к пристани и к его борту подтянули трап, на берегу уже собралось полгорода. Толпа волновалась, гудела, перешёптывалась.

Дети, никогда не видевшие её, тащили друг друга за рукава — им рассказывали про легендарную правительницу Ровены, но никто не знал, как она выглядела на самом деле.

Старшие перешёптывались:

— А вдруг это не она?..

— Интересно как она сейчас выглядит…

И вот — трап опустился, и Юля ступила на берег.

Толпа ахнула, а кто-то закричал:

— Альжазира! Наш легендарный кесарь вернулся! Она ничуть не изменилась!

В тот же миг люди ринулись к ней, её подхватили на руки и стали качать над головами. Радость была настолько бурной, что торговое судёнышко не могли начать разгружать — люди мешали, обступая корабль, неся Альжазиру на руках.

Юля улыбалась, купаясь в овациях, когда заметила одного из знакомых патрициев. Он стоял с открытым ртом, изумлённый — её голос, её лицо, её походка… всё было прежним. Юля выглядела так, будто с тех самых времён прошло не десять лет, а пару дней.

Она подала ему знак и громко приказала:

— Щедро заплати капитану судна. Он приютил меня и доставил в Ровену.

Патриций сразу отсыпал капитану горсть золотых монет, поклонившись с уважением.

А толпа, ликуя, вновь подхватила её имя, и над Ровенской бухтой разнеслось:

— Альжазира! Кесарь! Альжазира! Кесарь!

Юлю несли по улице на руках, словно королеву, что вернулась после столетнего изгнания. Но в какой-то момент она решительно подняла руку и сказала:

— Хватит. Я и мама могу идти.

Толпа нехотя опустила её, давая место. Юля ступила на влажную брусчатку, огляделась, вдыхая знакомый запах Ровены — камень, соль, свежие пироги.

И вдруг — вспышка в небе. Что-то мелькнуло, и спустя миг перед ней, будто с небес, приземлилась девушка. Она была неземной красоты. Ярко-белые волосы колыхались на ветру, салатовые глаза сияли, пухлые губы, высокие скулы, и за спиной — гигантские белоснежные крылья бабочки, пульсирующие белым светом.

Девушка посмотрела на Юлю — и бросилась в её объятия.

— Мама Юля! — воскликнула она. — Я так ждала тебя! Так мечтала тебя увидеть!

Юля застыла, не веря своим глазам. Во всём мире такие крылья были только у неё одной.

«Видимо теперь не только… — подумала она. – Значит Эльбаса не врала. Это действительно моя дочь».

Юля обняла девочку, сердце стучало громко, почти глухо, как будто её снова бросило в небо. Она прижала её к себе крепче, чем планировала, и прошептала:

— Кира?..

Но девочка улыбнулась и покачала головой.

— Мама Юля, я не Кира. — Голос её был мягким, почти песенный. — Кира и Лиана — мои старшие сёстры. А меня зовут, как и тебя, Юля. Ты не можешь меня помнить. Мы никогда не виделись. Я родилась сразу после твоего отъезда. Мама Эля назвала меня в твою честь.

Юля задохнулась, что-то тёплое и необъятное наполнило её грудь. И тут она ощутила жар в левой руке и опустила взгляд.

Все кольца светились на её руке, каждое своим цветом, а чуть выше, на запястье, вспыхнул новый символ, будто оживший из интерфейса. Она глянула на него расфокусированным взглядом, как во сне. Там было написано:

Новая ачивка «Наследие»: У вас родился наследник в этом мире, которого зовут так же, как и вас. А значит ваша история в этом мире продолжится.

Юля, в объятиях дочери, шла сквозь ликующую толпу, направляясь к дворцу Ровены. Народ скандировал её имя, осыпал цветами, кто-то даже играл на шарманке старую пиратскую мелодию в её честь, а она мысленно просматривала интерфейс.

Новая ачивка, “Наследие” давала не только положительные эмоции, но и список новых способностей. Юля листала их прямо перед глазами, как сквозь полупрозрачное стекло, наложенное на реальность:

Холодное оружие:

Хитрый финт — изящный приём, даёт дополнительный удар при правильном тайминге. Урон — средний.

Юля мысленно хмыкнула:

«Ну, очередной финт, удивите меня чем-то новеньким…»

Удача:

Шулер — пассивка, позволяющая практически всегда выигрывать в азартных играх. Работает особенно хорошо в карточных.

Юля улыбнулась:

«Полезно, если мне вдруг захочется обанкротить казино… или губернатора».

Дипломатия:

Вызов — позволяет вызвать врага на бой, вынуждая его забыть об обороне и броситься в яростную атаку.

Особенность: Можно наложить на зачарованный предмет и передавать NPC.

Юля приподняла бровь: «Интересно…»

Огонь:

Очередной огненный шар.

Она даже не дочитала описание:

«Сколько можно, честное слово…»

Молния:

Дефибриллятор — мощный разряд, оживляющий павшего NPC, если применить вовремя.

Приписка:

«Можно получить отдельно, за уровень».

Юля остановилась на последнем чуть дольше. Взглянула на сияющий символ «Наследия» на запястье, на девочку в своих объятиях, на толпу, что кричала её имя.

«Может, иметь способность возвращать кого-то не такая уж плохая идея, - подумала она. – Хоть какая-то компенсация за отсутствие хиллерства».

Они подошли к замку, и как только пересекли внешний двор, у самых ворот появилась она.

Эльбаса стояла величественно, словно одинокий пик в море времени. На ней была традиционная ровенская тога, из тончайшего алого шёлка, перекинутая через плечо, лавровый венок венчал её голову, как у Клеопатры на параде триумфа.

Она стала старше, но едва. Это была не увядание, а созревание в полном смысле.

Юля замерла. Эльбаса подошла к ней, а на её щеках блестели слёзы.

— Я ждала тебя… все эти годы, — прошептала она, подходя ближе. — А ты не изменилась от слова совсем.

Юля улыбнулась, чуть склонив голову.

— Ты тоже… Басик.

Эльбаса прищурилась сквозь слёзы, и, как всегда точно, отметила:

— Юлечка. Ты не умеешь врать.

Обе рассмеялись, уже сквозь слёзы, и обнялись. Долгим и трепетным объятиям. Их губы встретились в поцелуе, в котором не было ни слов, ни времени.

Дочь подбежала, и они обе заключили её в объятия.

Эльбаса провела рукой по волосам дочери, взглянула на Юлю:

— Старшие девочки в отъезде. Мы уже послали гонцов. Скоро они будут здесь.